Спираль. Книга первая: Химера

      Слезы, стекающие на экран визора, делали изображение размытым, но этой дорогой Лина могла и с закрытыми глазами, слепая, глухая, какая угодно, пролететь без ошибок. Даже такая, как сейчас — выхолощенная разговором с отцом. Прощанием, ибо они больше не увидятся, это она знала так же точно, как и то, что выполнит его последнее желание. Желание, которое его убьет, буквально убьет, но именно это, если он прав, сделает его смерть хотя бы не бессмысленной.              Рыдание, с которым не удалось справиться, передавило дыхание. Желание снять шлем стало нестерпимым, и если бы сьютом можно было управлять без дурацкого набалдашника, она бы первая разбила бы его о камни. Всегда тяжело в нем, всегда требовалось усилие, чтобы преодолеть паническую реакцию каждый раз, когда застегивались фиксаторы, а сейчас, задыхаясь от слез, непереносимо в тройне.              Сколько уже она рыдает — час, два?              Плакать она начала не сразу. Сразу, увидев страшное выражение на лице отца, прочитавшего сообщение, странное, позднее сообщение, звякнувшее посреди ужина и заставившего отца прерывать тяжелый, с ненавистными ей нотами морализаторства, разговор об отъезде, она еще держалась.              Какая же она была дура! Если бы она так не сопротивлялась, если бы не бесилась от деспотичности этого решения, они бы сейчас были далеко, и не пришлось бы… Не пришлось…              «Кислород. Плюс пять процентов»              Это был риск опьянеть, но сейчас важнее успокоиться и собраться. Она сможет. Только надо перестать быть размазней.              И вновь неестественно белое родное лицо перед глазами. И новые капли, упавшие на экран, прочертили продолжение причудливого узора.              ….              Май часто корил себя за то, что не помешал общению дочери с этим Новали, пока еще была такая возможность. Потом уже было не помешать, хоть запирай.              Устроив пару раз домашний арест, Май отказался от этой идеи. Отношения с Линой, и без того непростые настолько, насколько могут быть у отца с дочерью подростком, выросшей без матери, после них напоминали катастрофу.              Так что пришлось заключить перемирие. Нейтралитет. Он не мешает ей встречаться с Новали, она держит в секрете его дела с Сопротивлением. Прежде всего от своего Ниама.              Правда, меньше всего профессор ожидал, что эти отношения так затянутся. Новали не интересовались женщинами. Они вообще людьми интересовались лишь в рамках своего Долга — их представления о том, что нужно и хорошо для человечества, прикрывая это уязвимостью людей от Волны. Правда, сами они в это тоже свято верили. И аскетизм их, служащий неисчерпаемым источником анекдотов, был не показушным. Ни власть, ни материальные блага… И уж тем более, плотское их привлечь не могли. Это Май знал наверняка.              Говорили, что они импотенты поголовно, но Май понимал — это не могло быть так. Единственная их слабость, пресловутый Долг. Служение, как они сами называли то, чем занимались, предполагал нехилые амбиции. Пусть и отличались Новали от людей, но природу не обманешь. Без полового инстинкта амбиций не будет. И никакими духовными практиками, щедро перенятыми из древних религий, их не заменить.              Но удивительное равнодушие к эмоциям, обычным нормальным эмоциям, присущим виду хомо сапиенс, плодили глупости в невероятном количестве. Из уст в уста передавались байки, что они то роботы, то пришельцы…              Если судить по тем генетическим картам, которые Май видел, пока еще работал в Лаборатории Юю-Эля, они именно что люди. И никак не имели права претендовать на исключительность, только на основании невосприимчивости к Излучению. А они претендовали.              Это не то, что любили делать достоянием гласности Новали, но они решали не только что, где и когда будет построено, и начнет или закончит функционировать, не только, монополизировали всю науку, ограничив туда вход, и сделав его унизительным, но и принимали решения кому жить и как умирать.              Лине это объяснить не получалось, но Май ее отчасти понимал. В молодости, попавший под обаяние абсолютно гениального, но вместе с тем простого и легкого в общении Юю, он тоже спорил с женой на тему Новали, горячо их защищая. Пока не узнал, что Волна, убившая жену — случайной не была.              Если бы не внезапно вызвавший его на полевые испытания Юю, сам тоже сгинул бы, но от благодарности, еще испытываемой, пока получал разрешение на посещение своего дома для захоронения родственников, следа не осталось уже через неделю.              Если бы не его работа, то навестить родной Ладог не получилось бы. Однако, на берегу холодного и опасного озера находился один из заводов, где делали сьюты. И необходимо было оценить целесообразность восстановления.              Май плохо помнил эти дни. Город завален трупами, и если бы не холодная погода, смердел бы на много километров. Но зима притупила запах, однако и она не могла полностью от него защитить. Казалось, все вокруг, и он сам, пропитались вонью разложения, отупляющей, парализующей. Хоронить уже поздно, поэтому трупы свозились в маленький крематорий, работающий круглые сутки без перерыва.              И люди и Новали были подавлены, по-другому и быть не могло, но Май был убит горем. Мало кто знал, что здесь, среди сжигаемых тел, и его жена, но те, кто знал, смотрели с жалостью.              Когда его направили на завод, словно давая отдых от кошмарной работы по уборке трупов, он последний раз испытал признательность. А потом, вместе с еще несколькими специалистами, добрался до завода.              Разрушения оказались лишь внешними и незначительными. Внутри, сплошная автоматика, ей Волна не страшна. Только первое, что увидел Май — все конвейеры были законсервированы.              Вся чудовищность этого открытия дошла не сразу, медленно укладываясь в голове. Работая почти как автомат, четко следуя инструкции по запуску линий, он вспоминал обрывки сообщений о росте преступности в этом районе, о террористах-фанатиках и картина складывалась.              Новали не просто знали о Волне, они же сами ее и вызвали!              Не в силах находиться рядом с убийцами его семьи, пускай конкретно эти и были непричастны, Май, сославшись на самочувствие, пошел домой. Ему нужно было время. Просто время, чтобы понять, как жить дальше.              И вот, спустя шестнадцать лет, все повторяется.              Руки, держащие комм, на котором светилось сообщение из одной строчки: «Бегите. Завтра волна.» дрожали, как у припадочного. Удалив сообщение, Май аккуратно положил комм на стол и посмотрел на дочь.              Лина елозила вилкой по тарелке, намеренно добиваясь отвратительного звука, чтобы прерывать поток его слов и спровоцировать на взрыв, позволивший ей прекратить ужин и уйти к себе. И хлопнуть дверью, по обыкновению.              Не беспокойся, милая, уже прекратил. Только вряд ли это тебя обрадует.              — Лина, ты помнишь, я тебе рассказывал про ущелье Слона? Тут неподалеку.              — Эээ? Ну, помню, а что? Отсюда туда не попасть, так что про неподалеку — это ты загнул.              — Отсюда туда попасть можно.              — Пап, ты издеваешься?! Вот к чему это сейчас? Мы собираемся на экскурсию? Мне казалось, у тебя все решено и распланировано. Поезд, сутки пути, новая работа, по фиг на меня…              — Планы изменились, дочь. И оставь, хотя бы сейчас этот тон. Тебе придется выслушать меня внимательно, ибо от этого зависит твоя жизнь.              — В смысле жизнь? — Лина покосилась на комм, едва удержавшись, чтобы не подтянуть его к себе ближе.              — Да, это связано с тем сообщением, которое только что пришло, ты права, но сейчас не об этом. Доедай быстрее, пожалуйста.              Дочь механически зачерпнула вилкой овощи и не донеся до рта, глядя испуганно, остановилась.              — Папа, что случилось?              В голосе ни тени тех привычных истерических интонаций, что сопровождали все их беседы последнюю неделю.              — Случилось то, что ты сейчас доедаешь, надеваешь сьют и летишь отсюда прямиков в то ущелье. На его дне есть маленький домик, в нем все необходимое для жизни на пару недель. Ты должна будешь найти ключ под угловой опорой, открыть дверь и оставив ключ на крыльце, запереть себя в доме. Через неделю или две, за тобой придут.              — Я не понимаю! Папа! — вот, теперь ставшие родными интонации, вернулись. Лина почти кричала и май, перегнувшись, тихонько коснулся ее губ, прерывая.              — Не кричи, соседей напугаешь. — Май провел кончиками пальцев по щеке дочери. — Ты должна сделать все в точности, как я сказал и все будет хорошо. Но лететь надо сейчас.              Растерянность, отразившаяся на лице Лины, явно мелочь по сравнению с тем безобразием, что творится у нее в голове.              — Погоди, ты можешь нормально объяснить?! Что тебе написали? Отсюда нельзя попасть в ущелье, гора же.              — Для сьюта это не препятствие. Гору ты облетишь, настройки твоего костюма я скорректировал. Дальше все, как я сказал. Слово в слово, поняла?              — Нет! Я ничего не поняла! Облететь — это же значит, надо выше границы подняться? Это же… — она осеклась и прижала ладонь к губам. Поняла. И поверила. Слава богу.              — Это вызовет Волну, да. Только волна все равно тут будет, только завтра, так что ты … Никому не навредишь.              Май в последний момент успел заменить едва не вырвавшееся «никого не убьешь». Пожалуй, для Лины это может оказаться чересчур, хватит пока и того, что сказано.              — Нельзя убежать от Волны… — дочь начало потряхивать, все сильнее по мере того, как она осмысливала информацию. — После нее не выживают, какой сc.мысл бежать?              — Смысл в том, чтобы ты не погибла от рук других или от рук Новали.              — А ппп.потом? Сутки агонии, но финал то один. — Лина обняла себя за плечи, пытаясь утихомирить дрожь. — кто потом придет? Что они найдут?              — Они найдут тебя. Живую, и хочется надеяться, невредимую. Перевезут тебя в другое место, помогут с чипом. Официально ты будешь признана погибшей.              — Да почему ты так уверен, что я выживу?! Никто не выживал!              — Потому, что ты уже однажды одну Волну пережила. И если твой организм справился, когда тебе был год, тем более справится сейчас! — Уверенности, той, которую старательно демонстрировал Лине, май не испытывал, но она не должна сомневаться, иначе не полетит вовсе. — Ты не была у бабушки, ты тогда осталась с мамой. Эту версию я позже придумал, когда перевез тебя. Ты нашлась в подвале, еще в лихорадке, измученную, полуживую, но все же живую. Чудом нашлась, даже не помню, зачем вообще полез вниз. Весь город был мертв, а ты жива. И сейчас будешь жива.              — А почему об этом никто не знает? Зачем ты скрывал?! Может, это бы помогло…              — Долго объяснять. Потому, что не верю Новали. Погоди, — Май, подняв ладонь, жестом попросил его не перебивать, — я знаю, все, что ты можешь сказать, но послушай! Та волна была вызвана Новали и завтрашняя — тоже ими.              — Откуда. ты. знаешь? — голос Лины стал механическим, совладать с нервным ознобом ей становилось все сложнее, но глаза сухие и есть надежда, что голова не застелена эмоциями.              — То сообщение. Его прислал Ниам.              Дочь молчала долго, застывшим взглядом упираясь в стену.              — А ты? — ей словно отказали связки, даже не шёпот, шуршание одно.              — А я останусь здесь.              И Лина, наконец, заплакала.              …              Несколько секунд Маал даже испытывал облегчение. Ниам не даст ей подняться, сумеет остановить. И ведь всего надо было вызвать его, а почему-то даже в голову не пришло.              Кто-то попытался перехватить управление дронами, вызвав улыбку. Нет, голубы мои, это сейчас и на ближайшие сутки только мои птички.              Мысль о завтрашнем дне от веселья не оставила следа. Только у его веселья и так не было шансов. Лина, несмотря на попытки Ниама ее развернуть, не остановить, просто развернуть, упрямо продолжала подниматься.              Маал ждал ее на высоте, где сьют должен был застопориться. Между ним и Линой, по-прежнему, тройка Ниама, четко перекрывающая траекторию выстрела.              Двести семьдесят, двести восемьдесят, триста десять.«Связь с Ниамель-Инь. Ниамель-Эль!»              Поправка ничего не дала. Ответ системы прозвучал приговором.«Связь заблокирована по требованию оператора»              Триста пятьдесят, триста семьдесят…«Полный доступ! Связь с оператором!»              Триста девяносто.              От толчка Ниама Лина переворачивается несколько раз вокруг своей оси и камнем срывается вниз, но быстро стабилизирует сьют и на полной Тяге таранит в ответ, продолжая набирать высоту.              «Установить связь невозможно. Нет сигнала»              «Сигнал Дар-Эль»              «Отказано»              «Сигнал Виель-Эль»              «Отказано»              Да что б тебя!              «Альфа-режим, огонь!»              «Невозможно. Помехи. Отказано.»              Ниам сделал еще одну попытку перехватить Лину, просто и действенно — руками, но она резко ушла в сторону, перестав подниматься и лишь скользя вдоль скалы. Впереди уступ, высоту которого визор определял выше шестьсот метров, за ним — горная тропа и дальше ущелье.              Открытие ошеломило. В этом не было никакого смысла, но теперь совершенно ясно — весь ее полет не был безумной отчаянной акцией, нет, у нее была цель. И не дроны, ни Ниам, не сбили ее с курса. Она целенаправленно шла на этот уступ, и скорее всего, была намерена спрятаться в ущелье. Только спрятаться она могла там от бешенных, от дронов, в конце концов, но не от Волны. Во имя чего всё это?! Должно же быть какое-то объяснение!              Ниам прекратил попытки Лину остановить и просто сопровождал, двигаясь параллельно и полностью закрывая ее собой.              Дроны по-прежнему держали прицел, но Дар с Виелем не давали сделать выстрел, организовав живой заслон, пока их кор пытался остановить сумасшедшую девицу.              Лина достигла уступа и, петляя как заяц, начала набор высоты.              «Лина Сель, доступ к сьюту»              «Отказано». Вот теперь другого выхода нет.              Четыреста двадцать, четыреста сорок» «Бета режим. Доступ»              «Доступ получен»              «Огонь.»              «Подтвердите огонь на поражение»              «Подтверждаю. Огонь.»              Темнота разбилась каскадом искр от каменной стены и две фигуры, кувыркаясь в воздухе, тряпичными куклами рухнули вниз. Боль рванула грудь, слово сработавший заряд. Это не просто две оборванные жизни, чьи энергетические линии теперь навсегда запечатлены в памяти, это что-то больше. Сильно больше. Обычная в таких случаях боль усиливалась Ниамом, проходя через него, как через транслятор. Невыносимо.              На визор упала красная капля. Да он же атакует!              Щит отозвался сразу, словно разбуженный от спячки пес. Дышать сразу стало легче, включились и мозги. На визоре отсчет продолжался отсчет: «четыреста девяносто, четыреста девяносто пять» Лина замедлилась, будто самоубийца, никак не решающий сделать последний шаг              Теперь между приближающей катастрофой и Маалом — только одна помеха.              «Огонь!»              «Подтвердите огонь на поражение»              «Подтверждаю. Огонь!»              Быстрее, черт тебя подери, тупая машина!              «Отказано. Выход из бета режима. Код доступа Триарий»              Пятьсот тридцать. Все, не успел. Можно возвращаться, но словно кто-то держал, заставляя досмотреть до конца. Цифры мелькали перед глазами таймером бомбы и отдавались тяжёлым набатом в голове. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Всё, разрешенная высота достигнута.              Преодолев границу, Лина резко рванула на пределе тяги сьюта и, перемахнув через острые камни на вершине уступа, нырнула вниз.              Кто? Кто из них дал команду «фу»? Ливий? Клирий? Или даже Марк? Корабль, все дело в корабле. Им нужен оператор для Авроры. Триарии безумны!              Зависнув в воздухе, Маал наблюдал за Ниамом, висящем чуть ниже, и практически не шевелившимся. Волна уже была тут. Ее уже слышно. Не ушами, как-то иначе, будто каждой клеткой тела, и шум этот не был неприятен.              Волной Химера оказывался застигнут второй раз в жизни, поэтому сейчас реагировал спокойнее. Услышанная впервые, она его оглушила, полностью дезориентировав и, вспомнив об этом, Маал снова посмотрел на фигуру Ниама, раскинувшего руки, как на воде. Просто подтолкнуть, и не будет у них оператора. Маал был уверен, Ниам не только станет защищаться, но и сам на грани того, чтобы отключить тягу.              Его боль, казалось, резала по живому, пережигала нервные окончания, не давая уйти, раствориться в звуках Волны. Странное ощущение, рождаемое ею, манило покоем и умиротворённостью, как когда-то манили людей шепотки на болотах. Если бы Маала его первый раз застал тогда в воздухе, разбился бы, однозначно. Сейчас сопротивляться было проще, но все равно, требовало усилий.              Только все усилия сейчас направлены были на Щит. Просто чтобы не сойти с ума, как те несчастные человечки, которые прямо сейчас, возможно тоже что-то слышат, но для них оно звучит иначе. Наверняка иначе. Щит вибрировал, гася чужую энергию, которую Ниам не контролировал, будто излучение вступило в резонанс с его эмоциями, усиливая их до предела.              Нет, его даже толкать не придется. Еще минута, и у мальчишки не выдержит сердце.              «Химера. Вызываю Химеру» Приоритет — выше некуда. Надо же, сам Ливий. Маал как никогда понимал сейчас Ниама. Отключить бы к чертям собачьим, но поздно, костюм уже не подчиниться.              «Химера, верни его. Делай что хочешь, но верни его целым и невредимым. Ты меня понял, Химера?»              Ливий не ограничился стандартной формой, вывел сообщение в аудиоканал, заставив динамики ожить. Под транками снова полыхает, будто клеймо выжигают. Как у породистого животного, для упрощения опознания и контроля.              «Связь с Ниамель-Эль установлена»              Да, Триарий, слушаюсь и повинуюсь. Гав.              Медленно приблизившись, Маал, стараясь не попасть под энергию Тяги, обогнул всё еще неподвижную фигуру.              Кричи. Кричи.              «Ниам!!! Кричи, мать твою! Кричи!»              В городе раздался мощный взрыв. Над одним из домов на секунду завис огненный фонарь, ярко осветив весь город и тут же опал, снова погружая в темноту. Но этого мгновения хватило, чтобы оценить плотные потоки людей, быстро текущие по улицам.              Нужно было возвращаться в Ясли.              Три, четыре, пять дронов, Маал подзывал их, и машины послушно передавали управление, расставляясь в заданные точки.              «Тревога. Тревога. Код химера. Операторам — к бою.»              Протоколы запустились. Сейчас все зависит от тех, кто поднялся в воздух, заставляя дроны обнажать орудия.              Соблазн просто бросить тут Ниама был огромен, но Маал знал — Триариев не обманешь. Он нужен, и они его получат, даже если придется пожертвовать всеми. Подчиниться придется.              Отлетев на пару метров, Маал, «с разбега» врезался шлемом в грудь Ниама.              «Кричи!»              «Кричи» Маал орал сам, и почти оглох от собственного вопля, но неожиданно, жгучая боль отпустила.              Ниам закричал.              Впереди, прямо перед ними, растекалась по земле страшная людская масса. И не было видно ее края.