Добро пожаловать в детство.

Лера спала как убитая вторую ночь подряд. В городе с ней такого не случалось уже больше трёх лет. Под родительские скандалы спится, знаете ли, плохо. Но вот после бабушкиных вкусностей, уютных разговоров, сладкого молока с клубникой, а ещё и под тяжеленым тёплым одеялом можно было расслабиться по-настоящему. Не смущала девочку даже предстоящая домашняя работа или помощь с нескончаемыми грядками. Летний ветер, оказавшийся в комнатке из-за открытого окна, весьма своеобразно играл с рыжими кудрями: иногда прядь волос оказывалась у девочки во рту, так что той приходилось отплевываться. Кошкина сопела во сне, хотя периодически сопение это переходило в лёгкий храп. Наблюдай за ней кто-нибудь, точно не удержался бы от смеха. Даже от громкого, потому что в деревне девочка спала без задних ног. Однако бабушка ещё досматривала десятый сон, когда Лера оставила постель остывать. Тихонько звякнул тонкий крючок, дверь отворилась. Лëгкий утренний холодок прошёлся по девичьим веснушкам. Кошкина глубоко вздохнула, наслаждаясь моментом. Всë-всë-всë здесь было для неё: и воздух, и небо, и звуки! Резиновые тапочки на детских ножках хлюпали по влажной от росы траве. Сами ступни тоже намокли и теперь от души скользили в обуви то в стороны, из-за чего девочку немного заносило, то вперёд-назад, что иногда позволяло пальцам касаться травы. На самом деле, Лера бы ни за что не встала в такую рань без надобности. Что тут сделаешь, если туалет на улице? Участок Лизаветы Михалны отличался не только своими размерами. Здесь всё было замечательно, если бы не необходимость ухаживать за каждым листочком. «Будь тут домик на дереве,» — мелькнуло в голове у Леры, — «я б осталась в нём навсегда… Чтобы никто меня не нашёл!» Воображение сразу нарисовало картинку: Лера сидит в своем крохотном домишке с целым пакетом шипучек. Никто не заставляет её учиться, наводить порядок в комнате. Леркины игрушки сидят и лежат в том домике где хотят и как хотят. Некому кричать на Кошкину, некому лупить её полотенцем. Лера совсем одна… Почему-то из груди вырвался вздох облегчения. «Мамы. Тут нет мамы…» Внезапно девочку захватило желание залезть на дерево. А что? Они, деревья, тут крепкие и старые. Явно выдержат вес ребёнка. Лера выбрала себе одно конкретное и… И задумалась. Она ведь никогда не пробовала взбираться на деревья. «Черт с ним! Я за пианино села, неужели какое-то бревно с корнями не одолею?!» Мокрый от росы шлëпок соскользнул по коре, Кошкина потеряла равновесие и со всей дури шлёпнулась наземь. «Нет, не одолею…» Пока Лера чертыхалась, разглядывая темные верхушки дерева будучи снизу, двое мальчишек, высоких и светловолосых, копии друг друга, прыгая на носочках и вытягивая шеи, словно жирафы, старались разглядеть что-либо за забором, за которым впервые за несколько лет образовалось что-то помимо бабы Лизы. — Подсади меня! — раздался настолько возмущенный голос за высоким дощатым забором, словно его владелец удивлялся, как второй человек не додумался до этого сам и не предложил раньше. — Пошел знаешь куда? У меня рука сломана, идиот, я чисто физически не смогу это сделать. — второй голос был как две капли похож на первый и, если бы не содержание диалога, можно было подумать, что по ту сторону ведется монолог. — И что? У меня тоже, рабочая, между прочим, а ты можешь придержать меня правой, усадив на плечи и… Раздался шорох, после которого мальчики затихли. Они всматривались в щели между досками, но в миллиметровый проем ничего полезного для друзей не разглядишь, поэтому они вновь затеяли спор о том, кто кого будет подсаживать на забор. — Вы что делаете там, полудурки? — из окна дома напротив выглядывает мальчишка, поставив локти на оконную раму. Забор у Каминских был невысокий, поэтому всем было хорошо видно его, а ему их — не заметить двух одинаковых дылд со сломанными левой и правой руками мог только глухонемой, ведь слепой наверняка услышал бы их «беспалевную» возьню у земли, — мало было позавчера с забора свалиться, так вы на новый глаз точите? Бабка вас точно убьет! Мальчишки тут же шипят на него, на что Влад поднимает руки, а-ля сдается, и смеется над их дальнейшими попытками взобраться друг на друга. Тот, кто предлагал подбросить его на плечи — Денис Волков, младший внук бабы Лили из дома №18, со сломанной правой рукой, которую последние двадцать четыре часа украшал гипс. Влад не был удивлен тому, что из местной больницы их выписали в ближайшие полчаса после накладывания гипсов, но был не рад увидеть их под забором Лизаветы Михалны. Вторым был Дима Волков, с гипсом на левой руке — приземлялись они друг на друга, когда со сверкающими пятками улепетывали от собаки одинокой старушки Натальи: у той не было внуков, поэтому ее огород стал мишенью для любителей поживиться чужими ягодами. Жимолость они унесли, а вот свои косточки — нет, и в срочном порядке были доставлены в больницу под возгласы обоих: «Крутяк! Это мы теперь как Семён Горбунков!». Но как только гипс начал мешать двигать конечностью — примерно через двадцать минут — они начали скулить, что отныне вынуждены таскаться по жаре «однорукими». Златоглавые близнецы, которых родители на все лето ссылали в деревню к сумасшедшей бабке, были ровесниками Влада, что несомненно поднимало их авторитет среди деревенской молодежи. Влад называет их «мои Совы», ведь глаза у мальчишек большие, зеленые, почти наполовину лица, днем они чаще всего спали без задних ног, а ночи проводили перед телевизором, смотря различные телепередачи про пришельцев, призраков и монстров, после пугая свою верующую бабку — например, спрятав все кружки, они со временем перемещали их по квартире, а после прятали вновь. Влад не знает, как, но сегодня им вновь успешно удалось исчезнуть из дома бабы Лили, но видеть их не под своим забором, а под забором Лизаветы Михалны, было удивительно. Наконец они договорились, и Дима присел на корточки, дожидаясь, пока его громко пыхтящий брат усядется на его плечи. Держаться им было сложно, зато Владу весело — он еле сдержался, чтобы не укатиться под окно от смеха, наблюдая за попытками двух людей со сломанными конечностями взобраться на чужой забор. — Ровнее держи, богом прошу, ведь если уронишь — я расскажу Юльке из 15 квартиры о… — Да понял я! Хватайся за верх, умник. Денис здоровой рукой берется за неровные края забора бабы Лизы, и вместо того, чтобы увидеть за ним низкорослую старушку, перед их взором, буквально в метре от них, восстала рыжая голова. Денис вскрикивает и отпускает забор, от чего держащий его Дима покачнулся, и упал бы на спину, если бы брат вовремя не поддался вперед. Не описать, что напугало его больше — ярко-рыжие кудри девочки, что находилась во дворе, кажется, не первую минуту, и слышала их кряхтение или сама девчонка. Девочка! У Лизаветы Михалны во дворе! Похитила, что-ли, ведьма старая? — Удобно? — Лера складывает руки на груди, оглядывая половину тела младшего близнеца. Кошкина проснулась с час назад, и только поэтому не стала звать бабушку, когда услышала шорох и шепот — решила разобраться сама. — Очень. Спасибо, –Денис стукнул брата по голове гипсом, шепотом прося его отойти. Девочка выглядела недружелюбно, поэтому инстинкт самосохранения мальчика подсказывал ретироваться, пока не прилетело чем-нибудь в лоб. Он спрыгивает с братских плеч и крадясь спешит к калитке Влада, громким шепотом спрашивая, — это кто? — Это Кошка. Очень содержательно. — Ага, а я Мышка, — Дима фыркает и подпрыгивает, повиснув на краю забора, но тут же возвращается обратно на землю и шарахается от него на метр. Видимо, девочка произвела на него то же впечатление, что и на Дениса. Возможно, дело было в том, что девочка, встретившая нарушителей заборного покоя, выглядела не самым должным образом — старая серая футболка, ярко-синие шорты и огромная копна почти красных волос, которые отвлекали от разглядывания всего остального, но даже за пару секунд встречи с ней глазами мальчикам хватило, чтобы пожелать перекреститься. Крайне странная девчонка, думали они, когда под руку двинулись дальше от забора Лизаветы Михалны. — Откуда сие чудо? — Денис ногой ловко подцепил внешний засов и ей же толкнул калитку во внутрь, аккуратно протискиваясь с братом во двор Каминских. Собака у них была, поэтому первым делом они глянули где находится Бублик — помесь овчарки и дворняжки, который обычно встречает гостей приветственным лаем, а тут был тих: спал в будке у забора. — На днях свалилось. — Влад хохотнул над своим же каламбуром, который не поняли близнецы, поэтому принялся пересказывать им события после их «удачного» приземления. Формально он не нарушал дедушкин запрет, ведь разговаривая с друзьями через оконную раму — близнецы устроились на траве в позе лотоса и, задрав светлые головы, внимали речам их лидера — Влад оставался в доме. — Чума-а, — в один голос протянули Совята, переглянувшись. Кажется, они были совсем не разочарованы, что часть ягод, которую они достали ценой своих рук, ушла в никуда. Они хихикали, словно девочки, которые нашли новую сплетню, и шептали друг другу что-то на ухо — Влад привык к их поведению, поэтому молча дожидался окончания реакции. Они около десяти минут болтали о чем-то еще, что не услышала Лера, будучи по другую сторону улицы. Девочку привлекли новые обитатели деревни — ныне ей удалось познакомиться лишь с бабушкой и мужчинами семьи Каминских, а тут целых — почти целых — представителя её возраста, пусть и мало чем отличающихся друг от друга. Лера подходит к забору, где пару минут назад копошились мальчики, и заглядывает в те же щелочки, что и они. Ей предстала лишь пыльная дорога, которую она успела изучить, и калитка Каминских, а вот то, что находилось за ней, было скрыто. И что это они там делают? Лерка помнила, что Влад, проказный мальчишка, свалившийся ей на голову, был наказан, а сейчас преспокойно общался с друзьями. Непорядок! Лера определенно должна совершить правосудие. Но для начала стоит узнать, что там происходит. Она быстро притащила табурет, который бабушка в обычаи использовала для того, чтобы не ставить таз на землю, и, взобравшись на него, выглянула за забор. Успела Кошкина как раз к тому, чтобы увидеть еще двух мальчишек, подходящих к дому Максима Петровича. Она шустро присела так, что остались лишь одна макушка да глаза, и наблюдала за тем, как во двор Каминских входит сначала невысокий мальчишка, держащий в руке какую-то палку, напомнившую Лере кол, коим в мультиках убивали вампиров, а за ним робко вплыл мальчик еще ниже, озираясь по сторонам. Лера услышала, как радостным улюлюканьем их встретили Влад и те двое, а потом увидела, как Каминский вывалился из окна на траву к близнецам. — Вы видели что?! –вскричал близнец со сломанной правой рукой, поднимаясь с земли и поднимая по инерции за собой брата — руки их так и оставались скреплены. Мальчик с палкой тычет на их гипсы, на что те машут головой и просят не перебивать, — а мы видели что! Кого! Внучка Лизаветина приехала, вот чума, да?! А Влад, Влад он… Он замолчал, когда Влад на него шикнул, и близнецы встали по струнке смирно, при этом хихикая и тыкая друг друга в бока. Лера удивленно моргнула. Другой мальчик, темно-русый, присоединился к ним, и теперь перед Владом, словно перед командиром в армии, выстроилась малая рота. — Слушать меня, — донеслось до слуха Леры, и она решила присоединиться к всеобщему вниманию. — Да, слушать нас, — поддакнул мальчик с палкой, который пристроился рядом с Владом, также важно выпятив грудь колесом. — Наше сегодняшнее дело не связано с опаснейшими вылазками на территорию врага, — Кошкина увидела, с каким облегчением вздохнул самый невысокий из них, который тихонько пробирался в сад Максима Петровича, — но будет не менее интересным. Наша цель — незаметно покинуть нашу базу (он топнул ногой, явно указывая на свой двор), пробраться мимо вражеских разведчиков, что желают упрятать наш Союз в стенах лагеря, и достигнуть цели на юго-западе. — На речку, что-ли, идём? — спросил близнец со сломанной левой рукой. — Разговорчики в строю! — Да, разговорчики! — мальчик с палкой топнул ногой, но тут же смутился, когда Влад повернул к нему голову. — Наша цель — добраться до места привала наших собратьев. Всем ясно? — Ясно! — вскричали близнецы и сорвались с места, толкая и пихая друг друга, выбегая на дорогу. Лере могло показаться, что Влад улыбнулся. Да ещё как! Нет следов той напыщенности, что она видела в нем ранее, словно его веселило поведение близнецов. Но, скорей всего, ей показалось. За мальчиками вышел мальчик с палкой и тут же обернулся в ее сторону. Он помахал ей свободной рукой, но Лера лишь продолжила наблюдать за их действиями, игнорируя. Близнецы одинаково ткнули в нее пальцами целых рук и засмеялись, утягивая друг друга вперед. Чего смеются?! Ей выйти и задать им трепку, чтобы не хохотали день на пролет?! Но глянув на безвольно висящие на груди гипсы мальчиков, Лера осталась на месте. Бить калек — минус к карме. Мальчик с палкой, не дождавшись ответного маха рукой, последовал за другим, а за ним медленно, шаркая шлепками по дорожке, поплелся самый низкий. А Влад куда-то пропал. Куда?! Лера яростно огляделась, удивляясь, как могла упустить из виду этого вредителя. Испарился словно! Близнецы гогоча убежали вперед, два других не отставали, а Влад не появлялся ни слева, ни справа. Лерка живо перемахнула через забор, приземляясь тапками на пыльную землю, и, чуть-чуть взвыв от резкой боли в ступнях после приземления, приблизилась к калитке Каминских. Она единожды обернулась, проверяя вышла ли Лизавета Петровна во двор, чтобы украсть Леру на очередную огородную работу, а после принялась обходить двор Влада. Каково же было ее удивление, когда, пройдя несколько метров и оказавшись по другую сторону дома, она заметила дыру в кустах, в которой застряло что-то похожее на платок. Кошкина в миг оказалась возле проема — и впрямь платок, красный! Что-то подобное Лера видела на шее у младшего Каминского, когда он командовал своей «армией». А теперь Лера заметила и его самого! Попался! Кошкина увидела мальчишку, который явно старался сохранить конспирацию: Влад шел на корточках, всматриваясь в окна соседних домов, а потом сделал резкий кувырок, пропадая в кустах. Кого строит это воображала?! Лера кинулась за ним, старая громко не топать. Остальных мальчишек было не слышно, видимо они забежали далеко вперед, а вот Влад оставался в ее поле зрения все время, что они крались через кусты. Лера победно просияла. Она прямо как Шерлок Холмс сейчас поймает наглого преступника, который даже не подозревает, что за ним ведется слежка. «– Как же я хороша!» — думала девочка, прячась за толстым стволом березы, высовывая рыжую головешку раз в несколько минут, высматривая передвижение Каминского. Она не знала, куда они идут, ведь речку заботливая бабушка ей не показала, но Лерку захватил такой азарт, что через несколько минут она бежала по тропинке вслед за Владом, не переживая, что тот ее заметит. Она ведь такая умная! Каминский исчезает за кустами, похожими на живую изгородь, и тут же Лера слышит радостные приветствия товарищей, что прибыли к месту назначения задолго до своего лидера и успели заскучать. Лера, сдерживая победный крик, выскочила из-за кустов, тот тут же затормозила тапками, оказавшись нос к носу с преследуемым. — Ты чего стоишь там? — мальчик с палкой выглядывает из-за его спины и охает, подкинув свою деревяшку, — Совята, смотрите кто здесь! Лера смотрит в наглые глаза Каминского, который, словно кот объевшийся сметаны, улыбался, глядя на Кошкину. У него был настолько довольный вид, словно это он десять минут ловко преследовал преступника, а теперь поймал его с поличным за каким-нибудь гадким делом. — Тебя никто не звал, — важно констатирует мальчишка, сложив руки на груди. Позади него слышится визг, и, метнув любопытный взгляд за спину Каминского, Лера видит, как с птичьими криками двое близнецов прыгают в воду. Они оказываются по колено в голубовато-зеленой речке, визжа при этом, как кошки по весне — видимо, водица в начале июня была холодна для купания. Перед ее глазами неожиданно появляется рука, пальцы которой складываются вместе и раздается щелчок, — не звали, слышишь? Поэтому айда-ка обратно, к бабке. Нечего тебе с нами шастать. — Да, нечего! — мальчишка, волосы которого при свете солнца отливали рыжим, новь поддакивает Владу, но тот лишь с одобрением кивает ему, вместо того, чтобы отдернуть, и прикрывает глаза. Лерины щеки вспыхивают, словно ей неожиданно прилетело красной краской в лицо. Она сжимает руки в кулаки, глазами-огоньками впившись в спину Каминского, который не глядя махнув ей на прощание, уже спускался ниже, к берегу. Наглый, мерзкий мальчишка! Ну Лера ему задаст! — Ты чего это командуешь?! — вместо того, чтобы развернуться и вернуться в деревню, Лера топает за мальчишками, при этом яростно раскидывая ногами мелкие камушки, что с треском отлетали от ее шлепок и летели вперед, — ты кто-такой-то? Захочу и останусь, ясно?! Она замолкает, когда с боевым кличем Каминский начинает бежать по дощатой пристани, а после, поднимая кучу брызг и волн, камнем ныряет в речную воду. Близнецы, держа друг друга под локтями, подпрыгивали в воде, подняв здоровые руки, и кричали что-то, похожее на одобрительные птичьи песни. Лера ловит ртом воздух от возмущения и шока: во-первых, он даже не удосужился дослушать ее, а во-вторых, как можно вот так вот нырнуть в реку?! — Влад, вылеза-ай! — жалобно хнычет самый невысокий мальчик среди них, топчась у берега. Рыжеватый мальчик с палкой уже давно вошел в реку по щиколотки, а этот даже кончиками сланцев не коснулся мокрых камней. Кошкина подбегает к ним, успевая к новой волне нытья, — Максим Петрович тебе голову оторве-ет! Но Каминский не обращал внимания на просьбы своего друга: он плескался так, чтобы брызги доходили до берега, особенно до на краю стоящих товарищей — близнецы (теперь Лера видела, что они буквально ничем не отличаются друг от друга) пищали и отбегали к берегу, боясь, видимо, намочить гипсы, а мальчик с палкой наоборот, брызгался в ответ. Лера сжала кулаки вновь, но теперь уже заметила, как от ветра в ее руках колышется красный платок. Точно, платок! — Эй! — Лера подняла руку с платком, делая первые шаги по деревянной конструкции. Она машет тканью перед Владом, как матадор перед быком, — это, кажется, твоё. Хочешь забрать? Каминский отвлекается от воды, оглядев вещь в руке Кошкиной. Он протягивает руку, широкими шагами разгребая воду. Лера останавливается на конце пирса, но в момент, когда Влад тянется за платком, резко поднимает руку. Владу остается ловить только воздух. — Что за шутки дебильные? Отдай, Кошка! — он подпрыгивает, но будучи по грудь в воде это не так уж просто, поэтому он лишь беспомощно машет рукой перед Лерой, — я тебе что, собачка? Отдай! — Не отдам. Меня ведь вообще здесь быть не должно, верно? — девочка склонятся над ним, возвышаясь, и складывает руки за спину, — возьми меня с собой и тогда, может быть, отдам. — Может быть? Да ты сдурела, что-ли? — Каминский пыхтит и плещется в воде, — зачем нам ты, малявка, здесь? Лучше по-хорошему отдай платок, пока я не вылез. — И что ты сделаешь? Что? Хочешь, чтобы тебя еще раз наказали? Так я это мигом… Лера успела увидеть, как в удивлении вытянулось лицо Влада перед тем, как в спину девочку что-то сильно ударило, и она полетела вниз, с причала. Кошкина успела лишь зажмурить глаза, и через секунду ее обволокла холодная вода. Сквозь толщу воды она услышала заливистый смех, к которому тут же присоединился еще один, такой же. Девочка почувствовала, как за шиворот её футболки схватилась чья-то рука, и её голова мигом оказалась вновь на поверхности. Прохладный ветер неожиданно стал ледяным и принялся нещадно обдувать мокрую макушку Леры. Она кашляет, чувствуя во рту неприятный вкус речной воды, и пытается убрать с лица кущу красных волос. Ее ноги еле доставали до дна, поэтому она старается как можно выше поднимать голову, чтобы воды, итак доходящая ей до шеи, не затекла вновь в рот. Когда она вновь начала видеть что-то помимо собственных волос, Лера увидела, как близнецы под руку сбежали с причала на берег, не переставая одинаково смеяться и спотыкаться на длинных ногах. Мальчик со сломанной левой рукой указал пальцем на Леру и Влада, а его брат присел от хохота на корточки, утягивая его за собой к земле. — Лизавета тебя точно убьет, — Влад рядом с ней пытается скрыть улыбку первые несколько секунд, но быстро сдается, и к смеху близнецов присоединяется звонкий хохот Каминского. Лера, задыхаясь от возмущения и обиды, принимается рассекать ногами и руками воду по направлению к берегу. Ей почему-то захотелось разрыдаться, но она, утерев нос рукой, прикусила губу и молча продолжила путь. Незадолго до того, как воды дошла ей до колена, перед ней предстал тот самый мальчишка, который первоначально боялся намочить кончики пальцев. Он оказался немногим выше Леры, курносым и веснушчатым, как она сама. Он протягивает ей руку, при этом виновато улыбнувшись, потирая второй рукой затылок. — Меня зовут Серёжа Колесников, — он настаивает, чтобы Лера приняла его руку и, когда Кошкина соглашается, ведет её, уставшую, к берегу, — ты не обращай на них внимание, ладно? Они не со зла. — Серёже, первый, кто представился из всех этих бездельников, отпустил её руку, как только их ноги коснулись теплых камней на берегу. Удивительно, как только Лера не потеряла обувь в полете — сиреневые резиновые шлепки с глупыми бантиками остались на месте. — Да мне вообще, знаешь, всё равно… — Лера принялась выжимать воду из волос, чувствуя, как стучат друг о друга от холода ее зубы. Будучи не в воде стало теплее, но мокрая футболка стала холодной и гадко облепляла тело девочки, — они просто, просто глупые… — Эй-эй-эй, — ее перебивают близнецы, выросшие перед ней, как из-под земли. Мальчик с гипсом на левой руке погрозил перед ее лицом пальцем, и Лера ощутила огромное желание укусить его за этот палец, — если ты не понимаешь шутки, это не повод оскорблять нас. Мы ведь просто играем, да, Влад? Лера обернулась, когда услышала шелест камней под чьими-то ногами: младший Каминский вылез из воды, с важным видом победителя наматывая себе на запястье тот самый платок, из-за которого Лера потеряла бдительность и рыбкой нырнула в речку. Ей до жути хотелось сорвать платок с его руки и затоптать ногами, но к тому моменту, как она решилась на выпад, Влад ушел в сторону и принялся, как собака, отряхивать голову. В сторону полетели брызги холодной воды, на что близнецы заверещали как канарейки и разбежались в разные друг от друга стороны. Теперь Лера окончательно перестала их различать. — Это Денис Волков, — шепнул ей Серёжа, указывая на мальчика с гипсом на правой руке, который скакал на одной ноге пытаясь вытряхнуть из обуви мелкий камень, — у него браслетик на руке. А это Дима, он немного умнее, чем Денис, а ещё у него синяк на щеке ещё, в отличие от брата. Дима браслетик не любит, считает их девчачьими вещами, — Серёжа указал на второго близнеца, усевшегося на большущий плоский камень, подставив белобрысую голову солнцу, — а Денису нравятся, у него таких куча. Они хорошие, хоть и дурные. Лера внимательно выслушала всю характеристику тех, кто злостно толкнул ее в воду и сделала вывод, что к этим дуракам она больше никогда не подойдет. — А это Женя Любушкин, — мальчик указал на рыженького паренька с палкой, который, повторяя за Владом, сложил руки за спиной и прикрыл глаза, подставившись солнцу. Только если Влад подобным образом сушился, то Лерка не понимала, что делал Женя, — он немного любит повторять за Владом, но тот вовсе не против, — уже тише шепнул Серёжа. Лера почему-то сразу же прониклась симпатией к этому мальчишке, который принялся по собственному желанию объяснять Кошкиной, в какой компании она оказалась. Если жизнь сложится хорошо, то Кошкина определенно с ним подружится. Они пробыли на речке еще около получаса: близнецы гоняли чаек и пускали «блинчики» по воде, при этом вереща так, что у Леры уши заворачивались в трубочки; Женя достал ножичек и принялся строгать палку, которую подобрал вниз по берегу, превращая ту в очередной колышек. На вопросительных взгляд Леры Серёжа лишь пожал плечами, отвечая, что они и сами не знают, зачем он это делает; а Лера с Владом старались в максимально быстром темпе, высушится — Влад толкнул девчушку в спину, после чего, сверкая пятками, убегал о нее вверх по реке. Они остановились, когда выдохлись, и принялись спускаться вниз, иногда подгоняемые ветром, иногда Лерой. Но такая пробежка благополучно сказалась на их сушке, ведь их хорошенько обдуло ветерком. Дай бог, чтобы они не заболели. Возвращались они лесом, в котором близнецы неожиданно для Леры притихли. Она успела перевести дух и обрадоваться, что щебетание Волковых наконец прервалось, но тут раздался визг, от которого сидящие на деревьях птицы взлетели вверх с характерными ругательствами. — Это норма. — махнул Каминский, продолжая идти рядом с Лерой. Девочка обернулась посмотреть, но тут же запнулась, поэтому больше не отвлекалась от дороги, чтобы ненароком не расшибить нос, иначе бабушка заставит ее отмывать крыльцо зубной щеткой. Она искоса поглядывала на Влада, который, закинув руки на шею и прикрыв глаза, вальяжно шествовал по лесу, словно бывал здесь ежедневно и не считал нужным смотреть под ноги. «Было бы славно, если бы он врезался лбом в березу», — думала Лера, всё же обернувшись, чтобы узнать, что это был за шум. — Совята в яму наступили, — пояснил Женя, подкидывая и ловя новую палку. Интересно, куда он дел старую? — они под руку всё время ходят, поэтому если упал один, то упадет и второй. Это норма. — повторил он за Владом, но скорей из-за привычки говорить так, а не из-за потребности поддакнуть их лидеру. Видимо, их «Совята» были частыми гостями в таких ловушках. — Зачем тебе эти палки? — Эх ты, Кошка, — Влад начал идти спиной вперед, обернувшись на Женю и Леру, — ноги твои — палки, а Женечка готовится к Святкам, чтобы кольями мочить различных страшилищ. Ты, кстати, не выходила бы из дома. Лерка передразнила его, не совсем понимая, о чем говорит этот болван. Что значит не выходить на улицу в праздник? В момент, когда на ее лице отразилось одновременно понимание и злость, Влад антилопными шагами уже убежал на несколько метров вперед, при этом совсем не по-детски гогоча. Она определенно когда-нибудь даст ему по голове! Они распрощались у калитки Каминских: Влад заскочил через, как он думал, потайной лаз в заборе и, крикнув: «Пока-пока, мои Дрозды! И Кошка!» — скрылся в доме, чтобы не попадаться в мокрых вещах Максиму Петровичу, Серёжа, помахав Лере на прощание, скрылся во дворах, а Женя повел скулящих и потирающих щиколотки близнецов куда-то в противоположную сторону, ссылаясь, что живут они практически в соседних домах. А Лера зашла во двор бабушки, много-много думая о сегодняшнем утре, даже не смотря по сторонам. Именно поэтому в дверях она лоб в лоб, а верней лоб в живот столкнулась с Лизаветой Михалной. — Возвращение блудного сына, — проворчала бабушка, встречая мокрую внучку. Мокрую буквально, Леркину одежду можно было выжимать, сколько бы они не грелись под мягким солнышком. — А что на завтрак? — без малейшего намёка на чувство вины спросила Кошкина. Вид у девочки был жалкий, она походила на котенка, которого пытались утопить. Волосы липли к лицу и шее, образовывали неведомые бугры в общей массе своей, отдаленно напоминая ушки. Лизавета Михална удивлённо вскинула брови. С губ её сорвался короткий нервный смешок. — Блины на завтрак, — женщина скрестила руки на груди, — но сейчас не об этом… Ты с какого дуба рухнула, голуба моя? Тебя каким ветром на речку понесло? Лера густо покраснела. Она нутром чувствовала, что бабушке знать про ребят не надо. И вообще никому ничего про них знать не надо. Какая-то сила упрямо твердила Кошкиной, что эта компания ей ещё пригодится. Как говорил папа: «Не плюй в колодец…» — Мне захотелось, — тихо ответила Лера. — В одежде? — Да. — Утром, когда вода ещё с ночи холодная? — Да. — Ну-ну… — Лизавете Михалне уже нравилась эта игра. Врала Лерка так себе, но ведь продолжала же стоять на своем! — Не можем взять умом — берём напором, да? — Да. Ой… — девочка растерянно подняла глаза. Бабушка залилась смехом. Она больше не сердилась, это Кошкину успокаивало. Значит, пленного ребёнка сегодня точно накормят блинами. Это утро приносило одни плюсы.