Hyunjin loves Felix

Беги. Беги, Хенджин. Голос разума кричит как не в себя, подначивая меня ретироваться сию же минуту. И я выполняю его требование. Понимаю, что таких совпадений просто не бывает и Феликс, которого она зовет, — ты. Понимаю, что ненавижу себя за такую наивность. Ненавижу за то, что подсознательно мечтаю с тобой пересечься и именно поэтому забрел сюда. Но когда жизнь все-таки ставит меня перед фактом, тут же теряюсь и хочу сбежать. Не знаю, зачем вообще ищу повод увидеть тебя. Мое появление здесь — ошибка. Я не выдержу, я не готов, ты этого не одобришь. Объясняю твоей маме, что оставлю плюшевого оленя Санты, и, кладя на кассу необходимую сумму, хватаю пакет с продуктами и пулей вылетаю через дверь. — Иду, мам! — последнее, что я слышу, прежде чем дверь закрывается за моей спиной. Через пару секунд уже сижу в машине и пытаюсь отдышаться. Голос. Твой голос. Я слышал его так близко, словно и не прошло никаких полгода. Словно ты всегда был здесь, словно всегда мог заговорить так, чтобы я услышал. И это пугает меня. Я больше не хочу видеть разочарование в твоих глазах. Не хочу сталкиваться с тобой. Это слишком эгоистично с моей стороны. Ведь я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь, знаю, что не хочешь видеть, иначе уже давно отыскал бы возможность встретиться. Но все еще не могу избавиться от собственных чувств. Мне так интересно, как ты теперь выглядишь. Оставил ли ты свою прежнюю длину или подстригся? И если оставил, то как на тебе смотрятся длинные волосы? Что носишь сейчас, любишь ли красные свитера так же сильно, как в том году? Пьешь ли молочный коктейль, когда считаешь, что для мороженого слишком холодно? Чем ты живешь, Феликс? Какой ты теперь? Медленно выдыхаю и прижимаюсь лбом к рулю машины. Ненавижу такие моменты. Ненавижу думать о том, как много тебя я упустил за эти полгода. И сейчас вновь сбежал из-за собственной трусости, прикрываясь желанием уберечь тебя самого.

🧷🧷🧷

— Ликси, что ты делаешь? Ты отпускаешь мою руку, и мы останавливаемся посреди леса. Лучики солнца, проникающие сквозь листья деревьев, падают на твое лицо, еще больше подчеркивая веснушки. Я смотрю как ты наклоняешься к земле и садишься на корточки. Убираешь прядь светлых волос с лица и вглядываешься во что-то. — Мармеладного мишку уронил, — объясняешь слегка грустным голосом. Я смотрю на твою еще полную пачку. — Но у тебя же их еще куча… что ты делаешь? Ты достаешь еще двух, зеленого и желтого, и кладешь рядом с упавшим красным. После этого встаешь и смотришь в мое недоумевающее лицо. — Одному ему будет грустно. Я заново влюбляюсь в тебя. Мы гуляем по лесу еще около часа и идем домой. Ты вновь грозишься что-нибудь приготовить, а я подначиваю тебя сделать это. Когда после ужина забираемся в кровать, обсуждаем предстоящую поездку к морю с парнями. Сынмин еще неделю назад все обещал пригнать минивэн своего отца и, меняясь со мной, добраться до моря на денек-другой за какие-то полдня. Ты утверждаешь, что поездка еще лучше самой ее цели. А я считаю, что лето, проведенное с тобой, лучше всего на свете. Ты собираешь вещи всю неделю. Наверное, с этим у тебя и правда проблемы. Тебе сложно оставить столько, как ты считаешь, нужного, но прекрасно понимаешь, что в итоге не используешь и половины привезенных вещей. Однако моментами все же порываешься прихватить что-нибудь еще, но я останавливаю тебя, сжимая в объятиях. Ты не особо долго сопротивляешься. Лежим в обнимку и говорим обо всем, что взбредет в голову. Твой запах проникает мне под кожу и остается там навсегда, а я и не боюсь тебя допускать. Знаю, что всегда будем вместе. Несколько минут молча лежим друг напротив друга и пытаемся не целоваться. Я касаюсь твоего лица и вожу по нему костяшками пальцев. Ты улыбаешься такой ангельской улыбкой, что в твое существование попросту не верится. Ты самый чудесный человек, которого я знаю, Феликс. Самый дорогой моему сердцу. Не целоваться в тот вечер у нас так и не получается. Засыпаем в обнимку. Когда я только просыпаюсь, обнаруживаю твои руки и ноги на себе. Твоя верхняя губа слегка надута от того, как нежно и размеренно ты посапываешь, а я глаз оторвать от тебя не могу. Ты первый, кого я вижу, когда просыпаюсь, и последний, кого я вижу, когда засыпаю. Но ты просыпаешься уже совсем скоро. Как и я, от звонка Сынмина, и нехотя отвечаешь, ставишь на громкую. — Парни, если вы еще не встали, я к вам приеду и… Мы с тобой подрываемся одновременно, не успевая дослушать подступающую угрозу. Ты кидаешь мне мои вещи, я тебе — твои. Ты носишься повсюду как ураган, постоянно нашептывая себе, что мы что-то забыли. Я успокаивающе поглаживаю тебя по голове и, сунув в рот бутерброд, медленно вывожу из квартиры. Когда мы оказываемся на назначенном месте, Джисон помогает нам с сумками и машет рукой в сторону минивэна. Он и правда чудесный, а главное вместительный. Минивэн, конечно же. Красили его совсем недавно, он аж блестит на солнце, словно глянцевый. Ты приободряешься при виде него. — Ух ты! Сынмин, поблагодаришь своего папу за меня! — восторженно говоришь, когда мы уже оказываемся внутри. Я тоже не могу сдержать восторга. Здесь так уютно. Кругом подушки и пледы, прямо как в тот вечер, когда мы праздновали Рождество в магазинчике твоей мамы. Куча настолок и пакеты с едой. — Хен, будь готов сменить меня, — говорит мне Сынмин, наконец трогаясь с места. Я решаю первым делом поесть, ибо голод дает о себе знать. Чонин с Чанбином болтают с Сынмином, а вы с Бан Чаном играете в «Уно». — Возьми восемь! — с улыбкой кричишь ты, хитрющими глазами наблюдая за Бан Чаном. Я мысленно болею за тебя и не меньше твоего удивляюсь, когда Чан кладет на столик еще одну карту со словами: — Возьми, — театральная пауза, — двенадцать! Я слегка закашливаюсь, глядя на то, как забавно ты реагируешь на его действия. Сидишь с открытым ртом и искренне поражаешься такому раскладу событий. Дожевав, я уже в голос смеюсь вместе с Бан Чаном над тем, с каким выражением лица ты отсчитываешь себе из колоды новые карты. Когда мы сворачиваем на проселочную дорогу, Сынмин останавливается так резко, что я невольно ударяюсь о стенку головой и моментально прикусываю свой кулак, чтобы сдержать крики. Ты порываешься гладить меня по голове, хоть и понимаешь, что столкновение было несильным. Парни, как обычно, смеются с моей драматичности, а я продолжаю делать вид, что все взаправду.

🧷🧷🧷

Я сижу в машине с закрытыми глазами, прижавшись к рулю, еще какое-то время. Понимаю, что пора уезжать, но по-прежнему глупо боюсь, что так потеряю тебя с концами. Словно пока остаюсь здесь, ты все еще можешь быть со мной. Не уверен, что тебе вообще понравится мое нахождение здесь, именно поэтому припарковался так, чтобы из магазина машины видно не было. На улице немного пасмурно, но дороги все такие же голые, осенние, а я люблю снег. Ты любишь снег. Я очень хорошо это помню.

🧷🧷🧷

— Джинни, скорей сюда! Я не сразу понимаю, откуда этот крик. Но понимаю, что он твой. Тут же подрываюсь на месте и, встав с кровати, мчусь к балкону. По голосу понимаю, что ты там. Сердце заходится в бешеном ритме. Я волнуюсь за тебя, боюсь, что что-то случилось. Но когда принимаюсь отдышиваться на пороге гостиной, вижу, что ты стоишь на балконе в одной пижаме и радостно смотришь вверх. Только потом замечаешь меня и оборачиваешься. — Джинни? — немного нахмурившись, спрашиваешь, — все в порядке? Я сокращаю между нами расстояние и прижимаю тебя к себе. — А с тобой? Ты звал меня. Еле заметно улыбаешься. — Все хорошо, милый, — чуть ли не хихикаешь, — просто хотел тебе кое-что показать, — слегка оторвавшись от меня, указываешь на улицу. Только теперь, глядя на заснеженный город, понимаю, почему ты так кричал. Хотел, чтобы я поскорей увидел эту красоту. — Волшебно, да? — спрашиваешь с горящими глазами, — идем скорей гулять! Я не отвечаю. И так согласен на любое твое предложение. А ты и не нуждаешься в моем ответе и, по-детски радуясь, тащишь меня в спальню, чтобы мы могли переодеться.

🧷🧷🧷

Как-то раз в детстве я сделал домашнее задание самостоятельно и похвастался об этом маме. Тогда она сказала: «Сегодня что, снег пойдет?» Я тогда не понял, к чему она вела. Но со временем слышал от нее нечто подобное все чаще. Когда делал дела вовремя, когда слушался ее с первого раза и т.д. Проследив за тем, что подобное высказывание я слышал в моменты, когда творил что-то, как она считала, несвойственное мне, я понял, что в таком случае и погода должна была поддержать меня и отправить что-нибудь незапланированное. Например, снег. По крайней мере, такой логике все мое детство придерживалась мама. Но снега мне сейчас и правда не хватает. Не хватает гулять с тобой по заснеженным улицам и греть твои ладошки в своих. Видеть, как от холода краснеет твое лицо и с каким удовольствием ты целуешь меня в губы, чтобы согреть. Феликс, мне тебя не хватает. Ты задел собой каждую мелочь в моей жизни, каждую деталь себе подчинил. Теперь я без тебя этого всего не представляю. Но разве ты виноват в подобном? Вовсе нет. Все изменилось в один роковой день. День, когда я изменил тебе, нашей любви и своим принципам. Во всем виноват я один. Никто больше.

🧷🧷🧷

Джисон вертится перед зеркалом, не давая мне спокойно в него смотреть. Я каждый раз нахожу лазейки, но он вылетает в самый неподходящий момент и все портит. — Джинни, ты и так самый красивый, — жеманно говорит мне Сынмин. И я сразу понимаю, на кого он ссылается. Так меня называешь только ты. Таким тоном разговариваешь только ты. Джисон хихикает, но все же уступает мне зеркало. Я пытаюсь выглядеть хорошо, чтобы нравиться себе. Ведь знаю, что тебе нравлюсь любым, а другие мнения, кроме наших, меня мало волнуют. Сегодня день рождения Тхуана. Моего одногруппника. Если бы мы с тобой учились в одном университете, он был бы нашим общим одногруппником. Когда он пригласил меня на свой праздник в прошлую пятницу, я сказал, что пойду только с друзьями, на что он охотно согласился. И ты тоже. — Джинни, ты такой красивый, — входишь в комнату и сразу отмечаешь мой внешний вид. Я поворачиваюсь к тебе и замечаю, что сам ты не менее прекрасно выглядишь. И дело не в одежде или прическе. Ты сияешь изнутри, Феликс. Я люблю тебя. — Я слишком хорошо вас знаю, — говорит Сынмин прежде, чем мы покидаем квартиру и отправляемся на назначенное место. Тхуан встречает меня с неприкрытой радостью. Это кажется мне немного странным, ведь в университете мы не особенно близки. По крайней мере, уж точно не настолько, насколько он хочет показать это сейчас. Ты ведешь себя сдержанно. По лицу вижу, что тебе его внимание не нравится, но ты ничего не говоришь. А мне смеяться хочется с того, насколько ревность в отношении меня абсурдна. Я ни с кем себя и представить не могу. Все мне чужды, все противны. А с тобой я жизнь прожить хочу. Тхуан ведет нас в общий зал, где полно людей. Представляет нас некоторым своим знакомым и идет за выпивкой. Я первым делом оборачиваюсь к тебе. — Я люблю тебя, — тихо напоминаю на всякий случай. — И я люблю тебя, — немного отстраненно отвечаешь ты, — но, похоже, не только я. Как раз в этот момент ко мне сзади подходит Тхуан и кладет руку на плечо. Тебя знатно передергивает. Вижу, как тебе это не нравится, и тут же сбрасываю его руку, но делаю это вежливо. В подобном жесте ничего особенного нет. Мы оба не ревнивые люди. Я часто обнимаюсь с Чонином, а ты с Чанбином. Но они оба равнодушны к нам в романтическом плане. Они наши друзья, которым мы доверяем и не боимся предательства с их стороны. Но это совсем разные вещи. И ты это ощущаешь. Я не понимаю, почему Тхуан так ведет себя. Ведь все его знаки внимания я пресек еще в университете, ясно дав понять, что не интересуюсь отношениями с ним. Но сейчас он ведет себя настырней, а я собираюсь его приструнить, потому что вижу, как тебя это коробит. Обещаю, что вернусь и он ко мне не полезет, и оставляю тебя с ребятами. Те сразу пытаются отвлечь тебя, но я вижу, каким грустным взглядом ты провожаешь меня и Тхуана, когда мы скрываемся за дверями его кухни. Я начинаю говорить. — Не знаю, в чем дело. В том, что тебе алкоголь в голову ударил, или ты Феликса пытаешься расстроить, но попрошу прекратить. Не приставай, пожалуйста, мне такое не нравится. Тхуан смотрит сквозь меня. Он даже не предпринимает попыток что-то сказать. Видимо, насчет перебора алкоголя я оказываюсь прав. Смотрит на мои губы, и я поначалу решаю, что он таким образом пытается лучше понять мои слова, которые не так хорошо слышны из-за громкой музыки. Но я полностью теряюсь, когда чувствую чьи-то губы на своих губах. Чьи-то. Не твои. От этой мысли сразу становится не по себе. Будто я влез в одежду не по размеру и она душит меня со всех сторон. Хочется назад, в комфортную обстановку, к тебе. А ты и так оказываешься тут. Не успеваю я возразить Тхуану, как ловлю твой полный ужаса взгляд. А когда поцелуй не без усилий прекращается, срываюсь с места и лечу к тебе. Но ты смотришь на меня с таким отвращением и разочарованием, что ноги мои прирастают к земле. Ты бежишь, сбегаешь так далеко, чтобы я больше не мог тебя догнать. Я чувствую вину. Сильную вину за то, что вообще решил прийти сюда. Что проигнорировал его знаки внимания в университете и решил, что все обойдется. Что не оттолкнул вовремя, что не сообразил, что могло случиться дальше. Знаю, что не предавал тебя, но все равно считаю, что измена была. Глупо с моей стороны, знаю. Но я не пытаюсь тебя искать. После этого вечера долго плачу в теперь уже пустой квартире. Именно такой обнаруживаю ее по приезде. Нет твоих вещей, твоей зубной щетки, формочек для выпечки и тапочек с цыпленком. Ничего этого нет. Парни пробуют поговорить с нами двумя. Но ты избегаешь теперь всю нашу компанию, и она постепенно распадается. Остаемся только мы с Джисоном и говорим о том, как сильно я налажал в тот вечер. И не в тот момент, когда позволил себя поцеловать, а в тот, когда позволил тебе уйти, когда не решился на разговор. Знаю, что смог бы все объяснить, знаю, что ты простил бы меня, но все равно не нахожу в себе сил на объяснения. Считаю, что раз ты так быстро съехал, они тебе не нужны. Ты не хочешь меня слушать, а я не хочу причинять еще больше боли. На том наше счастливое время и подходит к концу. Ты перестаешь общаться со всеми нами. Парни частенько советуют мне поговорить с тобой, но я не могу позволить себе еще раз так беспощадно расстроить тебя. Да чего уж там, я разбил тебе сердце. И не простил себя до сих пор.

🧷🧷🧷

Я не знаю, сколько проходит времени с того момента, как я сижу здесь, но все так же не горю желанием куда-то уезжать. Ты где-то там, в нескольких метрах от меня, в магазинчике своей мамы. А я не могу уехать, словно нас связывает какая-то невидимая нить. Чувствую себя глупым, но сил не нахожу даже на то, чтобы голову с руля поднять. Однако силы вдруг неожиданно наполняют меня и заставляют вскинуть голову вверх, когда я слышу, как дверца машины открывается. Когда я поворачиваю голову в сторону, вижу, что за окном уже намного темнее, а с неба хлопьями сыпится снег. Но главное вовсе не это. Пассажирское место больше не пустует. В нем сидишь ты. — Привет, Хенджин.