Всемогуща ты или нет — пошла к чёрту!

*** Басарабия.

      Зрелище повергло в такой первобытный ужас, что кровь в жилах заледенела. Влад метался по дну ущелья, выискивая жену среди груды искореженного металла, объятого пламенем.       — Ленни!       Жуткая картина.       Горит пушистый заяц на заднем сидении; обугливается телефон, вылетевший из салона и разбитый о камни; расколоты новогодние игрушки, так неуместно сверкающие блестками в этом кошмаре; повсюду разбитое стекло, почерневшее от копоти; в небо валит густой столб черного дыма, а воздух, пропитанный гарью, разъедает лёгкие.       Но самой Адалин тут нет: ни в машине, ни около нее. Выпрыгнула на ходу, что ли?       — Адалин!       Влад задрал голову вверх и, заметив пробитое на высоте ограждение дороги, рванул к месту, откуда вылетел автомобиль. Достиг его в считанные секунды. И облегченный выдох с губ.       Адалин грустно сидела на сломанном ограждении и медленно жевала снежок, который, похоже, слепила тут же. Около нее стоял Стефано, невозмутимо смотрящий на столб дыма.       — Влад, — чинно кивнул Стефано, заметив вампира. И мгновенно доложил: — Не волнуйся, всё в порядке.       — Адалин, — Влад схватил жену и крепко-накрепко прижал к себе. — Цела?       — Зайчик сгорел, — огорченно буркнула Ленни в его плечо, по-прежнему жуя снежок.       Сейчас бы спросить, какого хрена тут, собственно, произошло, но Влад ничего не говорил. Только прижимал к себе Ленни, мельком отстраняясь, чтобы убедиться, что она цела, и снова прижимал к себе, попутно целуя в волосы. Трясет. Сука, до сих пор так трясет, что аж руки дрожат.       За те пару мгновений, что он смотрел, как ее машина летит в ущелье, как горит искореженный металл, он по ощущениям успел поседеть, постареть, истратить последние нервы. Адреналин зашкаливал так, что ни на какие вопросы просто не хватало духу.       Главное, что ее не было в машине. Всё. Остальное его, на хрен, вообще не волновало.       — Адалин!       — Стефано!       На горной дороге спешно показались машины. Быстрее всех примчались те, кто был ближе всех к месту аварии — это все, кто находился на встрече с Михаилом. Внизу выли сирены, оповещающие о прибытии пожарных.       — Господи, цела?! Целы оба?       — Ленни!       — Стеф!       — Какого хрена?!       Поднялся гвалт, суматоха. Адалин хотела отстраниться от Влада, чтобы всё объяснить, но тот не пустил, а только оттеснил ее в сторону, бегло кивнув Стефано.       — Я объясню, — драуг перекрыл гул голосов.       Все послушно притихли.       — Мы с Адалин повезли новогодние украшения в зону нечисти, — Стефано указал рукой вверх.       Все кивнули. На высоте этих скал тоже живёт высшая нечисть.       — По дороге у нас закончился бензин, — продолжил Стефано.       — Я забыла заправиться, — встряла Адалин, выглянув из-за плеча Влада.       — Мы вышли из машины. В багажнике есть канистра с топливом, — степенно проговорил Стефано. — Дополнительно отмечу: тут крутой склон дороги, которая на высоте при мокром снеге обледенела, машина на летней резине — по этим причинам она покатилась по наклонной и пробила ограждение.       И сразу стало понятно, кто из них был за рулём.       — Адалин, ты не знаешь, как машину на склоне ставить? — возмутился Владимир.       — Короче, ясно: пузик опять раздолбала тачку, — выдохнул Локид, залпом заливая в себя содержимое фляги.       — Никакая Мирена не нужна, — буркнула Кассандра. — Сама убьется. Что за баба, — Смерть тоже залилась спиртным.       — Сука, у меня закончились нервы, — Лео зачерпнул пригоршню снега и растер им лицо. — Ленни, ты женщина-катастрофа.       Упреки в Адалин полетели на пулемётной скорости. Та с виноватым смущением молчала.       — Всё, хватит, — жёстко осек Влад, обернувшись. — Все живы и целы. Убилась только машина.       — И зайчик, — расстроенно пробубнила Ленни.       Все шумно выдохнули. Зайчик, сука. Да, давайте зайчика пожалеем.       Но ругани больше не последовало. Все всё понимали. Просто перенервничали, испугались до потери пульса, вот и рассыпались бранью, нервно прохаживаясь по дороге. Отходняк от вспышки адреналина. Чуть ли не одновременно потянулись за сигаретами.       — Михаил? — неподдельно удивилась Ленни, заметив брата Влада за спинами мужчин. — Здравствуй.       Влад резко развернулся, только сейчас заметив, что Михаил приехал вместе с остальными.       — Здравствуй, Адалин, — поздоровался Михаил. — Ты в порядке?       Вампир и рта не позволил жене раскрыть, чтобы ответить.       — Ты что тут делаешь? — взъелся Влад.       — Мы не договорили, — веско произнес Михаил, обойдя отца и Лео, которые стояли перед ним.       — Нет, мы договорили, — отрезал Влад. — Я всё сказал, а ты всё слышал. Так что собирайся и проваливай.       И если там — у въезда в город — разговор строился достаточно беспристрастно со стороны Дракулы, то теперь стали проявляться эмоции. Авария и вспышка страха за жену сыграли свою роль, и раздражение просачивалось, набирая обороты.       — Влад… — начал Михаил.       Но он не стал слушать. На вампирской скорости перенесся к брату и, схватив его за отворот плаща, дернул к краю обрыва, наполовину выставив его над полыхающей внизу машиной.       — Влад! — охнула Ленни, но Смерть перегородила ей дорогу, не позволив приблизиться.       — И что ты сделаешь?! — огрызнулся Михаил, под давлением вампира свесившись над пропастью. — Скинешь меня с обрыва?! Давай! — рявкнул он. — Лучше лежать в могиле здесь, чем возвращаться туда, где меня достанет Жизнь!       — Значит, тебя вывезут отсюда по частям, — кристально-голубые глаза жгуче почернели.       — Да успокойся, Влад! — проорал Михаил в изрезанное черными венами лицо. — Как ты не понимаешь, что я тебе не враг! Да я каждую свою мысль контролировал рядом с Миреной, лишь бы тебя не подставлять! Знаешь, насколько это…       Вампир и не подумал прислушаться. Ожесточенно дернул брата обратно на дорогу. Мощный удар и громкий хруст сломанной челюсти.       Наверное, они даже не поняли, почему он сорвался. Не поняли всю суть этой вспышки гнева.       Может, потому что он еще не отошел от аварии. Может, потому что в эти быстрые, жесткие удары вложена та горечь 600-летней давности, когда на вопрос: «Где мой младший брат?», ему ответили: «Уехал». А за окном полуразбитый дом, хаос и могилы отца с братом. Может, потому что за каждым ударом спрятана боль, разочарование. Может, его вообще бесит не Михаил, а Мирена, и он злится не на брата, а на Жизнь.       А может, просто потому что он вампир.       И почему-то в эту секунду жаль не Михаила, который не сопротивлялся, когда брат рывком поднимал его на ноги, снова и снова замахиваясь. Сострадание прострелило от вида Дракулы: как будто каждый удар, нанесенный Михаилу, делал больно не младшему брату, а старшему.       Все это длилось несколько секунд, но этого хватило с лихвой.       — Прекратите!       Владислав влетел между сыновьями, расталкивая их друг от друга.       Локид, Лео и Владимир благоразумно не вмешивались, Кассандра и Стефано стояли так, чтобы не пускать Адалин к мужу, но та, притихнув, и не думала лезть ему под руку.       — Хватит, Владислав! — рявкнул отец Влада и Михаила, разняв сыновей.       Давно никто не называл Влада полным именем. Но никто на это не отреагировал. Михаил вытер кровь с губы: раны стремительно заживали, переломы быстро срастались.       — Полегчало? — едко швырнул Михаил.       Вампир зло прищурился и шагнул к брату, но Владислав остановил его, расставив руки в стороны и не пуская братьев друг к другу.       — Не смей! — ладонь Владислава твердо уперлась в плечо старшего сына. — Ты правитель, а не шпана дворовая! Драться на войне положено и слабых защищая. А в ином о чести помни да веди себя достойно, коль на трон взобрался!       Влад раздраженно скрестил руки на груди.       — Вампиры по-другому вопросы решать не умеют, — усмехнулся Михаил.       — А ты язык попридержи! — Владислав перекинулся на младшего сына. — Имей уважение к старшему брату! Супротив воли правителя явился и мелешь, как помело! Ни такта, ни почтения!       Михаил недовольно скривился.       — Ишь распетушились оба, — разорялся Владислав, укоризненно сверкая глазами то на Влада, то на Михаила. — Один, как паразит, только задним умом думает! Второй не лучше — чуть что, в драку лезет!       Наверное, не будь сыновьям Владислава по 600 лет, он бы их прям тут за уши оттаскал и ремнём отходил, но он только строго стоял между ними.       — Не вздумай брата на растерзание Жизни бросать! — отчеканил Владислав, повернувшись Владу. Развернулся к Михаилу и не менее строго изрек: — А ты и думать не смей, чтобы брата подставить! — он сжал плечи обоих. — Клянусь, и Смерть мне свидетель, не сыновья вы мне будете, если вред друг другу причините! Поняли меня?       Владислав сурово осмотрел сыновей, но те упорно молчали.       — Поняли, я спрашиваю?! — Владислав повысил голос.       — Да, отец.       Михаил буркнул это крайне недовольно, а Влад сквозь зубы и остро. Но прозвучало на удивление синхронно и одновременно. Всё-таки авторитет отца не стереть временем и расстоянием.       — То-то же, — расслабился Владислав, опустив руки и одернув рукава пиджака. — А теперь разошлись по разным сторонам.       — Михаил не останется в Басарабии, — решение Влада оказалось неизменным.       — Воля твоя, — покорно согласился Владислав. И в то же мгновение внёс решительную поправку: — Но и к Мирене не вернется.       И как поступить?

*** Владения Жизни.

      Шелест невесомой ткани за спиной. Изящные, но твердые шаги по тёплым камням. Знакомый аромат, который она узнала бы из миллиона, миллиарда, триллиона.       Мирена не обернулась, скользя взором по своим владениям: по цветущим садам, по журчащим фонтанам, по раскидистым лугам и пушистым облакам.       — И это всё? — балагурный тон Смерти заставил Жизнь улыбнуться. — Я ожидала большего.       Мирена сделала глубокий вдох. Аромат присутствия Смерти наполнил существо Жизни.       — Ты пахнешь адскими углями, звёздными яблоками и… — Мирена насмешливо повела носом, — … корицей. Я тебе это говорила?       — Болью и кровью — так ты говорила, — Кассандра едва сдержала улыбку.       Жизнь рассмеялась.       — Я солгала.       — Я знаю, — со смешком отозвалась Кассандра.       Мирена плавно повернулась к сестре, сцепив пальцы в замок на уровне талии. Кассандра приподняла брови. Нет ни снисходительности, ни надменности в облике Жизни. Усмешка её больше выглядит тихой, спокойной. Возможно, в какой-то степени… смиренной.       Но это обманчивое впечатление: на смирение Мирены рассчитывать не приходится.       — Этот раунд за тобой, — покорно признала Смерть, учтиво склонив голову. — Поздравляю.       — Благодарю, — Жизнь ответила взаимным наклоном головы.       Не напрасно Кассандра полагала, что визит Михаила в Басарабию — это отвлекающий манёвр. Так и оказалось. Пока Смерть отвлекалась на брата Дракулы, сосредоточенно считывая его мысли до самой подкорки, выцепляя каждую деталь из его встречи с Миреной, она упустила из виду кражу кинжала Смерти из своего дома.       Того самого — главного кинжала, коих пять.       …« — Против тебя, Влад, использовали кинжал Внушения.       А всего кинжалов Души пять. Кинжал Подавления. Кинжал Внушения. Кинжал Вселения. Кинжал Извлечения. И самый главный — кинжал Смерти…»       Теперь кинжал Смерти был у Жизни. Той хватило пары мгновений, чтобы это провернуть.       Что ж. Неприятно, конечно. Но не катастрофично.       — Поставишь его в музей? — полюбопытствовала Кассандра.       — Приберегу для лучших времён, — легко отозвалась Мирена.       Вот как. Прошел месяц, и единственное, что сделала Мирена за этот срок, — выкрала кинжал Смерти. А ведь возможности Жизни почти безграничны. Да, она не может попасть в Басарабию лично, но сколько обходных путей имеется!       Она могла бы прибегнуть к похищению матери или брата Влада, например. Ведь они в мире мертвых и не столь защищены, как все, кто находится сейчас в Басарабии.       Она могла бы взять транспортеры, разработанные внеземными учёными умами, труд которых она так уважает. Эти разработки — не магия, а наука. На границе Басарабии их бы и не заметили, а те, сработав от импульса, позволили бы Жизни увести кого-то прямо из-под носа.       Она могла бы внушить. Заслать настоящих шпионов и причинить немало вреда.       Смерть могла бы перечислить с сотню хитрых ходов сестры, направленных на убийство младенца или причинение вреда ему и его матери. Она (будем честными!) ждала от Жизни величайшую партию в шахматы. С гамбитами, мельницами и десятками комбинаций.       Но Жизнь не сделала ровным счетом ничего, кроме отвлечения и кражи.       Почему?       — Ответь, — потребовала Смерть.       Жизнь мельком посмотрела себе под ноги. На мыски туфель — белоснежных, как и всё её одеяние. И вернула взор к сестре.       — Если я окажусь права, — благодушно произнесла Мирена, — то первый крик этого младенца в тот же миг станет его последним криком.       Черты лица Смерти заострились. Выделились скулы, и губы сжались в прямую линию.       Всё ясно. Никакие доводы, аргументы и последствия Жизнь не волнуют. Для нее цель оправдывает средства. Она намерена связать кинжал Смерти со своим кинжалом Жизни. Ребенка, соединившего в себе жизнь и смерть, эффективнее уничтожать оружием, сочетающим в себе обе силы.       Кассандра бесшумно выдохнула. Она поняла всё, о чём промолчала сестра.       Не будет мелких и крупных пакостей. Не будет обмана и хитрости. Не будет интриг и провокаций. И чтобы это понять, не нужен дар предвидения. Не нужен взгляд в будущее.       Всё будет до изнеможения просто.       В тот час, когда зрение вернётся к всадникам, Жизнь будет готова нанести удар. Если она увидит, что младенец несёт для нее угрозу, то она сметёт всё на своем пути и уничтожит дитя. И всех, кто встанет на его защиту. Будь то нечисть, коалиция всех стран и миров или легион Смерти.       — А если ты ошибаешься?       — Я сложу оружие и отступлю, — Мирена повернулась спиной к Кассандре, вернув внимание к просторам своих владений. — Но отступишь ли ты, если правда окажется на моей стороне?       Смерть не ответила, въедливо взирая на стан сестры. Колкими шипами царапала линии худых плеч, острых лопаток, стянутой поясом талии.       Всегда так. Там, где Жизнь видит тупик, Смерть замечает Горизонт. Там, где Смерть предрекает провал, Жизнь рассчитывает на победу, и наоборот. Когда надежда угасает в одной из них, она тут же воцаряется в другой.       Так было, есть и будет всегда. Испокон веков и сквозь эпохи длится это противостояние.       Вечность на разных сторонах. И при этом всегда… на одной, потому что друг без друга невозможно.       Кассандра сузила алые глаза.       — В войне между Жизнью и Смертью победителей не бывает, сестра.       Мирена обернулась через плечо.       — Бывает. Но их, как водится, не судят, — взгляды алых и белых глаз пересеклись, — сестра.       Вот. Сейчас, да. Сейчас вспыхнет алая тьма, и Смерть исчезнет с гордо поднятой головой. Но Кассандра отступила на шаг назад. Аккуратный шаг. Изящный. Повернулась спиной и плавно направилась к вратам. Темно-синяя ткань, легко касаясь камней, шлейфом потянулась за ней.       Мирена смотрела ей вслед, вслушиваясь в шелест ее тканей.       — Будь по-твоему, Жизнь, — с отрешённой учтивостью обронила Смерть.       Шаг, и она исчезла за горизонтом.

*** Басарабия. Дом Локида и Фионы.

      Она эту тарелку уже минут пять намывает. Отстраненно смотрит в одну точку перед собой — на уличный светильник за окном — и по кругу начищает белый фарфор. Мыслями она явно не на кухне.       — Дыру протрёшь, — насмешливый голос щекотнул слух.       Фиона вздрогнула, вернувшись в реальность. Локид обнял ее со спины и коснулся губами плеча.       — А, да, — она смыла пену с посуды и взялась за бокал.       Взор вернулся к светильнику за окном. Теперь она намывала стекло, елозя губкой по одной и той же полосе.       Локид посмотрел на профиль иеле. Брови хмуро сдвинуты к переносице, губы напряжены, взгляд задумчив и отрешён. Ведьмак, по-прежнему стоя за ее спиной, забрал бокал и губку, перехватив мытьё. Фиона опустила руки. Ладони легли на край раковины, и от запястья к локтю скатилось несколько полосок мыльной воды.       — Ты чего, Фиош?       Иеле глубоко вздохнула.       — Думаю.       — Это я вижу, — хмыкнул Локид, убрав бокал и взяв следующую тарелку. — О чём?       Фиона вдумчиво покривила губы.       — Не будет спокойной жизни с этой Жизнью. Сейчас нас защищает Кассандра, но когда ребенок родится… — иеле нахмурилась. — Что дальше? Мы всю вечность за барьером просидим? Мирена ведь не оставит попыток убить мою сестру.       — Брата, — мгновенно поправил Локид.       — Ну, брата, — отбрыкнулась Фиона, фыркнув. — Не это сейчас важно, Локид.       Ведьмак отставил тарелку и взял вилку. Фиона постучала ногтями по краю раковины.       — Я к тому, что как жить? Мы не можем убить Жизнь. Мы не можем от нее избавиться. И что делать? Столетиями жить в обороне? Не имея возможности никуда выехать? В постоянном страхе, что она что-то сделает? Это не жизнь.       Локид убрал посуду и выключил воду.       — Фиош… — начал ведьмак. — Черт, — он осекся. — Ещё и сковородка!       Иеле усмехнулась, когда ведьмак потянулся за сковородкой, стоящей на плите. Включил воду и снова взялся за губку.       — Фиош, — продолжил Локид. — Не накручивай себя. Когда ребёнок родится, то зрение вернётся к всадникам, — безмятежно известил ведьмак. — Жизнь увидит, что младенец не несет никакой угрозы, и угомонится.       У ведьмака были все основания так рассуждать. Он входил в состав военного совета, созданного Владом сразу, как все переселились в Басарабию. Правда, в состав этого совета не включили женщин (кроме Кассандры). Но так или иначе, Мирена на этих собраниях была темой №1.       — А если нет? — Фиона крепче сжала край раковины.       — Если… — пробурчал Локид, оттирая сковородку. — Если бы у бабки был хер, она была бы дедом.       Фиона с досадой поморщилась. Да уж, рассуждать в русле «если» не любил никто из правящей династии. Но иногда приходилось.       — Мирена, конечно, тот ещё сучий потрох, — невозмутимо проговорил Локид. — Но прошел месяц, все немного успокоились, эмоции улеглись. Надеюсь, Жизнь, как всадник, тоже пришла в себя.       — Да ты оптимист, — усмехнулась Фиона.       — Не без этого, — согласился с усмешкой Локид. — Но если мы говорим о «если», — он отложил сковородку и выключил воду, — то в перспективе вопрос будет решаться военным путём.       Фиона аж подпрыгнула на месте.       — Что?! — воскликнула иеле, развернувшись к ведьмаку.       Локид улыбнулся уголком губ, вытирая руки полотенцем.       — Влад сидит в Басарабии только по той причине, что у него жена беременна, — ведьмак взял ладони иеле в свои, убирая с них мыльные дорожки. — В ином случае он уже пошёл бы «договариваться» — он пальцами изобразил кавычки, — с Миреной военным путём. А если бы Смерть вдруг свинтила и передумала идти против Жизни, так как та всё-таки её сестра, то с Влада станется вогнать кол себе в сердце, на полных правах переместиться к мертвым, и собрать там свою армию.       Фиона приоткрыла рот, во все глаза уставившись на ведьмака.       — Он сам тебе это сказал?! — выпалила иеле.       — Фиош, — ведьмак лукаво улыбнулся. — Ты же не думаешь, что мы тут только поставками сумочек для прекрасных дам занимались и украшениями к Рождеству?       Фиона оторопела. Так у них есть какой-то план? Разработана какая-то… стратегия? Или как это назвать?       — Аф-тяф! — Оберег привлёк внимание ведьмака.       — Что, блохастый? — хмыкнул Локид, обернувшись. — Проголодался?       Щенок на «блохастый» не обиделся, судя по виду. Привык, наверное. Эрик и Белла, чьим питомцем и был Оберег, давно должны были забрать щенка, но это все время откладывалось. Локид находил тысячи причин, чтобы повременить с этим.       Наконец, Фиона поняла, что ни Локид, ни Оберег не хотят возвращения щенка к хозяевам. Ведьмак привязался к щенку, хоть и не прекратил обзывать его. Щенок отвечал взаимностью, хоть и мстительно грыз обувь Локида. Тогда иеле поговорила с Эриком и Беллой открыто. Вопрос решили за один телефонный звонок. Оберег официально стал частью семьи.       Фиона проследила, как Локид берёт корм и присаживается на корточки около миски щенка, нетерпеливо крутящегося на месте. А ведьмак продолжил начатую тему.       — 600 лет назад в похожей ситуации, когда жена правителя была беременна, а враги наступали, мы проиграли, — ведьмак насыпал корм в миску Оберега. — И потеряли всё. Это кое-чему нас научило.       Фиона немигающими глазами смотрела на Локида.       — Поэтому такой жизни, столетиями в обороне, как ты сказала, — Локид встал на ноги, а Оберег приступил к трапезе, — не будет. Если Мирена не отступит после рождения ребенка, то…       Локид красноречиво умолк. Фиона потрясенно выдохнула, всё поняв по его лицу.       — Что? Война? — голос иеле сел и охрип. — Против Жизни? Да мы проиграем!       — Фиона, — Локид убрал корм и, приблизившись к иеле, взял ее за плечи. — Мы не попрём на рожон, — убедительно произнес ведьмак, заглянув в черные глаза Фионы. — Как мы видим, и сама Жизнь не готова вступить в открытую борьбу, не решается на подлости и провокации, и тому есть причина.       — Какая? — эхом прошелестела Фиона.       Локид отпустил иеле и плеснул бурбон в бокал.       — Всадникам выгоден Дракула на посту владыки нечисти, — он пригубил напиток, оперший на край столешницы одной рукой. — Они, включая Мирену, не хотят ломать созданный устрой.       — И тем не менее, она украла кинжал Смерти, — веско напомнила Фиона.       Об этом Кассандра успела им сказать перед тем, как ушла к сестре.       — Готовится, — ведьмак пожал плечом. — Это нормально в такой ситуации.       — А мы готовимся? — иеле решительно шагнула к Локиду. — Почему ты вообще только сейчас мне об этом говоришь? — возмутилась Фиона, отобрав бокал.       Локид посмотрел на опустевшую руку и, насмешливо закатив глаза, достал ещё один бокал.       — Ты не спрашивала.       — Локид! — вспылила Фиона, укоризненно сверкнув глазами.       Ведьмак, усмехнувшись, покосился на иеле, которая залпом осушила бокал.       — Вот поэтому и не говорил, — припечатал Локид, когда ее бокал опустел. — Чтобы ты раньше времени не дергалась.       Фиона сосредоточенно помассировала пальцами висок.       — Но если я могу чем-то…       — Что? — перебил Локид, улыбаясь. — Помочь? — он покачал головой. — Фиош, если бы была нужна твоя помощь, я бы сказал. Сейчас я пытаюсь донести, что для паники причин нет.       — Но…       — Фиона, — снова перебил Локид. — Причин для паники нет, слышишь? — настойчиво, в попытке вдолбить эту фразу в сознание. — Пока ждём. Готовимся к свадьбе, к рождению ребенка Влада и Адалин, — он хитро прищурился. — Над своими наследниками можем подумать.       Фиона опешила пуще прежнего.       — Ты что несешь? — вся кровь бросилась в голову, и щеки иеле порозовели.       — А что? — ведьмак хмыкнул в бокал. — У вампиров же получилось.       — Да, попросим Касси захватить территорию Мирены, — вспылила Фиона, — и сходим туда потрахаться!       — Почему бы и да, — рассмеялся Локид.       Фиона откинула тревоги. Не время думать о врагах, когда у жениха чердак сломался. Иеле заволновалась, но уже по другому поводу.       — Так, ты что-то разогнался, — неровным от эмоций тоном протараторила Фиона. — То замуж, то детей тебе теперь подавай! Даже если в какой-то Вселенной это станет возможно, то…       — Это уже возможно, — ехидно перебил Локид в третий раз. — Вампиры, скупающие пустышки и погремушки, не дадут соврать.       — Пусть так, — иеле не на шутку разнервничалась. — Не пойду я рожать, Локид! И я тебе даже объясню, почему. Потому что если родится девочка, то ты ее в окно выкинешь.       — Нет, — спокойно возразил Локид. — Просто будешь рожать, пока не получится мальчик.       — Ты охренел?! — рявкнула Фиона, покраснев.       Локид рассмеялся и отставил бокал.       — Пойдем, попробуем, — он, посмеиваясь, обхватил Фиону за талию и оторвал от пола так, что она, ойкнув, обвила его ногами.       — Локид, пусти! — забрыкалась Фиона. — Да отпусти, говорю! — расхохоталась иеле, пока ведьмак направлялся к выходу с кухни. — Поставь!       Хоть бы до спальни добрались, но нет! Рухнули на диван в гостиной. Оберег, тявкающе ворча, бросил трапезу и, сердито топая лапами, направился к выходу, держа курс на улицу. Ну, вот. Опять не доел из-за их предбрачных игр.

*** Дом Дракулы.

      — Я ужасная мать, — страдальчески выдала Адалин.       — Потому что купила дурацкие обои в детскую? — хмыкнул Влад, рассматривая жуткие зелёные рулоны, валяющиеся на полу. — Ничего страшного. В следующий раз выберем что-то получше.       — В какой еще следующий раз?! — воскликнула Адалин, подпрыгнув на месте.       Влад сам удивился тому, что сказал. Как-то само вырвалось. Но он сделал вид, что так и надо.       — Я имею в виду, что мы же их еще не поклеили, — объяснил вампир. — Можно купить другие.       — Ты не это имел в виду, — бдительно прищурилась Ленни.       — Тебе кажется, — возразил Влад. — У тебя стресс на фоне аварии.       — Не было никакой аварии! — возмутилась Адалин.       — Машина в ущелье с тобой не согласилась бы, — съехидничал Влад. Адалин коварно сузила глаза. — Я не упрекаю, — быстро уточнил вампир, примирительно подняв ладони. — Главное, что никто не пострадал.       — Влад, не переводи стрелки на аварию, — вампирша уперла руки по бокам округлого живота и для убедительности пнула рулон. — Ты что, о втором ребенке думаешь?       — Нет, — честно признался Влад. — Дай бог этого-то родить, — он, улыбнувшись, взглядом указал на ее живот.       — Дай бог? — иронично переспросила Ленни. — Думаешь, сами не справимся?       Влад, рассмеявшись, стал складывать разбросанные по комнате обои в одно место, чтобы потом от них избавиться: отдать кому-нибудь или выбросить.       Дело клонилось к ночи. Суматоха улеглась. Кражу кинжала Смерти обсудили, ногами потопали, понервничали, проводили Кассандру к Мирене, зашлифовали всё это дело покупкой страшных, как сколопендра, обоев.       С Михаилом тоже решили, но пока временно.       Влад, как и говорил, не позволил Михаилу остаться в Басарабии. Однако и за пределы барьера Смерти не выгнал, решив дождаться возвращения Кассандры от Мирены. Поэтому Михаила увезли на самый удаленный от Басарабии остров и оставили там под присмотром стражей.       Вернется Кассандра — тогда и будут решать, что дальше с ним делать.       А пока другие задачи. Новые обои, например, надо выбрать.       — Адалин, вот, — в комнату стремительно вошел Стефано. — Это каталог обоев, красок и иных покрытий, которыми можно отделать комнату.       — Влад, давай ты выберешь? — неуверенно протянула Ленни, смотря на лэптоп, который принес Стефано. — А то беременность убила во мне тягу к прекрасному.       — Вот сейчас обидно было, — наигранно огорчился Влад.       — К тебе это не относится, — Адалин чмокнула мужа в щеку и обхватила обеими руками за предплечье. Он улыбнулся. — Держи, — она забрала у Стефано лэптоп и передала Владу. — А это что?       Вампиры посмотрели на толстенную книгу в руках драуга.       — Варианты имён для детей.       — О-о, — обрадовалась Адалин. — В алфавитном порядке? — уточнила Ленни, и драуг кивнул. — Читай.       — С кого начать? — Стефано открыл книгу.       — С мальчика.       — С девочки.       Одновременно, но вразнобой. Вампиры переглянулись, хитро прищурившись. Уголки губ Стефано приподнялись в полуулыбке. Вот и выяснилось, кто кого больше ждёт.       — Ладно, с мальчика.       — Ладно, с девочки.       Уступили также одновременно, но вразнобой. И снова хитро переглянулись. Стефано перевел взгляд с Влада на Адалин и обратно.       — Сначала идут мужские имена, — внес конкретику Стефано. — Начну с них?       Вампиры кивнули. Стефано начал зачитывать мужские имена в алфавитном порядке.       Попутно переместились в коридор и направились к лестнице, чтобы не стоять в пустой комнате, а расположиться удобнее. Влад и Адалин безмятежно переговаривались, Стефано, идя за ними, зачитывал список мужских имен. Достигли кухни. Влад раскрыл лэптоп и оперся на столешницу, Адалин сунула нос в холодильник, Стефано продолжал монотонно читать.       — … Александр, Алексей, Алексий, Ален, Алет…       — Может, сначала с фамилией определимся? — щелкая клавишами, предложил Влад. — Я давно предлагаю поменять.       — Давно? — переспросила Адалин, вывалив на столешницу ингредиенты для фруктового коктейля. — Один раз предложил.       — Думаю давно, — Влад не отвлекся от просмотра каталога. — Что скажешь?       — … Бенедикт, Берислав, Бернард, Бертольд, Бертрам…       — Давай, — согласилась Адалин, нарезая фрукты. Съела с лезвия кусок груши. — Какие варианты?       — Не ешь с ножа — злой будешь, — усмехнулся Влад, просматривая образцы в каталоге. — «Дракула»? А от моей Цепеш и от твоей двойной откажемся. Документы поменяем.       — … Владимир, Владислав, Владлен…       — Поздно, — это был ответ на совет про нож. — Согласна оставить «Дракула», но только для сверхъестественного мира, — Адалин взялась за яблоко. — Над публичной надо еще подумать.       Стефано не прекратил зачитывать варианты имён. Знал, что когда какое-то имя «зацепит» вампиров, то они его остановят, а до тех пор можно спокойно перечислять — вампиры сейчас в режиме многозадачности: могут разговаривать, заниматься делом и при этом слушать.       — Стой.       Стефано замолчал. Адалин посмотрела на Влада. Какое-то из перечисленных имен понравилось?       — Я упрощу задачу, — Влад облокотился на столешницу. — Никаких имен родственников или друзей. Мы не рассматриваем такие варианты. Естественно, никаких имен наших врагов.       Стефано опустил руку с книгой. Адалин отложила яблоко.       — Желательно, чтобы в нашем окружении вообще не было никого с тем именем, что мы выберем, — продолжил Влад. — Лучше исключить имена даже просто знакомых или тех, кого мы когда-то знали.       — Я с тобой не все 600 лет знаком, — проговорил Стефано.       — Хотя бы за пару веков, — пожал плечом Влад. — Остальное я сам отфильтрую.       — И ты это называешь: «Упростить задачу»? — поразилась Адалин. — Исключить имена всех, кого 600-летний вампир когда-либо знал?!       Влад кивнул, и на кухне повисла звенящая тишина. Стефано с непроницаемым лицом смотрел на вампира прямо в упор целых две минуты и, наконец, изрек:       — Тутанхамон.       Тишина стала ещё тише. Пауза. Пауза. Пауза. И оглушительный хохот: вампиры взвыли со смеху. Так заржали, что чуть слёзы из глаз не потекли. Адалин, схватившись за живот, едва не завалилась на столешницу. Влад, смеясь, придержал ее.       — Тутанхамон Дракула, — всхлипнула Адалин. — Ой, мама, я прямо сейчас рожу.       — Я 600 лет ждал кого? — съехидничал Влад. — Тутанхамона.       Стефано широко улыбнулся. Просмеявшись, вампиры выдохнули.       — Без Анубисов, Тутанхамонов, Зевсов, Посейдонов, Торов, Одинов, Гераклов и иже с ними. А и еще, никого из Библии, — внес еще одну поправку Влад. — По крайней мере, никаких праведников, святых, ангелов и мучеников. Хочешь — возьми Библию Ада. Там есть красивые имена.       — Назовём ребёнка в честь демона, — усмехнулась Адалин, вытирая слезы смеха в уголках глаз. — Хотя чего еще от нас ждать, — она с улыбкой вернулась к фруктам.       — Стефано? — Влад вопросительно выгнул бровь.       — Понял, — кивнул драуг. — Сделаю.       Стефано разместился за столом и, взяв блокнот, стал выписывать имена из книги, которые подходили под указанные критерии. Следом ему предстояло перейти к другим книгам.       Вампиры вернулись к своим делам: Влад — к ремонту, Адалин — к коктейлю.       — Давай декоративные панели вместо обоев и краски?       — Насчёт фамилии, — одновременно с Владом произнесла Адалин, но сразу переключилась на поставленный вопрос. — Декоративные панели? Можно, но когда подрастет.       — Да что мы, одну комнату по сто раз переделывать будем? — не одобрил Влад. — Подрастет и переедет просто в другую, — он тоже перескочил на параллельную тему. — Что насчёт фамилии?       — А если не захочет переезжать? — резонно заметила Ленни. — Согласна оставить «Дракула», но только для сверхъестественного мира. Над публичной надо еще подумать, — повторила вампирша. — И потом, как мы отправим ребенка в школу с фамилией «Дракула»?       — Ребёнок будет в Басарабии учиться, — спокойно произнёс Влад. — Тут все знают, кто мы и кто наш ребенок. Да и какая разница, кто и что подумает, — в его голос добавились нотки твёрдости. — Пусть мир привыкает к Дракуле. Эти тебе как? — он развернул лэптоп к жене.       — Слишком блеклые, — безмятежно отмела вариант Адалин, мельком глянув на экран. — А если мы возьмем свои настоящие фамилии?       — А я что предложил? — Влад развернул лэптоп обратно к себе. — Мою настоящую фамилию.       — Твоя фамилия Басараб, Влад. Это фамилия твоего отца, твоего рода.       На кухне повисла тишина. Стефано перестал водить ручкой по бумаге. Влад отвлекся от просмотра каталога. Адалин прервала возню с фруктами и коктейлем.       Раньше она не рискнула бы предложить это. Но она уже однажды рискнула, когда предложила назвать город в честь его рода. И он согласился.       — Хочешь стать Адалин Басараб? — Влад отклонился на спинку стула, заинтригованно скрестив руки на груди.       — Я предложила взять наши фамилии, — Адалин сделала ударение на слове «наши».       Влад вопросительно приподнял брови.       — Фамилия Баттенберг превратилась в Баттенберг-л’Амори в 17 веке, — Адалин опустила глаза и принялась закидывать нарезанные фрукты в блендер.       Влад кивнул, наблюдая за женой.       — Когда Элизабет Баттенберг, не желая выходить замуж по принуждению, покинула Англию и скрылась во французском поместье л’Амори.       — Да, — вампирша, развернувшись, убрала доску и нож в раковину. — Она добавила к своей фамилии название замка, в котором нашла укрытие и дом, — попутно Ленни достала из морозильной камеры лёд. — Вышла замуж по любви за обычного юношу без титула, но от фамилии не отреклась, а изменила ее, и род Баттенбергов продолжился, как Баттенберг-л’Амори.       Влад по-прежнему пристально смотрел на Ленни, а та, убрав упаковку, покрутила в пальцах кубик льда.       — На протяжении 20 лет я считала, что я единственная и последняя наследница рода Баттенбергов-л’Амори. Я думала, что это никогда не изменится, — она убрала лёд, и ее ладонь коснулась живота. Влад мягко проследил за жестом. — Но это больше не так. Род будет продолжен. И твой, и мой. Разве не будет справедливо дать наследнику наши настоящие фамилии?       Они посмотрели друг другу в глаза.       — Басараб — Баттенберг-л’Амори? — уточнил Влад. — Опять двойная?       — Басараб-л’Амори, Влад.       Влад удивленно моргнул. Уголок губ дрогнул в растерянной полуулыбке.       — Не в обиду моему папе, но я без сожалений избавлюсь от слова «Баттенберг», и буду считать, что те Баттенберги, что жили до 17 века, просто не существовали, — голос Адалин дрогнул, но не потерял твёрдости. — А род начался с Баттенбергов-л’Амори. С замка л’Амори.       Адалин улыбнулась.       — Того замка, что был во Франции. Страны, где родился твой самый близкий друг, — вкрадчиво произнесла Ленни. — Страны, откуда родом и Рафаэль, который так нам сейчас помогает.       Но улыбка быстро пропала с ее лица. Адалин так часто заморгала, как будто сгоняя подступающие слёзы. Влад насторожился, выпрямившись. Плакать, что ли, собралась?       — Я не хочу, чтобы слово «Баттенберг» хоть как-то относилось к нашему ребенку, Влад. Она не заслужила даже малейшего упоминания. Только не в имени нашего ребенка.       Она. Адалин не назвала имени, но и Влад, и Стефано поняли, о ком речь.       — Не хочешь, чтобы слово «Баттенберг» хоть как-то относилось к нашему ребенку? — на губах вампира возникла улыбка. — Стефано, а кто такие Баттенберги? — он лукаво обратился к драугу. — Не подскажешь?       — Никак не могу знать, Влад, — со всей серьезностью ответил Стефано. — Знаю, что есть только Баттенберги-л’Амори. Их род берет начало в 17 веке, во Франции, но по происхождению англичане.       Вампир и драуг с плутоватым видом глянули на Ленни. Та рассмеялась.       — Я вас обожаю, — расчувствовашись, призналась Адалин.       — Его тоже? — с притворным возмущением выдал Влад, мотнув головой в сторону Стефано.       — Больше, чем тебя, — съехидничала Ленни.       — Держи такие вещи в тайне от мужа, Адалин, — улыбнулся Стефано. — Я не смогу помогать с ребенком, если буду лежать в могиле.       Влад и Ленни, хихикнув, насмешливо переглянулись.       — А по поводу новой фамилии что думаешь? — поинтересовался Влад у драуга.       Влад Басараб-л’Амори. Адалин Басараб-л’Амори.       Господин и госпожа Басараб-л’Амори.       Новые имена беззвучно перекатываются на языке. Будто проба на вкус.       — Звучание благородное, господин Басараб-л’Амори, — Стефано ненавязчиво помог вслух примерить новую фамилию. — Вам к лицу.       — Но решение за тобой, — беглым шепотом подсказала Адалин.       — Но решен… — вместе с ней начал Стефано, но не договорил, услышав подсказку Ленни. Улыбаясь, покачал головой и вернулся к книге под смешки вампиров. — Я предсказуем.       — Кто-то же должен. Тем более, что…       Но дальнейший разговор прервала Габриэль, внезапно появившись на кухне. Строгая, серьезная.       — Мама вернулась, — оповестила мор. — Идём.

*** Смотровая площадка.

      На смотровой площадке, откуда открывался вид на весь город и океан, все появились с промежутком в несколько секунд.       Сначала поднялись Влад, Ленни и Стефано. Следом за ними на другой лестнице показались Фиона, Локид и Рафаэль. Пришли Александра, Лорейн и Лео. Показались тут же Владислав, Анна, Елизавета и Владимир.       Переглянулись. Похоже, Габриэль созвала всех. Или почти всех.       — Кассандра? — позвал Влад.       Смерть, стоящая на краю смотровой площадки, повернулась к ним лицом.       — Как успехи? — напряженно спросил Локид.       — Кинжал Смерти остался у Жизни, — вместо матери ответила Габриэль.       Кассандра кивнула, подтвердив слова дочери. Никто никак не отреагировал, ожидая продолжения. Явно же не просто так всех сюда позвали.       Смерть развернулась лицом к панораме бескрайних просторов и, подняв руку, чуть шевельнула тонкими пальцами. Алый защитный барьер, накрывающий архипелаг, стал прозрачнее, открывая взору то, что за ним скрывалось.       Чёрное звёздное небо покрыто белыми кучевыми облаками. Они плыли по небосводу плотными вихрями и быстрее, чем обычно, из-за чего создавалось впечатление, будто их кто-то проматывает в ускоренном режиме. Как стадо тучных овец, которых гонит пастух.       Самое крупное белое облако остановилось, и от него стала расползаться тонкая дымка. Словно кто-то спрятался за этим облаком и решил покурить, а струйка дыма просочилась за край.       — Жизнь?       — И ее стражники.       Новость встретили общим молчанием. Явление в небе не выглядело враждебным или несущим угрозу. Оно… Вообще-то, прекрасно. Буквально завораживает своей эстетичностью, красотой. Белая дымка и облака среди звёзд и чёрного полотна Вселенной. Если бы не знали, что за этим скрывается, то с удовольствием улеглись бы на пледы и любовались.       Но они знали. Поняли, что Мирена подогнала своих стражников прямо к границам Басарабии, к алому барьеру Смерти. Она не напала. Просто подошла вплотную и остановилась в ожидании.       — Нападёт?       — Вероятно.       — Когда?       — Без понятия.       Влад и Кассандра, перебросившись короткими фразами, замолчали.       — Нам теперь жить, смотря на войско Мирены над головой? — осведомилась Фиона. Таким тоном обычно спрашивают: «А дождь пойдет? Зонт брать?». Локид усмехнулся, обвив иеле за талию.       — Да, — равнодушно обронила Смерть.       Глубокий вдох.       — Дело ведь не в нашем ребенке.       Что? Все с недоумением повернули голову к Адалин. Вампирша цепко смотрела прямо на Смерть, одной рукой обвивая предплечье Влада, а вторую держа на животе.       Кассандра заинтриговано вздернула бровь.       — Смерть и Жизнь бодаются только ради того, чтобы пободаться. Спор ради спора, конфликт ради конфликта, война ради войны, — отчеканила Адалин, не отрывая взора от лица Смерти. — И наш ребенок тут ни при чём. Он всего лишь… — она качнула головой, — … повод. Кто из вас умнее? Кто дальновиднее и проницательнее? Кто прав, а кто ошибается? Потому что будь это иначе, всё было бы по-другому.       Взоры присутствующих, как по заказу, синхронно перескочили на Смерть. Кассандра довольно усмехнулась, приподняв подбородок.       — Ты стала мудрее, госпожа Дракула, — просияла Смерть. — Или не ты, — взор алых глаз спустился к округлому животу вампирши. — Как я и говорила изначально: это не ваша война.       Никто ничего не произнес в ответ. Даже не пошевелился. Ни единой мысли упрека или возмущения. Ни тени паники или злости. Потому что все знали, на что шли. Знали, с кем встали бок о бок. Знали, когда решили здесь остаться. Знали, кто противник, и согласились защищать и помогать.       — Что будем делать? — поинтересовалась Лорейн. — Влад?       — Пойдем дальше обои выбирать? — Влад повернулся к Ленни, и та насмешливо сморщила носик. — Детскую надо оформлять.       — Да, у нас тоже были дела, — спохватился Локид. — Кольца-то мы так и не выбрали. Фиош, давай, поехали, — он взял иеле за руку. — Лорейн, твой ювелирный уже закрыт?       — Для вас открою, — воодушевилась Лорейн.       — Ты обещал Тедди вечернее катание на пони, — Александра повернулась к Лео.       — Обещал — сделаю, — кивнул страж, усмехнувшись. — Поехали.       — А что, может, мы тоже на пони? — предложила Елизавета. — Дети будут рады.       — Можно, — согласился Владимир.       Вереницей потянулись к лестницам, безмятежно беседуя. Габриэль спрятала улыбку, провожая их озорным взглядом.       — Есть у династии такая традиция — уметь жить в любой ситуации, — со смешком протянула Габриэль им вслед.       Кассандра бегло обернулась на белые вихри в небе. Усмехнулась сестре. Взглянула на дочь. Улыбнулась ей. Искренне.       — А что еще делать, когда осталось жить то ли час, то ли всегда?