Всемогуща ты или нет — пошла к чёрту!

***

      Алая тьма вспыхнула и накрыла тронный зал с такой силой, что сразу стало очевидно — Смерть явилась не в привычном хладнокровии и самообладании. — Мирена! — Кассандра стремглав бросилась к сестре. — Мирена! — Какого черта?! — мгновенно взъелась Жизнь. — Ты… — Нет, выслушай меня! — перебила Кассандра, с ажиотажем вцепившись в плечи сестры.       Жизнь аж растерялась. Всю браваду как ветром сдуло. Смерть выглядела как… Как…       Как охотник за сокровищами, который нашёл долгожданный клад. Как учёный, который после изнурительных проб и ошибок, наконец, сделал открытие. Как мореплаватель, обнаруживший новые берега после долгой дороги. Как тот, кто почти похоронил всяческую надежду, но обрёл ее вновь. — Что случилось? — Мирена обхватила руки Кассандры в жесте поддержки. Как сестра.       Шутка ли — видеть Смерть такой. Тут вся вражда, все упреки, споры и ссоры забудутся в момент, когда сестра в таком состоянии. — Он — Пятый, Мирена, — горячим шепотом выдохнула Кассандра, сжимая плечи Жизни. — Я не была уверена, но теперь точно! Он Пятый всадник. Он — Время.       Мирена остолбенела. Ее ладони буквально стекли с рук сестры. — Что? — голос Жизни сел и охрип. — Вы опять?! — хором возмутились Свет и Мрак, появившись с одного входа. — Что ещё? — недовольно изрек Мрак, опершись на трость.       Мирена повернула голову к братьям, которых позвала Кассандра. Все снова собрались в тронном зале всадников, но на этот раз Мрак и Свет выглядели прилично, а не как вылезшие из окопа. — Касси… — прошелестела Мирена, кивнув на сестру. — Она думает, что… — и умолкла.       Смерть повернулась к братьям, и их недовольство сдуло тем же ветром, каким стерло всяческую агрессию с облика Мирены. — Кассандра? — Мрак оттолкнулся от трости, выпрямившись. — Что случилось? — обеспокоился Свет. — Этот ребенок — Пятый всадник, — выпалила Смерть. — Он — Время.       Свет и Мрак вытаращились на сестру, оцепенев. — Ты в своем уме?! — воскликнул Свет. — Слушайте! — Кассандра, отцепившись от Мирены, вихрем закружила по залу. — Слушайте меня, — она неистово засуетилась. — Смотрите! Смотрите скорее!       Она заметалась по залу. Стали вспыхивать проекции измерений, замелькали гигантские архивы истории. — Всадник не может родиться так, Касси, — Мрак первым пришёл в себя. — Мы происходим из… — Из Пустоты и Хаоса, да-да, — протараторила Кассандра, спешно вскидывая образы. — Он так и появился, — она развернулась к брату. — Вспомни. Вспомни! — Смерть вцепилась в запястья Мрака. — Мы появились из Пустоты и Хаоса, но не мы четверо, а мы пятеро. Мы обрели форму, а Время — нет, но именно Время всегда было рядом с нами. Оно сопровождает нас с самого начала. — Кассандра, время — это… — Для нас — стихия, а для тех, кто пониже, измерение. Ещё и неизученное, к тому же, — активно покивала Смерть. — Да-да, я всё это знаю.       И трещит без умолку, вываливая огромный поток информации на братьев и сестру. — Мы — Жизнь, Смерть, Мрак, Свет, но мы существуем не вне времени, а в потоке времени, — зачастила Кассандра, чуть ли не проглатывая окончания слов в спешке. — Мы никогда не предавали этому значение, обесценили его, но время было с нами всегда и остается по сей момент. И будет существовать, даже если всё исчезнет. И… — Да, время так же вечно, как и мы, — согласилась, перебив, Мирена. — Но ты серьезно полагаешь, что время решило обрести форму в вампирском ребенке? — она мотнула головой. — Это абсурд. Даже подумать смешно об этом.       Кассандра метнула быстрый, пронзительный взгляд на сестру. — Что ты добавила к нашим кинжалам? Должно было получиться два лезвия, но ты сделала единый клинок, — тут Мрак и Свет присвистнули. — Как? Чем ты соединила наши с тобой силы? — А вот это решительно интересно, — Мрак оперся на трость. — Мирена? — Ты чем-то связала наши силы, — Смерть размашисто шагнула к сестре. — Чем?       Мирена не стала отпираться или юлить и призналась честно: — Вытянула петлю из Пустоты. — То есть взяла материю оттуда, откуда мы берём начало, — воодушевилась Кассандра. — И, по всей видимости, получила кинжал Времени. Только Время может соединять в себе Жизнь и Смерть без ущерба для себя.       Всадники приоткрыли рты. — Почему сейчас? И почему в вампирском дитя? — впал в недоумение Свет. — Не логичнее было бы обрести форму так, как это сделали мы? — И натворить столько же бед, сколько мы? Ты вспомни нас! — воскликнула Кассандра, сверкнув алыми глазами. — Мы эпохами маялись, не зная, что делать со своими способностями и как их использовать. «Сила есть — ума не надо» — вот это прям про нас в первые циклы. Может, развивать свою силу постепенно лучше, чем обухом по голове бить? — Хочешь сказать, что ребенок будет раскрывать свою силу постепенно? — уточнил Мрак. — Думаю, да, — кивнула Смерть. — Хорошо, допустим. Но почему не выбрать более… — Мрак поискал определение, — … подходящую кандидатуру? Более высокую по опыту и сущности семью? Всё-таки вампи… — Погодите-погодите! Смотрите! Вот!       Кассандра сайгаком забегала среди проекций измерений и архивов. — Магия — это часть моей силы. Я даровала ее всей Колыбели, — всадники хмыкнули в немом: «Щедрая». — Где-то ее приняли и стали изучать, где-то нет, но это не суть. Вот! Смотрите! Этот ведьмак, — Смерть махнула рукой, в проекциях появилось отображение Рафаэля, — изучал магию мертвых. Он создал проклятие на вечную жизнь и на обреченную смерть.       Кассандра быстро металась, поднимая образы прошлого из своей памяти вперемешку с настоящим. — А это его сын забрал свитки, когда бежал от отца, — и вспыхнул образ Локида. — Свитками воспользовалась другая ведьма, — и появился образ Елизаветы, — и когда два проклятия столкнулись, появилась загробная тюрьма. Мы ее разрушили, но ладно, и это тоже не суть, — Кассандра носилась среди проекций. — Дракула так и остался проклятым — обреченным на вечную жизнь. А его жена обращена от его крови, — тараторила Смерть.       За Смертью наблюдали с застывшими лицами. — … а это Дракула в твоем доме, Мрак…       Смерть тараторит, тараторит, тараторит, как трещётка. С ажиотажем, захлебываясь эмоциями, импульсивно взмахивая тонкой ладонью. —… а еще до этого, — и вспыхнули образы самой первой нечисти, — вот, смотрите!       Всё в кучу. — … а это мать дитя, — и образ Адалин. — Она столкнулась с мором, и потом все они…       Всё вперемешку. — … и вот Мирена, и тогда…       Картина прорисовалась всё яснее. Мирена, зажав губы ладонью, оторопело опустилась на ступеньку у подножия трона. Мрак и Свет остолбенело наблюдали за Смертью, вихрем кружащей по тронному залу. — Взгляните! Взгляните же!       И они смотрели. Смотрели, не мигая. Огромная, гигантская паутина событий. Фрагмент за фрагментом — что-то они знали прежде, что-то узнавали только сейчас. Но никогда не смотрели на эти события в широком смысле, не связывали в одно причины и следствия, не придавали значения. — Сплошное переплетение жизни и смерти, — вынес вердикт Мрак, когда Смерть взяла передышку. — Не семейство, а концентрат мертвых и живых. Охренеть. — Но почему сейчас? — задался резонным вопросом Свет. — Время пришло, — в контексте беседы фраза прозвучала двояко.       Всадники притихли. Тронный зал погрузился в тишину. Такую, в которой каждый думает о своём.       Ох, и намаялись они со своими же творениями. Сколько споров, сколько ссор и даже войн между ними горело. Пальцев рук не хватит, чтобы посчитать, сколько раз они, недовольные происходящим, сбрасывали миры до заводских настроек. Сколько цивилизаций сгинуло в лету. И каждый раз все повторялось по одному и тому же кругу. Или становилось еще хуже.       В какой-то момент поняли, что из-за излишне категоричных позиций никогда не придут к компромиссу. Тогда и появилась надежда на Пятого всадника. Его появления ждали дохериллион лет назад. Тешили себя, что появится кто-то, кто поможет разрешить все острые конфликты.       Но никто не появлялся. Приходилось все делать самим. Через препирательства и ругательства искать решения. В итоге, время сгладило углы, и они смирились, пришли к относительному балансу своих мнений: пусть с периодическим перекосом в разные стороны, но всё же.       Всадники усмехнулись.       Время сгладило углы. Помогло всё-таки. А они этого даже не заметили.       Да и сейчас… Заметили бы они очевидное под самым носом, если бы не ослепли? Посмотрели бы они на ситуацию под иным углом, если бы Жизнь и Смерть не столкнулись лбами в очередном противостоянии? Поняли бы то, что понимают прямо сейчас, молча смотря в точку перед собой?       Почему, как, зачем? Эти вопросы больше не возникали. Они уже получили ответы на всё. — Конечно, я могу ошибаться, — Смерть первой нарушила молчание, — но… — Это вряд ли.       Кассандра перевела взор на Мирену, которая сидела у подножия трона, облокотившись на согнутые колени. Мрак иронично ухмыльнулся. Свет спрятал улыбку в кулак.       Жизнь признала правоту Смерти. Поддержала ее мнение. Такое услышишь не каждый день.       Но ведь и Жизнь — она же не человек, не нечисть, не праведник, не черт. Да и не отъявленная злодейка, если уж совсем честно. Ею не движет оголтелая жажда мести, вражда или безумие. Она насторожилась, с опаской отнеслась к неизведанному и (да, не без этого) сорвалась. И понесло по инерции.       Но по существу — Жизнь всё-таки всадник. Она же не совсем тупая и умалишенная, чтобы продолжать упорно, как баран, биться в одну точку, когда вводятся новые обстоятельства, появляется новая информация. Какой она тогда правитель, если не учитывает изменения и игнорирует факты, которых Кассандра тут предоставила вагон и тележку.       Жизнь ослепла, восприняла это как сигнал тревоги, как угрозу и бросилась на защиту своего положения. А какой правитель не станет защищать то, что имеет?       Ослепла, обвинила в этом Смерть, сунула её в клетку, решила расфасовать мертвых и живых по разным мирам, похитила владыку нечисти, захватила территорию сестры — итог известен.       Напала, захотела уничтожить еще в зародыше — итог: попытка провалена.       Украла кинжал Смерти, соединила со своим, пожелала сделать оружие против ребенка — итог: оружие, как сообщила Смерть, оказалось не против, а для.       Серьёзно. Не может же она же не замечать очевидного: всё изначально вело к тому раскладу, что есть сейчас. Надо быть клинической идиоткой, чтобы не признавать, что Кассандра была права с самого начала.       То, что должно случиться, случится, как бы она не пыталась это изменить.       Всё, что сказала и показала Кассандра, конечно, пока больше теория. Но Смерть ошибается крайне… крайне!.. редко. И если раньше все доводы Кассандры были только на словах, то теперь, когда перед глазами мелькали измерения, архивы прошлого, факты настоящего, спор между сёстрами представлялся бессмысленным.       Им не враждовать надо и отношения между собой выяснять, а пятый трон готовить. — Как беременность протекает? — Жизнь первой вынырнула из мысленного анализа. — Хорошо. Естественно, — ответила Кассандра, тоже вернувшись в реальность из молчаливой задумчивости. — Не без тягот всех беременных, но не так, как ты говорила. — Если естественно, то это уже само по себе аргумент, — Мрак тоже перестал вдумчиво смотреть в одну точку. — Правда, обидно, что Время выбрало обычную земную семью, пусть и из нечисти, — он покрутил трость. — Всё-таки появиться среди нас было бы лучше. — Наоборот, — возразила Мирена. — Выбор пал на нейтральную сторону, а не кого-то из нас. Так и должно быть.       Жизнь продолжала радовать адекватным восприятием. — А если по сущности… — рассуждала Мирена. — Вполне-вполне недурной выбор. Вампиры — они же живут вечно, малоуязвимы. Особенно эта парочка, — она закатила глаза. Смерть усмехнулась. — Дракула так вообще владыка, который на короткой ноге с двумя из всадников. И жена его не из холопов происходит — по земным меркам, я имею в виду, — Смерть кивала, соглашаясь с сестрой. — Эта семья-то, как ни крути, а правящая. — Тоже верно, — признал Мрак. — Если так подумать, то где ещё появиться Времени, как не в обществе тех, кто прошел сквозь жизнь и смерть. — А я о чем! — хлопнула в ладоши Кассандра.       Помилуйте, всадники солидарны в единстве! — Слушайте, а может, всё ещё проще… — внес на рассмотрение свою версию Свет. — Время выбрало эту семью потому что… Да потому что Время всегда выбирает любовь.       Ну, как же. Как же Свет — да о силе любви не потрещит. Всадники закатили глаза, снисходительно глянув на Свет, который неприкрыто улыбался. — Может, — насмешливо фыркнула Кассандра. — Но мои аргументы обоснованнее. — Согласен, — кивнул Свет. — Это как в книжке у брата, — хмыкнула Мирена, облокотившись на ступеньку. — Да-да, — подхватила Кассандра. — С Девой Марией, — озорно прищурилась Смерть. — Только в нашем случае зачатие было порочным, а не непорочным. — Вы читали мою басню?! — обрадовался Свет. — Как вам сцена с пастухами? А Вифлеемская звезда? Скажите: супер!       Мирена и Кассандра поморщились. Весело переглянулись и покачали головой. — Басня, — фыркнул Мрак, подбоченившись. — Сборник анекдотов. У меня в библиотеке в разделе «Комиксы» пылится. А сюжет… — он закатил глаза. — Ну ты и свинья! — упрек выстрелил в брата. — Где я? Где сестры? Только о себе любимом.       Свет фыркнул. — Ой, да ладно прибедняться, — съехидничала Кассандра. — Твоим пиарщикам тоже надо памятник поставить. — Ещё бы, — деловито вздернул бровь Мрак. — Я же их не на бюджете держу, а на частном найме. Там знаешь, какие зарплаты? Ого-го! — Сколько платишь? — заинтересовался Свет. — Ты что, налоговая? — отбрил Мрак, сощурившись. — Не лезь в мою коммерцию. — Ой, больно надо, — надулся Свет. — Чисто по-братски спросил. — «Чисто по-братски» ты можешь меня на шашлык позвать, — парировал Мрак. — Да и то — зная тебя, придется со своими углями тащиться. — Естественно. Ты же гребаный монополист, — возмутился Свет. — Весь рынок угля оккупировал.       Свет и Мрак кинулись в спор. Жизнь и Смерть закрыли лицо ладонью. Начало-о-ось. Под «Это моя зона экспорта!» и «Рынку нужна адекватная конкуренция!» направились к выходу из тронного зала — предстояло ещё немало обсудить по существу.       Тронный зал, дрогнув, замирает. Камни и мрамор покрываются мелкими трещинами, как при долгом износе материала, и тут же восстанавливается обратно, наливаясь обновленной чистотой.       Но всадники этого не заметили.

*** Басарабия.

— И это, по-твоему, медовый месяц?! — возмутился Роберт. — Послушай, юноша, — отец Адалин важно ткнул пальцем в Локида. — Когда мужчина говорит: «Я покажу тебе мир», женщина ждёт, что ей покажут Мальдивы, Ибицу, Рио-де-Жанейро, а не хижину в лесу! — вспылил он. — Что она там не видела? — Она, наверное, поэтому 13 лет замуж не шла, — хихикнул Лео, копаясь в смартфоне. — Ты вообще молчи, ночленатор, — отбил Локид. — Кто? — хохотнул Лео. — Это типа как навигатор, но ночной? — съехидничал Владимир, развалившись на стуле. — Это типа как ночь и чл… — Локид осекся. Кинул взгляд на Оберега, который завилял хвостом. — Ну, или так, да, — ведьмак согласился с версией Владимира. — Твоя версия культурнее.       Вообще-то, мужчины собрались в кафе на свежем воздухе, чтобы обсудить мальчишник. Но разговор немного съехал на тему свадьбы и медового месяца. С собой на обсуждение взяли даже Оберега. Не было тут только Влада, его отца, Рафаэля, Стефано и Луки. Но они обещали подойти позднее. Ну, как. Раф, Владислав, Стефано и Лука обещали. Влад никому ничего не обещал, потому что почти всё время проводил с женой. Так что его, признаться, тут сейчас особо и не ждали.       Поэтому даже чуть-чуть удивились, когда вампир влетел на веранду и метнулся к бару. — Виски. Бутылку.       Мужчины обернулись, приосанившись. Влад оперся на барную стойку, что-то бормоча себе под нос, как мантру. Прислушались. — Я люблю свою жену, я люблю свою жену, я люблю свою жену… — Что он там бормочет? — Владимир заинтригованно вытянул шею. — «Я люблю свою жену» или «Я убью свою жену»? — Это две крайности одного и того же состояния, — со знающим видом отмахнулся Локид.       Вампир прихватил бутылку и подошел к столику. С силой ударил бутылкой о поверхность — да так, что аж бокалы подпрыгнули. — Вы когда-нибудь пробовали объяснять беременной женщине, что она не толстая, а просто немного беременная? — Немного беременная, — смешливо повторил Роберт. — Было дело, конечно, — он снисходительно скрестил руки на груди. — Конечно, — кивнул Владимир. — А вампирше? — повысил голос Влад, уперев руки в бока.       Все отрицательно помотали головой, начиная улыбаться. — А беременной вампирше? — почти рыком с губ.       Стали беззвучно ржать вовнутрь себя, пряча усмешки кто в бокал, кто в кулак, кто в сигаретный дым. — Нет, Влад, — сдавленным от смеха голосом произнес Локид. — Не доводилось. — А беременной вампирше, которая ещё и Адалин?! — рявкнул Влад. — Так сказал, как будто «Адалин» — это диагноз, — издал смешок Владимир.       Влад вместо ответа с размахом откупорил бутылку. Ну, как откупорил. Просто снес горлышко и плеснул напиток в бокал. Роберт и Лео подняли руки от столика, чтобы стеклянный осколок не прилетел в запястья. Смешливо переглянулись. Не из горла хлещет — значит, не всё так страшно. — Так тебе удалось ей объяснить или нет? — широко улыбнулся Лео. — Честно? — осушив бокал, Влад потянулся обратно за бутылкой. Все кивнули. — Я так и не понял. — Это как? — удивился Владимир. — Она успокоилась или нет? Перестала плакать/кричать/страдать или что там она делала?       Влад посмотрел прямо на Владимира. Такой проникновенный, многозначительный взгляд, что хочется успокоительное: то ли дать, то ли выпить. — Не спрашивай.       Все, как по команде, подняли ладони в сдающемся жесте. — Это всё очень увлекательно, — Роберт, улыбаясь, постучал пальцами по столу, — но где сейчас моя гордая гордость? — Ее Фиона украла, — оповестил Влад.       Ясно. Наверное, для тех же целей, по которым Локид собрал друзей. — Давайте, что там у вас по мальчишнику, — вампир, осушив еще пару бокалов, заметно расслабился и сел за столик. — Только быстро излагайте.       Что, на пять минут только отпросился? Мужчины, развеселившись, стали посвещать Влада в свои планы.       Напитки на стеллажах бара и в бутылках на столике мутнеют, как от протухшего осадка, и тут же светлеют обратно, приобретая новую свежесть. Стрелки на всех часах — наручных и настенных — ускоряются, но сразу возвращаются обратно в естественный ритм.       Но мужчины этого не заметили.

***

— Твоего беременного мнения вообще никто не спрашивает, — всплеснула руками Елизавета, не выдержав. — Родишь — тогда и поговорим. А пока сделай милость: доверься нам и помолчи!       Адалин насупилась, обиженно надув губы. — Мы любя, дочь, — тут же вставила реплику Беатрис. — Но, если честно, Елизавета права. — Ну и пожалуйста, — Адалин съехала вниз по спинке раскладного кресла, надувшись. Беатрис, посмеиваясь, потрепала ее по макушке.       М-да, чем ближе к родам, тем сложнее. На эмоциональных качелях, на которых качалась сама вампирша, по инерции крутились и те, кто с ней общался.       То она потребовала своё платье подружки невесты перешить. Перешили. Опять не понравилось. Вернули изначальный вариант. На второй такой каприз уже не повелись. То ей захотелось заполнить свой гардероб шляпками. Их привезли. Но она все забраковала. То она потребовала в меню на девичник внести арбузный сок с кровью и кокосом. Девчонки, услышав это, переплевались и перекрестились.       Но в целом вампиршу старались не упрекать. Понимали — ей физически непросто. Вроде всё нормально, но она постоянно разминала мышцы, часто морщилась от ноющей тяжести в костях, передвигалась медленно. Поэтому терпели. Но постепенно терпение заканчивалось. Даже у Влада. Даже у мамы с папой. Фраза «Да когда ж ты уже родишь!» стала мелькать всё чаще.       И даже сегодня. Вот они ее даже не побеспокоили бы, но не позвать Адалин на предстоящее место свадебной церемонии — это подписать себе смертный приговор. Поэтому, скрепя сердце, Фиона все-таки заехала за подругой. — А вот тут у нас будет дорожка к свадебной арке, — Елизавета взмахнула рукой. — Кстати…       Для места церемонии Локид и Фиона выбрали пляж, который песчаным островком ютился среди скал. Уютно, очаровательно, скромно. Место завораживает своей ненавязчивой красотой и аккуратностью. — А что, если тут тоже места для гостей сделать?       Девчонки обернулись на голос Ленни, но вампирши на пляжном стуле не оказалось. Она маячила на возвышении небольшой скалы. — Ты зачем туда залезла?! — ахнула Фиона. — Слезай немедленно! — испугалась Беатрис.       Адалин, фыркнув, спрыгнула на песок. Как-то даже слишком лихо спрыгнула. Такой легкий прыжок. Особенно для того, кто прочно превратился в шарик. — И не лезь никуда! — строго отчитала Беатрис, уперев руки в бока. — Сядь и сиди! И ешь свое мороженое!       Адалин, ворча, уселась обратно. — Я же просила фисташковое мороженое! — возмутилась Ленни, сунув нос в сумку. — Мам, ты зачем шоколадное купила? — Я его себе купила. Твоё в другом мини-холодильнике, — подсказала Беатрис. Вампирша потянулась к другой сумке. — Лиз, смотри… — она вернулась к вопросу оформления площадки.       Песок под ногами чуть темнеет, как будто окатанный волной. Но сразу светлеет обратно, становясь сухим и чистым. Прибрежные камни стачиваются, как под долгим воздействием воды, но тут же возвращаются в прежнюю форму.       Но никто на берегу этого не заметил.

***

— Ты в доме Влада и Ленни всё подготовил? — Анна стремительно вошла в кабинет Рафаэля. — Да, — отозвался ведьмак, заполняя бумаги.       Больше всего опасались, что Мирена нападет в тот час, когда начнутся роды. Мало ли, как и что сложится. До клиники могут элементарно не дотянуть, поэтому одну из медицинских палат, в частности, оборудовали в доме Дракулы. На всякий случай. — Где Кассандра всю неделю пропадает, — проворчала Анна, плюхнув ящик на кушетку и раскрыв шкафчик с медикаментами. — У нас роды со дня на день начнутся. — Понятия не имею, — качнул головой Рафаэль. — Что решили, кстати? — ведьма стала перекладывать лекарства из ящика в шкафчик. — Кесарим или сама будет рожать? — Сказала, что сама родит, — Рафаэль не отвлекся от заполнения бумаг. — От кесарева наотрез отказалась. — Не удивлена, — улыбнулась Анна. — Раф, пойдем, — она закрыла шкафчик. — Там пакеты с донорской кровью надо перенести. Их много — я одна все не перетащу. — Идём, — Рафаэль, кивнув, дозаполнил бумаги и поднялся.       Оба направились к двери.       Оставленные на столе бумаги желтеют и ветшают, как тысячелетние листы. Но мгновенно возвращаются в прежний вид, разглаживаясь. Комнатный цветок на подоконнике увядает и усыхает. Но тут же расцветает обратно, распуская листья и лепестки.       Но ведьма и ведьмак этого не заметили.

***

— О-о, и года не прошло! Где ты пропадала?       Все заметно оживились, завидев Кассандру, спустившуюся на пляж, когда над Басарабией уже сгустились сумерки. — А что? — Смерть упала на камень, закинув ноги на соседний булыжник. — Соскучились? — До потери пульса, — хмыкнул отец Влада. — Маме расскажу, — иронично протянул Влад. — Ябеда, — хохотнула Смерть, открыв свою флягу. — Не вздумай! — подпрыгнул на месте Владислав.       По пляжу пролетел смех: и мужской, и женский. Мальчики свой мальчишник обсудили, приехали за девочками и как-то само собой втянулись в обсуждение свадебной церемонии. Но пора сматывать удочки: нечего тут в потёмках шариться. Тем более, вон, Смерть вернулась. — Есть, чем поделиться? — негромко спросил Влад. Так, чтобы не слышали остальные, а только Кассандра.       Смерть, хмыкнув, взглядом указала вверх. Вампир поднял голову. Белое облако, всё это время висевшее над Басарабией, стремительно таяло. Влад в первую секунду не поверил своим глазам. Адалин, повернувшись к мужу, проследила за направлением его взгляда. — Мирена уходит?! — воскликнула Ленни, уставившись ввысь. — Да, — подтвердила Кассандра.       Все, как по команде, запрокинули голову. Потрясенно вытаращились на то, как исчезает войско Мирены, подогнанное к их границе. Стало не до веселья. Безмятежную атмосферу как ветром сдуло. — Не понял… — с неверием протянул Локид. — Нападения не будет?       Кассандра снисходительно закатила глаза, пригубив из фляги. Ох уж эти дети войны. Виски с кровью не корми — дай на поле боя потолкаться. — Ты не поверишь, Локид, — прищурилась Смерть. — Но шаг назад — это не всегда шаг назад. — Как ты ее убедила? — поразилась Елизавета. — Что сказала?       Уголки губ Смерти тронула полуулыбка. — Правду.       На их лицах такое неверие. Прям отчетливо горит в глазах: «И в чем подвох?». Самыми недоверчивыми выглядят Влад и Адалин, которые смотрят то вверх, то друг на друга, то на Смерть. — Так… — Адалин с подозрением сузила глаза. — Что бы вы там с сестрой не задумали, я не уберу барьер.       Вот. Вот настолько привыкли всё решать через кровь, боль, смерть и бойню, что просто не могут поверить в альтернативные пути. Всё, что они имеют, доставалось с таким трудом, что в мирное решение уже попросту не верится. — Чудес ведь не бывает, — чинно изрек Стефано. — Не бывает, — согласилась Кассандра, поглядывая на небо и потягивая напиток из фляги. — В данном случае, — она спрыгнула с камня на песок, — вы считаете чудом… аванс. Аванс? Влад недобро зыркнул на Кассандру. — Жизнь многого ожидает, — известила Кассандра, остановившись перед вампирами. — Как и Смерть.       Вот в это объяснение верится уже проще. И защита Кассандры становится логичнее. Не из простой же симпатии она вызвалась помогать с самой первой минуты. Но услышанное все равно не понравилось: ни присутствующим, ни — тем более! — вампирам.       Адалин напряглась. Закрыла ладонями живот, чуть отступив. Влад подвинул жену за свою спину, и та сжала в пальцах ткань его пиджака. На пляже стало тише. — Аванс? — переспросил Влад. — То есть, возлагаешь ожидания? — ох, какой колючий тон. — Лучше принимать, чем ожидать: так будет меньше разочарований. — Это верное суждение. Можно сказать, истина, — Смерть спокойно встретила настороженный взор вампиров. — Но мы ведь всадники, Влад, — она скептически повела бровью. — Когда происходит худшее — мы к этому готовы, а если случается лучшее — мы приятно удивлены. — И что же всадникам нужно? — придирчиво процедил Влад.       Кассандра улыбнулась. Вполне даже миролюбиво. — Время покажет.       Вампиры продолжали упорно сверлить глазами Смерть. — Да расслабьтесь, — поморщилась Кассандра. — Не переживайте: всему есть объяснение. — Не терпится услышать, — вежливо-приказным тоном произнес Влад. Смерть хмыкнула. — Да, вы же там явно что-то интересное целую неделю обсуждали, — едко добавил Локид.       Безмятежно улыбающаяся Кассандра замерла с флягой у губ. Теперь и ей стало не до шуток. — Повтори, — улыбка с лица Смерти стала пропадать, и она резко развернулась к ведьмаку. — Говорю, не на маникюр же ты ходила, — произнес Локид. — Нормально повтори! — взгляд алых глаз стал серьезнее. Смерть, ткнув пальцем в Локида, сурово переспросила: — Сколько меня не было?       От прозвучавшего вопроса растерялись. — Неделю, — оповестила Фиона. — Полторы, если быть точным, — поправил Стефано.       Смерть резко выдохнула, как будто ее палкой по хребту огрели. Опустила руку с флягой. Сколько-сколько?! Сколько ее не было?! Да она же только с Мраком, Светом и Жизнью всё обсудила и сразу вернулась. Это от силы полдня, не больше.       Кассандра, не мигая, уставилась в одну точку — всего на мгновение. И на пятках развернулась к Адалин. Так, вампирша насторожена, но в нормальном состоянии. Смерть заозиралась.       От ее вида переполошились. — Кассандра? В чем дело?       Смерть не ответила. Нашла взглядом что-то и уставилась на это. Все обернулись. — Это что за на хрен? — оторопела Фиона.       Прибрежный камень осыпается. Восстанавливается обратно. Осыпается. Восстанавливается. — Смотрите! — воскликнула Беатрис, вцепившись в руку мужа.       Повернули голову в указанном направлении.       Вода аккуратно, почти незаметно расступается у берега, но не горизонтально, как отлив — прилив, а по вертикали. И возвращается назад.       Стали шустро накручивать головой, озираясь.       Композиция из цветов для церемонии увядает. Расцветает. Увядает. И расцветает вновь — ещё более яркими красками. — Адалин? — вампир обернулся к жене. — Это не я, — Ленни отрицательно помотала головой, с неподдельным удивлением осматриваясь.       Ветер дует с юга. Холодный. Теплый. Холодный. Теплый. Разворачивается, вскидываясь вихрем, и дышит уже с востока. — Это ребенок? — с долей настороженности предположила Лиз. — Что у вас со временем? — вместе с ней выпалила Кассандра.       Влад отодвинул край манжета и глянул на наручные часы. Стрелки носились по циферблату, останавливались, прыгали назад и снова возвращались в обычный темп. Какого дьявола! — Что за на хрен? — Локид уставился на свои часы, которые вытворяли то же самое.       Все часы сбивались: стрелки крутились, заедали, возвращались вспять. — Мои сломались. Показывают полночь, — Адалин постучала ногтем по циферблату своих часов. — Или полдень.       Взгляды, как иглы, выстрелили в вампиршу. Влад схватил жену за руку. — Да, у Адалин стоят ровно на 12, — оповестил Влад. — У меня так, — он показал жене свои часы, и та удивленно округлила глаза. — Кассандра, не объяснишь? — Время, — обронила Смерть, пристально рассматривая вампиршу.       Что «время»? Как-то поконкретнее можно? — Так, поехали, — вампир взял жену за руку. — Кассандра?       С истинным недоумением и поспешным шагом стали возвращаться к машинам. Вопросов не задавали, но объяснения явно требовались. — Ай!       Адалин вцепилась в руку Влада, остановившись и чуть согнувшись. Влад обхватил ее рукой, но она сразу же выдохнула и выпрямилась обратно. Всё тело не успело прострелить, как отпустило.       Океан шумит. Волны набегают на берег. Со скалы осыпаются камни. Возвращаются обратно. Ветер бьет хлеще, сильнее. Океан бушует громче.       Время начинает метаться.       Адалин резко выдохнула, зажмурившись и обхватив живот рукой. Вдох. — Влад… — немигающий взгляд Адалин остановился на его лице.       Влад остолбенел. Сердце пропустило удар. Что, уже? — Началось? — от волнения горло сдавило, и голос охрип. — Так, в больницу, — шустро сообразила Елизавета. — Отсюда до нее далеко, — молниеносно отбил Влад. — Домой. Рафаэля, Анну, Лорейн — живо к нам! — он подхватил жену на руки. — Тише, любовь моя. Всё хорошо, всё просто чудесно. Сейчас поедем, спокойненько родим, — тараторя, вампир поспешил к машине. — Фиоша, звони папе! — рявкнул Локид, метнувшись к автомобилю. Иеле кинулась следом, суетливо набирая номер. — Влад, давай ее не вперед, — Кассандра быстро распахнула заднюю пассажирскую дверцу. — И без паники: в машине она точно не родит, успеем доехать. — Бетти, пулей в машину! — гаркнул Роберт. — Я за руль, — Стефано прыгнул за руль авто Влада. — Кассандра! — но Смерть уже юркнула на пассажирское сиденье. — Влад, спокойно, — делая глубокие вдохи, утешила Адалин, пока Влад быстро размещал ее на заднем сидении. — Не нервничай, — она успокаивающе погладила мужа по спине. — Роды принимать тебе не придется. Я, может, еще даже душ принять успею. — Ты чего его успокаиваешь, не он же рожает, — заржала Кассандра. — Сели? — она обернулась. — Стефано, стартуем!       Машины, взвизгнув покрышками, сорвались с места.

***

      Готовились-готовились, но всё равно оказались не готовы. По крайней мере, не совсем. — Тише, всё хорошо, любовь моя, — причитал Влад, осторожно держа жену. — Дыши. Вдох и выдох. Вдох и выдох. — Влад, не учи меня дышать! — огрызнулась Адалин, опираясь на мужа и выбираясь из авто. — Я лучше тебя это умею делать! — Конечно, я же не рожал, — суетливо тарахтел Влад. — А я каждый день, по-твоему, это делаю? — разъярилась Адалин. И осеклась. — Ой, че-е-е-ерт, — она зажмурилась, обхватив бок. — Не кричи, не нервничай, всё прекрасно, — тараторил Влад. — Держись за меня. Во-о-от так. Акку-у-ура-а-а-атненько. — Влад… — прошипела сквозь зубы Ленни. — Я очень тебя люблю, но если ты не заткнешься, то ребенок осиротеет наполовину прямо сейчас!       Стефано бросился в дом и побежал в медкабинет, чтобы все подготовить. А Кассандре помогать было некогда — она ржала на капоте. — Мы тут! — проорали все, вывалившись из машин. — Ленни, спокойно!       «Влада успокойте!» — хотела гаркнуть Адалин, но не смогла. Зажмурилась, стиснув зубы. — Раф! — Тут я, спокойно, — отец Локида поспешил от машины к вампирше. — Адалин, не торопимся. Мы никуда не опаздываем — без тебя точно не родится. — Твою ж мать, — стало не до смеха, и Смерть выпрямилась, устремив взор вдаль.       Да что еще?!       На дальних континентах реки выходят из берегов. Океан у берегов Басарабии начинает кипеть. Умиряется. Кипит. Усмиряется. Деревья трещат. Восстанавливаются. Трещат. Восстанавливаются. Земля под ногами пульсирует. Успокаивается. Пульсирует. Успокаивается.       Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ-ЧЁРТ-ЧЁРТ!       Где-то в просторах Вселенной звезды гаснут. Загораются. Гаснут. Загораются. Мир живых вздрагивает. Мир мёртвых вздрагивает. Пространство начинает ходить ходуном.       Время мечется, стремится, крутится в разные стороны. — Отбой! — рявкнула Кассандра. — Да ты охренела! — взъелся Влад, ведя жену к дому под общий гвалт и переполох. — Какой отбой?! Мы рожаем! — Рожает только Адалин! — отрезала Кассандра. — Остальные — все на оборону по плану!       И только сейчас ощутили: все вокруг ходит ходуном. Пошатывается, как будто Басарабию или… черт его знает!... всю Землю начинает потряхивать. Дрожит асфальт под ногами, где-то скалываются камни, а океан бурлит так, как будто готовится обрушить все свои воды на архипелаг. — Мирена? — беглым шепотом зовет Кассандра. — Мирена, слышишь? Ты мне нужна. — Слышу, — в голове откликается голос Жизни. — Я рядом. Время? — Да. Помоги живым, Жизнь.       И ответ сестры долетает до слуха сквозь пространство: — Помоги мертвым, Смерть.