▸18◂ Время нам улыбается, или «Спасибо, любовь моя»
6 февраля 2023 г., 20:01
***
— Касси! Жизнь, вскрикнув, рухнула под материю Вселенной, которая разошлась по шву прямо под ногами. Смерть молниеносно схватила ее за руку и рывком дёрнула на себя. Сёстры завалились на бок. Быстро встали — прямо у них на глазах шов затянулся обратно. — Не к тому мы готовились, — рвано выдохнула Мирена. — Как всегда: все проблемы из-за баб, — рассмеялась Смерть. — И проблемы баб тоже из-за баб, — хохотнула Жизнь. — Так и запишу, — съехидничал Свет, вспыхнув рядом. — Может, черт с ней — с этой планетой? — Мрак обернулся на Землю, которая трясущимся шариком маячила вдалеке. — Басарабия выстоит, да и хватит. — Дадим людям еще один шанс, — возразил Свет. — Ты же в них не веришь, — иронично напомнил Мрак. Всадники повернулись лицом к Земле, проносясь взором по всей планете. …« — Луи! Луи, иди ко мне! — женщина схватила маленького мальчика и бросилась под стол, прижимая кроху к себе. Обычный жилой дом трясло. — Мама, — захныкал мальчик, прижатый к груди матери. — Мама, мы умрем? — Нет-нет, что ты, — попыталась успокоить женщина дрожащим от волнения голосом. — Это просто землетрясение. Сейчас всё успокоится, — она крепче прижала сына к себе, шепча молитвы…» Всадники переглянулись. …« — Господи, помоги… — жарко шептала девушка, сжимая нательный крестик и прячась в укрытии. — Ничего не прошу, только дай жить. Помоги, Господи…» — В мозгах проясняется только перед страхом гибели, — Мрак вздернул подбородок, наблюдая. — Люди, — он покачал головой. — Вот и раздавай им разум, — проворчала Мирена, поправляя одежду. — Они им шаурму, Instagram и мемы с сусликами придумывают. — Не трожь шаурму, — возмутился Мрак. — И Instagram, — следом возмутился Свет. — Он, между прочим, даже TiKTok пережил. А мои видосы знаешь, как залетели! — Ты вышел на новый уровень пиара? — съехидничала Смерть. Свет широко улыбнулся. — И ничего это не нужно, когда ты сидишь под столом в трясущемся здании, прижимая к себе ребенка, — хмыкнула Мирена. — Зато сразу вспоминается о вечных ценностях. — Это люди, Мирена, — обстоятельно проговорил Мрак. — Такими их сделала жизнь. — Нет, — негромко возразила Жизнь. — Не я сделала их такими. Они сделали меня такой. Их приоритеты — это их выбор. Смерть, Мрак и Свет посмотрели на Жизнь, которая, не мигая, смотрела на планету. — В мире, где спасенные вонзают кинжал в спину спасителям. В мире, где святые предают, а добро считается слабостью, — Жизнь прикрыла глаза. — В мире, где родители убивают детей, а дети убивают родителей. В мире, полыхающем в войнах, алчности, злобе и ненависти, — она открыла глаза и повернула голову к сестре и братьям. — В мире, где Жизнь оказалась готова выдрать невинного ребенка из тела женщины. В чем ценность такого мира? Наверное, это о наболевшем. Но Мирена не упрекает, потому что понимает: всё, что дается легко, не ценится. Только достигнутое трудом, потом и кровью обретает ценность. — В тех, кто умеет различать ценность и цену, — ответил Мрак. — В тех, кто не сдаётся. — В тех, кто способен по-настоящему любить, — дополнил Свет. — И да, — он кивнул Мраку. — В тех, кто не сдаётся. — В них самих, — заключила Смерть. — В тех, кто знает, какой ценой достаётся настоящая ценность и после этого остаётся способным любить. Но… — она хитро покосилась на братьев, — да. Больше всё-таки в тех, кто не сдаётся. Всадники рассмеялись. Жизнь по очереди смотрела на сестру и братьев. — Даст бог, всё это не напрасно, — улыбнулась Мирена. — А если не дам? — слукавил Свет. — Нет, с тобой невозможно разговаривать, — закатила глаза Мирена. Мрак и Смерть рассмеялись. — Всё, хорош философствовать, — она тряхнула головой, одёрнув саму себя. — Взялись помогать, так вперед. Всадники переглянулись и, послав друг другу усмешки, исчезли с мест в разных направлениях. Им нужно уберечь собственные территории и помочь живым и мертвым.*** Басарабия.
— Габриэль, стражей по всей границе! Владимир, помоги им уйти в укрытие! Влад пронесся на вампирской скорости, хлестко раскидывая поручения. Басарабию неистово трясет. Трясет не на шутку, как игрушечный домик в стеклянном шаре-сувенире, который взяли и взболтали, чтобы снежинки и блестки посыпались. Земля под ногами дрожит; автомобили, воя сиренами, скатываются с парковочных мест; люди и нечисть торопливо бегут в укрытие. Шум, гвалт, суматоха — уши закладывает от этого оглушительного грохота, но паники нет. Примерно к чему-то такому и готовились. — Осторожно! — вампир схватил одну из иеле, которую чуть не придавило раздробленным деревом, под которым бурно взрыхлилась почва. — Беги, Мила. В укрытие — быстро! — Да, владыка, — иеле послушно бросилась за сёстрами, которые уже неслись прочь. Успокоить мир, который ходил ходуном, никому не по силам. Здесь остается только прятаться, пока не накрыло обломками камней, стёклами, деревьями или ещё чем похлеще. — Локид! — рявкнул Влад. — Волна! Ведьмак резко развернулся и разбил магией огромную волну цунами, которая стремглав неслась на архипелаг. Прибрежную линию окатило брызгами, залив пристань и перевернув несколько яхт. Локид выдохнул и брякнул что-то: «Ни хрена ж себе». — Поставьте щиты по всей линии! Эвакуируйте людей и нечисть с окраин вглубь, — попутно приказал стражам Влад. — Владимир! Твои где? — Стефано и Лука забрали детей, Аврору и твоих, — громко прикрикнул Владимир, перекрыв шум ветра. — Они все у тебя. Влад коротко кивнул. Хорошо. Значит, вся семья, включая детей и родителей, в его доме. Вампир машинально, как отточенная машина, управлял процессом, но разумом, слухом, сердцем, душой он явно не здесь. Взор безустанно соскальзывал к дому, где появлялся на свет его ребенок. Сердцебиение заходилось в судорожном припадке, но внешне это не никак не отражалось. Не среди всеобщего хаоса он сейчас хочет быть, но он правитель, и не может бросить город и население на произвол, когда всё вокруг рушится. Ветра хлещут, как бешеные, снося уличную мебель, обрушивая фонари, которые, мигая, тухнут. Волны разбиваются о скалы, и сдерживать натиск стихий всё труднее. Они набирают обороты, грозя снести Басарабию к чертям собачьим. И только замок… Новый замок Дракулы остается почти нетронутым — его пошатывает, но разгульная стихия, казалось, не бьет по строению. Единственное место, за которое все более-менее спокойны. — Где Кассандра? — рядом появился Владислав. — Она защищает свои земли, — обронил Влад. — И на внешних рубежах работает. Небо так близко, что звёзды сейчас осыпятся в океан. Несколько метеоров располосовали небосклон, но, судя по черно-алой вспышке, были сбиты силой Смерти еще на подлете. — Да на кой хер мы всё это строили! — взвыл Локид. Новая волна шума, грохота и криков оглушила, и вверх взметнулись столбы пыли и воды. — Ну, Влад, зачал чудо на радость всей галактике, — Владимир не упустил момент подколоть, проносясь мимо вампира. — Дожить бы до рассвета! — бодро крикнул он. — Ты всё равно уже мёртв, — иронично парировал Влад ему вслед. И тут же сорвался с места. — Габриэль, мост! А над головой густеет небо, и сквозь ночные тучи проглядывается далёкое-далёкое сияние Вселенной, как будто кто-то прогрыз небесное полотно. Или как будто оно истлело, как старая ткань, в которой образовалась рваная дыра. Но всё тут же затягивается обратно и меняется — снова и снова.***
Работать в таких условиях непросто. Пол дрожит под ногами, однако до полного землетрясения далеко. Но это здесь. Страшно представить, что происходит снаружи, учитывая жуткий грохот, влетающий в окно. Но присутствующим думать об этом некогда. У них другая задача. — Раф, схватки учащаются, — доложила Анна. — Отлично. Адалин, дышим! — громко позвал Рафаэль. — Вдох — раз, два, три, четыре. И вы-ы-ы-ыдох. Помнишь, как учили? И вдох! Раз, два, три, четыре. И вы-ы-ы-ыдох. Адалин вцепилась в руку Лиз: сжала так, что ведьма открыла рот, беззвучно зашипев от боли. — Малыш, полегче. Я тут, я рядом, — успокаивающе протараторила Елизавета. — Тихо-тихо, — быстро погладила ее по волосам. — Давай, отдохни секундочку. — Где этот сукин сын?! — взревела Ленни, сжав челюсть. — Какого хрена меня утешает его бывшая жена! Анна и Лиз рассмеялись, не отвлекаясь от дел и стараясь твердо стоять на ногах. — Ты сама отправила его город защищать, — весело напомнила Лиз, морщась от цепкой хватки подруги. — Лорейн, дай ей магическую анестезию, — приказал Рафаэль. Адалин, не разбирая ничего вокруг, пошарила рукой в воздухе, отгоняя Лорейн. — Нет, Лорейн! Нет! Я сама рожу. — Да не тебе анестезию, а Лиз, — отбрила Лорейн. — Тебе уже поздно магию колоть, а Лиз ты сейчас руку сломаешь. Адалин этого, кажется, даже не услышала. — И-и-и… — она стиснула зубы, тяжело вдыхая, -… и всю-ю-ю жи-и-изнь буду припоминать гребаному владыке свои страдания-я-я, — протяжно цедя сквозь боль. Выдох. Сука-а-а-а, это жесть. Ломящая боль охватывала поясницу, низ живота и стреляла в позвоночник. И в мозг. И в конечности. И в основание черепа. И, кажется, мать твою, даже в кончики ногтей и волос. И похер, что там нет нервных окончаний. Легкие работали, как свихнувшиеся мехи, а кости пропускало через гидравлический пресс, дробя их, нахер, в крошево. По ощущениям — разламывало весь скелет, а мышцы пропускало в мясо через мясорубку. — Ей жуть, как больно, Раф, — Лорейн беспокойно развернула экран магического прибора к ведьмаку. — Уровень del зашкаливает. Человек бы уже умер. — А что вы хотите от вампирского ребенка? — отбил Рафаэль. — Так, раскрытие есть. Всё, давайте. — Говорили же кесарить! — Анна склонилась над Ленни вместе с Лиз. — Адалин, дышим! И давай будем толкать малыша. Давай-давай, — сестры-ведьмы обхватили вампиршу за руки и за спину. — Отлично-отлично, — успокоил Рафаэль. — Потужимся, Ленни. Давай, девочка. Глубокий вдох, задержка дыхания, и вампирша напряглась всем телом, зажмурившись и сжав челюсть чуть не до хруста зубов. — Умница! Умница, Ленни, — подбодрил Рафаэль. — Потужимся, милая. Давай еще потужимся. Готова? Давай, вдох и… — Схватка, — бегло бросила Лорейн, следя за показателями приборов. — Давай, Ленни! — хором воскликнули Лиз и Анна, придерживая вампиршу. — Су-у-у-ука-а-а-а-а… — простонала вампирша сквозь плотно сжатые зубы. Выдох, и она откинулась назад. — Никогда, — она замотала головой, рвано и часто дыша, — никогда больше не буду заниматься сексом… Не буду, — бормотала Ленни в трехсекундную передышку. — Не буду никогда. — Все так говорят, — хихикнула Лиз. — Ставлю сотку, что сегодня же вечером на мужа запрыгнешь. — Да будь ты проклят, Дракула! — осатанело взревела Адалин. Аж стекла дрогнули от вопля. — М-м-м, су-у-ука… — она напряглась. — Не ори — ребенок выпадет! — ехидно подбодрила Анна. — А мы зачем тут, по-твоему, собрались? — в том же тоне подхватила Елизавета. — Ловить его сейчас будем. — Схватка! — перебила Лорейн. — Давай, Ленни! — хором.***
— Я никогда не пойду рожать, — простонала Фиона, инстинктивно сведя ноги после особенно болезненного вскрика Ленни. — Зашейте меня прямо сейчас. — Рафаэль освободится, и попросишь, — сыронизировала Алекс. — Да будет он невестку собственную зашивать, аха, — хмыкнул Роберт. — Размечтались. Присутствующие усмехнулись. — Мама, — Тедди прижался к Алекс. — Когда это закончится? — Скоро, сынок, скоро, — Александра успокаивающе погладила сына по волосам. — Не переживайте, всё хорошо, — она крепче обняла Тедди и Артура со Златой. — Здесь нам ничего не грозит, — авгур по очереди поцеловала всех детей в макушку. — Могу принести игрушки, — чинно изрек Стефано. Дети оживились, хотя в подрагивающем замке отвлечься от происходящего сложно. — Давай! — Лука, идём, — драуг кивнул помощнику, и они поспешили за игрушками.***
Нет, всё. Такой натиск они не выдержат. Это катастрофа — и уже даже не местного масштаба. На Басарабию надвигалась гигантская волна цунами высотой чуть ли не до небес; камни, асфальт, почва расходились под ногами, покрываясь глубокими трещинами; со скал летел такой камнепад, что от пыли дышать стало нечем; здания грозились вот-вот рухнуть; небо, разбушевавшись, заалело черно-бело-алыми вспышками, а сияние звезд закрутилось так, что почти ослепило. — Не выстоим! — проорал Владислав сквозь грохот и свист ветра. — Всей Басарабии не укрыться, Влад! И он прав. Всем не укрыться. — Касси, слишком жёсткое давление, — громко позвала Мирена где-то вдалеке. — Город не выстоит. — Да вижу, — огрызнулась Смерть. Их сейчас раздавит. Реально раздавит. Расплющит волной, камнями, небесами, и ни один сверхъестественный щит не отобьет такое буйство стихий. — Приготовиться к удару, — холодно велел Влад. Стражи во главе с Габриэль хмуро кивнули. — Приготовиться к удару! — проорала Габриэль. — Все на землю и головы вниз! — На землю! — крикнул Владимир. — Головы вниз! И только четверо не остались на местах. Влад, Локид, Лео и Владимир со всех ног рванули к дому Дракулы. — Ленни! — Фиона! — Лиз! — Алекс! Мир завращался, как бешеная юла, и невидимая волна, сжавшись, обогнала все стихии и с размаху ударила по Басарабии. Стражей, вампира и ведьмака по инерции впечатало в стену дома и швырнуло навзничь на камни. И… … тишина. Волна отступает, расстилаясь ровной гладью океана. … тишина. Небо светлеет, покрываясь тонкой дымкой. … тишина. Ветер спадает, выдыхая теплым шепотом. … тишина. Земля успокаивается, затягивая трещины. Всего секунда звенящей тишины — не просто тишины, а тишины — и громкий детский плач пронзил пространство. — У-у… У-а… Уа-а-а-а-а-а… Сердце рухнуло в пятки и прыгнуло в голову. Влад, вздрогнув, вскинул голову к дому. Вдалеке резко обернулись всадники, и на губах Смерти появилась едва заметная улыбка. Теплый ветер коснулся лица. Локид, Владимир и Лео медленно поднялись на ноги, и больше ни движения, ни слова. Взоры прикованы к Дракуле. Что же он стоит, как вкопанный, немигающими глазами смотря на свой дом?! Не пора ли бежать к жене и ребенку? Но никто не подгоняет. Молчите. Секунду. Дайте секунду. Всего мгновение. Не мешайте. Не мешайте слушать плач своего ребенка. Не мешайте впитывать самый долгожданный звук на свете. Под кожей так дрожит, что чувствуется даже пульсация жилок на запястьях. Ощущение, что душу только что вынули и закинули на небеса, предварительно нежно поцеловав в щеку. А сами небеса-то! Невероятной красоты. Розово-персиково-серо-голубое небо. Румяное. Нежное-нежное. И на вид легкое, как пушинка. Черт, кажется, в горле встает ком, а влага начинает подступать к глазам. Пауза слишком затягивается. Может, Дракула уже шагнет с места? Или ему особое приглашение нужно? — Влад… — и только мягкий голос Адалин донесся до слуха Дракулы, как он бросился вперед. Стражи и ведьмак, улыбнувшись, рванули следом. Вампир, перепрыгивая через ступени, ворвался в медкабинет, но там уже никого не было. Секунда, и он перенесся в их спальню. Стоило толкнуть дверь плечом, как взору предстали все сразу. Кроме Адалин — ее закрывала Елизавета, которая склонилась над постелью и, обняв, мягко поглаживала подругу по волосам, целуя в висок. Лорейн, улыбаясь, держала под руку Анну, и та по-дружески сжимала ее ладонь. Рафаэль повернулся к вампиру и посторонился, с улыбкой пропуская его к постели. С такой же улыбкой Елизавета ненавязчиво отступила. Он видит только жену, прижимающую к себе их ребенка. Видит ее слёзы, стекающие по щекам к уголкам губ, приподнятых в уставшей, но трепетной улыбке. И видит как ее губы касаются маленьких ручек, которыми шевелит… кто? Сын? Дочь? Адалин подняла на него истомленный, но лучистый взгляд. — Девочка, Влад, — голос дрожит, стелясь шепотом. — У нас дочка. Наследница. Наследница Дракулы. Влад размашисто шагнул к Ленни, и та чуть повернула малышку к мужу. — Поздоровайся с папой, — тихий-тихий шепот. И взгляды кристально-голубых глаз пересекаются. Легкие буквально разрывает от силы вдоха, и сердце, взвинтившись, ударяет в голову. Так и умирают от счастья. В момент, когда твой ребенок впервые заглядывает тебе в глаза и видит — насквозь, до самого дна — твою душу. Непослушные губы, дрожа, растягиваются в улыбке. И малышка улыбается в ответ. Осмысленно, не как новорожденная. Да и выглядит она тоже не совсем как новорожденная. У людей новорожденные выглядят иначе — в первые минуты они беспрестанно плачут и даже не открывают глаза, а девочка на руках Ленни смотрит на отца распахнутыми, кристально-голубыми глазами. Ясный и осмысленный взгляд. На вампира малышка тоже не похожа: ни вздутых вен под кожей, ни клыков. Когда она приоткрывает пухлый ротик, то видно, что зубиков у нее пока нет. А еще она достаточно крупненькая — как будто родилась не только что, а пару месяцев назад. Но ни у Влада, ни у Адалин не возникает никаких вопросов. Их дочь новорожденный вампир, а это само по себе исключение из всех правил. Прекрасное исключение. Одна рука Влада крепко-накрепко обвивает плечи Адалин. Вторая — с трепетом под кожей — касается маленькой девочки на ее руках. И малышка шевелит пальчиками в воздухе и обхватывает палец Влада, когда он берет ее за маленькую ручку. — Как же я тебя ждал… — приглушенный, бархатный и такой невероятный голос. Наполненный тихой заботой и огромной любовью. — Девочка… моя девочка… моя дочка… Малышка дрыгает ручками и ножками и улыбается еще сильнее. Адалин целует Влада куда-то в висок, когда он зарывается лицом между ними и касается губами щеки и ручек дочери. Никто и никогда, ни разу в жизни не видел слёз Дракулы. Но сейчас из закрытых кристально-голубых глаз владыки нечисти — впервые за много-много веков — срываются прозрачные капли. Адалин их не видит, но чувствует, касаясь губами и щекой. Утыкается в него лицом, зарываясь носом куда-то в ключицу. Хочет что-то тихо ему шепнуть, но только зажмуривается, безмолвно задевая его кожу влажными от слез ресницами. Малышка возмущенно сопит: слёзы родителей холодят ее кожу, щетина на лице отца ее колет, и ей это не нравится. Она недовольно лепечет и кряхтит, ёрзая и пихаясь ручками. Влад и Ленни издают короткий смешок и чуть отстраняются от нее. — Я тебя люблю, — его губы мягко прижимаются к макушке жены. — Люблю, Адалин… — ладонь касается щёчки дочери. — Обеих. Ленни в ответ прислонилась к его плечу, не сумев выдавить ни звука из-за слёз, сдавливающих горло. Влад бережно стер солёные дорожки с ее щек, убрав размазанные следы туши. Кто-то в стороне шмыгнул носом. Получилось шумно, и Влад с Ленни перевели взгляд. У-у-у, да тут толпа, оказывается. Все примчались. И стоят у порога — донельзя расчувствовались и ревут. Без шуток, все в слезах и улыбках. — Целая свора микробов! — всплеснул руками Рафаэль, только сейчас заметив всех. — Ты кого микробами назвал? — хотел бы искренне возмутиться Локид, но не получилось. — Нет, ладно Влад — он отец всё-таки. Но вы-то! Переоделись бы хоть для начала, а то как из подвала, — ведьмак указал на их грязное одеяние. — Ишь, удумали в таком к новорожденной заявляться. — Да мы поэтому и не подходим, — отбил Лео, держащий на руках Тедди. — Идите, дайте Адалин отдохнуть, — приказно махнула рукой Лорейн. — Потом поздравите. Уже собрались что-то аргументированно возразить в ответ, но осеклись. Кассандра медленно шагнула в спальню, огибая всех, и все взоры приковались к Смерти. Она неспешно приблизилась, не отрывая взгляда от вампиров. И тактично замерла у постели. — Позволите? Влад и Адалин переглянулись. И кивнули. — Как твое зрение? — Вернулось, — размеренно ответила Смерть, изящно садясь на край кровати. — Имя выбрали? Вампиры кивнули. Смерть наклонила голову, и присутствующие напрягли слух, заинтригованно вытянув шеи. Адалин посмотрела на Влада, незаметным кивком предлагая ему озвучить имя их дочери. Влад заглянул в глаза малышки — такие же кристально-голубые, как у него. — Лилит. Общий выдох. Девочка на руках Адалин довольно заулыбалась. — Первая жена Адама, — воскликнула Фиона. — Брехня, — хмыкнула Смерть. — Нет, жена Сатаны, — возразил Локид. — Сатана не женат, — Кассандра насмешливо сморщила нос. — Значит, Лилит? «Ночная», «любящая ночь», — довольно протянула Смерть. — Цвет: алый, олицетворение: сокол, — ее губы тронула усмешка. — Что ж, соответствует. Кассандра протянула руку к новорожденной. — Давай знакомиться, Лилит, — Смерть плавно отодвинула край одеяльца. — Я Смерть. Для тебя — Кассандра, и запоминай сразу: никаких тётя Касси. Взгляды алых и кристально-голубых глаз пересеклись. Смерть неуловимо вздрогнула и закрыла глаза, нырнув в открывшееся будущее, что прежде было скрыто от взора всадников. … « — Папа! — маленькая девочка сбегает по ступеням, и Влад, рассмеявшись, ловит ее и подхватывает на руки. — Пап, смотри, что мы с мамой купили, — она довольно вертит в руках игрушку, похожую на песочные часы…» Уголки губ Смерти трогает полуусмешка. … « — Мам, я же говорю: это не ухажер, это дурак какой-то, — девочка-подросток кружит по кухне и сервирует закуски. Адалин насмешливо слушает, суетясь рядом. — Сдался он мне тысячу лет! На, будешь кровочерничку? — она протягивает матери ягоду, и та, попутно подхватив бокалы, ловит ягоду губами…» Полуусмешка Смерти перерастает в улыбку. … « — Там дальше ничего нет, — Жизнь смотрит перед собой, вглядываясь прямо в темноту пространства. Смерть и Мрак тоже оглядываются. — Есть, — убедительно произносит девушка. — Я покажу. — Лилит, ты уверена? — сомневается Свет. — Уверена…» Ресницы Смерти дрожат, пока она всматривается вперед. …« — Отстань, мама! — с ревом вскрикивает девушка, выскакивая из кабинета и несясь к лестнице. — Я уже взрослая! — Ах ты взрослая?! — разъяренная Адалин вылетает следом. — Ты хоть представляешь, что натворила?! — Я сама разберусь! — она сбегает по лестнице. — Отцепись! — Лилит, вернись немедленно! — кажется, Адалин больше взволнована, чем раздражена. — Ты никуда не уйдешь, пока мы не решим, как… — Отстань от меня! — взбешенно перебивает девушка, разворачиваясь к матери. — Я сама всё решу! Не лезьте в мою жизнь! — Лилит! — Всё сказала? — холодный голос раздаётся за спиной, и девушка оборачивается. Влад ледяно смотрит на дочь сверху вниз. Та отводит глаза в сторону, притихнув. Адалин тоже замирает. — Или еще есть, что добавить? — жестко осведомляется Дракула. Кристально-голубые глаза вспыхивают, и острый, как лезвие, взгляд выстреливает в отца. Но тот и бровью не ведёт, и дочь повторно отводит взор. И вновь возвращает. — Есть, что добавить, — с вызовом бросает она. — Ни у тебя, ни у мамы нет никакого права упрекать меня. И хватит учить меня жизни! И… — она подбирает слова, что под тяжёлым взором отца не так-то просто. — Всё? — повторяет свой вопрос Влад, когда пауза затягивается. — Да! — огрызается Лилит. — Прекрасно, — Влад отстраненно поворачивается боком, открывая дорогу к двери. — Стражи ждут тебя на улице. Адалин в ужасе округляет глаза и, охнув, зажимает рот ладонью. Лилит вздрагивает и переводит уже не такой уверенный взгляд на отца. Но сразу отгоняет чувство страха и растерянности и, выпрямив плечи, вылетает из дома. — Нет! — Адалин стремглав бросается следом. — Не смей! — Влад стальной хваткой одергивает жену за локоть. — Я не позволю! Она моя дочь! — Адалин отталкивает мужа, но тот крепко держит ее. — И моя тоже! — разъяряется Влад. — Но это не дает ей привилегий! Хватило смелости нарушить — хватит смелости и ответить! Лицо Адалин искажается в мучительной гримасе, и Влад успокаивающе прижимает жену к своему плечу, столь же мучительно закрывая глаза…» Видно, что не все будет гладко. Но когда у них было гладко? Это же семья — разборки неизбежны. … « — Мы их найдем, Лилит, — успокаивает кто-то. — А если… — Если?! — зло перебивает Лилит, срываясь с места. Выдыхает, беря себя в руки. — Значит, так. Если эта скотина хоть пальцем тронет моих родителей, то я с него шкуру сдеру. По кусочкам. Кристально-голубые глаза становятся черно-алыми. Под кожей расходятся бело-черные вены, как подтверждение истинной ярости…» Смерть делает глубокий, размеренный вдох. … « — Волнуешься? — Адалин поправляет прядь волос у лица дочери. — Жутко, — признается та в ответ, оправляя платье. — Не бойся, это ж коронация, а не свадьба, — улыбается Влад. — Если совсем станет страшно, то просто ставь всех на «паузу» и беги. — Утешил, пап, спасибо, — ехидничает девушка. Влад, усмехнувшись, обнимает дочь за плечи и целует в макушку. Та прижимается к его груди и притягивает к себе маму. Влад обхватывает жену и дочь обеими руками. — Пора занимать места, — через минуту говорит Влад. — Идём. — Мы будем с правой стороны, — напоминает Адалин. Улыбается и уточняет: — Рядом. Она кивает, и Влад с Адалин направляются к дверям. — Мам? Пап? — останавливает, и они оборачиваются. Ее лицо озаряет улыбка. — Люблю вас…» Что-то из этого произойдет, что-то нет. Миллионы, миллиарды развития событий. Триллионы веток будущего. Огромные перспективы. Падения и взлёты. Но неизменно только одно… Она. Она… Властная, как отец. Строптивая, как мать. Жесткая, как отец. Импульсивная, как мать. Она… Заботливая, как отец. Веселая, как мать. Страстная и нежная, как они оба. Она… У нее кристально-голубые глаза, как у отца. У нее чарующая улыбка и длинные ресницы, как у матери. У нее выразительные скулы, как у отца. У нее пухлые губы, как у матери. У нее темные волосы — чуть светлее, чем у отца, но чуть темнее, чем у матери. У нее усмешка отца и смех матери. У нее величественная стать отца и женственная изящность матери. Кассандра открыла глаза и посмотрела на девочку. Здравствуй, Время. Здравствуй, всадница. Здравствуй. — Твоя красота невероятна, — Смерть тихо обратилась к Лилит, улыбнувшись. Малышка смешно дернула носиком. — Это и без зрения Смерти видно, — самоуверенно заявил Влад, любуясь дочерью. Кассандра приглушенно рассмеялась. Вампиры не спрашивали о будущем, а Кассандра и не рассказывала. У них будет время на обсуждение. Позже. Вообще-то, теперь у них есть всё время миров. Время им улыбается. Время на их стороне. И в груди так спокойно. Там — в душе — тихая гавань. — Ты совсем уставшая, — Смерть придирчиво осмотрела вампиршу. — Тебе бы поспать. Адалин вымученно улыбнулась. Сил почти не было, и она еле-еле держала глаза открытыми, но все равно находила силы держать ребенка и говорить с мужем и Смертью. — Спасибо, Кассандра, наконец-то! — встрял Рафаэль. — Я это уже полчаса мысленно ору. Брысь все отсюда! — он топнул ногой. — Дайте Ленни подремать хоть с часик. — Нет-нет, — слабо запротестовала Адалин. — Я буду с дочерью. — Мы с ней тебя покараулим, — Влад бережно поцеловал жену в висок. — Будем рядом. Давай, Лилит. Иди к папе, — вампир аккуратно взял малышку на руки, и она угукнула. — Бусинка, тебя усыпить? — предложил Локид. Больше нет сил возражать. Адалин, вздохнув, кивнула. Всё, теперь без магии она не заснёт — ее тело стремительно возвращалось в полноценную вампирскую ипостась. И перед тем, как пропустить Локида к Ленни, Влад успел еще раз коснуться ее губами и шепнуть тихое-тихое: «Спасибо, любовь моя». Спасибо. За неё. За дочь. Нашу дочь. Кассандра перед тем, как встать, в беглом жесте задела щеку Адалин. Совсем мимолетно. Но так благодарно. Спасибо за неё. За всадницу. За Время. Спасибо.***
— Влад — единоличник! — возмущалась Фиона в гостиной. — Приватизировал ребенка! Хоть бы спустился, я на сестру посмотреть хочу. — А я на внучку, — в той же стороне обиженно бубнил Владислав. — И мы тоже, — хором поддержали Роберт и Беатрис. — А я на племянницу, — не менее обиженно добавила Александра. — А я на крестницу, — оскорбленно произнес Локид. — Какую крестницу? — громко воскликнул Лео. — Ты что, думаешь, вампиры пойдут дочь — да еще с именем Лилит — крестить? — У тебя какие-то претензии к имени? — возмутилась Алекс. — Оно офигенное! Лилит Басараб-л’Амори. Лилит Дракула. И так, и так звучит. — У меня нет никаких претензий к имени, — парировал Лео. — У меня претензии к фантазиям Локида. Как ты себе крестины вампирского ребенка представляешь? — Это была бы вечеринка века, — заржал Локид. — Смерть в церковном хоре, батюшка в обмороке, все пьют по рюмке кагора, а родители — по рюмке крови священника. — А, если так, то вполне, — загоготал Роберт. — Вот брат бы сейчас визжал от восторга от такой версии, — хохотнула Смерть. — Лично бы пришел посмотреть. — Да, давайте еще Бога с Дьяволом пригласим, — воскликнул Владимир. — Я бы не удивился, — чинно отозвался Стефано. — К нам кто только не заходит. Влад рассмеялся разговору внизу, прислонившись плечом к балконному проёму — лицом к румяному небу и мирному шуму океана. — Тебя обсуждают, — заговорщицки оповестил Влад, играясь своими пальцами с пальчиками дочери. — И что-то мне подсказывает, что не только они, — он ехидно повел бровью. — Как думаешь, ты сегодня в центре внимания всей Басарабии или всей Вселенной? Малышка агукнула и сверкнула кристально-голубыми глазами, пошевелив пухлыми губками. Повозилась в одеяльце и стала медленно моргать, затихая. Влад плавно покачивал дочь, которая постепенно засыпала у него на руках, и периодически переводил взгляд на румяное небо, мирный океан и город, который жил, как ни в чем не бывало: все разрушения исчезли так, словно их и не было. Конечно, в голове Дракулы прочно укрепилась мысль, что наследница Дракулы — маленькая Лилит — не просто вампир и ребенок, соединивший в себе жизнь и смерть, но и кое-кто позначимее и посильнее, раз ее рождение принесло столько суматохи. Но за этими объяснениями надо идти к Кассандре, а идти сейчас категорически никуда не хочется. У него на руках новорожденная дочь, а за спиной — жена. И это важнее всего остального. Влад обернулся на Адалин. Она мирно спала, глубоко и размеренно дыша. — Пойдем к маме лежать, — шепнул Влад, шагнув обратно в спальню. Он почти вернулся в комнату, как пронзительный соколиный крик раздался над самой головой и послышался взмах крыльев. — Пришибу, Граф! — шепотом взъелся Влад. Похоже, ругаться шепотом станет нормой. — Не вопи! Сокол послушно закрыл клюв и, хлопнув крыльями, приземлился на ограждение балкона. Глаза-бусинки улыбаются и смотрят на девочку на руках вампира. — Знакомиться прилетел? — хмыкнул Влад. — Давай попозже. Она спит почти. Граф недовольно разинул клюв, приготовясь прикрикнуть. — Только рискни, — пригрозил Влад. — Шею сверну. Я не шучу. Сокол закрыл клюв обратно и, сидя на месте, расправил крылья, настаивая. Влад закатил глаза. Не отстанет ведь. Залетит в спальню, а если закрыть дверь, то стекло пробьет. — Ладно, уговорил, — Влад приблизился к соколу. — Знакомься, — гордо, важно, со всем чувством: — Моя дочь — Лилит. Дочь. У меня родилась дочка. Моя девочка. Моя наследница, — Влад сделал глубокий вдох, старательно контролируя свои эмоции, чтобы не проорать это на весь мир. Граф наклонил голову, рассматривая девочку. Та (похоже от пристального внимания) чутко открыла глаза и посмотрела на сокола в ответ. Восторженно заулыбалась, заугукав и потянув ручку. — Если она выдерет тебе перья — я не виноват, — предупредил Влад. — Но если ты ее клюнешь, то гриль-вечеринка всё-таки состоится. Граф, насупившись, цокнул клювом как бы говоря: «Обижаешь! Да чтобы я ее обидел? Да ни за что». Лилит коснулась перьев сокола, и тот подставил голову под ее ладошку, положив крыло на девочку. Всё-таки поразительно, насколько осмысленная реакция у новорожденной малютки — она понимает все, что ей говорят; понимает, кто перед ней; понимает, где она и кто она. Сокол умиротворенно сидел на ограждении, а Лилит прерывистыми жестами касалась его грудки и крыла, с любопытством изучая. — Влад? — на балкон заглянул Рафаэль. — Лилит спит? — Хотела, — ответил Влад, не оборачиваясь. — Но Граф знакомиться изволил. Рафаэль издал смешок, разглядывая сокола. — Давай тогда я ее осмотрю, раз не спит, — предложил ведьмак. — Посмотрим еще, что там по питанию, и как вообще со здоровьем. И, кстати, — он щелкнул пальцами. — Там тебя отец зовёт: хочет знать, смыло Михаила в океан во время цунами или нет. Влад рассмеялся. — Ещё у всех претензии: они хотят видеть Лилит. И, в общем… — Рафаэль выдохнул. — Там кошмар, Влад. И в городе, и в твоей гостиной. У всех куча вопросов. — Могу я в день рождения дочери не отвечать ни на чьи вопросы и не искать брата по дну океана? — Влад едко вздернул бровь. — Мы с Кассандрой им так и сказали! — активно закивал Рафаэль. — Не переживай, мы с ней держим оборону. Никто к вам не сунется до… — он прикинул, на сколько у всех хватит терпения. — До завтра. — И на том спасибо, — поблагодарил Влад, усмехнувшись. — Так… — он повернулся к соколу, — Граф, если хочешь, побудь с Адалин. А мы с Лилит пока на осмотр сходим. Соколу два раза предлагать не надо — он шустро перелетел на плечо вампира, а следом и в комнату. Приземлился на край постели вампирши и бережно накрыл ее крылом, прислонившись головой к ее боку.***
Адалин, вдоволь выспавшись, на цыпочках спустилась вниз. Бесшумно выглянула из-за двери. — … а мама твоя тогда приехала реставрировать мой замок… — негромко ворковал Влад, сидя в плетеном кресле на кухне. Ленни лучисто улыбнулась, светящимися глазами рассматривая мужа, который рассказывал дочери… м-м-м, похоже историю их знакомства. — Может, со сказок начать? — рассмеялась Ленни, заходя на кухню. Влад прервал повествование и улыбнулся жене. — Наша реальность эффектнее всех сказок. — Тоже верно, — согласилась Адалин. — А вот и моя красавица, — она радостно протянула руки к дочери. — Пойдешь к маме? Лилит, услышав ее, заёрзала, ища маму взглядом, и Влад, улыбаясь, передал дочь жене. Адалин, беспрестанно и часто целуя дочку в румяные щечки, лобик, носик, крепко прижала к себе малышку и прикрыла глаза. Моя дочь. Моя дочка. Моя доченька, — так и носится по венам: до дрожи от ее тепла, до неровного пульса от одного взгляда на нее, до головокружения от ощущения, разрывающего сердце. — Она спала? — Адалин поудобнее перехватила дочь. — Немного, — доложил Влад, облокотившись на подлокотник кресла. — А ела? — поинтересовалась Адалин. — Ты не поверишь… — начал Влад. Рафаэль осмотрел Лилит и пришёл к выводу: здоровая, сильная девочка — пожалуй, даже хлеще, чем ее родители вместе взятые. И там же, на осмотре, встал вопрос — а что по еде? Лилит, как вампирёнышу, естественно дали кровь. Она ее съела и не подавилась. Решили дать попробовать обычное детское молоко. Она и его проглотила, причмокивая губами. Влад и Раф в тот момент переглянулись. Она всеядная, что ли? Вампирам необходима кровь, но вампиры могут пить и обычные человеческие напитки, однако они делают это для вкуса — могут пить, а могут не пить. И то, и другое Лилит пила с одинаковой реакцией, однако копошилось чувство, что ей вообще это не надо. Смерть, наблюдая, загадочно улыбалась. Всадникам ни еда, ни питье не нужны, а тяга к крови или другим напиткам, — это всего лишь дело вкуса. Но Смерть ничего не говорила во время осмотра и не торопилась прояснять ситуацию: все разговоры можно перенести на завтра. Торопиться некуда. — Значит, ты у меня всеядная, — игриво протянула Ленни, когда Влад изложил всё жене. — Похоже на то, — кивнул Влад, поднявшись. — Но точно не голодает, — и судя по активности малышки, это действительно так. — А вот мама твоя голодная, — Адалин, перехватив дочь одной рукой, распахнула холодильник. — Поэтому мы с тобой сейчас знаешь что сделае-е-ем… Влад, усмехнувшись, облокотился на столешницу, наблюдая за женой и дочерью. Адалин порхала по кухне: и легкости ее движений не мешал ни черный пеньюар длиной до пола, который полупрозрачным шелком обволакивал изгибы ее тела, ни шебутная девочка на руках, которая стала активнее с приходом матери. — … мама сейчас перекусит, — щебетала вампирша, ловко достав пакет с кровью, — а затем соберемся и поедем на материк. Папу с собой возьмем, конечно же. Куда же мы без папы, — Адалин поцеловала дочку в висок. — И пока мама охотится, вы с папой шапочки тебе посмотрите. Да? Как тебе такой план? А в следующий момент сердце замерло. В очередной раз. Замерло в момент, когда Адалин губами пощекотала шею дочки, и та… засмеялась, схватив маму за волосы. Ленни, поцеловав Лилит в пухлую щечку, рассмеялась вместе с ней. — Это ее первый смех, — с придыханием выпалил Влад. Ох, сердце сегодня будет биться ровно или как? — Правда? — обрадовалась Адалин. — А что так? — она, сияя, обратилась к дочери. — Папа такой серьезный, что с ним не до веселья? Лилит снова засмеялась, активно стуча ручками по ключице матери и требуя еще больше ее внимания. И поиграй! И пощекочи! И насмеши ещё! — требуют восторженные жесты малышки. Она буквально преобразилась. Если при Владе она вела себя спокойно и тихо — словно копия сдержанности отца, то при Адалин оживилась, становясь больше похожей на маму. Так же лучезарно улыбается, кристально-голубые глаза горят восторгом, а ручки тянутся к маминым украшениям. Влад просиял ярче Вифлеемской звезды. В его доме, на его кухне вихрем кружила весна, щебеча голосом любимой жены, светясь улыбкой любимой дочери и заливаясь смехом их обеих. — А завтра мы поедем и покажем тебе Басарабию, — не умолкала Адалин, пылая эмоциями. — Этот город построила твоя мама, — она притормозила, с наигранной озадаченностью насупившись. — На деньги твоего папы, правда, — как бы по секрету шепнула Ленни. — И твоего дедушки. Малышка издала лепечащее «хи-хи», озорно теребя цепочку на шее матери. Влад, улыбаясь, покачал головой, слушая секреты, которые Адалин хитро раскрывала дочери. — Так, всё, — Ленни выбросила опустошенный пакет из-под крови. — Идем на охоту. — Собирайся, я пока Лилит одену, — Влад обхватил дочь ладонями, потянув на себя. — Я сама ее одену, — Адалин не отпустила, потянув Лилит обратно к себе. — Ты себя одень, — парировал Влад, перетянув дочь на себя. — А я Лилит соберу. — Я сама ее соберу, а ты машину подготовь, — не уступила Ленни, притянув дочь к себе. — Что ее готовить: сели да поехали, — вампир добавил децибел в голос, вновь потянув дочь на себя. — Место для Лилит обустрой, — вампирша тоже повысила голос, притянув ее обратно. — Там всё уже готово, — отбил Влад. — Отдай мне дочь, Адалин, — и хоп: Лилит прижата к груди отца. — Да разбежался, — отрезала Адалин, и хоп: Лилит прижата к груди матери. — Ты понятия не имеешь, во что ее одевать! — Разберусь! — не сдался Влад. — Влад! — Адалин! Вампиры, обхватив дочь с двух сторон, уставились друг на друга. Лилит, невозмутимо вздохнув, скучающе сунула кулачок в рот. И неизвестно, сколько бы они сверлили друг друга глазами, но на кухню зашел Стефано. — Идём, маленькая леди, — Стефано отобрал ребенка у вампиров. — Я тебя одену. Лилит отпустила кулачок изо рта и с облегчением выдохнула. Влад и Ленни притихли. — И оденемся, и на материк съездим, и шапочки купим, — чинно докладывал Стефано, неся ребенка к лестнице. — Всё сделаем мы с тобой. Сами. А то с твоими родителями каши не сваришь. Влад и Ленни переглянулись. — Вла-а-а-ад, — протянула Адалин. — У нас только что дочь украли. — И хотят ее без нас одеть и увезти. Пауза, и вампиры сорвались с места. — Стефано, стой! — Влад и Ленни бросились за драугом. — Верни ребёнка! Но Стефано и не подумал остановиться, а бодрым сайгаком поскакал прочь под заливистый детский смех.
