Хотела увидеть воочию? Вот и мучайся теперь!

      Отражение в зеркале твоё я укрыл,       Не смыть его дождём.       Криком боли смерть твоя пришла,       Не знаю, как смогу жить без тебя.       Крик, взрывая грудь, метнулся ввысь.       Мы платим болью за мечту любить.       Смерть завтра выберет меня…       Мир будет спать под шум дождя…       - Даааанте… — протянула я, растирая ушибленное плечо. — Это было больно.       - Прости, детка, — улыбнулся охотник. — Но боец из тебя действительно не важный.       - Не понимаю, — я устало опустилась на ступеньки лестницы, выходящей на задний двор, подставив лицо тёплым солнечным лучам. — Раз я отчасти демон, разве я не должна сражаться хоть приблизительно как ты? — этот вопрос мучил меня уже давно. — Даже Тема держится с тобой наравне, — обиженно сказала я.       - У вас один отец? — совершенно неожиданно спросил Данте, опустившись рядом со мной.       - Да. А что?       - Ты его помнишь?       Помню ли я отца? Не то чтобы нет… Мне было лет пять, когда он ушёл. Я помню, как мы с братом стояли в прихожей, провожая его. Помню запах начищенных кожаных туфель, легкий аромат его одеколона… Помню, как он обнял нас, как щекотал нос запах дождя, оставшийся на его пальто. В тот день я видела его в последний раз.       - Смутные образы, ощущения, — ответила я, не совсем понимая, куда он клонит.       - Вполне возможно — твой конёк не владение мечом, хотя с этим ты справляешься не плохо.       - А что тогда? — спросила я и замерла, осенённая догадкой.       Эмоции… Тьма, что сочилась из той книги, что держал в руках Вергилий. Отпечатки чужих чувств на вещах… Смутные образы…       - Вижу, что сама догадалась, — Данте поднялся с лестницы, направляясь к гаражу. — Идём.       - Куда? Зачем? — спохватилась я, пряча изящную катану в сая.       - Попробуем раскрыть твои таланты. Ты говоришь куда, а я еду. Всё просто.       Лазурный ягуар плавно вырулил на загородное шоссе, тянувшееся вдоль побережья. Мы ехали уже несколько часов, и всё это время я указывала Данте дорогу. Куда? Хотелось бы мне самой знать… Просто… Что-то внутри меня шептало, указывая нужные повороты, и Данте вёл машину, следуя моим указаниям.       Солнце уже спустилось к горизонту, когда я попросила его остановиться. Мы заехали в небольшой городок на побережье, как будто бы сошедший с картинок книги о викторианской Англии: мощёные улочки, двухэтажные дома, тесно соседствующие друг с другом… А за невидимой чертой, разделившей город пополам, — особняки, спрятанные от посторонних глаз кованой оградой, оплетённой плющом. Мы остановились возле одного такого особняка, явно давно заброшенного хозяевами, но величественного именно в этой своей заброшенности. Разросшийся плющ оплёл даже кованую решётку ворот, будто не желая пропускать на территорию усадьбы посторонних.       Я вышла из машины, даже забыв закрыть дверь, подошла к ограде, коснулась холодного железа ворот, спрятанного за густой зеленью… И меня не стало…       Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место своей сестре — бледнолицей Луне, что вместе с россыпью ярких звезд украсила небосвод. Ночь сулила отдых от дневных хлопот, тьма — отдых от света. И как же хорошо было возвращаться домой, зная, что там тебя ждут.       Мужчина тихо приоткрыл калитку, бесшумной тенью прошёл по мощённой плитами дорожке, ведущей к парадному входу. Окна большого особняка тепло светились сквозь опущенные шторы. Учтивый дворецкий открыл дверь, приветствуя хозяина и принимая у того пальто.       Оправив перед зеркалом пиджак-камзол, отбросив назад несколько непослушных светлых прядей, выбившихся от быстрой ходьбы, поправив на носу очки в узкой золотой оправе, мужчина шагнул в гостиную.       - ПАПА! — две молнии, два еле заметных светлых росчерка тут же бросились к нему, повиснув на шее.       - Я дома, — улыбнулся мужчина, крепко обнимая сыновей.       - Мы ждали тебя, дорогой, — лучезарно улыбнулась женщина, вставая с софы и оправляя изящными длинными пальцами складки юбки.       - Прости, Ева, — всё ещё держа на руках сыновей, мужчина запечатлел на её щеке поцелуй. — Не думал, что Совет затянется и отпустил шофёра. Пришлось добираться пешком.       - Папа! А Вергилий сегодня…       - Молчи, Данте! — мальчишка попытался закрыть брату рот рукой, но тот откинулся назад, едва не упав.       - Ну, что сегодня интересного произошло? — улыбаясь, поинтересовался Спарда, располагаясь на софе подле жены.       И близнецы наперебой принялись рассказывать, как они решили подразнить соседского пса и как тот едва не оттяпал Вергилию… Впрочем, в том, что там собирался оттяпать пёс, мнения разошлись и едва не дошло до драки. А Ева улыбалась.       В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыхание одного и вознёй другого под одеялом.       - Вёрджи, — тихо позвал Данте, садясь на кровати. — Вёрджи, ты спишь?       Вергилий не спал. Он никогда бы не признался никому, что засыпает лишь после того, как угомонится Данте, и ещё долго прислушивается к ровному дыханию брата, подстраивая своё под его ритм. Он никогда никому не скажет, что любит брата, не признается в этом даже самому себе, скрывая чувства за холодностью и заносчивостью.       Кровать позади Вергилия прогнулась под весом ещё одного тела, а потом холодная рука опустилась поперёк его груди, а к спине прижалось чужое, но такое родное тепло.       - Даааантеее, — протянул Верг, переворачиваясь и нос к носу встречаясь с взглядом серо-голубых глаз. — Ты что, маленький?       - Мне холодно, Вёрджи, — как-то обиженно протянул близнец, норовя забраться холодными руками под пижаму. Вергилий коснулся лба брата, удивлённо распахнув глаза:       - Да ты… Ты заболел?       - Угу, — буркнул Данте.       - Говорил же тебе, чтобы застегнул куртку, — упрекнул брата Вергилий, но, заметив несчастное выражение на его лице, смягчился: — Ладно, иди сюда, — Вергилий придвинулся ближе, обняв Данте. — Так теплее?       - Угу, — уже сонно пробормотал Данте, сворачиваясь в комочек в тёплых руках брата. — Ты только маме не говори… Она… опять переживать… будет…       - Не скажу, — серьёзно пообещал Вергилий. — А теперь спи.       - Знаешь что, Вёрджи? — Данте в упор посмотрел на брата.       - Что?       - Я тебя люблю.       - Спи давай, — Вергилий спрятал улыбку, прислушиваясь к тихому ровному дыханию брата.       - Данте! Данте! Иди сюда! — Вергилий, не двигаясь, стоял на лестнице позади дома. На его руке сидела большая бабочка с белыми, отливающими золотом крыльями и он боялся спугнуть её неосторожным движением.       - Ну чего ты… какая красивая! Мама! Вёрджи бабочку поймал! Посмотри, какая она… На маму…       - На маму похожа, — сияя улыбкой, кивнул Вергилий.       - Вергилий, мальчик мой, я должна поговорить с тобой.       - Да, мама.       - Как со взрослым.       - Хорошо, мам.       - Я хочу поговорить с тобой о Данте.       - Что-то случилось? Он опять что-то натворил? — несмотря на свои семь, Вёрдж ощущал немалый груз ответственности за беззаботного брата. В конце концов, он был старшим, пусть и всего на несколько секунд.       - Нет, милый, — она усадила его рядом с собой, перебирая невесомые прядки платиновых волос. — Но может произойти. Ты должен мне обещать, что не дашь Данте натворить глупостей. Может произойти то, после чего ваша с ним жизнь сильно изменится. Не дай ему натворить глупостей. Хорошо?       - Да.       - Обещай мне, Вергилий.       - Обещаю, мама. Обещаю.       Тихо. Слишком тихо. Будто все звуки вымерли. Будто весь мир замер, предвкушая что-то ужасное.       Ева сидела в гостиной, читая близнецам книгу. В отличие от большинства детей они знали, что демон, закрывающий путь своим собратьям в мир людей, это не сказка. Они видели его каждый день — статного мужчину в пиджаке, который он гордо именует камзолом, с идеально уложенными волосами и неизменными очками в тонкой оправе. Он строг, он учит их сражаться с такими, как он. Он учит их быть сильными, чтобы защищать слабых.       - Мама, — уловив паузу в рассказе, Вергилий поднялся на ноги. — Я схожу за пледом, тебе, наверное, холодно…       - Спасибо, милый, — мягко улыбнулась Ева. И когда старший сын уже скрылся, она обратилась к Данте. — Сынок, я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.       - Что, мам?       - Всегда защищай Вергилия, Данте. Всегда. Что бы ни случилось, и где бы вы не были.       - А от чего его защищать? Вергилий сильный, много сильнее меня. Он умный. Быстрый.       - Просто пообещай мне.       - Обещаю.       Тишина разлетается сотнями осколков звенящего стекла, алчным рычанием демонов, пришедших сюда за своей добычей. Демоны кружили по гостиной, вмиг ставшей тесной. Данте пугливо жался к матери. Уродливые морды скалились, из раззявленных пастей капала слюна, пачкая ковёр. Ева стояла, сохраняя невозмутимое выражение на лице, загородив своего сына.       - Данте, — обратилась она к сыну. — Вы должны выжить. Любой ценой. Вы – те, кто может остановить их. Только вы. Помните: я люблю вас.       Тёмные тени, пляшущие на стенах. Алые огни горящих глаз. Терпкий запах крови. Бледное лицо мёртвой матери. Крик Вергилия, застывшего в дверях, вырывающий из оцепенения:       - МАМА!       Данте видел, как в руке брата, окутанная мягким голубоватым свечением, появилась Ямато. «Вы должны выжить» — эхом прозвучал голос.       - НЕТ! — Данте понимал, что задумал брат. – НЕТ! СТОЙ!       Данте не понял, что произошло. Он просто зажмурился, захотел, чтобы демоны исчезли, чтобы не тронули брата, а когда открыл глаза, то от исчадий Ада остались лишь горстки пепла. Вергилий лежал возле стены без сознания.       - ВЕРДЖИ! — Данте бросился к брату, пытаясь привести его в чувство. — Верджи, очнись! Пожалуйста! — умолял он, тряся брата за плечи.       - Что… — Вергилий открыл глаза, непонимающе уставившись на брата. — Мама! — он оттолкнул Данте, бросившись к телу матери, распростёртой в луже крови.       - Нет, брат! — Данте повис на нём, пытаясь остановить. — Не нужно смотреть на это.       - На «ЭТО»?! — Вергилий повернулся к нему. В его взгляде было столько презрения, ненависти… — Это всё из-за тебя, — руки сжались на горле брата. — Она умерла из-за тебя! Ненавижу! — они упали на пол. Данте тщетно пытался оторвать от своего горла руки брата. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!       - Верг… — прохрипел Данте. — Нет… Мы… обещал…       - Ненавижу тебя, Данте! — Вергилий отшатнулся и, не оборачиваясь, покинул дом.       - Вергилий…       Он был здесь. Стоял над могильным камнем с её именем. Смотрел на застывшие в вечности гранита буквы и прощался. Лёгкий ветерок теребил жёлтую ленту, обёрнутую вокруг сая, где мирно спала Ямато, ожидая своего часа. Незваный гость, чужой в собственном доме, прошёлся по комнатам, сохранившим всё так, как было в тот день… В слое пыли, покрывшим паркет, оставались отпечатки его сапог, мягкий ковёр в гостиной всё ещё хранил в себе её кровь, пролившуюся в тот день. Гость заглянул в кабинет, некогда принадлежавший Тёмному Рыцарю, тонкие пальцы прошлись по корешкам книг.       Заглянул он и в детскую, что некогда была целым миром для двух близнецов. Кровати, укрытые белыми полотнами, два одинаковых письменных стола, разбросанные по полу чистые листы… Пусто. Его ничто не держит здесь, кроме обещания, что он дал. Близнецы выросли, стали мужчинами… Он выполнил своё обещание. И дальше начинается только его путь. Путь в никуда…       - Лио! Лио! — сильные руки встряхнули меня.       - Данте, — прохрипела я. В горле пересохло, будто я говорила несколько часов подряд. – Что? Где? — я озиралась по сторонам, не до конца понимая, почему я стою в комнате из моего видения. — Мы… Твой дом? Но как?       - Я так захотел, — улыбнулся Данте, выпуская меня из объятий. — Не люблю бывать тут один… Вот и попросил тебя поехать со мной.       - Попросил? Я не помню, чтобы…       - Зато теперь я знаю, что у тебя выходит лучше, чем махать мечом, — прервал меня Данте.       - Да? И что?       - Мысли читать.       Ну нифига себе… Не было бы счастья…