Больше не герой

      После того, как Саске стал Хокаге, многое в деревне изменилось. У ворот больше не сидели два чуунина, записывавших всех приходящих. Вместо них теперь всю территорию охраняли Анбу. На стенах были прикреплены большие прожекторы, освещавшие всё вокруг деревни с вечера и до рассвета. Многие посчитали бы это паранойей, ведь война была окончена, а между деревнями воцарился мир. Но Саске считал иначе. Он, в отличие от Наруто, не считал соседние деревни союзниками. И хоть между ними был заключен союз, который был изменен после ухода Наруто, Саске опасался нападения. Он считал себя умнее блондина, ведь между ними не могло быть мира и согласия после стольких лет пролитой крови. И если до ухода Наруто он ошибался в своем мнении, то сейчас — нет. Страны и впрямь относились к Конохе не так, как раньше. Многие торговые договоры были расторгнуты, а личные сделки аннулированы. И всё это произошло только из-за того, как себя показала Коноха со своим собственным «Героем».             И пока сам «виновник» удовлетворял Цуме, к деревне приближался маленький отряд, если его так можно было назвать. Команда из четырех человек ловко перепрыгивала с одной ветки дерева на другую, пока их не заметили Анбу, осматривающие территорию со стен.       — Не двигаться! — резко крикнул один ниндзя, приготовившись к атаке. Он достал свой клинок и махнул рукой своим товарищам. Втроем они спрыгнули со стены, блокируя путь команде.       Перед ними оказались шиноби Конохи, если верить их протекторам.       — Свои, свои, — устало, но с ноткой раздражения ответила девушка, поднимая руки. Рядом с ней присела собака, вяло помахивая хвостом, а позади неё стояли еще двое парней, которые удерживали третьего, судя по всему — раненого.       Анбу не ответили. Один из них протянул руку, угрожающе сжимая второй клинок за спиной.       — Наш друг ранен! Сейчас не время для ваших тупых проверок! — не выдержала девушка, стиснув зубы. Ей все эти изменения очень не нравились. Она чувствовала себя словно в клетке, за которой следили абсолютно везде.       — Протектор, — проигнорировав её выкрик, Анбу в маске медведя вытащил клинок, уже готовый напасть на девушку.       — Хана, отдай уже ему протектор! — выкрикнул один из парней, прижимая рукой рану друга.       Хана, сжав кулаки, не стала провоцировать ниндзя дальше. Она быстро стянула протектор с шеи и бросила его на проверку. Мужчина развернул протектор внутренней частью и пустил свою чакру. Второй ниндзя выставил руку перед собой и прошептал:       — Бьякуган!       Через пару секунд Медведь вернул протектор Хане.       — Следующий, — кивнул он на одного из державших раненого парней.       — Проверьте сначала Тайчо! Ему нужна медицинская помощь! — в голосе Ханы звучала отчаяние.       — Следующий, — также безэмоционально сказал Медведь.       — Хана, иди домой, мы здесь разберемся, — улыбнулся один из парней, пытаясь остудить пыл подруги.       — Я не могу вас так оставить! Тайчо ведь из-за меня... — её голос дрожал.       — Ничего страшного! — уже выкрикнул раненый, — Просто проставишься завтра. Иди уже, не мозоль глаза.       — Хорошо, — злясь, но сдавшись, согласилась Хана, погладив свою собаку. — Пойдем, Кин.       Они быстро перепрыгнули стену, направляясь в сторону квартала Инузука. Спрыгнув с крыши дома, девушка махнула рукой, позволяя своей собаке отправиться в лес, где ночевали остальные нинкены. Подходя ближе к дому, она увидела, что свет на кухне горел, и с улыбкой вошла.       — Любимый, я дома! — крикнула она, не переживая, что разбудит кого-либо.       — Хана, — с теплой улыбкой встретил её парень, обнимая девушку и затягивая её в нежный поцелуй. Он был невысокого роста, с короткой прической темного цвета. На его лице отсутствовали отличительные знаки клана Ханы, что говорило о его принадлежности к другому клану.       — Как прошла миссия? — парень с улыбкой включил плиту, чтобы разогреть ужин.       — Начало было нормальным, но в конце из-за моей ошибки пострадал Тайчо, — Хана слегка нахмурилась, мысленно ругая себя.       — С ним всё в порядке? — удивился парень.       — Да. Сейчас ребята уже должны были доставить его в госпиталь. Анбу сегодня слишком строго проверяли наши личности.       — Еще бы, — усмехнулся парень, присаживаясь рядом.       — Аратэ, ты что-то знаешь? — в её голосе прозвучало беспокойство.       — Конечно! Вся деревня на ушах! На Хокаге было совершено покушение! Прикинь, самого Учиху отправили в больницу с разорванной челюстью!       Хана уставилась в шоке на своего жениха, не понимая, шутит тот или говорит правду.       — Я серьёзно. На него днем напали. Говорят, что Сакура-сан была там, но она молчит. Поэтому был введен комендантский час, и все Анбу такие... взвинченные.       — Ахренеть! — выкрикнула Хана, а после нахмурилась. — У мамы, наверное, сейчас дел очень много.       — Ага, — согласился с ней Аратэ. — Тебе бы проведать её, не думаю, что она сейчас спит. И передай за одно посуду, — показал он рукой на столешницу.       — Хорошо, ты пока ложись спать, — поцеловала она парня.       — А ужин?       — Я, скорей всего, у неё переночую, если мы засидимся допоздна, — виновато улыбнулась Хана, но потянулась к жениху за очередным поцелуем.       Хана забрала несколько тарелок и вышла из дома, направляясь к дому матери. Она всё ещё не могла поверить, что Хокаге был атакован, и ей казалось, что в таком случае вся деревня должна была перейти в военное положение. Вспомнив, что вместо этого был введен комендантский час, Хана поспешила в дом матери, дабы не быть пойманной в столь поздний час. Она перепрыгнула забор и готова была потянуться рукой к ручке двери, как почувствовала барьер над домом. Она испугалась, что на Цуме могли напасть, но увидев окно на втором этаже, из которого лился теплый свет, немного успокоилась. Цуме частенько закрывалась в барьере, когда хотела выпить или уничтожить что-нибудь из мебели после очередного собрания.       Выдохнув, Хана спокойно прошла через барьер и потянулась к ручке двери. И как только она открыла дверь, все её инстинкты завопили. До неё донесся запах пота, спермы и еще нескольких жидкостей. Она отчетливо слышала стоны со второго этажа и не могла пошевелиться. Она чувствовала запах мужчины. Очень сильного мужчины, и этот запах пробуждал в ней её животное желание. Она с детства стыдилась себя, ибо не была похожей на остальных. Её считали бракованной Инузукой и к ней относились как к чужаку. Хану могли и вовсе выгнать из клана, если бы не Цуме. И вот сейчас кровь Инузука кипела в венах девушки, заставляя её оскалиться. Её зрачки сузились, а на руках вытянулись когти.       Хана медленными шагами вошла в дом. Она потихоньку пробиралась к лестнице, стараясь унять дрожь в ногах. С каждым шагом громкость стонов усиливалась, и она отчетливо понимала, что стонала её мать. Хана никогда не видела и не слышала, чтобы Цуме с кем-то заигрывала или флиртовала. Она никого не подпускала к себе после побега отца. Хане сейчас хотелось увидеть всё своими глазами, а её животная натура сильнее давила, заставляя идти наверх. Подойдя к двери, Хана сглотнула. Девушка часто и глубоко дышала, щеки её заалели, а спина взмокла. Хана так возбудилась, что среди всего этого огромного набора ароматов она почувствовала себя. Бросив взгляд на брюки, Хана заскулила. Её рука медленно толкнула дверь, и свет ударил в глаза. Первым, что она увидела, была широкая спина мужчины, на которой красовались десятки шрамов. Подняв взгляд, она приметила желтые волосы, с которых уже капали капельки пота. Мужчина активно двигал тазом, вгоняя член в Цуме. Неизвестный держал её мать за талию, пока сама Цуме обхватывала его ногами.       Хана стояла в дверях, её тело дрожало от противоречивых чувств. Запах Наруто, его мощная аура и животная натура Инузуки, которая бурлила в её крови, сводили её с ума. Она чувствовала, как её разум затуманивается, а инстинкты берут верх. Её зрачки сузились, когти на руках удлинились, и она с трудом сдерживала желание подойти ближе. В её голове звучал голос разума, напоминающий о женихе, о Аратэ, но он был таким слабым, таким далёким, что она едва могла его услышать.       Её присутствие не осталось незамеченным. Наруто замер, но не вышел из Цуме, чувствуя тепло её тела, которое, казалось, сжимало его ещё сильнее от неожиданности. Цуме, заметив дочь, инстинктивно напряглась, её внутренние мышцы сжали член Наруто так, что он невольно выдохнул, ощущая волну удовольствия. Его руки крепче обхватили её бёдра, удерживая её близко к себе.       Он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на девушку, стоявшую в дверях. Её черты были удивительно похожи на черты Цуме – те же выразительные глаза, тот же овал лица. Наруто не мог не заметить, как её взгляд скользнул по их телам, и это лишь усилило его возбуждение. Он бросил быстрый взгляд на Цуме, затем на Хану, сравнивая их. Цуме была зрелой, словно спелый плод, её тело излучало опыт и страсть, тогда как Хана была юной, свежей, словно утренний цветок.       Цуме, чувствуя, как Наруто внутри неё слегка пульсирует, прикусила губу, стараясь сохранить контроль. Её дыхание участилось, а пальцы впились в его плечи, когда она почувствовала, как он слегка двинулся внутри неё, будто проверяя, сможет ли она сохранить молчание. Хана, застывшая на пороге, казалось, не могла оторвать взгляд. Её щёки вспыхнули румянцем, но она не спешила уходить, будто заворожённая тем, что видела. Наруто, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, не мог отказать себе в удовольствии слегка подвигать бёдрами, вызывая у Цуме тихий стон, который она тщетно пыталась подавить.       — Хана... — прошептала Цуме, её голос дрожал, но она не могла продолжить, так как Наруто снова двинулся, на этот раз глубже, заставляя её сомкнуть губы в тщетной попытке скрыть звуки удовольствия.       Наруто, чувствуя, как Цуме всё сильнее сжимает его, не мог удержаться от улыбки. Он знал, что это неправильно, но ситуация лишь подогревала его желание. Его взгляд скользнул по фигуре Ханы, и он не мог не представить, как бы это было, если бы она присоединилась к ним.       Цуме, словно читая его мысли, слегка приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза. Её взгляд был полон смеси укора и возбуждения, но она не остановила его, лишь сильнее сжала его внутри себя, словно напоминая, кто сейчас принадлежит ей.       Наруто простонал, когда Цуме сжала его. Он посмотрел на женщину и улыбнулся. Неожиданно для Ханы и тем более для Цуме, Наруто продолжил двигаться внутри неё, словно Ханы здесь и не было. Он прильнул к груди Цуме, схватив губами её сосок. Глава клана Инузука не смогла промолчать в этот раз. Её стоны прозвучали в комнате, смешиваясь с хлопками их тел. Наруто сжимал её попку, гладил бёдра, целовал шею, игнорируя её попытки высвободиться.       — Наруто! Постой! Она же смотрит! — Цуме бросала взгляды на дочь, которая не сводила глаз со спины Наруто. Она заметила в её глазах блеск и явное желание. Когда Хана сделала шаг в их сторону, Цуме зарычала, словно предостерегая. Её рычание, смешанное с движениями Наруто, звучало как вызов, словно она защищала свою территорию.       — Хана! — крикнула она, но голос её дрогнул. Вместо угрозы он прозвучал скорее как стон, полный страсти. Цуме уже едва могла сдерживать себя. — Убирайся, идиотка! Сейчас же!       Наруто, однако, оставался равнодушным к происходящему. Если девушка захочет присоединиться, он будет только рад. Мысль о сексе с матерью и дочерью одновременно заставляла его кровь бурлить. Даже Джирайя, его наставник, не мог похвастаться таким опытом.       Цуме, словно прочитав его мысли, прикусила губу. Член Наруто проникал всё глубже, лишая её возможности мыслить здраво.       — У неё жених, Наруто. Пожалуйста, не трогай её, — с трудом выдавила она, пытаясь сохранить остатки самообладания.       Наруто остановился. Отрываясь от груди Цуме, он бросил взгляд через плечо на Хану и тяжело выдохнул.       — Ладно, пусть идёт, — махнул он рукой, — Но ты тогда постарайся. Шанс трахнуть мать и дочь выпадает нечасто. Отработаешь за двоих, — с этими словами он поцеловал Цуме.       Хана молчала. Слова матери о женихе будто вернули её в реальность. Она хотела начать ругать себя за то, что чуть не предала его, но этот запах... Животное внутри неё рвалось наружу. Оно чувствовало силу этого самца и жаждало подчиниться ему. Её жених, Аратэ, был слабым. Он не мог дать ей того, что мог дать этот самец. Хана дрожала. Ей нужно было уходить. Сейчас же, иначе она падёт. Но ноги предательски отказывались слушаться. Она смотрела, как лицо матери искажается в блаженной улыбке, слышала её сладкие стоны. Её собственная киска пульсировала, требуя внимания. Организм не понимал, почему она всё ещё не достигла оргазма.       — Прости, — прошептала она и шагнула вперёд.       Цуме закрыла глаза, понимая, что брак её дочери разрушен. Она знала, что Хана сейчас отдастся Наруто. Цуме не могла винить её, ведь сама ощущала, как член Наруто приносит ей невероятное наслаждение. Она молчала, когда Хана начала снимать штаны и футболку. Молчала, когда та подошла ближе. Даже когда пальчики девушки осторожно прикоснулись к Наруто, она не проронила ни слова.       Наруто вздрогнул, ощущая прикосновения Ханы к своей спине и груди. Он чувствовал, что она ещё не ушла, и предположил, что она, возможно, решит ублажить себя, наблюдая за тем, как он трахает её мать.       Он посмотрел на Хану, замечая, что она всё ещё в сознании и её сущность не взяла верх.        — Ты уверена? — спросил он её, не останавливаясь. — Пути назад не будет.        — Да, — её голос дрожал. — Мне стыдно и больно от того, что я делаю. Но что-то внутри меня говорит, что я права.       Наруто не ответил. Он лишь ухмыльнулся и приблизился к Хане, целуя её. Его руки продолжали крепко держать талию Цуме, а движения ускорились. Цуме заворожённо наблюдала, как Наруто и Хана целовались. Она почувствовала, как сильно возбуждается Наруто, его член внутри неё стал ещё больше. И это возбуждало её саму. Уже шестой оргазм подступал всё ближе, и Цуме закрыла глаза, вцепившись пальцами в простыню, которая уже промокла от пота и выделений. Окно запотело, влага осела на стенах.       — Кончаю, — выгнулась Цуме, рыча.       Наруто сделал несколько резких движений бёдрами, вгоняя член максимально глубоко, и выплеснул своё семя внутрь Цуме. Её непрекращающийся оргазм усилился, когда сперма Наруто начала заполнять её киску.       Цуме, всё ещё дрожа от волн удовольствия, слабо обняла Наруто, её дыхание было прерывистым, а тело расслабленным. Она чувствовала, как его семя переполняет её, и это вызывало у неё странное чувство удовлетворения, смешанное с усталостью. Её взгляд упал на Хану, которая стояла рядом, всё ещё смущённая, но явно не собирающаяся уходить.       Наруто, не теряя времени, медленно вышел из Цуме, заставив её слабо вздохнуть. Он повернулся к Хане, его глаза блестели от азарта и желания.        — Твоя очередь, — произнёс он, его голос был низким и хриплым.       Хана замерла, её сердце бешено колотилось. Она знала, что переступила черту, но теперь отступать было поздно. Она кивнула, её руки дрожали, когда она окончательно сбросила с себя остатки одежды. Наруто подошёл к ней, его тело всё ещё было покрыто каплями пота, а член, уже снова твёрдый, будто требовал продолжения.       Цуме, лежащая рядом, слабо провела рукой по своему животу, ощущая, как сперма Наруто вытекает из неё. Она наблюдала за дочерью, смешанные чувства переполняли её. С одной стороны, она понимала, что это неправильно, но с другой — её собственное тело всё ещё горело от желания, и она не могла отрицать, что происходящее возбуждало её.       Наруто взял Хану за талию, притянув её к себе. Их тела соприкоснулись, и она почувствовала, как его член упирается в её живот. Он наклонился, чтобы поцеловать её, и Хана ответила на поцелуй с неожиданной страстью. Её руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к нему, словно пытаясь слиться воедино.       — Ты готова? — прошептал он, его губы скользнули по её шее, оставляя горячие поцелуи.       — Да, — прошептала она в ответ, её голос был едва слышен.       Наруто медленно опустил её на кровать рядом с Цуме. Его руки скользнули по её бёдрам, раздвигая их. Хана зажмурилась, когда он прикоснулся к её киске, уже влажной от возбуждения. Он провёл пальцами по её складкам, заставляя её вздрогнуть, а затем медленно ввёл один палец внутрь.       — Ты такая тугая, — прошептал он, его голос был полон восхищения.       Хана застонала, её тело напряглось, а затем расслабилось, подчиняясь его прикосновениям. Она чувствовала, как её киска пульсирует, требуя большего. Наруто добавил ещё один палец, медленно растягивая её, готовя к тому, что должно было произойти.       Цуме, наблюдая за этим, не могла оставаться в стороне. Она приподнялась на локте, её глаза блестели от возбуждения. Она протянула руку, чтобы коснуться груди дочери, лаская её сосок. Хана вздрогнула, её глаза широко раскрылись, но она не сопротивлялась.       — Расслабься, — прошептала Цуме, её голос был мягким, но полным страсти.       Наруто, убедившись, что Хана готова, медленно приподнял её бёдра и направил свой член к её входу. Он посмотрел ей в глаза, ища подтверждения. Хана кивнула, её губы дрожали, она прикусила губу, видя, как его член приблизился.       Он медленно вошёл в неё, давая ей время привыкнуть к его размеру. Хана зажмурилась, её пальцы впились в простыню, но она не протестовала, лишь издала тихий стон. На глазах появились слёзы. Две слезинки прокатились по её щекам, и Хане казалось, что вместе с ними ушла вся любовь к её жениху.       — Всё хорошо? — спросил он, его голос был полон заботы.       — Да, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём не было боли, только возбуждение.       Наруто начал двигаться, сначала медленно, но постепенно наращивая темп. Хана застонала, её тело начало отвечать на его движения.       Цуме, наблюдая за этим, не могла оставаться в стороне. Она придвинулась ближе, её руки ласкали тело дочери, а губы целовали её шею и плечи. Хана, застонала громче, когда почувствовала прикосновения матери, её тело дрожало от переполняющих её ощущений.       Наруто зажмурился, чувствуя, как Хана сжимает его всё сильнее, и тут же ускорился. Его движения стали резче, глубже, заставляя её кричать от удовольствия. Он чувствовал, как её оргазм приближается, и это лишь подстегнуло его. — Я... я кончаю... — прошептала Хана, её тело напряглось, а затем её накрыла волна удовольствия.       В этот момент Цуме неожиданно поцеловала её, усиливая оргазм. Цуме и сама не поняла, как это произошло, но в тот момент, когда она увидела полный наслаждения взгляд дочери, что-то в её голове щёлкнуло. Она поцеловала её со всей страстью, используя свой язык, словно пытаясь передать ей всю накопившуюся жажду и желание.       Хана, сначала ошеломлённая, быстро ответила на поцелуй, её руки обвились вокруг шеи матери. Она чувствовала, как её тело буквально плавится от переполняющих её ощущений. Наруто, наблюдая за этим, не мог сдержать похабную улыбку.       — Вы две чертовки, — простонал он.       Наруто, задержал дыхание, когда киска Ханы ещё раз сжала его и он не смог сдержаться. Он сделал несколько последних мощных толчков и выплеснул своё семя внутрь неё. Хана застонала, её тело дрожало от переполняющих её ощущений.

***

      В этот момент в доме Учиха Сарада сидела, сжимая в руках фотографию, на которой были запечатлены она, Сакура и Саске. Её пальцы дрожали, а глаза застилали слёзы, которые она пыталась сдержать, но не могла. Фотография, такая яркая и счастливая, теперь казалась ей далёким воспоминанием, почти недосягаемым. Её сердце сжималось от ужаса, когда она вспоминала слова, которые услышала всего несколько часов назад: её отец, Саске Учиха, был тяжело ранен в результате нападения.       Как только Сарада узнала о случившемся, она бросилась в больницу, где её мама, Сакура, боролась за жизнь отца. Девочка сидела в коридоре, беспомощно уставившись на двери операционной. Её руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, но она почти не чувствовала боли. В голове крутились одни и те же вопросы: Кто мог это сделать? Кто посмел ранить её отца, одного из сильнейших шиноби в мире?       Мысли Сарады метались от одного подозреваемого к другому, но ни один из них не казался ей достаточно сильным, чтобы справиться с Саске. Она знала, на что способен её отец, и мысль о том, что кто-то смог его победить, вызывала в ней одновременно страх и ярость. Кто это мог быть? Кто?       И вдруг, как вспышка, в её памяти возник образ незнакомца. Того самого мужчины, который однажды положил руку на её голову и сказал с лёгкой усмешкой:       — Слушай, малышка Учиха. Как бы ни был силён твой папаша, есть те, кто в разы превосходит его.       Его голос, спокойный и насмешливый, теперь звучал в её ушах как угроза. Сарада сжала зубы, её глаза горели гневом. Он... Это он! Она ничего не знала о нём, кроме того, что он был другом Конохамару-сенсея. Но сейчас она была уверена: именно он стоял за этим нападением.       — Как он посмел... — прошептала она, её голос дрожал от ярости. — Как он посмел поднять руку на моего отца?       Её сердце наполнялось ненавистью к этому человеку, но вместе с тем в её душе разгоралось любопытство. Кто он такой? Почему он так говорил об отце? Что он за человек, если смог ранить Саске Учиху? Сарада чувствовала, как внутри неё борются два чувства: желание отомстить и стремление понять.       Она встала, её кулаки всё ещё сжаты. Слёзы высохли, оставив после себя лишь холодную решимость.        — Я найду его, — прошептала она, глядя на фотографию. — И я узнаю, почему он это сделал. А потом...       Сарада услышала, как открылась дверь, и сразу же спустилась со второго этажа. Её сердце бешено колотилось, а в голове крутились самые страшные мысли. Она увидела маму, которая медленно вошла в дом. Сакура выглядела измождённой, её движения были тяжёлыми, будто каждое давалось с огромным усилием. Она вяло повесила сумку на вешалку и опустилась на стул у входа, словно ноги больше не могли её держать.       Сарада замерла, глядя на маму. Её глаза... Они были пустыми, безжизненными, словно в них не осталось ни надежды, ни света. В тот момент Сараде показалось, что её мир рухнул. Это конец... Она не смогла спасти его... — пронеслось в её голове. Горло сжалось, а в глазах снова выступили слёзы.       — Сарада? — тихий, усталый голос Сакуры вывел её из оцепенения. — Ты почему не спишь?       — Мама... — Сарада бросилась к матери, обнимая её так крепко, как только могла. Её руки дрожали, пальцы впивались в ткань маминой куртки, словно она боялась, что Сакура исчезнет, если отпустит. Слёзы хлынули потоком, и она зарыдала, не в силах сдержать эмоции.       — Ты чего? — Сакура мягко погладила дочь по спине, хотя её собственные движения были медленными, будто каждое требовало усилий. Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на Сараду, и в этот момент её взгляд упал на зеркало, висевшее рядом. Сакура увидела своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, взгляд, полный усталости и пустоты. Она поняла, почему Сарада так испугалась.       Сакура глубоко вздохнула, стараясь собраться, и слабо улыбнулась. Она аккуратно отодвинула дочь, чтобы посмотреть ей в глаза, и подняла её подбородок пальцами.       — Всё хорошо, малышка, — сказала она, стараясь звучать уверенно, хотя сама едва держалась. — Твой отец в порядке. Он просто отдыхает. Он будет жить.       — Правда? — Сарада замерла, её глаза расширились от надежды. Она смотрела на маму, словно искала подтверждение, что это не сон. Сердце, которое ещё секунду назад сжималось от ужаса, теперь билось с облегчением. Она хотела верить, хотела, чтобы эти слова стали её новой реальностью.       — Правда, — Сакура кивнула, её улыбка стала чуть теплее.       Они простояли так несколько минут, обнявшись, пока Сарада не почувствовала, что её дыхание выравнивается, а слёзы постепенно высыхают. Но в её голове всё ещё крутились мысли, которые она не могла игнорировать.       — Мама... — Сарада осторожно вытерла глаза под очками, её голос дрожал, но в нём уже слышалась решимость. — Я... кажется, знаю, кто напал на отца.       Сакура на мгновение замерла, её глаза сузились, а в них мелькнула тень тревоги. Она знала, кто это был. Наруто. Он уже предупредил её, что навестит и заберёт всё, что, по его мнению, должно было принадлежать ему. И это касалось не только её, но и Саске. Сакура понимала, что согласилась молчать, что ничего не скажет Саске. Она даже допускала, что ей, возможно, придётся пойти на крайние меры, чтобы защитить свою семью. Но как объяснить это Сараде? Как сказать дочери, что она знала о нападении, но ничего не сделала, чтобы остановить его?       — Сарада... — Сакура осторожно взяла её за руки, её голос звучал мягко, но с ноткой тревоги. — Ты уверена? Это серьёзное обвинение.       — Я уверена, мама, — Сарада твёрдо кивнула. — Это тот человек, друг Конохамару-сенсея. Тот, кто однажды сказал мне, что есть те, кто сильнее отца. Я не могу просто сидеть и ждать. Я должна узнать правду!       Сакура сжала губы, её сердце разрывалось. Она не могла сказать Сараде правду, не могла позволить ей вмешаться. Но и видеть, как её дочь страдает, было невыносимо.       — Сарада, — она обняла дочь, прижав её к себе. — Ты сильная, но это не твоя борьба. Пожалуйста, доверься мне. Я сделаю всё, чтобы защитить нашу семью.       — Но мама... — Сарада посмотрела на неё, её глаза полны сомнений и боли. — Почему ты не хочешь сказать мне, кто это? Почему я должна просто ждать?       Сакура закрыла глаза, чувствуя, как её сердце сжимается. Она не могла ответить. Не могла сказать, что знает, кто это, и что она связана обещанием молчать. В её голове всплыли слова Наруто, его угрожающий, но спокойный тон: "Ты знаешь, что я могу забрать всё, что хочу. И ты не сможешь отказать." Она чувствовала, как её тело напрягается при этих воспоминаниях. Мысли о том, что ей, возможно, придётся изменить Саске, чтобы защитить его и Сараду, терзали её. Она ненавидела себя за это, но понимала, что у неё может не быть выбора.       — Потому что иногда... — она тихо вздохнула, — иногда взрослые должны брать на себя трудные решения, чтобы защитить тех, кого любят. Поверь мне, Сарада. Я сделаю всё, что в моих силах.       Сарада смотрела на маму, её глаза блестели от слёз, но в них читалась решимость. Она не понимала всего, но чувствовала, что за словами Сакуры скрывается что-то большее.       — Хорошо, мама, — она тихо прошептала. — Но если что-то случится... если он снова нападёт... я не останусь в стороне.       Сакура кивнула, её сердце сжалось от боли. Она знала, что не сможет уберечь Сараду от правды вечно. Но пока что она сделает всё, чтобы защитить её, даже если это значит молчать и нести этот груз в одиночку. Даже если это значит пойти на то, что разобьёт её сердце и разрушит всё, что она так берегла.

***

      К середине дня по всей деревне уже ходили самые разные слухи, словно огонь, раздуваемый ветром. Никто не мог поверить в то, что на Седьмого Хокаге, Саске Учиху, одного из самых сильных шиноби в истории, кто-то посмел напасть. Это казалось невозможным, невероятным, как будто сама земля под ногами начала колебаться. Но факты говорили сами за себя: Саске был в больнице, его состояние оставалось тяжёлым, и он до сих пор не пришёл в себя.       На улицах деревни царила напряжённая атмосфера. Люди собирались в группы, шептались, обменивались догадками и предположениями. Каждый пытался понять, кто мог быть настолько сильным, чтобы бросить вызов Саске Учихе. Шепотки разносились от одного конца деревни до другого, обрастая всё новыми и новыми деталями.       — Вы слышали? Говорят, это был кто-то из внутренних, — прошептал один из шиноби, оглядываясь по сторонам. — Может, даже из Анбу. Кто-то, кто знал его слабости.       — Нет, это точно кто-то извне, — возразил другой, качая головой. — Может, это новый враг, о котором мы ещё не знаем. Кто-то, кто скрывался в тени всё это время.       — А я слышал, что это был кто-то из бывших союзников, — вставил третий, понизив голос до шёпота. — Может, кто-то, кого мы считали другом, но он оказался предателем.       Слухи множились, обрастая всё новыми и новыми деталями. Кто-то утверждал, что видел, как в больницу приходили мастера фуиндзюцу, и это только подогревало интерес. Зачем они понадобились? Что такого случилось с Саске, что потребовалось их вмешательство?       — Может, на него наложили какую-то сложную печать? — предположила одна из куноичи, глядя на больницу вдалеке. — Или, может, это связано с его Риннеганом? Вдруг кто-то хотел его украсть?       — Или, может, это вообще не было нападение, — добавил кто-то из толпы. — Может, это был эксперимент, который вышел из-под контроля. Саске ведь всегда был скрытным. Кто знает, чем он занимался в последнее время?       Слухи становились всё более абсурдными, но никто не мог остановить этот поток. Люди были напуганы, растеряны. Если даже Саске Учиха, легендарный шиноби, мог быть так легко ранен, то что говорить о них? Кто следующий?

***

      Пока по всей деревне шли пересуды и шепотки, виновник произошедшего спокойно вышел из дома Цуме, легкая улыбка играла на его губах. Наруто вдохнул полной грудью, наслаждаясь теплыми лучами солнца, которые ласково касались его лица. Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев, и казалось, что сама природа радуется его присутствию. Он оставил в доме двух довольных куноичи, которые только несколько часов назад заснули после жаркой, страстной ночи. Их усталые, но счастливые лица вызывали у него чувство удовлетворения.       Наруто потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах. Он принял душ, смывая с себя все следы ночных утех, и теперь его тело было свежим, а мысли — ясными. Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что пора подкрепиться. Наруто решил направиться в какую-нибудь кафешку, где мог бы утолить свой голод. В Ичираку он идти не стал — Тэучи сейчас не было в деревне, а Аяме, хоть и была мила, пока не готова была раздвинуть перед ним ноги. Он усмехнулся этой мысли и, не теряя времени, исчез в яркой вспышке огня.