Глава 10. Те у кого не хватает смелости смириться.
28 декабря 2025 г., 13:17
Сакура переступает с ноги на ногу, наблюдая с балкона под крышей резиденции Хокаге за приближающимися к зданию Какаши и Наруто. Они что-то обсуждают, Узумаки смотрит вперед себя, шевелит губами, будто бы нехотя, и нет в нем ничего, чтобы напоминало о бьющей ключом энергии, как любил говорить Гай-сенсей, Сины юности. Юности у них тоже больше нет, они стареют на глазах, становятся глупыми мудрецами, за один день пережив несколько десятилетий. Какаши на несколько добрых сантиметров ниже своего ученика, как-будто и не меняется с того дня, когда они пытались забрать у него бубенцы, все еще будучи неумышленными детьми, амбициозными до мозга костей, верящими в то, что смогут изменить мир.
Сакура опирается на перила, железная перекладина впивается в живот, доставляет дискомфорт, но она этого не замечает, с жадностью наблюдает за двумя мужчинами, значащими для нее все и ничего одновременно. И почти что позволяет себе на мгновение помечтать о мире, где не было войны и Рин Нохара, забравших у нее друзей и человека, который мог залечить ее болезнь — одиночество. С этим больше не справлялся Саске, хотя, наверное, — Сакура невольно морщит, он никогда не мог избавить ее от чувства того, что чего-то не хватает. Даже в те дни, когда все были живы и счастливы, она ощущала нечто недостающее внутри себя. Ровно до того момента, пока Хатаке не улыбался ей, обещая, что все наладится. И вот Сакура все гадала, затрагивала ли улыбка губы, скрытые маской или Какаши искусно играл роль человека, которому не все равно.
Какаши и Наруто скрываются в дверях резиденции, а Сакура еще несколько секунду висит на перилах, не понятно о чем думая. Мысли разбегаются, мечутся от одного к другому, отказываясь формировать ясные образы, давать ответы на вопросы, которые бы удержали ее от желания наклониться еще немного вперед. Сакура передергивает плечами и приподнимает лицо к неярким лучам утреннего солнца, наверное, в этом году бабьего лета, все-таки, не будет.
В кабинете Четвертого Хокаге они стоят втроем, как в старые добрые времена, когда им было поручено вызволить из склизких лап Орочимару Саске. Сакура позволяет себе верить в то, что они все еще команда номер семь, что все хорошо, а лицо Четвертого выглядит таким осунувшимся не из-за очередной угрозой миру шиноби. Она ловит на себе взгляд Наруто и почти наверняка знает, что думает он о том же, в светло голубых глазах отражает всполох веселья. Сакура выдыхает и даже улыбается ему, не вымучено или натянуто, улыбается искренне, едва приподнимая уголки губ. Точно ведь, они могут позволить себе на несколько мгновений представить, что все хорошо.
— Вы знаете, что ситуация в деревне и в странах сейчас неспокойная, — Минато постукивает пальцами о поверхность стола, переводя взгляд со своего сына на Харуно, — мы вынуждены перестраховаться и выяснить планы дома даймё.
Наруто выпрямляется, будто хребет ему неожиданно заменяет железный болт, все веселье и даже намек на улыбку исчезают с его лица, оставляя место все тому же тягостному чувству глубокой печали. Сакура может прочитать его мысли, и думает он о том, что ситуация в мире шиноби никогда не была и не будет спокойной. После войны Наруто приходит к выводу, что шиноби несут только насилие, а столкнувшись в последствиями грубой силы — смертью, — он теряет всю свою жажду справедливости, распаляющую в нем огонь силы. Наруто становится пацифистом, боясь снова заглянуть в остекленевшие глаза любимых людей.
— В следующем месяце будет проведено собрание чиновников, где на обсуждение выдвинется финансирование и постройка моста между страной Огня и Воды. — Минато переводит взгляд на толстую папку перед собой, там планы будущей переправы, а еще причины, которые слишком расплывчаты и сомнительны. Они и без моста отлично справлялись с экспортом свежие морепродуктов из Тумана. — Коноха предложила свою помощь в организации и обеспечении безопасности. Основная ваша миссия заключается в сборе данных. По предварительным данным дом даймё наращивает военные силы в тайне от Конохи, — Четвертый то ли не замечет того, как искривляет лицо его сына, то ли предусмотрительно игнорирует, не желая затевать ссору, — и не только даймё страны Огня. От Райкаге тоже пришло письмо с информацией о том, что их глава страны собирает вокруг себя наёмников.
Наруто скрипит зубами, сжимает кулаки и опускает взгляд в пол, надеясь успокоиться в себе разрастающийся пожар ярости. Сакура наблюдает за ним, стоя с другой стороны от Какаши, их бывший сенсей тоже никак не реагирует ни на Узумаки, ни на предстоящую миссию. Вот он пример идеального шиноби, беспристрастный, готовый на все и идущий на все, без жалоб и претензий. И ни Сакура, ни Наруто этому так и не научились, в отличии от Саске, который учится этому в стенах домах, отводя взгляд от безжалостных глаз отца.
— Что будет, если мы выясним, что информация о формировании личной армии даймё правдивая? — Наруто спрашивает, глядя в лицо отца, собирает все свою безграничную волю в кулак и заставляет думает головой, а не сердцем.
— У нас не останется выбора. — Минато произносит это тяжело, даже не хотя, ему самому совершенно не хочется очередной войны, гражданской или какой-либо еще. А если информация подтвердится не только в стране Огня, но в Молнии, то все это может стать чем-то намного более разрушительным. — Это угроза Конохе и миру шиноби.
Сакура подавляет в себе желание фыркнуть, поднимает глаза и невольно смотрит на Какаши, который, будто чувствует на себе ее взгляд и поворачивает голову. В серых глазах отражает недовольство, но опять же, Какаши слишком хороший шиноби, чтобы высказать вслух свои сомнения в действенности нового конфликта. Задерживается только взглядом на лице своей ученицы, она сегодня выглядит не такой подавленной, под глазами темные круги выделяются меньше, а на щеках даже можно заметить бледный румянец, настоящий, а не поддельный, как на ежегодном съезде Каге. Сакура сегодня от чего-то кажется ему красивой, даже не смотря на то, что ничего особенного в ней не появляется, все то же лицо с высоким лбом, прикрытым не густой челкой, протектор стягивает ее отросшие волосы, открывая вид на скулы и худые щеки. Детская припухлость уходит с ее лица незаметно для Какаши, может быть, дело в том, что он так часто смотрел на нее, что просто не заметил, а может все совершенно наоборот и передав ее на попечительство Цунаде, забыл, как она выглядела, в те дни, когда только сформировалась команда номер семь.
— Снова развязать войну? — Наруто заставляет Сакуру удивленно моргнуть, слова «война» режет слух, а Какаши все это замечает, каждое крохотное изменение в ее мимике. — Это то к чему ты стремишься?
— Наруто, — имя сына слетает с языка Хокаге предупреждением, взгляд суровеет, а Сакура невольно вспоминает Фугаку и незаметно сжимает подол юбки от своей походной формы.
— Тебе ни Хокаге, ни отцом нормальным стать не удалось. — Наруто теряет контроль над эмоциями, дышит тяжело, раздувая ноздри, точно готовится к нападению. — И деревню и дом привел в разруху.
Последние слова повисают в воздухе, как гильотина над головой приговоренного к казни. Сакура забывает сделать вздох, переводит ошеломленный взгляд с Наруто на Какаши, который, кажется, тоже не ожидал, что объявление новой миссии обернется исповедью Наруто, а после смотрит на Минато. У него лицо остается неизменным, но сомнения в том, что слова сына достигает самых потаенных уголков души, отпадают почти сразу. Хокаге поднимается из-за своего стола, обходит его по дуге справа медленно, будто ему требует время собраться с мыслями и решить, как теперь поступить с собственным сыном.
— Ты отстранен от миссии, — голос твердый, уверенный в том решении, которое пришлось принять за короткие несколько секунд, — от этой и любых других. Об остальном поговорим дома.
Наруто сцепляет челюсти так сильно, что кажется еще немного и послышится звук того, как крошатся зубы, он не то, чтобы слишком сильно расстроен в отстранении. Меньшее чего ему хотелось это отправлять в дом даймё, смотреть в лица круглолицых чиновников, что бесятся с жиру, а власть, которая попала к ним в руки после окончания Четвертой Мировой Войны Шиноби затмевает здравый смысл, так же эффективно, как и наркотики.
— Хорошо, Хокаге-сама. — Наруто отвечает осипшим голосом, смотрит в глаза отцу, поражаясь тому, что с ним сделала смерть Кушины. С другой стороны, как давно он сам смотрел на свое отражении и задавался философским вопросом, что с ним сделали смерти друзей и матери.
Наруто уходит не прощаясь, разворачивается со все той же прямой спиной и выходит за дверь, которая оглушительно хлопает, из-за сквозняка гуляющего по коридору — кто-то забыл закрыть окно. Еще несколько минут оставшиеся в кабинете стоят в молчаливом напряжении, Сакура теребит торчащую нитку на своем широком поясе, он давит на ребра, но ей так спокойнее, Какаши не двигается совершенно, но взгляд у него такой, будто он что-то обдумывает. Минато возвращается за стол, немного рассеяно перекладывает папки с одной стопки в другую.
— Мы можем с Сакурой справиться вдвоем. — Неожиданно прерывает тишину Какаши, заставляя Харуно рядом с собой удивленно вскинуть голову.
— Можете. — Кивает Хокаге, взгляд его блуждает по скрытому маской лицу ученика, не понятно, что он пытается там найти. — Так и сделаем. Рин сопроводит вас до резиденции даймё, Кунихиро выразил желание, чтобы она присутствовала на прощании с Эбути в эти выходные.
— Она может занять место Наруто. — Неожиданно добавляет Какаши, а Сакура едва не ругается в голос от разочарования и негодования.
— Думаю, это хорошая идея, — Минато медленно кивает, откидываясь на спинку кресла, морщинки вокруг рта становятся отчетливее, — тем более, она племянница даймё, это может сыграть нам на руку.
Сакуре хочется тяжело вздохнуть, потом провести рукой по лицу и подобно Наруто устроить сцену и не учавствовать в очередной миссии на троих. Боги оказываются глухи к ее желаниям и мечтам о мире без войн и Нохара Рин, она идет в комплекте с Хатаке Какаши, как-будто они одной целое.
— Думаете, Рин-сан согласится следить за собственным дядей? — Сакура проглатывает кислый привкус раздражения, высказывает, как ей кажется, правильные сомнения, привлекая к себе внимание сразу обоих мужчин.
Хокаге хмурится, чешет указательным пальцем щеку, действительно задумываясь над словами Сакуры, потом переводит взгляд на Хатаке, потому что он, вероятно, знает Рин лучше кого-либо в этом мире. Наверное, они как Наруто с Сакурой, могут читать мысли друг друга, а может их связь куда глубже. И Сакура невольно не может не думать о словах Какаши, что все они знают о смерти Эбути куда больше, чем кто-либо из присутствующих в ту ночь, рассказывал вслух. Остается загадкой, почему от миссий отстраняют только Саске, а Сакура стоит рядом с Хатаке и готовится шпионить за даймё и его ближайшим окружением.
— Рин не обязательно знать о настоящей цели миссии. — Серьезно отзывается Какаши, и говорит об этом не вымучено или тяжело, нет, даже его интонация не меняется.
Сакура не удерживает вздох удивления, распахивая глаза, будто Хатаке признается в чем-то совершенно невообразимом. Ей всегда казалось, что между Рин и Какаши нет никаких секретов, что они доверяют друг другу настолько, что появление секретов между ними просто невозможно. Дело не в любви, не в желании Какаши защитить Рин, а в невидимой связи, что протягивается на любые расстояния и связывает их не только узами общего прошлого, но чем-то намного большим.
— Хорошо, тогда введи в курс дела Рин, — Минато остается более чем удовлетворенным тем, как все-таки складывается ситуация. То, что Наруто останется в Конохе все же к лучшему, его состояние далеко от стабильного, а миссия, могла все только усугубить. — Отправитесь завтра на рассвете. Всю собранную информацию будете передавать через Кацуо. Сакура, — Хокаге пристально смотрит на Харуно, и взгляд этот дает ответ на ее вопрос, — рассчитываю на тебя.
Сакура становится понятно, почему из всех, кто был в ту ночь на званном ужине с Эбути, только она одна остается в строю и даже получает миссию по шпионажу за Кунихиро. Дело все в беспристрастном Какаши, стоящем около нее, и его лжи о том, что он ничего не рассказывал Намикадзе. Может быть, вся правда и осталась не произнесенной, но о непричастности Сакуры к случившемся Хатаке нагло солгал в лицо Четвертому Хокаге.
— Поняла, Хокаге-сама. — Сакура выпрямляется, подражая Наруто, кивает слегка деревянно, все еще пытаясь разобраться, что за чувство поднимается внутри нее от полученного знания.
— Можете быть свободны. — Минато кивает им обоим и опускает взгляд на план моста, постукивая пальцами по столу.
Сакура выходит из кабинета первая, оборачивается на Какаши, который придерживает дверь, чтобы та не хлопнула. Длинный коридор пуст, по ногам тянет холодным воздухом и кожа у Сакура покрывается мурашками, после произошедшего во рту все еще ощущается неприятное послевкусие, отдает чем-то железным. Оба молчат, пока направляются к выходу из резиденции, на удивление утром буднего дня тут почти никого нет. Они встречают только несколько джонинов, которые здороваются с Какаши кивком головы.
— Ты ему рассказал, да? — Сакура останавливает под козырьком здания резиденции, окидывает пустую улицу хмурым взглядом. — Сам ведь говорил, что сложить один плюс один не составит труда, потому удивительно, что Хокаге мало того, что не арестовывает меня, так еще и отправляет на миссию.
Какаши прячет руки в карманы штанов, тоже осматривает округу, боится лишних ушей, что могут услышать их разговор, пусть тема его остается не озвученной. Недавно ночью, лежа в чужой постеле, он пытался воспроизвести, как бы могло выглядеть убийство Эбути и каким образом к нему была причастна Сакура. Версии были разными, начиная с той, где сына даймё убивает Саске, а Сакура из светлых чувств и привязанности к нему помогает скрыть труп, заканчивая тем, что она сама убивает Эбути, из желания мести. Какаши не может отделать от ее насмешливого «не делай вид, будто бы не знаешь», сказанного в полутемной комнате апартаментов выделенных для делегации из станы Огня в деревни скрытой в Дожде. Какаши, к собственному стыду, не составило труда, выяснить, что имела ввиду Харуно, от того, правда, легче не стало. Если она и правда мстила за приставания Эбути, то брать ее на миссию в логово развращенных чиновников было худшей идеей. Но справедливости ради, Какаши был более чем уверен в том, что Сакура не станет бросаться на всех них с боевым кличем, желая крови и отмщения.
— Только намекнул, что ты не причастна и недоговариваешь только по причине того, что Саске тебе дорог, — Какаши не смотрит на Сакуру, слова ему даются не легко, но раз уж он ей сказал, что никогда не врал, то начинать сейчас было бы очень не разумно, — утаивание информации тоже считается преступлением, но ты знаешь, как относится к тебе Минато. — Он все же поворачивает к ней, слегка приподнимает брови и склоняет голову, — не стоит испытывать его терпение. После смерти Кушины, ты и сама видишь, ему стало очень тяжело.
— Не тяжелее Наруто. — Неожиданно захваченная в плен серьезным взглядом Хатаке, глухо отзывается Сакура, снова начиная теребить нитку. — Никому из нас сейчас не легко.
— Вот поэтому вас троих и не таскают по допросам по подозрению в убийстве сына даймё, Сакура. — Какаши выпрямляется и качает головой, неожиданно слишком остро понимая, что вторгается в ее личное пространство. — Сейчас есть проблемы поважнее.
— Приятно осознавать, что есть что-то важнее очередного насильника, защищенного собственным статусом. — Сакура бросает фразу невзначай, просто хочет прозвучать ядовито, скрыть за этим настоящие эмоции.
Только Какаши совершенно не ожидает услышать в ироничных словах своей ученицы, информацию, которую все умалчивали или даже не знали. В желудок сразу будто камней накидали, Какаши наблюдает за тем, как Сакура разворачивается на пятках, делает два широких шага по направлению к госпиталю, но поворачивается и машет ему рукой.
— В любой случае, спасибо. — С чего она вдруг решает его поблагодарить, волнует Какаши меньше всего, в ушах все еще звучат ее слова, совершенно выбивая его из колеи. — До завтра, Какаши.
В ответ он только заторможенно кивает, проходит взглядом по тонкой талии, обтянутой подобием пояса оби, худым ногам, в стране Огня холодает резко, и привычная форма Сакуры выглядит слегка неуместно. Какаши думает об этом запоздало, но теперь всецело понимает чувства Саске, когда он с отвращением выплевывал признание в убийстве Эбути. «Эбути был ублюдком, заслуживающим сдохнуть, как свинья.» Мог ли он теперь осуждать Саске за содеянное? И хуже, чем сказанная Сакурой фраза, только то, что бросает она ее невзначай, будто это было неважно или всем известно.
***
— Почему вы не поговорили? — Сакура пинает, сидящего на покосившемся ржавом стуле, который приносит кто-то из медбратьев на крышу госпиталя, убегая сюда в перерывах на перекур, Узумаки по голени. — Как будто это только мне надо. — Бурчит он в ответ, потирая ушибленное место, ему не больно, делает он это скорее, просто чтобы чем-то себя занять. Сакура закатывает глаза и подтягивает второй стул, противно скрипя железными ножками по бетонному полу. Промозглый ветер подхватывает ее волосы, приносит с собой запах надвигающегося дождя. — У вас — мужчин, в крови быть упертыми. — Заключает она, подтягивая ноги к груди и обнимая их руками, стул натужно скрипит от таких действий. — Вместо тебя на миссию отправят Рин. Наруто издает удивленный звук, подозрительно похожий на хрюканье и Сакура оборачивается на него, замечая, как он качает головой. Она щурится на него, борясь с желанием ударить еще раз, Узумаки над ней смеется. В другой ситуации, Сакура обрадовалась тому, что он начинает оживать и испытывать не только глубокую скорбь и уныние, но и другие эмоции, но сейчас это отзывается только тревогой. — Что смешного? — Как-будто это не Какаши связан с Рин, а ты. — Наруто поворачивается на Харуно, жмет плечами, мол он и сам не понимает в чем дело. — Ты хоть раз была на задании с Какаши без Рин? — Однажды. — Сакура невольно хмурится, не совсем понимая к чему ведет Узумаки. — Еще до войны. Наруто кивает с таким видом, будто знает какую-то тайну, отворачивается и лицо его снова приобретает привычное выражение. А Сакуре ничего не остается, как недоуменно смотрит на товарища, пытаясь понять к чему был этот вопрос. — Не хочу тебя огорчать, но может Какаши сам попросил Минато не отправлять вас на миссии только вдвоем, — Наруто морщится, зная, что его предположение сделает Харуно больно, но не высказать его не может, — ну, знаешь, после произошедшего. Сакура сглатывает ком в горле, губы будто склеивает и она пытается избавиться от неприятного ощущения где-то глубоко под своими ребрами. Теперь все приобретает смысл, она пытается вспомнить, что дословно сказала Какаши, вися в его руках над пропастью, но звук собственного голоса почему-то тонет в истошных криках погибающих товарищей. — Хочешь сказать, что Какаши боится оставаться со мной наедине после того, как я призналась ему, что он мне не безразличен? — Сакура не может избавиться от какого-то сквозящего в ее голосе скептицизма, хотя подобные мысли часто ее преследовали. Наруто вытягивает перед собой ноги, оборачивается на скрипнувшую дверь, ведущую на крышу, Саске хмурый, как пасмурный день, приносящий известие о том, что больше никакого тепла не будет. Может оно и к лучшему, удушающая жара несет запах гнилых фруктов и сгоревшего масла, осень все погребает под опавшими листьями, заключая все живое в безмятежный сон. — Я хочу сказать, что он не тебя боится, — Наруто поднимает ладонь в приветственном жесте, когда Учиха подходит к ним ближе и шарит по карманам в поиске зажигалки, — а того, что испытывает. Йо, Саске! Сакура забывает сделать вздох, даже не замечает на себе угрюмый взгляд Учиха, пытаясь осмыслить сказанное Узумаки. Все слова неожиданно теряет смысл, становятся звуком, таким же непонятным, как шум ветра или плескание воды в реке. Саске, точно так же, как и Харуно ранее, подтягивает стул, скрипя ножками по земле, садится справа от нее, переводя недовольный взгляд на джинчуурики. — Когда ты успел набраться уму разуму, чтобы такие умные вещи выдавать. — Вздыхая, Саске щелкает зажигалкой, глубоко затягиваясь табачным дымом. — Удивительно, Сакура, но я не могу не согласится с этим оболтусом.
