Всемогуща ты или нет — пошла к чёрту!

***

¼ пути

      Где хоть они? Да чёрт его знает.       Габриэль кратко изложила отцу Влада суть, и они отправились в путь. Молча. По времени сложно определить, сколько они уже идут. Время здесь исчисляется иначе.       И вообще тут всё иначе.       Вот что под ногами? Адалин видела только кромешную темноту. Никакого пола или дороги. Но они ведь явно идут по какой-то поверхности, раз не проваливаются в пустоту.       А по бокам что? Опять темнота. По крайней мере, для зрения вампирши.       Кажется, что они посреди космоса. Буквально. Но в космосе ведь вакуум, правильно? И должно быть жутко холодно. И не должно быть никакой атмосферы.       Но вампирша легко дышала. И цокот каблуков Габриэль доносился до слуха, а значит, звук тут распространяется. И не сказать, что вокруг мороз. Прохладно, но не более.       Зато над головой — бесчисленное количество звёзд, к которым то и дело поднимает голову отец Влада. Он периодически останавливается, берет Адалин за запястье, смотрит на полоску брачных уз, затем на созвездие и ведет их дальше.       Как это всё работает? Как он считывает направление? Как понимает, куда идти? Похоже, этого не умеет делать даже дочь Смерти, потому что Габриэль идет и поворачивает туда, куда показывает отец Влада. А раз уж мор не знает, то вампирше и вовсе нечего совать нос в эти знания — всё равно не поймет. Поэтому Адалин вопросами не докучала.       Но все-таки она первой решилась нарушить молчание. — Господин Басараб, — от долгого молчания голос чуть осип, и она прокашлялась. — А чем занимаются моряки?       Отец Влада улыбнулся. Габриэль, шагающая справа от Ленни, тоже. — Простите, если мой вопрос неуместен, — поспешила дополнить Ленни. — Я не настаиваю, просто… — Всё в порядке, — мягко перебил отец Влада. — Я расскажу. Только прежде давай условимся: ты не будешь называть меня господином Басарабом, а я, так уж и быть, не буду звать тебя госпожа Дракула, — шутливо произнес он. — Влад и Адалин. Хорошо?       Ленни смутилась. Для нее существовал только один Влад. — Или Владислав, — сделал поправку отец Влада, заметив ее смятение.       Вот, да. Так лучше. — Хорошо, — с облегчением согласилась Адалин. — За земной чертой много определений, которые имеют иное значение, чем на Земле, — непринужденно начал отец Влада. — Например, у людей мор — это эпидемия, а у нас мор — это ребенок Смерти.       Адалин кивнула. — У нас немало слов с основой «мор», — спокойно излагал Владислав. — Одно из имён Смерти, кстати, Морана. Но она им не пользуется.       Теперь кивнула Габриэль. — На Земле есть моралфаги — люди с острым чувством морали. А у нас Моралфаг — это как на Земле… — Владислав призадумался. — Эм-м-м… — Министерство транспорта и пограничная служба, — подсказала Габби. — Вроде того, — рассмеявшись, согласился отец Влада. — Только спектр задач пошире. Моралфаг отвечает за границы, освоение территорий, дороги, систему сообщений, транспортные узлы, и всё в таком духе, — он взмахнул рукой, подобно преподавателю на лекции. — В Моралфаге много разных должностей: в частности, есть моряки. — На Земле их называли бы картографами или астрономами, — дополнила Габриэль. — Иными словами, вы специалист по звездным картам. — В том числе, — подтвердил отец Влада. И предупредил: — Осторожно, тут ступенька.       Где? Адалин в упор не видела никаких ступенек или лестниц, но следующий шаг, и она запнулась. Ей показалось, что на ровном месте. Отец Влада придержал ее за локоть. — Этот путь не для моих глаз, верно? — резко выдохнула Ленни, выпрямившись. — Верно, — подтвердил отец Влада. — Позволишь?       Ленни посмотрела на протянутую руку. Улыбнулась. — Конечно.       Владислав взял ее за запястье и повел всех дальше. Снова какое-то время шли в молчании, но только теперь отец Влада придерживал вампиршу за запястье, что было даже удобнее и быстрее: он больше не делал остановок, а сверял направление, бросая взгляд то на руку Адалин, то на звездное полотно черного неба. — Как он? — вопрос явно о Владе, и это очевидно.       От внезапности вопроса Адалин растерялась.       А он не знает? Не интересуется? Или знает, но хочет услышать от нее? Как давно они виделись? И виделись ли вообще? Ведь у Влада есть право на вход к мертвым, но он ни разу не говорил, виделся ли с кем-то из родственников.       Выходит, не виделся? Или виделся, но не сказал? Ленни никогда не лезла к Владу с такими вопросами. А теперь не торопилась и с ответом его отцу.       Вот черт. Это же простой вопрос. Элементарный. Отец спрашивает о сыне: «Как он?». Что мешает ей ответить: «В порядке, все хорошо»?». Но язык будто прилип к нёбу.       Вдруг подумалось: а как он, действительно? Всё нормально? Как давно они говорили по душам? Все их разговоры, в основном, о работе, о делах, о повседневных хлопотах. Все это приправлено ссорами, шутками и флиртом. Обычная жизнь.       И ей казалось, что с Владом всё хорошо. Но теперь, идя по невидимой дороге, она засомневалась. Может, Владу все это давно надоело? Всё это правление, все эти хлопоты с нечистью, вся эта суета. Может, он хочет чего-то другого? Другой жизни? — Адалин?       Ленни вынырнула из своих мыслей. Владислав оборвал ее внутренний мастер-класс о том, как качественно накрутить себя за полминуты с пустого места. — Он в порядке, — на вдохе произнесла Адалин. — Не сердится на меня?       Голос Владислава прозвучал тихо. Так тихо спрашивают только о важном.       Адалин, замедлив шаг, пристальнее всмотрелась в профиль отца Влада. Он спрашивает, сердится ли Влад на него за… За что? За строгое воспитание? За нелегкое детство? За отправку 12-летнего сына ко двору османов? За… — За всё, — голос Владислава прервал догадки.       Адалин остановилась. Отец Влада тоже. — Нет, — негромко ответила Ленни. — Поверьте, он ни разу слова плохого не сказал о семье.       Владислав сдержанно кивнул в ответ. Адалин поджала губы, взвешивая, стоит ли продолжать. И всё-таки решилась. — Влад не особо много рассказывал о своем детстве, — аккуратно произнесла Ленни. — Но он всегда говорил, что не держит зла на вас. Вы поступили так, как должны были, — и это было чистой правдой. — Это его слова. Он всё понимает.       Владислав Басараб постарался не измениться в лице, но ему это удавалось не так виртуозно, как его сыну. Спрятать эмоции не особо получилось: они мелькнули в глубине кристально-голубых глаз и разошлись лучиками морщинок к вискам. Примерно так выглядят, когда пытаются скрыть чувство облегчения, когда от сердца отлегает. — Спасибо, Адалин.       Ленни улыбнулась в ответ. Вновь зашагали дальше в молчании, но уже более уютном. Адалин покосилась на отца Влада, на лице которого отражалась легкая полуулыбка.       Она представляла его другим. Она думала, что мужчина, взрастивший Влада Дракулу, суров, строг и немногословен.       Но Владислав Басараб больше напоминал добродушного дедушку, а не хладнокровного правителя. Не было в нём жесткости и властности Влада. И не было в нем легкомыслия и балагуристости Михаила. По крайней мере, на первый взгляд. Да и на второй тоже. — Влад в детстве был кудрявым, как барашек, — неожиданно произнес Владислав. — Что? — расхохоталась Адалин. — Серьезно? — Да, — рассмеялся Владислав. — Прям кудрявый-кудрявый. А ещё…       Он, посмеиваясь, пустился в воспоминания. Адалин тоже расслабилась и легко подхватила беседу. Габриэль шагала молча: мор такие ностальгические разговоры не особо любила. Но диалог Адалин и Владислава её совсем не раздражал, и она неприкрыто улыбалась, слушая их. Было в их беседе что-то лёгкое, трепетное. Наверное, искренность.

***

Мир мертвых.

— Что? Сестра Кассандры объявилась? — поразился Владимир. — Ты серьезно?       Муж Елизаветы изумленно слушал жену. Тут же стояла озадаченная Анна и хмурый Лео. Стоило стражам рассказать, что происходит, как стало не до веселья. — Да, я серьезно, — Елизавета потерла лоб ладонью. — Охренеть можно, — произнесла Анна прибалдевшим тоном. — А бога покажут? — Вот только его нам не хватало, — поморщился Лео.       Пристальные взгляды переместились на Лео, который прохаживался туда-сюда. — Ты же вроде верующий, — скептически прищурилась Анна. — Был, пока не умер, — усмехнулся Лео. — Твоими усилиями, — он саркастически поклонился Анне. — Не благодари, — легко отмахнулась Анна, и они с Лео рассмеялись. — Вы идете? — за их спинами появился Рафаэль. — Да, идем, — спохватилась Елизавета.

***

Половина пути.

— Почему ты босиком, Адалин? — Мы торопились.       ¼ пути прошли за непринужденной болтовнёй. Но на половине дороги обстановка изменилась. Если раньше было прохладно, то теперь казалось, что под ногами горящие угли, хотя для Адалин внешне вокруг ничего не изменилось.       Владислав и Габриэль видели, какой участок проходят, но Ленни не сказали. А та и не стала спрашивать. — Надень мою обувь, — предложил отец Влада. — Нет, спасибо. Она будет мне велика, — натянуто улыбнулась Ленни. — Начнет спадать, и придется идти медленнее.       Если она наденет обувь отца Влада, то тогда жечь ноги начнет ему. Нет уж. — Могу дать свои сапоги, — произнесла Габриэль. — Они мне малы, — усмехнулась Адалин, глянув на обувь дочери Смерти. — Не хочу натереть мозоли.       Габби и Владислав переглянулись. Улыбается и даже ерничает. Но ей больно идти — это видно по напряженным мышцам и капелькам влаги в уголках глаз. Её ступни сильно обжигает, как будто в кожу вонзаются раскаленные иголки или остриё жгучих камней.       Но она не станет ничего просить. Только и остается, что, напрягая ноги, ускорять шаг.

***

Швейцария.

      Локид остановил автомобиль на светофоре. Покосился на Фиону.       Молчит. Почти всю дорогу молчит и смотрит в окно. Изредка стучит одним своим ногтем по другим ногтям — машинально, бездумно. Или, наоборот, вдумчиво. — Что думаешь? — не выдержал тишины ведьмак. — По поводу чего? — Фиона не повернула голову, разглядывая прохожих на тротуаре.       Жизнь похитила Смерть и владыку нечисти. Разве тут нечего сказать? — По поводу всего. — Я могу сказать, что думаю, — влез Оберег, сидящий на заднем сидении. — А ты помолчи, — обрубил Локид. Щенок фыркнул.       Фиона усмехнулась. Что думаю? Думаю, что мы последние дебилы. Мы так привыкли к долголетию, что живём, как будто у нас всегда есть завтра.       Но вот в обычный понедельник мир съезжает с катушек. И ты смотришь на это безумие сначала дико, а уже через полчаса — как на нечто обыденное.       На порог заявляются мертвые, а ты идешь в магазин под болтовню щенка о туфлях, и посреди торгового зала, у всех на глазах, похищают владыку нечисти. И ты отправляешь его жену вместе с дочерью Смерти неизвестно в какие дали на спасительную миссию.       И ты не знаешь, вернутся ли они. Вернется ли хоть кто-нибудь из них. Остается только ждать. И надеяться, что всё обойдётся. Надеяться, что сестра Смерти не разобрала вампиров на атомы.       Ведь такой противник им явно не по зубам.       И выходит, не вечна даже вечность для вечных. И выходит, даже для них завтра может не наступить. Перед Жизнью и Смертью все равны. И до смешного бессильны. — Думаю, что понедельники — это дерьмо, — наконец, произнесла Фиона.

***

¾ пути

      Раздался облегченный выдох, и вернулась долгожданная прохлада. Ощущение обжигающей лавы под ногами исчезло.       Но прохлада молниеносно сменилась жгучим холодом. Теперь ступни каменели от невыносимого мороза. Адалин, поджав пальцы ног, стала ступать еще более неровно. Но всё так же торопливо.       Лёд обжигает не хуже пламени. А тут жутко холодно. При том, ни вьюги, ни снега нет, и весь этот дьявольский мороз идет от той невидимой поверхности, по которой они идут. Чувствительность пропала — Адалин не ощущала собственные шаги. Холод сковывал все нервные окончания, и она перестала дышать.       Постепенно боль от обжигающего мороза под ногами притупилась. Перестало ломить каждую клетку кожи, и потянуло в сон: захотелось свернуться калачиком и уснуть. Но она, что есть сил, отгоняла сонливость и торопливо шагала дальше. — Дыши, — коротко приказал отец Влада. — Адалин, слышишь? Надо дышать.       Дышать было лень. И спать хотелось не от усталости, а потому что на таком морозе организм начинает медленно-медленно умирать от переохлаждения. — Я дышу, — еле слышный шепот. — Нет, не дышишь, — строго произнесла Габриэль. — Дыши, Ленни.       Адалин лениво моргнула. Холодно. Дьявол, как же холодно. Нестерпимо холодно. Кажется, что даже кости внутри закоченели, и кровь превратилась в паутину льда в сосудах.       Она приказала себе сделать глубокий вдох. И выдох. И снова вдох. И снова выдох.       Дыши. Просто дыши. Терпи. И иди дальше. Быстрее.

***

Без времени. В недрах пространства.

— Что будем делать, когда выберемся?       Кассандра взяла короткую передышку и обернулась. Остался один замок, и они будут на свободе. Если, конечно, Мирена не заявится и не усилит барьер повторно. — Я оглушу Мирену сковородкой и посажу сюда, — хмыкнула Смерть, обведя «клетку» взглядом. — А ты вернешься домой под крылышко жены, — она издала смешок.       Влад не улыбнулся. Кассандра тоже стала серьезнее. — Это не ваша война, Влад, — Смерть посуровела. — Наши разборки с Миреной — это только наше дело.       Это не ваш уровень, если говорить более прямо. — Вы… — Мама! — звонкий окрик снаружи осек Кассандру, и Смерть с вампиром резко обернулись к стене. — Габриэль! — Смерть треснула по стене. — Габби, ты меня слышишь?!       Ограждение «клетки» не позволяло увидеть друг друга, но и Кассандра, и Влад прекрасно слышали мора. — Да, слышу, — прикрикнула Габби. — Мы вас вытащим, мам! — Влад! — а вот это голос Адалин. — Ленни?! — теперь стена содрогнулась от вампирского удара. — Оба тут, — облегченный выдох Габриэль снаружи. — Ленни, ты там оттаяла уже или как? Идите сюда, поможете. — Нет, стой, Габби! — оглушительно рявкнула Смерть. — Не прыгай!       Молчание. — В смысле? — Габриэль явно растерялась. — А что тогда делать?       Один замок. Остался один замок. — Адалин, ты тут? — позвала Смерть. — Ушла за первой отрицательной, — съехидничала вампирша.       Влад и Кассандра усмехнулись. — Когда Габби сорвёт замок, мы с Владом рухнем вниз, — громко произнесла Смерть. — Отойдите от центра площадки, на которой стоите, — проинструктировала Кассандра. — Влад, — она понизила голос до обычного. — Отталкивайся и сразу влево. И учти: собьешь Адалин, и она рухнет в пропасть, откуда даже я ее не достану, — вампир кивнул. — Габби, мы готовы! — Три… — мор начала обратный отсчет. — Два… — узники «клетки» сосредоточились. — Один!       Удар, грохот и металлический лязг лезвия меча по замку. Пол под ногами исчез, сплошная тьма ударила в зрение, но вампир вовремя оттолкнулся в левую сторону. Кто-то тут же схватил его за руку и с силой дернул на себя, а затем толкнул, и Влада сначала на кого-то швырнуло, а потом и прижало сверху. Он резко выдохнул. — Привет, блудный муж, — улыбающаяся Адалин, нависнув сверху, чмокнула вампира в губы. — Как погулял? — Привет, любовь моя, — просиял Влад. — Скучно. Ни выпивки, ни покера, ни женщин. — Эй, а я тебе что? Мелом нарисованная? — возмутилась Кассандра, стоящая сбоку.       Ленни, Влад и Габриэль рассмеялись. Вампиры поднялись на ноги, и Адалин повисла на шее Влада, а тот крепко прижал ее к себе: оба с облегчением прикрыли глаза. — Ты вся ледяная, — Влад почти сразу же отстранился. — Ерунда, — отмахнулась Ленни, но вампир, хмуро оглядев ее, стянул с себя пиджак и завернул в него Адалин. Обнял еще крепче, растирая ее спину и плечи.       Габби же сжала ткань одежды матери, сдержанно радуясь ее свободе, но Кассандра, отбросив холодность, тоже обняла дочь, притянув ее к себе. Габби лучезарно заулыбалась. — Спасибо, девочки, — поблагодарила Кассандра. — И тебе спасибо, Влад, — это уже через плечо дочери. — За что? — удивился вампир, и Адалин спрятала улыбку. — Я не тебе, — Смерть, прищурившись, посмотрела за спину вампира. — Пустяки, — добродушным баритоном ответили за спиной вампира. — Рад, что все целы.       Влад замер. Улыбка слетела с губ. Он узнал этот голос сразу, хоть и похоронил его 6 веков назад.       Просто есть голоса, которые нельзя забыть. Хоть и кажется, что они стерлись из памяти по прошествии многих лет, но стоит их звучанию добраться до слуха, как система распознавания срабатывает молниеносно и безошибочно.       Родные голоса не забываются. Злая шутка памяти. — Отец, — Влад не торопился оборачиваться. — Сын.       Адалин с тревогой наблюдала, как заостряются черты его лица, как губы сжимаются в жесткую линию. И не знала, что делать. Может, отойти, чтобы не мешать? Но Влад с такой силой сжимает ее руку, что мышцы немеют.       Тишина стала слишком давящей. — Твой папа помог нам найти вас, — тихо произнесла Ленни.       Кажется, это вывело Влада из оцепенения. Он сверху вниз, не опуская головы, посмотрел на Адалин. Она улыбнулась в ответ. Очень аккуратная улыбка. — Помог нас найти? — переспросил Влад. Ленни кивнула. — Работаешь моряком? — и он обернулся. — За дополнительную плату, — подтвердил Владислав, улыбаясь.       Внутри кольнуло. Влад отпустил руку Ленни и шагнул к отцу. И, преодолев короткое расстояние…       Вот знаете. Нет никакого счастья в объятии мертвого отца и живого сына. Это больно. Это скребет по рёбрам сына и скапливается солёной влагой в уголках глаз отца.       А ведь у Влада давно есть право на вход в мир мертвых. Но он никогда не искал встречи ни с отцом, ни с матерью, ни с Раду. Не потому что не любит. А потому что, наоборот, любит. И понимает: ни к чему иллюзии. Его семья давно мертва. А он жив. И какие бы права не дала ему Смерть, глупо уповать на счастливые уикенды на границе. Глупо и болезненно.       И от этого все внутри сейчас переворачивалось. — Это всё очень трогательно, — Кассандра огляделась. — Но… — Кассандра! — укоризненно выпалила Адалин.       Смерть посмотрела на Ленни с видом а-ля «Ты что, посмела меня перебить?». Адалин взгляд не отвела и твердо смотрела на нее в ответ. — Совсем страх потеряла, — всплеснула руками Смерть. — Понахваталась от Влада запредельной наглости. — Ничего подобного, — прощебетала Ленни. — Я такой и была. — И ведь не поспоришь, — с выражением «Not bad» на лице встряла Габби.       Кассандра закатила глаза, фыркнув. За время их краткого диалога отец и сын уже расцепили объятия и наблюдали за Смертью, мором и вампиршей. — В общем, так, — Смерть уперла руку в бок. — Некогда стоять и лялякать: мне пора накостылять сестре. Мы с Габби направо, вы — налево.       Где тут право, где лево — для вампиров непонятно, но остальные кивнули. — Влад? — Да? — хором отозвались отец и сын.       Габби хихикнула в кулак. Адалин улыбнулась. — Старший, — уточнила Кассандра, хмыкнув. Оба иронично подняли брови. — Веди их к границе через Персеиду. Так будет быстрее.       Отец Влада с подозрением прищурился. Персеида — это территория, принадлежащая Смерти. Путь через неё действительно короче, но туда нельзя заходить Адалин. — Я разрешаю тебе пройти по моей территории, — царственное разрешение Смерти адресовалось Адалин. — Один раз, — отчеканила Кассандра. — В порядке исключения.       Никто не успел ответить: вспышка алой тьмы, и Смерть вместе с дочерью исчезли. Владислав повернулся к сыну и невестке и сделал пригласительный жест в левую сторону: — В путь.

*** Персеида.

      Здесь вообще нет белого цвета. От слова «совсем». Ни одной белой крупинки.       Темно-зеленая трава под ногами. Черно-серые камни — неровные и с вкраплениями. Насыщенно-синие водоемы. Настолько синие, что кажутся непроглядными. Густые леса — тоже тёмно-зеленые, как и трава. Бордовые мосты. И даже небо над головой — темное. Со звездами, но они не белые, а золотистые.       А вдалеке — остроугольная, как пика, скала с отвесными склонами. Ближе к вершине какое-то овальное, вытянутое пятно, похожее на водопад, а на самой вершине — извилистый, зигзагообразный «разлом», по краям которого сочится алая тьма.       Может, кого-то такие темные оттенки вокруг и оттолкнули бы. Но вампирам понравилось: место, куда привел их отец Влада, по-своему красиво.       И неудивительно, что им понравилось. Когда руки по локоть в крови; когда за душой такое количество отнятых жизней, что и не счесть; когда коллега и союзник — сама Смерть, то к свету и благоухающим садам с радужными пони уже как-то и не стремишься. — Так вот, я тебе со всей ответственностью заявляю, сын…       Адалин, плавно вытянув свою ладонь из руки Влада, отступила к ближайшему водоему. Наконец, ей удалось оставить отца и сына наедине. Ведь их беседа, вначале носившая безоблачный характер, становилась всё острее с каждым шагом. … « — Как мама? — почти сразу спросил Влад, едва они отошли от «клетки». — Чрезмерно активно увлекается цветами. Особенно, венками, — размеренно ответил Владислав. — У меня ощущение, что я живу в похоронном бюро, — он закатил глаза, и Влад улыбнулся. — А так — всё та же. Ревнива — жуть. — А Раду? — Со мной работает, — отозвался отец Влада. — Сейчас в командировке. — Женился? — Семь раз за 600 лет, — усмехнулся Владислав. — Сейчас в разводе. — Внуки? — Ни одного. Ого. За 600 лет ни Раду, ни Михаил не обзавелись наследниками в мире мертвых? Надо же…»       Но следом их разговор оброс острыми углами. …» — Ты выбил Михаилу место среди стражей? Владислав замедлил шаг. — Вроде того, — кивнул отец Влада. — Дал рекомендацию. — Не лучшая идея, — равнодушно, но всё же с долей упрёка. Отец Влада остановился и повернулся к сыну. Влад тоже остановился. И Адалин. — Он мой сын, Влад, — твердо произнес Владислав. — Как и ты. Как и Раду. — И что? — Влад колко вздернул бровь. — Это не отменяет того факта, что уровень его ответственности оставляет желать лучшего. Владислав протяжно выдохнул, потерев лоб. — Михаил часто ступал на скользкую дорожку, — он покачал головой. — Бастрив, — хмыкнул Влад. — Да, я знаю. — Да. Но, Влад… — отец положил ладонь на плечо сына. — Он пытается исправиться. — Пока что он пытается приклеиться к моим деньгам, моему положению и моей жене, — лже-любезно произнес Влад. Владислав метнул быстрый взгляд на Адалин, которая впала в смятение. — Нет, Влад, ты не… — и умолкла, не договорив, когда Влад пригвоздил ее взглядом к месту. Отец Влада нахмурился. — Михаил порой безрассуден, но он не желает тебе зла, — Владислав по-прежнему хмурил брови. — Он всего лишь ищет свое место, Влад. — Не в моем мире, — отрезал вампир. — Не будь так строг, — Владислав на децибел повысил голос. — Он твой брат. — Сводный. — И все же по крови. — Но не по сути. Отец и сын твердо сверлили друг друга кристально-голубыми глазами. Вот сразу видно — родственники. 600 лет не виделись, и через пять минут от порога начинают бодаться. Владислав сделал глубокий вдох и настоятельно произнес: — Для таких разговоров не время и не место, сын. Не думаю, что твоей супруге приятно слушать наш спор, — настойчиво и непреклонно. — Заходи как-нибудь. Поговорим…»       После этого целых сто метров шли в тишине. Но потом снова-здорово. …» — Ты раздражен, потому что устал, — Владислав первым нарушил тишину. — Ты же не хотел сейчас спорить, — усмехнулся Влад. — Я не о Михаиле сейчас говорю, — отец Влада опять сбавил шаг. — Я о тебе говорю! Ты 600 лет правил нечистью, но на протяжении 13 лет твоя власть только набирает обороты. И это загнало тебя в дурное положение. Влад то ли фыркнул, то ли хмыкнул. — Вот только не учи меня править, отец. — Ты видишь, что ситуация напряженная, — отец Влада и не подумал сбавить обороты. — Мирена похитила и тебя, и Смерть. Что будет, если Мирена опять на тебя налетит? Что станет с Землей? С нечистью? С людьми? Ты взял на себя слишком большую ношу, Влад, — напористо проговорил Владислав. — Растущая власть предполагает растущую ответственность. Говорю тебе это не как отец, а как правитель. — Ты правил неважно и недолго. — Не дерзи! Адалин округлила глаза, пожелав провалиться куда-нибудь на дно Вселенной. Она и до этого упорно думала, куда бы деться. Даже попыталась чуть отстать от них и идти позади, но Влад крепко держал ее за руку, не отпуская. А вот Влад отреагировал спокойно. Уж он-то знает, что у отца всегда в одной руке кнут, а во второй — пряник. Вряд ли это изменилось за 600 лет. Скорее всего, сейчас будет пряник. — Выслушай меня, сынок, — смягчил тон отец. Влад спрятал улыбку. Вот, пожалуйста. — Ладно, — согласился Влад. — К чему вся эта ода? — К тому, что тебе нужен преемник, Влад, — убедительно изрек отец. — А лучше несколько. Ты не можешь всё спихивать на одного Локида: не в обиду твоему другу, он парень толковый и знающий, но такой уровень не вытянет, — резонно произнес он. — Будем честными: слишком много власти сосредоточено в одних руках — твоих. И при этом система преемственности не проработана. — Надеюсь, ты не на Михаила намекаешь? — прищурился Влад. — Упаси всадники — нет, конечно! — воскликнул Владислав. — Я говорю о необходимых коррективах в твоей системе. Об изменениях, которые назрели…»       Дальше пошло вполне мирно. Хоть моментами и остро. Поэтому Адалин, как только они оказались в Персеиде, отступила от мужчин, тактично отойдя в сторону и усевшись на мягкую траву. А отец и сын разместились на камнях неподалеку. — Слушай, сын… — Владислав достал трубку и стал набивать ее табаком. — Когда вернетесь, попроси Локида сделать настой из аромеды. — Зачем? — вампир облокотился на камень.       Владислав посмотрел на Адалин. Та зарылась ступнями в мягкую траву и выдохнула. — Мы же к вам обходными путями шли, — отец Влада раскурил трубку. — А там дороги и над потолком чистилища. И над центром дома Мрака. Это как… — Знаю, — перебил Влад резко. — Мне известно, какая там… погода.       Его отец тяжело вздохнул. Да, знает. Конечно, знает. — Она босиком шла, — Владислав кивнул в сторону Адалин. — Она вампир, и на ней всё, конечно, уже зажило. Но ступни все равно еще несколько дней будет «тянуть».       Влад обернулся на Ленни, которая сидела в стороне и проводила ступнями по траве, как будто пыталась «счесать» неприятные ощущения и ноющие покалывания.       Влад ругнулся сквозь зубы. — Обувь ей дать не могли? — Мы пытались, — его отец выпустил в воздух струю дыма, поглаживая ладонью бороду. — Отказалась.       Влад пристально смотрел на Ленни. Та выглядела безмятежной, но все равно пыталась укутать ноги в мягкой траве.       Сквозь пространство. По жгучим льдам и не менее жгучим углям. Босиком. — Ты уж ее береги, сын, — негромко и аккуратно произнес Владислав. — Она Вселенную ради тебя пересечет, в ад за тобой спустится. Второй такой не сыщешь. — Вторую такую Земля не выдержит, — это ж надо сказать таким тоном, что сердце до кровавых соков сжимается.       Влад без малейшей тени улыбки приблизился к Ленни. — Пора идти? — Адалин, беззаботно улыбнувшись, подняла к нему голову. А в янтарных глазах тревога и отголоски усталости. — Да, идем.       Влад подхватил ее на руки, и Ленни, ойкнув от неожиданности, обхватила его руками и ногами. — Влад, ты совсем обалдел?! — прошипела Адалин, дернув ногами в воздухе. — Я не ребенок! Поставь! — Не буянь, Адалин, — невозмутимо отозвался Влад, не обратив внимание на ее тщетные попытки спрыгнуть на землю. — Влад, это неприлично! — Ленни стукнула по его плечу. — Что твой папа подумает?! — Папа сам посоветовал, — рассмеялся Владислав, куря трубку. — Идем.       Отец Влада поднялся и расслабленно повернулся к дороге. Но тут же, ругнувшись, толкнул вампиров в сторону. — Живо отсюда! — он шустро затолкал вампиров за деревья. — Что… — Тихо! — шикнул Владислав.       Влад крепче обвил жену рукой. И все трое аккуратно выглянули из-за деревьев. Мимо прошел мужчина в белых одеждах. Оглядел место, где они недавно сидели. Потоптался на месте, разглядывая местность, но не заметил притаившихся в тени леса и отправился дальше. — Кто это? — шепнула Адалин. — Стражники Мирены, — приглушенно ответил отец Влада. — Это же территория Кассандры, — резонно заметил вампир. — Вот именно, — процедил Владислав. — Их тут быть не должно.       Значит, территория Смерти захвачена и контролируется Миреной. Насколько это плохо? — Если нас заметят, то поднимут тревогу, — отец Влада потер пальцами переносицу. — Сбегутся всем скопом, начнут своими культяпками лапать. Приятного мало, но это не критично. — Я могу их убить, — очаровательно предложил Влад. — А я помогу, — воодушевилась Адалин.       Владислав критически осмотрел парочку лучезарно улыбающихся вампиров. — Кто б сомневался, — съехидничал отец Влада. — Нет, — он посерьезнел. — Сделаем по-тихому. — Как? — Я проведу вас к скале. Наверху водопад, видите? — отец Влада указал в сторону скалы, и вампиры, выглянув, кивнули. — Взберетесь по скалам и притаитесь за ним. Там пещера, и стражники туда не полезут, а за водопадом вас будет не видно. Только не шумите. — А ты? — вампир повернулся к отцу. — Я сбегаю до наших стражей, пришлю к вам Лео или Лиз — они встретят вас с другой стороны разлома и помогут вернуться домой, — Владислав вытряхнул пепел из трубки и постучал ею по дереву. — Потом проберусь до другой стороны Персеиды, отвлеку стражников Мирены, а вы быстро прыгнете в разлом. — Долго нам ждать? — уточнил Влад. — Пару часов, — пожал плечом его отец. — Надеюсь, вы, как муж и жена, найдете, чем заняться, — он ехидно улыбнулся. — Ты же сказал не шуметь, — усмешка вампира точь-в-точь, как у отца. — А ты тихо не умеешь? — сыронизировал отец Влада. — Я умею, — в тон ему ответил Влад. — Адалин — нет. — Влад! — вспыхнула Адалин, смутившись.       Влад-старший и Влад-младший тихо рассмеялись. — А теперь тихо, как мышки, идем за мной, — Владислав оборвал хихиканья. — Влад смотрит в оба — за себя и за жену, а Адалин крепче держится за Влада. — Я могу сама… — И помалкивает! — хором оборвали вампиршу отец и сын.       Ленни сложила губы трубочкой и, вздохнув, крепче обхватила руками и ногами Влада.       И бесшумно заскользили по территории, ловко ныряя в укрытия, когда на пути попадались стражники. Ловкости Владиславу было не занимать. Теперь казалось, что Влад настолько шустрый при перемещениях не потому, что он вампир, а потому что отец, видимо, с пеленок учил сына скрываться едва ли не на открытой местности.       Удивляло, как они друг друга страховали. Влад предупреждал, отец выжидал. И наоборот. Но особенно поражала слаженность их действий, работающая на неведомой интуиции. Когда стражник в белом вынырнул из ниоткуда, оба молниеносно и не сговариваясь ушли вправо, прижавшись спиной к камню, а затем синхронно поднырнули под валун. — Наверх сами доберетесь? — спросил Владислав, когда они оказались у подножия скалы. — Да, — Влад поставил Адалин на ноги и протянул руку отцу. Тот проигнорировал рукопожатие и обнял сына, по-отцовски похлопав его по спине. — Я к тебе не приду, — негромко произнес Влад прежде, чем отстраниться. — А я не буду тебя ждать, — так же негромко ответил отец. — Адалин, — он дружелюбно махнул ей рукой. — До свидания, — вежливо произнесла Ленни. — Спасибо за всё. И… — она, улыбнувшись, поджала губы, — мне было очень приятно с вами познакомиться. — Взаимно, Адалин.       Вампиры уже сделали шаг к скале, но Владислав их остановил. — Адалин, постой, — отец Влада поднял руку, и Ленни с Владом обернулись. — Спасибо, — очень честно и очень искренне. — За что? — удивилась Ленни.       Влад усмехнулся, когда отец взглядом указал на него. Адалин очаровательно улыбнулась, перехватив его взгляд. Но взглядом Владислав показал одно, а словами еще дополнил: — За Басарабию. …» — Валахия станет крепче и сильнее. И именем нашего рода будет наречена сквозь века, — негромко говорит отец Дракулы, сидя на постели маленького Влада перед сном. — Я верю, что однажды расцветет Басарабия — княжество, которым будешь править ты, мой сын…»       И в кристально-голубых глазах отца Влада столько молчаливой благодарности, что Адалин перестала улыбаться и быстро моргнула, чтобы совсем уж не расчувствоваться.       А затем, отбросив вежливость, спустилась с камня и, приблизившись, порывисто обняла Владислава. Влад, улыбнувшись, привалился плечом к склону. — Берегите себя, — шепнула Ленни. — И ты береги себя, — Владислав заботливо погладил девушку по волосам, а через минуту отстранился: — Ступай, пока старик тут не расплакался, — его губы тронула мягкая улыбка. — Увидимся, когда увидимся, сын, — он махнул Владу. — Увидимся, когда увидимся, пап.       И Владислав Басараб исчез во тьме Персеиды, оставив вампиров.

***

— Ты как?       Вампиры быстро поднялись наверх и скрылись за водопадом. Прямо за потоком воды скрывался каменный «карман» — небольшая пещера с низким сводом. Если полезли бы выше, то добрались бы до «разлома», но поступили так, как сказал отец Влада — затаится и переждать, чтобы не быть схваченными стражниками Мирены и при прыжке в «разлом» не угодить, куда не надо, а быть встреченными Лиз или Лео.       Кстати, этот водопад и водопадом-то не назовёшь. Водопад из воды. А этот как будто из нефти — насыщенно-чёрный, плотный, но несмотря на это, сквозь него всё-таки проблескивает отсвет золотых звезд с небосклона. В нефть бросили крошку золота — вот как это выглядело изнутри пещеры. — Порядок, — Влад ответил на вопрос Ленни. — А ты? — Тоже, — она придирчиво его осмотрела. — Точно?       Он только что встретился с отцом спустя сотни лет и почти сразу с ним расстался. — Да, Ленни, — успокоил Влад. — Точно.       Вампир сел прямо на каменную гальку и, прислонившись спиной к стене, поднял руку. Адалин сразу же нырнула под руку, удобно привалившись к его боку.       Влад посмотрел на ее ступни. Нахмурился. Подрагивают, как будто ей ноги иголками колят. Видимо, контролировать она это не может, иначе уже убрала бы дрожь.       Вампир повернул ее боком и плавно положил ее ноги на свои, попеременно разминая ноющие ступни. Адалин что-то пробубнила, но возражать не стала — это действительно расслабляло, поэтому она лишь сильнее укуталась в его пиджак и положила голову на плечо. — Давно повзрослела? — До моего взросления еще лет сто, — Адалин улыбнулась и, услышав смешок над головой, добавила: — Когда Габби перенесла меня сюда.       У них полно более насущных вопросов: от Жизни до Смерти, но говорить об этом сейчас категорически не хотелось. Поэтому сидели в уютном молчании: ступни почти перестало колоть, и Ленни пару раз томно что-то мурлыкнула, совсем расслабившись. — М-м. — Адалин, — в голосе Влада мелькнула улыбка. — Без стонов. — Ты сам виноват, — промурчала Адалин, закрыв глаза. — Никто не заставляет тебя делать мне хорошо.       Влад беззвучно рассмеялся и убрал руку с ее ног, на что послышался вялый протест. Но вампир все равно сделал то, о чем вдруг вспомнил: запустил руку в карман своего пиджака, который был на ней, и достал два кольца Адалин — помолвочное и обручальное. — Выйдешь за меня замуж? — кольцо из черного золота сверкнуло огранкой алого камня.       Адалин открыла глаза. — Придется, — Ленни, улыбнувшись, вытянула руку вперед. — Я же брачный договор подписала.       Кольца вернулись на законное место. Адалин, поерзав виском по плечу Влада, подняла голову. Он смотрит на ее кольца, а она — на него. Как-то очень серьезно.       В этой темной пещере казалось, что время остановилось и можно выдохнуть. Но выдохнуть не получалось: столько мыслей, и все вразброс.       Мы шли так быстро, как могли. Твой папа рассказывал о твоем детстве. Отвлекал. Но я все равно боялась, что мы не успеем. Что сестра Кассандры сделала что-то с вами. … С тобой.       Она обхватила его ладонью за шею и, притянув ближе, прижалась к губам.       Страх был сильнее физической боли. Страх гнал вперед. И я осознавала, насколько сильна моя зависимость от тебя. Насколько мне страшно тебя потерять.       Ее когти царапнули шею, и она подтянулась вверх, садясь прямее. — Адалин, подожди, — Влад перехватил ее запястья, отстранившись.       Ее поцелуй слишком провокационен и ведет только к одному. К тому, чем заниматься сейчас не время и не место. — Не здесь, любовь моя, — он мягко поцеловал ее в уголок губ.       Конечно, не здесь. Разум-то всё-таки беречь надо: тут в любой момент, может, придется прыгать в разлом, чтобы вернуться домой. Или стражники Мирены могут нагрянуть с внезапной проверкой пещеры за водопадом. — Да. Ты прав.       Соглашается. Но по-прежнему смотрит на него в упор немигающими глазами. Смотрит на его черты лица, которые боялась больше не увидеть. На жесткую линию губ, вкус которых боялась больше не почувствовать. На острые скулы, к которым боялась больше не прикоснуться. Просто смотрит. Смотрит так, что то ли травит, то ли пьет.       И не шевелится. Он сжимает ее запястья, а она сжимает пальцы в кулаки.       Вселенную ради тебя пересечет, в ад за тобой спустится, — пульсирует в висках.       Черт. Дело — дрянь. В горле пересыхает, но не от жажды. — Ты прав, — повтор, приглушенным эхо.       Ты всегда прав. Так чертовски и невыносимо прав.       Стальная хватка на ее запястьях слабеет. Как и его решимость, уверенность в том, что сейчас не время и не место.       Она отводит взгляд и высвобождает руки, и это почему-то кажется для него чуть ли не болезненным. Он обратно сжимает ее запястья и дергает к себе, возвращая внимание.       Его щетина колет, когда он прикасается своей щекой к ее щеке. Каждый его жест отдается точечными разрядами по нервной паутине под кожей, запуская табун мурашек по всему телу. Пальцы сами ищут пуговицы, пока в слух вливается бархатный шепот у ушка, в котором мелькает необходимое больше, чем воздух, «Любовь моя». — Ты без…? — его ладони останавливаются под подолом ее платья. — Что? — она не сразу понимает, о чем он спрашивает. Но быстро догадывается: — Да. Габриэль принесла только платье.       Она чувствует, что он улыбается сквозь поцелуй. Тянет свой пиджак с ее плеч. — Твоя жена шла тебя спасать, — шепот куда-то в его ключицу, — в платье горничной, — она переносит ногу через него и опускается сверху, — без белья и босиком, — и торопливо расстегивает пуговицы его рубашки. — Еще и под ручку с моим отцом, — смешливо, и теперь она улыбается в поцелуй. — И как я теперь должен с этим жить?       Переворачивает ее на спину, придавив к пиджаку. Обычно они стараются не задевать магические печати на телах друг друга. По крайней мере те, что активны. Чтобы случайно не нарушить их.       Но сейчас «обычно» не работало. Она тянет ткань его рубашки с плеч, подушечками пальцев обводя извилистые символы на груди и плече. Его ладонь сжимает ее бедро с магической печатью защиты от солнца. Аккуратно. Нет, ложь. Неаккуратно.       Солнца тут все равно нет.       Тут есть только черный, как нефть, водопад, сквозь который просвечивают золотые капли звезд. И шершавая галька под обнаженными телами. И ее приглушенный стон в его шею, куда она утыкается лицом, чтобы заглушить саму себя, когда он берёт ее.

***

Швейцария. Дом Локида.

— Локид.       Рафаэль стремительно вошел в дом сына. Локид и Фиона вскочили с мест. — Ну, как? — этот вопрос отец и сын задали друг другу одновременно. — Что «Ну, как»? — не понял Локид. — Ты нам расскажи! — Ты перестал понимать Оберега? — уточнил Рафаэль. — Да, пару часов назад, — Фиона шагнула вперед.       Грустный щенок лежал на диване и печально смотрел на ведьмака, который слышал от него теперь только тявканье. — Хорошо, — выдохнул Рафаэль. — Мирена держала Влада и Кассандру в одном месте, — принялся докладывать ведьмак. — Ленни и Габби их освободили. Сейчас Влад и Адалин возвращаются, на границе их встретит Лео, — оттарабанил он. — Кассандра тоже вернулась: она разберется с Миреной. Так что… порядок. Волноваться не о чем.       Локид с облегчением выдохнул, Фиона тоже издала облегченный выдох, прижав ладонь к верху живота. — Спасибо, Рафаэль, — искренне поблагодарила Фиона. Отец Локида кивнул.       Локид на благодарность не сподвигся. Повисло неловкое молчание. Рафаэль улыбнулся. — Что ж, — ведьмак развел в воздухе руками. — Мой приказ оказался фальшивкой, так что надзор за вами не нужен. Причин для задержек нет, — он повел плечами. — Пойду обратно. Счастливо, сын.       Локид перевел взгляд на протянутую руку с раскрытой ладонью.       Что молчишь? Пожми руку и попрощайся. Или просто попрощайся. Ты же хотел, чтобы он ушел. Так давай же. Скажи отцу: «Прощай».       Локид молчал. Молчал и не шевелился. Смотрел на руку отца. Пожалуй, он выглядел даже глупо. — У нас вечеринка в честь Хэллоуина через неделю, — мелодичный голос Фионы нарушил тишину. — Может, заглянете на нее, Рафаэль?       Рафаэль медленно опустил руку, удивившись приглашению. Локид резко развернулся к иеле, укоризненно сверкнув глазами. Она в своем уме?! Его отец — последний говнюк на Земле, а она приглашает его на Хэллоуин?!       Ведьмак уже собирался оттарабанить гневную тираду, но так ничего и не произнес. Фиона улыбалась так выразительно, как будто она знает, что нужно Локиду лучше самого Локида. А, может, так и есть? Это не ради Рафаэля. Это ради тебя. Ты хочешь избавиться от старых обид, пусть и сам себе в этом не признаешься. Он твой отец, и ты не хочешь его ненавидеть — каким бы он ни был и что бы ни было в прошлом. Ведь было не только плохое, не так ли?       Локид усмехнулся. Над самим собой. Потер лоб и упер руки в бока. Фиона, притихнув, ждала, что он скажет. И Рафаэль ждал. — Не вздумай наряжаться ведьмаком, — пригрозил Локид. — Я этот костюм за собой застолбил, — и, строго чеканя шаг, ушел на кухню, оставив отца в холле с растерянным видом.       Видом человека, которому неожиданно дали шанс.