diavolo italiano significa dipendenza

В Бриндизи жарко. Синоптики снова обещают шторм.

Да сколько можно?

Песчаная набережная и единственная кафешка на берегу — бежать особо некуда. Щелчком зажигалки пропаливает воздух, а сигарета манерно втягивается в осипшие лёгкие серым дымом. И если бы сам Диомед, тот, что спутник Одиссея, сейчас высадился на берег юго-восточной гавани — конец Аппиевой дороги именно на этой набережной — склонилось бы все Средиземноморье. Потому что он и сам было похож на Бога, а подобие Иисуса на левом бедре и итальянское происхождение — всё тому подтверждение. Но она не любит все эти сладкие сказки, ведь любит всему находить весомое доказательство и не верит в чудеса. В средние века из порта Бриндизи отправились в Святую землю многие крестоносцы. Она бы утопилась при первой же возможности, заведомо зная, что ждёт ее на том конце.

Так и сейчас.

В упор смотрит исключительно на него, со спины цокая каблучками. И лучше бы он не слышал. Не оборачивается, а только нарочно обжигает пальцы. Майка облегает каждый сантиметр рельефного корпуса, а приоткрытые фактурные плечи незаметно прибивают к щекам пунцовый румянец. А его рубашка поверх неестественно топорщится, расстегиваясь на все пуговицы, так и выбивается из общего вида, прямо как он — такой же несвойственный и непривычный, но мальчику плевать на общество. Мальчик любит комфорт. Рисунки на теле так и кричат — ходячий протест всем традиционным устоям и плоским принципам. — Если будешь стоять так долго, то прожжешь во мне дыру. — слегка поворачивает голову, встречаясь взглядом. — Любуюсь тобой, разве нельзя? По каменным плитам каждый шаг раздавался эхом и будто вжимал людей в землю. Глубже и глубже… Куда-то в преисподнюю. К самому дьяволу.

Он же перед ней?

Тонкие пальцы тянутся к его шее, еле надавливая на сонную артерию, ведёт ниже, к самим ключицам, а губами протягивает воздух. — Нельзя. — скидывая руку со своего тела, стряхивает пепел дотлевшей сигареты. — У нас отношения. — Выглядишь грустно, она не даёт? Ну ты и сука… Безукоризненный взгляд кофейных — отрезвляющая пощечина в голове. — Завтра отель устраивает игру. Приходи. «Азарт — не моё» — последнее, что вырвалось из её уст в след уходящему парню. *** Повествование Андреа, как сильно он ждал этого вечера, но почему-то не рассказывал об этом девушке раньше, затянулось на несколько часов, в то время как она только и высматривала детали узора на кроваво-красной ткани. Молодой человек носился со стороны в сторону, постоянно и невнятно бормотал себе что-то под нос, и все же не мог решиться — надеть ту убогую бабочку в горошек или не менее смешную шляпу с широкими полями. «Мафиозник хренов, и где ты только такого начитался?!»

а ему бы эта шляпа шла больше…

Совершенно не зная, что из себя представляет казино, она пошла. Новичкам же везёт, правда?.. Позолота, большие дяди, крупные ставки и азарт. Здание изнутри казалось до жути дорогим и просторным: посреди помещения стояли столы для американских и европейских рулеток, костей и прочих игр на фишки. Весь кураж, что творился внутри, дорогие костюмы и меткие липкие взгляды вокруг уходили на второй план.

Блять, это всё не то…

Бегающий персонал с алкогольными коктейлями на серебряных подносах и дилеры, которые уже успели просадить парочку миллионов в такой тупой игре. Внутри даже пахло этим беспроигрышным богатством, что периодически смешивалось с привкусом бедностью от парнишек с лудоманией в отдаленном от всех зале с более дешёвыми автоматами. — Хорошее местечко. — оглянулся по сторонам Андреа, пока дворецкий закрывал массивные дубовые двери позади только что вошедших людей. — Сегодня нам должно повезти, meine Liebe. Сделать вид, что она его не знает — пфф, лучшее… Первый шаг. Карты в руки. Лирическое отступление от игры, знакомство со столом, бла-бла-бла… На языке терпкое ощущение, как бы не алкоголь.

Адреналин.

Предвкушение кругленькой суммы единым платежом на банковский счёт или выигрыша покрупнее терпкой нитью растекалось прямиком под кожей. Шаг второй. Крупье смазливо улыбается и томительно ждёт, пока общие ставки окончательно и бесповоротно улетят из карманов. Огромная паутина, выхода из которой — нет. Нет ни единого, крохотного, шанса на спасение. Янтарные радужки. Нашла… И он, как самый настоящий хищник, крадётся по вымощенной ковровой, умело петляет между столиками, а глаз с неё никак не сводит. А она молится всем богам и потусторонним силам, чтоб он не свернул с пути, случайно отвлекшись на спутницу, повисшую на его крепком плече позади. — Наш стол уже закрыт, вас проведут к другому или же, придётся подождать. — парнишка лет двадцати измученно протараторил вызубренную фразу, на что получил исключительную усмешку и, как ребёнок, вжался в свое рабочее место, пропуская молодых людей ближе. Купленные заранее фишки летают стопками с угла в угол, повышая напряжение и ставки. — Ставлю всё.

Была, не была.

К чёрту.

— Родная, не нужно так горячиться… — смущённо улыбаясь, Андрея напряжённо пытался сменить настрой девушки, но…безрезультатно. Дурааак… — Блайнд. Ставлю вдвое. Одинокий выстрел из-под чёрной проволоки пушистых ресниц, куда-то под самые ребра, выбивает весь кислород. И корсет платья кажется в десятки раз меньше прежнего. Ставки сделаны. Ставок больше нет. Пару взмахов рук вместе с колодой, глаза разбегаются по столу, не успевая следить за ходом игры, и крупье оглашает определённое сочетание карт. Сверяясь глазами с имеющейся комбинацией в руке, истерическая улыбка тут же припала к её острым скулам, и толкая Андреа в бок, она красиво выложила лакированные картинки на охровый стол. Вот так просто, с первого раза.

Главное вовремя остановиться.

*** Шелест бумажной упаковки от пачки синих Camel, и тоненькая трубочка с турецким табаком распускает удушающий яд по девичьим легким. Так по-блядски красиво дымка тянется куда-то высоко в небо, до самых звёзд. А она теряется. И дышать становится тяжелее. — Не думал, что ты так умело играешь. — щелчок. Его явно крепче. Вдалеке шумело море, а по другую сторону дороги стены зданий рвались от бешенных ритмов музыки, напряжения в телах и сумасшедших денежных фанатиков. Палящее лето, оно такое. — Ты выглядишь так, будто чей-то Бог, на которого ежедневно молятся десятки… а то и сотни… — тлеющий фильтр летит куда-то вниз, шипя в солёной воде, а во рту приятно вяжет. — Уже готова молиться на меня? — Нет. — не сказала. отрезала. он сказал, что когда ты молишься за меня ночью это только сводит его с ума

в этот раз она слабее.

Руки по телу, губы в губы, почти с придыханием перехватывает такси, а её сознание словно на карусели. Неустойчиво-интересно. За мутной пеленой перед глазами она не помнит, как именно оказалась в этой миниатюрной машине такси. Не помнит, как её еле стоявшее тело добирается до отеля. Не помнит, с каким нетерпением ждала, пока лифт приедет на нужный этаж. Не помнит ничего, кроме его бешенного взгляда.