Путь к твоему сердцу

      Оливия вошла в новую, свою, отдельную палату. Она вдохнула мягкий аромат цветочков, что стояли на подоконнике. Это была обычная комнатка с кроватью и шкафчиком, тумбочкой, столиком. Оливия улыбнулась. Жизнь в больнице началась с нового листа. — Проходи... вот твоя палата, — стояв у двери и скрестив руки, вымолвил Ботан, сам оглядывая палату. Довольно уютно...       Оливия прошла на шаг ближе. Аромат цветов окутывал всё больше, Оливия вдохнула и закрыла глаза. Стар, аккуратно ступая и боясь нарушить эту идиллию, села на кровать. Ботан прошел за ней, встал рядом. Его тоже пленил сладкий аромат. — Чьи это цветы? — кивнула на подоконник Оливия, вопросительно посмотрев на Ботана. — До тебя тут была женщина лет сорока... приятной была, вот и оставила здесь в подарок цветочки, — объяснил он, засунув руки в карманы. — Кстати, у тебя завтра операция... — Операция? — округлила глаза та. Операция всю жизнь казалась ей какой-то страшной махинацией. Начиталась к тому же историй, как пациенты просыпались во время наркоза и чувствовали всю боль... её передёрнуло. — Твою ж... — А что? Там не страшно, просто засыпаешь и дальше хирурги руководят сами, — чуть свёл брови Ботан. — Ладно, — выдохнула Оливия, тихо сматерившись. Ботан закрыл дверь, присев к Оливии. — Может фильм посмотрим? У меня больше нет на сегодня заданий, — предложил он, подправив очки и посмотрев на пыльный телевизор в углу. И правда. В углу стоял одинокий, ничем не примечательный телевизор. — Ну давай, — Оливия легла на кровать, вытащив из сумки припрятанную пачку чипсов. Ботан взял этот телевизор, поставил его напротив кровати, подключил к сети. Затем лёг рядом, взял пульт и начал листать каналы, ища что-нибудь интересное. — О, давай это, — остановила Оливия Ботана на фильме Аннабель. — Ладно, — убрал в сторону пульт Ботан, расположился по удобней и начал смотреть. Оливия, жуя чипсы, безразлично пялилась в экран, сжимая пачку в руках. На экране скример, а Оливия даже не дёрнулась. Ботан слегка вздрогнул, но не издал звука. Чуть прижавшись к Стар, он продолжил просмотр. А вот Оливии было не до просмотра... Почему стало тепло? Это что, счастье? Ну не влюбилась же... ну нет... влюбилась. О господи, она влюбилась первый раз в своей жизни! Приятное чувство разлилось по телу, забегая в каждую клеточку, одаривая её теплом. Любовь осторожно, тёплыми и аккуратными руками растапливала слой льда на сердце. Прижимала его к себе, отчего лёд быстро таял. Любовь аккуратно поглаживало юное сердечко, обнимала его, грела. Оливия была готова заплакать...       Загадочный мир снов утягивал, своими холодными руками обвивал тело Оливии, унося далеко далеко за реальность. И у него это получилось. Оливия уснула.       Ботан увидел это, улыбнулся. Влюбился он ещё с первой их встречи. Он робко и осторожно поцеловал её в лоб, укрыл одеялом, выключил телевизор и тихо вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь.

***

— Оливия! — вбежал в комнату Ботан, запыхавшись. Подправил очки к потной переносице. — Мать родная... ты че пугаешь? — медленным движением руки она протерла глаза, приподнялась и посмотрела на взъерошенного медбрата. — Ты на операцию опаздываешь! — пискляво прокричал Ботан, рвано и беспокойно дыша. — Блять! — сматерилась она, вскочив с кровати. Она быстро обула кроссовки, побежала из палаты. — Где этот чертов кабинет?! — остановилась та, судорожно развернувшись к запыхавшемуся Ботану. — На втором этаже, тридцать девятый, — еле выговорил Ботан, Оливия тут же побежала туда. «Тридцать семь... тридцать восемь... тридцать девять!» — про себя считала Оливия, дёрнув ручку двери кабинета. — Можно? — Оливия Стар? — нудно и спокойно осмотрел с ног до головы хирург, перебирая бумаги. Мужчина был крепкого телосложения, блондин. — Я, — прошла дальше в кабинет Оливия, осматривая его. Ботан остался снаружи, сел на лавочку и, чуть переживая, мял руки. — Вырезаем аппендицит? — спросил хирург, убрав бумаги на белый стол, надел перчатки. — Угу. — Ложитесь сюда, снимайте одежду с живота, — подошел он, а из другой двери вышли две женщины. Они были также хирургами, встали подле Оливии и надели перчатки.

***

— Мы закончили, — сказал хирург стоящему у двери Ботану, сняв и выбросив перчатки. — Всё прошло хорошо? — замялся на месте он, потирая ладони. — Да, без осложнений. Выписывать можно через неделю. Тяжёлое не поднимать до двух месяцев, ты за неё отвечаешь, понял? — сел на стол хирург, взяв ручку и начав что-то писать на бумагах. — Понял, — кивнул он, смотря на спящую Оливию.

***

— Блять, как встать? — прошипела Оливия, выражая всё своё недовольство. — Обычно, спускаешь ноги с кровати и идёшь, — сидел на стуле Ботан. На улице были приятные глазу сумерки, тусклые фонари светили в палату. Хотелось забыться в этой прелестной атмосфере, утонуть в ней. Оливия свесила ноги с кровати, аккуратно встала. — Ёпта, главное не забыть, как ходить, — прошла, осторожно ступая пару шагов Оливия, оступившись на последнем. — Блять!       Ботан среагировал. Он конечно забылся в той тёмной атмосфере, но реакция была хорошей. Он успел схватить Оливию за руку. Оливия была мягко говоря в шоке. — Аккуратней, — чуть уголками губ улыбнулся тот, подняв Оливию к себе. Он подправил очки, направился к выходу. — Вот это пиздец... — с раскрытым ртом проговорила она, пойдя за Ботаном в свою палату.