Сплетение сердец
24 марта 2026 г., 13:12
Примечания:
Эта часть получилась самой длинной
Оставшаяся часть лекции прошла для Эмиля словно в тумане. Он честно пытался слушать профессора Савельева, делал какие-то пометки в тетради, но мысли то и дело соскальзывали на инженерные ряды. Дима Масленников больше не оборачивался, но Эмиль чувствовал его присутствие кожей. Каждое движение, каждый тихий смешок, долетающий оттуда, отдавались где-то в районе солнечного сплетения.
Когда прозвенел звонок, Эмиль собирал вещи нарочито медленно, давая потоку студентов схлынуть. Ему нужно было проветрить голову, выпить кофе и, возможно, перестать думать о серо-голубых глазах хотя бы на минуту.
— Эми, пошли в столовую? — раздалось рядом голос друга и Иманов согласно кивает в ответ.
В столовой, как обычно, было шумно и людно — перемены здесь всегда превращались в испытание на прочность. Эмиль с Позовым взяли по стакану сока и пристроились за свободным столиком у окна, где уже сидели Сударь с Артёмом. Те даже не делали вид, что едят — они смотрели друг на друга и глупо улыбались, переплетя пальцы под столом.
— Вы как дети, честное слово, — фыркнул Дима Позов, но в голосе его звучала скорее теплая насмешка, чем осуждение.
— Мы счастливые дети, — парировал Сударь, не разрывая зрительного контакта с Артёмом. — Ты просто завидуешь.
— Конечно, прям закипаю от этой радужной зависти, — фырчит Дима, вызвав бурю смеха.
За соседним столиком, через проход, шумно рассаживалась компания инженеров. Эмиль не хотел смотреть в ту сторону, честно не хотел, но его взгляд будто жил собственной жизнью. Дима Масленников сидел вполоборота к их столику, что-то рассказывал своим, активно жестикулируя. Рядом с ним пристроилась Полина, которая, кажется, вообще никогда не отходила от него дальше, чем на метр. Она положила голову ему на плечо, и Эмиль почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. «Он сказал, что она для него как сестра», — напомнил он себе, но легче не стало. Словно почувствовав взгляд, Масленников обернулся. Их глаза встретились, и на губах Димы расцвела та самая улыбка — теплая, открытая, предназначенная только Эмилю. И от этой улыбки все внутренние зажимы разом ослабли.
— И долго вы в гляделки играть будете? — раздался над ухом насмешливый голос, заставив Эмиля вздрогнуть. Рядом уже примостился Антон, отставив костыли в сторону. Эмиль моргнул, разрывая зрительный контакт с Масленниковым, и уставился на друга, который с трудом, но довольно ловко устраивался за столом, пододвигая к себе чей-то недопитый сок.
— Так долго, сколько это потребуется, — парирует Эмиль и только сейчас понимает, что эта длинная и наглая палка пьет его сок. — Эй! Это мое!
— Было твое, стало мое, — с забавной гримасой произносит Антон, прижимая к себе стакан, словно там не напиток, а любовное зелье.
— Ну и приятного сокопития, — фирчит Иманов. К ним подтягивается остальная их компания: Сережа и Илья.
— Вся команда в сборе, — произносит Макар, подтягивая стул. — Как нога, Тох?
— Нормально, не болит, но я уже хочу нормально ходить, — жалуется Антон, отставляя пустой стакан. — Эти костыли достали уже.
— Ну ничего, скоро ты будешь бегать, орел, — подбодрил друга Сережа. — Хотя орлы больше летают...
За столом снова раздался смех. До конца перемены ребята общались, шутили, обсуждали новости и между разговорами бегали к буфету то за пирожками, то за десертом, то за напитками. Когда время перемены подошло к концу, компания разошлась на пары. Эмиль выходил из столовой последний, когда его окликнули и в следующую секунду в его руке оказался батончик шоколада с орешками. Иманов обернулся, успев заметить удаляющуюся спину Масленникова и улыбнулся, взглянув на обёртку. На ней был прикреплен стикер с пожеланием хорошей пары. Эмиль отошёл в сторону, чтобы сделать фотографию угощения и отправить дарителю. «Вы: Спасибо, тебе тоже удачной пары :)». Эмиль смотрел на экран телефона, где напротив сообщения загорелась галочка «прочитано», а затем появилось три точки — Дима печатал ответ. Сердце почему-то пропустило удар в ожидании.
«Дима: Угадай, какая у меня сейчас пара? :)»
Эмиль фыркнул, пряча улыбку в воротник куртки, пока шёл по коридору. Он прекрасно знал расписание инженерного потока — у них сейчас было окно. Масленников специально его дразнит.
«Вы: Понял, ты прогуливаешь. Донесу куда следует»
«Дима: А я скажу, что ты спровоцировал у меня сердечный приступ!»
«Вы: Иди ты...»
«Дима: К тебе? Иду!»
Эмиль отправляет смайлик с закатанными глазами, Дима отвечает смеющимся эмодзи и обещанием поймать его после пар.
— Эми, ты прошел мимо! — раздалось откуда-то из-за спины и Эмиль оборачивается, невозмутимо направившись в аудиторию, как будто так и было задумано. Позов проводил его насмешливым взглядом и зашёл следом, качая головой.
Пара была интересной и Эмиль на время забыл про Диму, его обещание и последние события, полностью отдавшись теме. Он даже удивился, когда прозвенел звонок об окончании пары и расстроился, что она закончилась. Про Масленникова Эмиль вспомнил, когда вышел вместе со всеми в коридор и увидел его у противоположной к двери стены. Дима о чем-то задумался, прислонившись к стене спиной и смотрел куда-то вниз, словно плитка была куда интереснее. Кто-то узнал Диму и окликнул его, заставив того вздрогнуть и поднять голову. Эмиль заметил, как какая-то мысль ускользает из глаз Масленникова, уступая место тихой радости.
— О, привет, — поздоровался он с Эмилем, словно не замечал никого вокруг. — не против, если составлю компанию до следующей пары?
— Не против, — отозвался Эмиль и они вдвоем (Позов, зараза, хитро улыбнувшись другу, ускакал вперёд) отправились в сторону аудитории, где должна быть следующая пара.
— Дим, ты куда? — послышался за спиной низкий бас. Эмиль обернулся на голос, замечая в толпе студентов невысокого парня с инжинерного. Это был один из друзей Масленникова. — Мы сейчас должны быть в другом крыле!
— Я подойду, Вась, — отмахнулся Дима и Эмиль замечает, как у него краснеют кончики ушей. — Если что, прикрой меня.
— Ладно, только быстрее! — Отозвался Василий и отправился в противоположную сторону.
— Ты уверен, что успеешь? — поинтересовался Эмиль, когда Вася скрылся из виду.
— Успею, но если что Даник и Вася меня прикроют. — беспечно ответил Дима, пожимая плечами. — Скажут, что я в мед. блоке, например.
— А ты часто там бываешь?
— Понос дело сложное, — с серьезным лицом произнес Масленников, глядя вперёд.
— Словесный, я так полагаю, да? — с улыбкой произносит Эмиль и Дима начинает громко смеяться, чуть не споткнувшись на ровном месте.
— Подловил. — отсмеявшись произнес Дима, шагая рядом. — В общем, не переживай, все под контролем.
По пути в аудиторию они говорили о многом. В основном говорил Дима, рассказывая о своем детстве и о том, как они в школе с друзьями любили прогуливать уроки и устраивать безобидные пранки. Эмиль слушал и узнавал Диму все лучше и лучше. Например, теперь он знает, что Масленников раньше боялся темноты, но после нескольких квестов, которые ему устраивали друзья — перестал. Дима панически боится высоты, но умудряется залезть на самую высокую башню. Он не верит в призраков, но ругается каждого звука на заброшках.
— Почему ты не стал блогером вместе со своими друзьями? — неожиданно спросил Эмиль, когда Дима с воодушевлением рассказывал про полезные лайфхаки.
— Потому что блогер сегодня есть, а завтра его уже нет, а так у нас будет хотя бы корочка. — легко ответил Масленников, словно давно это продумал. — Мы решили выучиться сначала, а потом уже начать карьеру блогера.
— Это похвально, — улыбнулся Эмиль, останавливаясь перед аудиторией. Резко появилось сожаление, что уже надо расходиться. — Ладно, беги, а то опоздаешь на пару. Увидимся позже.
— Увидимся. — кивнул Дима и замер, дожидаясь, когда Эмиль войдёт в аудиторию и только после этого ушел. Иманов этого не знает, но весь путь до своей аудитории Дима счастливо улыбался.
***
Антон почти доковылял к выходу, когда его окликнули. Арсений подоспел раньше, чем Антон успел развернуться и встал перед ним, сияя глазами. Брюнет был настолько чем-то доволен, что казалось, с трудом держится, чтобы не выводить все сразу. Антон улыбнулся, кажется догадавшись, о чем пойдет речь.
— Узнал что-то хорошее? — поинтересовался Шаст, кивая в сторону выхода, молчаливо предлагая пройтись или посидеть где-нибудь в тихом месте.
— Да, я только что от директора! — Арсений пристроился рядом, на случай, если понадобится помощь. — Мне предложили участвовать в межрегиональном конкурсе рисунков. Она сказала, что ей нравятся мои работы, представляешь? Если мой рисунок победит, то его повесят в музее!
— Ого! — присвистнул Антон. — Я буду за тебя болеть. А какая тема?
— История нашего города. Надо нарисовать что-то связанное с городом, чтобы было понятно, о чем художник хотел сказать, — Арсений был настолько воодушевлен, что Антон не смог сдержать улыбку, радуясь за друга.
— Уже придумал, что будешь рисовать? — поинтересовался Антон, благодарно кивая, когда Арсений придерживает для него дверь.
— Да, я хочу нарисовать кусочек кампуса. Со стороны, знаешь, где старые платаны растут? Там осенью так красиво, листья желтые, а на фоне — белые стены. И немного моря видно. Как будто город в городе. Ведь это же тоже часть истории Солнечного, правда?
— Хорошая идея, — одобрил Антон, уже представляя эту красоту. — И меня добавь, хочу быть частью твоей картины.
Антон сказал это в шутку, просто чтобы подбодрить, но Арсений вдруг остановился, задумчиво и придирчиво глядя на него, а потом вдруг просиял, словно осененный идеей.
— Ты мне подал хороший план! — воскликнул он и огляделся по сторонам, словно кого-то искал, а когда нашел, яростно замахал руками, привлекая внимание.
Антон проследил за взглядом брюнета, желая увидеть, кого зовёт Антон и заметил небольшую группу студентов, которые направлялись к ним, привлеченные манипуляциями Арсения.
— Что ты задумал? — поинтересовался Антон, наблюдая за приближающейся компанией студентов.
— Узнаешь, — загадочно улыбнулся Арсений. Подошедшая компания оказались частично друзьями Антона и частично однокурсниками Арсения.
— Ты чего нас звал, Арс? — приветливо поинтересовался пухлый парень в очках. Антон с трудом вспомнил его имя. Данияр Таулянов или просто Даник, лучший друг детства Масленикова.
— Мне понадобится ваша помощь, если вы не против, — начал Арсений.
— Побить Антона? — пошутил Эмиль и все рассмеялись.
— Нет, помочь мне с конкурсом. Мне нужны люди, — улыбнулся Арсений. — Пойдёмте в сад, я вам все подробно объясню.
— Подожди, какой конку? — встрял Сережа, с интересом глядя на брюнета.
— Не надейся, это не про тебя, — съязвил Антон, показав язык другу. — Это региональный конкурс рисунков.
— Аа, — разочаровано протянул Сережа, но тут же воспрянул духом. — А что надо сделать?
— В саду все объясню, — снова загадочно улыбнулся Арсений и все вместе отправились в сад.
В саду было тихо и по-весеннему свежо. Солнце уже начинало пригревать, хотя до настоящего тепла было еще далеко — снег почти сошел, обнажив пожухлую прошлогоднюю траву, и только в тени старых платанов еще белели островки наледи. Воздух пах влажной землей и прелыми листьями — тем особенным запахом, который бывает только в самом начале весны, когда природа только-только просыпается. Ребята заняли большой стол и приготовились слушать Арсения, который заметно нервничал или просто волновался.
— Ну, что за конкурс и зачем тебе нужны мы? — заинтересовано задал общий вопрос Вася.
— Конкурс связан с историей нашего города. То есть, я должен нарисовать часть этой истории, чтобы каждый понимал, что хотел сказать художник, — Арсений переводил взгляд с одного слушателя на другого, останавливая его на Антоне. — Я хотел нарисовать часть кампуса, но Антон подсказал мне одну идею. Теперь я хочу нарисовать жизнь института, который является частью истории.
— Что ты имеешь в виду под жизнью института? — переспросил Масленников, сосредоточенно случая брюнета.
— Имею в виду, что мне нужны небольшие фрагменты, как фотоколлаж. То есть маленький кусочек этого сада, маленький кусочек стадиона, пруда, факультативных занятий. И мне нужны люди, то есть... Вы.
— То есть, мы что-то вроде массовки? — уточнил Артем и Арсений кивнул.
— Что-то вроде того. Поможете?
— Конечно!
— С чего начнем?
— И что нам делать?
Вопросы посыпались со всех сторон, и Арсений, явно не ожидавший такой бурной реакции, смущенно улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте.
— Тише-тише! По одному. Мне нужно сделать несколько набросков. Сначала в саду, делайте то, что обычно, потом пойдем на стадион и к пруду. Хотя, у пруда лучше нарисовать двоих. С факультативными занятиями позже разберемся. Потом я соберу все в одну большую композицию. — Он достал из рюкзака небольшой блокнот и карандаш. — Поэтому, если вы не против, я начну прямо сейчас. Делайте, что хотите, главное — не смотрите на меня, и не позируйте специально.
Антон наблюдал за Арсением, который, забыв обо всем на свете, быстро и уверенно водил карандашом по бумаге. Брюнет то и дело поднимал голову, сканируя взглядом компанию, и снова возвращался к блокноту. Солнечный свет, пробивающийся сквозь голые пока ветви платанов, ложился на его лицо подвижными тенями, делая его черты то резче, то мягче.
— Ты в нем дыру прозжешь, — раздался громкий шопот в ухо, заставив Антона вздрогнуть. Эмиль хитро улыбнулся, удовлетворённый реакцией. — Но я с тобой согласен, Арс сейчас очень красив.
— Эй! — это подал голос Маслеников, который с притворно обиженным видом оглянулся к Эмилю. — Что красивее меня?
— Арсений лучше, — скривил рожицу Эмиль, заставив присуствующих засмеяться. Антон украдкой взглянул на брюнета, который выглядел весьма довольным.
— Ну что, Арс? Получилось? — Поинтересовался он, когда Арсений отложил карандаш, любуясь наброском.
— Даже лучше, чем я предполагал, — удовлетворённо произнес Арсений, глядя в блокнот. Все тут же подскочили, окружив брюнета.
— Ух ты! Мне уже нравится, — озвучил общий восторг Сударь.
Набросок был не четким, но в нем угадывались линии деревьев, на которых ещё лежал снег, кустов, лечи вечернего солнца и большая компания, которая над чем-то весело смеялась. Арсений смог подчеркнуть каждую мимику и передать настроение, вызывая желание смотреть и смотреть на рисунок не отрываясь. Следующим планом был пруд. Сначала Арсений предложил нарисовать только двоих, но в результате под старым дубом расположились все, кроме Артема и Сударя, которые решили встать у пруда и покормить рыб. После, вся компания перекочевала к стадиону, куда присоединилась запоздавшая Полина. Эмиль с Серёжей увлечено делали вид, что тренируются с мячом, а Антон, как капитан команды, сосредоточенно наблюдал за ними, пока остальные расположились на трибунах. После этого, когда наброски были закончены, Даник объявил, что он проголодался и вся шумная компания потянулся в кафе. Антону было трудно передвигаться на костылях в быстром темпе, поэтому его подхватили как в тот раз, когда они только вернулись с соревнований. Антон опять возмущался, но больше для виду.
И это тоже попало в наброски к Арсению.
Кафе встретило их привычным теплом и запахом свежей выпечки. Компания заняла два сдвинутых столика у окна, и шумная возня с выбором стульев и заказом на время заглушила те особенные ощущения, которые Антон испытывал весь день. Но стоило всем рассесться, как он снова поймал себя на том, что ищет взглядом Арсения. Тот сидел напротив, через стол, и листал свой блокнот с набросками, иногда показывая что-то сидящей рядом Полине. Та восхищенно ахала, и её искренние эмоции заставляли Арсения смущённо улыбаться.
— Чур, Арс! — Подал голос Позов, когда принесли заказ. — Когда ты получишь первое место, идём отмечать!
— С удовольствием, — откликнулся брюнет, отвлекаясь от разговора с Полиной, после бросив быстрый взгляд на Антона.
Антон поймал этот взгляд и улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и тягучее, похожее на мёд. За соседним столиком кто-то громко рассмеялся, зазвенели вилки, запахло свежесваренным кофе и ванилью от чьего-то десерта — обычный шумный вечер в их любимом кафе. Но для Антона сейчас словно существовал только маленький островок между ним и Арсением.
Время в приятной компании пролетело быстро и незаметно. За окном уже совсем стемнело и ребята потихоньку начали расходиться. Последними остались Позов, Арсений и Антон, который уже устал сидеть в одном положении. Дима шепнул другу, что отойдет в туалет и потом поможет дойти до общаги и уходит, оставляя их с Арсением одних.
— Антон, — почти сразу обратился к нему Арсений, сложив руки на стол, будто бы примерный ученик. — Можно завтра тебя позвать посидеть в парке? Хочу побыть с тобой... Наедине.
Антон замер. Слова Арсения повисли в воздухе между ними, простые и одновременно такие значительные. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, гулко и часто.
— Хорошо, — выдохнул Антон, и его голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё пело и трепетало. — Завтра. Во сколько?
— Часа в три? — Арсений чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией. — Если устроит. Я зайду за тобой.
— Буду ждать, только... Я не очень хороший спутник.
— Ничего. Мы просто посидим в парке, завтра обещают теплую погоду.
—Ладно.
***
Сударь, сидя за столом, наблюдает за Артёмом, который стоял за плитой и что-то готовил. Он уже давно привык к мысли, что они с Чернецом встречаются, но до сих пор не может поверить, что это не сон. Каждое утро, просыпаясь и видя на соседней подушке взлохмаченную тёмную макушку, Никита зажмуривался на секунду, боясь, что морок рассеется. Но морок не рассеивался. Артём оказывался настоящим — тёплым, сонным, ворчащим что-то про «ещё пять минуточек» и неизменно тянущимся к нему, чтобы уткнуться носом куда-то в плечо или шею. Артем красивый даже со спины.
— Ты чего там вздыхаешь? — не поворачиваясь к парню интересуется Артем, вылавливая со сковородки последние сырники. — О чем думаешь?
— О том, что я люблю тебя, — медленно отвечает Сударь.
Артем замирает, словно услышал эту фразу впервые и Никита вспоминает, что с того дня, как он начал встречаться с Артёмом, они ни разу не произносили ее друг другу. Чернец, словно в замедленной съемке, обернулся к своему соседу.
— Что... Ты сказал? — голос Артема дрожит. Он откладывает лопатку в сторону, машинально выключив газ, не спуская глаз с Сударя.
— Я люблю тебя, — охотно, с трепетом повторил Никита и Чернец делает несколько шагов, оказываясь перед ним. Сударь поворачивается на стуле к нему всем корпусом. — Я люблю тебя, Артем.
Артем хватает его за щеки и целует. Это тот самый ответный, безмолвный поцелуй, который выражает чувства круче всех слов. Сударь машинально обнимает парня, крепче прижимая к себе и ему кажется, что слышит, как стучит сердце Артема. Они открываются друг от друга лишь на мгновение, чтобы посмотреть друг другу в глаза и снова обнимаются, тихо, счастливо посмеиваясь.
— Я тоже люблю тебя, Никит, — шепнул Артем на ухо Сударь, отчего у него пробежал целый табун приятных мурашек. — Давай есть, скоро на пары.
— Я уже сыт, — игриво произносит Никита, чмокнув Артема в щеку и отпускает его. Чернец в ответ щелкает парня по носу и отходит к холодильнику, чтобы достать оттуда сгущенку и джем для сырников.
После завтрака оба отправились в институт, по пути встречая своих друзей. Сегодня Антон снова ковылял на костылях, но выглядел при этом довольным, словно кот.
— Кстати, скоро восьмое марта, надо придумать, что дарить девушкам, — произнес Дима, шагая рядом с Антоном.
— Да, — подхватил Сережа, шагая с другой стороны от Антона. — Они нам классный подарок сделали, теперь и мы должны придумать что-нибудь оригинальное.
— Согласен, — отозвался Илья, мечтательно глядя перед собой. — Я как раз думал кое о чем.
— О чем? — хором потребовали ответ друзья, вызвав улыбку Макара.
— О фантиках, — ухмыльнулся Макаров. — Предлагаю разыграть фантики с номерами и каждый номер означает какой-то подарок. Ну, что-то вроде лотереи. Сначала девушки вынимают фантики и к концу дня собираем всех вместе и называем номер, который соответствует подарку.
— Неплохо, а подарки какие? — поинтересовался Сударь.
— Ну точно не цветы и конфеты. — фыркнул Илья. — Сертификаты разные, прикольные кружки, бижутерия... В общем, что-то запоминающееся и то, что по карману.
— Надо остальным рассказать наш план, надеюсь, нас поддержат. — поддержал разговор Артем.
Так они и шли до самого института, обсуждая детали, плавно перейдя на предстоящие пары. В течении дня ребята ходили по институту (кроме Антона естественно) и собирали голоса, в тайне от девушек. К концу последней пары они уле собрали голоса почти со всего института. Сударь и Артем вызвались ответственными за подарками и Сережа присоединился к ним.
Побыть наедине друг с другом удаётся только вечером, когда они заходят в квартиру. Первым заходит Артём, стягивая ботинки. Сударь закрывает дверь и замирает, наблюдая, как тот снимает верхнюю одежду, что-то оживлённо говоря. Секунда — и Никита делает шаг вперёд, разворачивает Артёма к себе и прижимает к стене.
Артём замолкает на полуслове, глядя на него удивлённо. Никита снова убеждается: до чего же его парень красивый. И как хочется снова поцеловать эти губы, которые уже начинают медленно расплываться в улыбку.
Он больше не медлит — впивается в них жадно, сразу. Артём отвечает мгновенно, вцепляясь в его куртку. Поцелуй выходит жадным, горячим, почти отчаянным. Верхняя одежда Сударя падает на пол, рука Артёма зарывается в его волосы, притягивая ближе, словно он хочет стать единым целым.
Никита, не разрывая поцелуя, опускает руки к бёдрам парня, подхватывает его и снова прижимает к стене. Ловит короткий выдох ртом и спускается к шее, прижимаясь губами к пульсирующей жилке. Артём обхватывает его голову руками, заставляя оторваться и взглянуть в глаза.
— Всё хорошо? — тяжело дыша, шепчет он. — Ты чего так неожиданно...
— Всё хорошо. Просто я... — Сударь сглатывает, глядя на румяное лицо и влажные губы. — Соскучился по тебе.
Артём улыбается и снова тянется к нему. Поцелуй сначала нежный, без напора, но темп быстро ускоряется. Дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Хочется большего.
Никита вслепую несёт Артёма в спальню, по пути натыкаясь на стол. Он усаживает парня на край, с силой прижимает к себе — и с губ Артёма слетает выдох, от которого у самого Сударя кружится голова. Артём льнёт к нему, ласкает руками, подставляет шею, к которой Никита прижимается губами, слегка покусывая кожу.
Следующее препятствие — шкаф, неудачно вставший на пути. К этому моменту Артём идёт сам, ведомый своим парнем, и снова выдыхает, когда Никита впивается губами в его шею, словно голодный. Артём тихо скулит, когда Сударь наконец пробирается под одежду, касаясь разгорячённой кожи. Он выгибается, плавясь от этих прикосновений.
Никита ловит каждый звук, смакует каждую секунду, ведя их к кровати. Артём падает первым, и Сударь нависает сверху.
— Что-то мне это напоминает, — с придыханием шепчет Артём.
Никита усмехается, проводит кончиками пальцев по его щеке, заправляет выбившуюся прядь за ухо. В полумраке спальни, куда проникает лишь тусклый свет из коридора, глаза Артёма кажутся почти чёрными, но в них плещется столько нежности, что у Сударя перехватывает дыхание.
— Только в этот раз всё по-другому, — шепчет он в ответ.
Артём обхватывает ногами его бёдра, желая быть ближе. Сударь еле сдерживается, чтобы не зарычать от нахлынувших ощущений, и вместо этого яростно впивается в его губы. Артём отвечает с той же отчаянной жадностью, прижимаясь теснее.
— Никита... — выдыхает Артём, и это имя, произнесённое таким хриплым, сбившимся голосом, ударяет прямо в солнечное сплетение.
— Я здесь, — шепчет Сударь в ответ.
Руки блуждают по телу, изучая сквозь ткань каждый изгиб. Пальцы Никиты скользят под край футболки Артёма, касаясь разгорячённой, чуть влажной кожи поясницы — и Артём выгибается, плавясь от этих прикосновений. Сударь ведёт рукой выше, перебирает рёбра, задевает сосок, ловя губами каждый сдавленный всхлип.
Футболка ужасно мешает. Никита стягивает её с Артёма, отбрасывает куда-то в сторону и замирает. Он и раньше видел его полуголым, но сейчас — разгорячённый, с лёгкой испариной — Артём открывается с другой стороны. Ещё более красивый. Ещё более уязвимый.
Сударь проводит пальцами от его груди к животу — и кровь закипает жарче, когда Артём закусывает нижнюю губу, сдерживая стон. Его парень такой чувствительный. Такой родной.
Никита рывком стягивает с себя футболку, отправляет туда же, куда улетела Артёмова, и наклоняется, медля касаться. Смотрит в глаза — ждёт разрешения, хотя уже знает ответ. Артём снова обхватывает ногами его бёдра, толкается навстречу — и Сударю стоит титанических усилий сдержать громкий стон от охватившего пожара в животе.
Он прижимается лбом к плечу Артёма, толкается в ответ и замирает. Руки Артёма впиваются ему в спину, он тяжело дышит, выгибается навстречу.
В какой-то момент Артём толкает Никиту в грудь, резко переворачивает их и оказывается сверху. Теперь он ведёт — медленно, смакуя, целует каждый миллиметр кожи, не пропуская ни одного участка. Сударь выгибается, давая доступ, и сам блуждает руками по его спине.
Когда Артём касается губами его соска, тело прошибает такой разряд, что темнеет в глазах. Стон срывается с губ сам собой, и Артём ловит него, заглушает поцелуем. Никита приподнимается на локтях, садится, хватая Артёма за ягодицы и прижимая к себе. Припадает губами к его ключице, целует дорожку к сердцу, чувствуя, как оно бьётся под кожей.
Артём тяжело дышит, слабо цепляясь за его волосы. Сударь оставляет ещё несколько поцелуев на груди, возвращается к шее, с шумом втягивает воздух, присасывается к коже, одновременно резко притягивая Артёма ближе. Тот выдыхает сдавленный стон.
Трение сквозь ткань штанов вызывает жгучую волну ощущений. Сударь стонет в шею парня, по инерции толкается — и в глазах вспыхивают звёзды.
— Ах... Ни... Никита! — горячий шёпот раздаётся над ухом, и Сударь снова толкается, вцепившись в поясницу.
Артём тихо стонет, пряча лицо в его макушке. В штанах становится совсем тесно. Никите хочется снять их — и судя по прерывистым вздохам любимого, это обоюдно.
Сударь снова перехватывает инициативу, мягко переворачивает Артёма на спину и нависает сверху, глядя в помутневшие карие глаза. Артём приподнимает таз, мажет своим пахом по паху Никиты — и выбивает из него тихий рык.
Штаны сковывают движения. Миг — и оба уже лежат в постели абсолютно голые, не считая боксеров. Артём смотрит доверчиво, жадно, пока Никита устраивается между его разведённых ног. От этого взгляда кружится голова.
Никита тянется к тумбочке, вытаскивает из ящика тюбик, который однажды в шутку подарил ему Сережа. Артём удивлённо вскидывает бровь, но ничего не спрашивает — только смотрит, как Сударь выдавливает гель на пальцы, как растирает, как встречается с ним взглядом.
— Если будет больно — скажи сразу, — шепчет Никита, наклоняясь за поцелуем. Артём кивает.
Он входит очень медленно. Так медленно, что кажется, будто время остановилось. Миллиметр за миллиметром, чувствуя, как туго, как горячо, как Артём под ним замирает, переставая дышать.
— Всё хорошо? — шепчет Никита, замирая. Он внутри лишь наполовину, и это ощущение — непередаваемое.
Артём не отвечает. Только шумно выдыхает, закусывая губу, и на его глазах выступают слезы. Не от боли — от переполненности. Никита видит эти слезы, на мгновение пугается, хочет выйти, но Артём обхватывает его ногами крепче, притягивая ближе.
— Не смей, — шепчет он хрипло, почти беззвучно. — Не смей останавливаться.
Никита наклоняется, слизывая соленую дорожку с его щеки, и входит до конца. Они замирают оба. Просто лежат, прижавшись друг к другу, чувствуя, как бьются сердца в одном ритме.
— Я люблю тебя, — шепчет Никита куда-то в висок, в мокрые волосы, в закрытые веки. Артём всхлипывает, зажимая себе рот ладонью, чтобы не издать ни звука — и утыкается носом ему в шею.
— Я тоже тебя люблю, — шепчет он в ответ, одними губами.
Никита начинает двигаться. Медленно, осторожно, боясь сделать больно. Он выходит почти полностью и снова входит, глядя Артёму в глаза. Тот кусает губы, стараясь сдерживать стоны, и от этого зрелища — прикушенная до крови губа, зажмуренные глаза, дрожащие ресницы — у Никиты внутри всё переворачивается.
— Тш-ш, — шепчет он в самые губы, почти касаясь. — Я здесь. Я с тобой.
Артём в ответ только сильнее впивается ногтями в его спину и выдыхает — длинно, шумно, стараясь, чтобы этот выдох не превратился в стон.
Никита двигается быстрее, чувствуя, как Артём под ним тает, как его тело привыкает, расслабляется, начинает отвечать. Артём уже сам подается навстречу, ловя ритм, и это ощущение — когда они двигаются в унисон, когда он чувствует каждую клеточку любимого внутри себя — разрывает грудную клетку на части.
Он чувствует, как Артём напрягается под ним, как его дыхание сбивается, как он сжимается вокруг него еще теснее. Артём замирает, вцепившись в его плечи, и его беззвучная судорога говорит больше любых криков. Никита ловит его рот в поцелуе, проглатывая этот сорвавшийся, едва слышный всхлип, и через секунду уже сам выдыхает имя Артёма куда-то в его мокрую от пота шею.
Какое-то время они просто лежат, не в силах пошевелиться. Никита всё ещё внутри, и это ощущение — правильное, родное, необходимое. Он осторожно выходит, чтобы не причинить дискомфорта, и переворачивается на бок, притягивая Артёма к себе. Тот утыкается носом куда-то в ключицу и затихает. Только дыхание — всё еще рваное, горячее — обжигает кожу.
— Ты как? — шепчет Никита, целуя его в макушку.
— Все хорошо. — отвечает Артем, прижимаясь ближе. Через минуту Сударь слышит тихое сопение.
Он улыбается, снова поцеловав парня в макушку и поправляет одеяло, укрывая их обоих, прижимается ближе, проваливаясь в сон следом.
***
Эмиль замер, сидя на кровати, когда из спальни за стеной раздался какой-то странный звук и возня. На губах появилась понимающая улыбка. Слава богу, что Сережа ушел на свидание с какой-то девушкой и обещал вернуться к десяти иначе Сударь бы потом не отбился от его шуток. Эмиль вытаскивает наушники из ящика, вставляя их в телефон и включает музыку, сразу же открывая диалог с Антоном:
«Вы: Мои соседи охренели!»
«Антон: Тоже слышишь эти звуки?»
«Вы: Они думают, что охренеть какие тихие...»
«Антон: Ну, относительно. Я их не слышу, но услышал, когда подошёл к их дверям, хотел попросить соли... И тут такой сюрприз»
«Вы: Ахахаха»
«Вы: Скажем им завтра?»
«Антон: Не, пусть думают, что были тихими. Потом как-нибудь»
«Вы: Во Сударь расстроится😂😂😂»
Они переписывались ещё немного, пока не вернулся Сережа. Эмиль вскочил с кровати, вытаскивая наушники, готовый отвлекать друга всем, чем возможно, но с облегчением выдохнул, когда услышал за соседней стеной тишину.
— Серёг, как сходил на свидание? — участливо поинтересовался он, подходя к дверному проёму спальни. Матвиенко выглядел задумчивым и мрачным.
— Плохо. — буркнул Сережа, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда припасенную банку коллы без сахара. — Прикинь? Я ее стал провожать до общаги и узнал, что я ее запасной вариант. Она уже встречается со своим однокурсником!
— Капец, — сочувственно отвечает Эмиль, подходя к другу. — Не расстраивайся, найдешь намного лучше.
— Я не расстроен, просто не понимаю, зачем они это делают? Это ведь неправильно...
— Таким как она просто скучно живётся, — закончил Эмиль, пожимая плечами. — Им нужно постоянно чувствовать себя желанными, подтверждать свою значимость за чужой счёт. Ты тут ни при чём, Серёг. Это её проблемы.
Сережа мрачно кивнул, прикладываясь к банке с колой. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками из коридора и тихим гулом холодильника.
— Ладно, — Матвиенко вдруг тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли. — Завтра, вроде как, свободный день, может все вместе сходим куда-нибудь?
— А Антон как? Он ещё на костылях.
— Придумаем что-нибудь.
Сережа вынимает из кармана телефон, начав что-то печатать. Все его мрачное настроение испарилось и Эмиль улыбнулся, возвращаясь к своей кровати, где телефон уже мигал от сообщений.
«Сережа: Парни! Но завтра в боулинг?»
«Позов: О! Я за!»
«Макар: Я тоже»
«Антон: Я тоже хочу, но боюсь, что буду тормозить вас»
«Сережа: Не будешь. Мы тебе поможем 😜»
«Сережа: Сударь, ты с ними?»
«Вы: Сударь спит, но уверен, он с нами. Вместе с Артёмом 😉»
«Сережа: Откуда ты знаешь, что он спит?»
«Вы: Просто знаю 😌»
«Макар: Какой загадочный 😁»
«Вы: 😇»
Условившись о месте и времени встречи, Эмиль откладывает телефон, чтобы снять с себя одежду и лечь спать. Через минуту заглянул Сережа, пожелав другу спокойной ночи и отправился в душ.
Утро следующего дня было солнечным, обещающим хорошую погоду. Эмиль проснулся первым, тихонько одевшись и выйдя из пальни, давая другу ещё немного поспать. Время ещё позволяло поесть шоколадных хлопьев и попить кофе. Телефон на столе зажужжал, оповещая о новом сообщении. Эмиль улыбнулся, заметив имя отправителя.
«Сударь: Мы с Артёмом идём!»
— Кто бы сомневался, — с улыбкой бурчит Эмиль и в этот момент из спальни выходит Сережа, сонно потирая глаза.
— Привет, — охрипшим ото сна голосом здоровается он, садясь напротив Эмиля. Тот учтиво пододвигает другу чашку с кофе и тарелку с хлопьями. — Спасибо.
Когда они делали завтрак, к ним в дверь постучали. Эмиль отозвался и в их комнату ворвался смерч в лице Сударя, Позова и Артема. Эмиль даже опешил на секунду, когда их с Серёжей потянули к выходу, торопливо подгоняя. В коридоре их ждал Антон. Эмиль поймал его игривый взгляд, которым тот смотрел на Сударя и слегка хромающего, но усиленно делающего вид, что все в порядке, Артема и тоже улыбнулся, подходя к другу.
— Не пались, — шепчет он Антону. — Они не должны знать, что мы знаем.
— Я стараюсь, но мне смешно с того, что они делают вид, как будто вчера между ними ничего не было. — фырчит Антон, глядя на то, как Сударь нежно обнимает за плечи Артема.
Они спускаются к выходу из общежития, где их уже ждал Илья и идут в сторону центра с боулингом. Ребята идут не спеша, стараясь ступать в темп Антону и весело разговаривают, обсуждая, кто сколько очков должен набить. Эмиль поддерживает разговор, украдкой наблюдая за своими «шумными» соседями и улыбается, когда Сударь невзначай опускает руку на пятую точку Артёму и поглаживает по ней. Вот вообще не палятся парни.
— Эй! Шоколадка! — неожиданно доносится откуда-то сбоку и вся компания останавливается. В нескольких метрах от них стоял Масленников, с любопытством их разглядывая. — Вы куда направляетесь?
— В боулинг! — Ответил за всех Сережа и Дима делает шаг к ним. — Хочешь с нами?
— Никто не будет против, если я присоединюсь? — отозвался Дима, снова делая несколько шагов, приближаясь.
— Да пошли с нами, будет весело, — махнул рукой Антон и Маслеников ускорил шаг, встав рядом с Эмилем.
— А ты не будешь против, Шоколадка? — наклонившись к уху Эмиля, тихо спросил Дима, улыбаясь уголком губ.
— Нет. — Эмиль поворачивает голову, чуть не сталкиваясь носом с носом Димы. — Если ты не будешь стоять так близко.
— Ладно. — легко согласился Маслеников, восстанавливая дистанцию. И обращается уже ко всем. — Только со мной ещё Арс. Мы случайно встретились, когда шли к вашему общежитию. Он в туалет отошёл, подождем?
— Конечно! — хором отзываются друзья.
— Большой компанией даже интереснее, — произносит Сударь, подмигнув Антону и Эмилю, на что оба синхронно закатили глаза.
— О, вот Арс! Арс, сюда! — Позов замахал руками, привлекая внимание брюнета, который почти сразу направился в их сторону.
— Привет, что вы тут делаете?
— В боулинг идём, ты с нами?
— Да, с удовольствием.
Боулинг-центр встретил их гулом шаров, музыкой и запахом разогретого масла для дорожек. Ребята взяли две соседние дорожки, чтобы поместиться всем, и началась привычная возня с выбором шаров, обуви и распределением очерёдности. Команды разделились и игра началась. Только Антон сидел за столом, попивая лимонад из бутылки и искренне радуясь за успехи обеих команд.
— Страйк! Видали, да? — крикнул Эмиль, обернувшись к компании и театрально раскланиваясь. Сережа зааплодировал, Сударь присвистнул, а Масленников, стоявший у соседней дорожки, смотрел на него с таким откровенным восхищением, что Эмиль почувствовал, как жар приливает к щекам.
— Сдулся твой шарик, Шоколадка? — крикнул Дима, беря свой шар. — Смотри, как надо!
Он разбежался, выпустил шар, и тот, пролетев по идеальной траектории, сбил все кегли, кроме одной. Дима картинно схватился за сердце и рухнул на колени, изображая драму. Все засмеялись. Эмиль фыркнул, пряча улыбку в воротник. Игра шла своим чередом, перемежаясь шутками, подколами и искренней радостью за удачные броски.
— Тох, ты как? Не скучно? — Эмиль плюхнулся рядом, запыхавшийся и раскрасневшийся.
— Не, за вами весело наблюдать, — улыбнулся Антон, наблюдая за друзьями. — Особенно за тем, как Масло пытается перед тобой выпендриться.
— Да уж, — рассмеялся Эмиль, потянувшись за напитком.
— Ты уже решил, что хочешь от него? — осторожно спрашивает Антон. Эмиль замирает на мгновение, наблюдая за Димой и расслабляется, переводя взгляд на друга.
— Он мне нравится. И я вижу, что он действительно старается показать мне... — Эмиль запнулся, смущённо отводя взгляд. — Что я тоже ему нравлюсь.
— Но ответа пока ты ему не дал?
— Дам... В ближайшее время и лучше в какой-нибудь красивой обстановке.
— Романтик.
Эмиль усмехнулся, отпивая напиток. Масленников снова снёс все кегли и победно обернулся к нему, отчего сердце Эмиля замерло и забилось где-то в горле. Антон усмехнулся и что-то пробурчал под нос, на что Эмиль фырчит, пихая друга плечом.
После боулинга, когда усталость приятно разлилась по телу, а щеки раскраснелись от смеха и напряжения, компания переместилась в небольшую пиццерию неподалеку. Ребята заняли длинный стол у окна, сдвинув несколько столиков.
— Так, народ, — Сережа взял инициативу в свои руки, хлопая меню по столу. — Заказываем по-честному? Или опять будем делить каждую пиццу на двадцать кусочков?
— А давайте возьмём несколько разных и поставим в центр, — предложил Артём, всё ещё держа руку Сударя под столом. — Каждый берёт, что хочет. Так проще.
— Поддерживаю, — кивнул Антон, просматривая меню. — Я за «Четыре сыра» и «Пепперони».
— А я за «Гавайскую», — тут же вставил Сударь, и на него обрушился шквал возмущённых возгласов.
— Никита, ты серьёзно? Ананас на пицце? — Артём скорчил такую страдальческую мину, что весь стол взорвался смехом.
— А что такого? Это вкусно! — Сударь картинно обиделся, но в глазах плясали смешинки. — Тем более я с тобой делить её не заставляю.
— И правильно, — фыркнул Макар, пододвигая к себе меню. — Я, кстати, с тобой, Сударь. Ананас на пицце — это классика.
— О, у меня появился союзник! — Никита театрально прижал руку к сердцу. — Я не один в этом жестоком мире!
Все снова рассмеялись, после чего добавили к заказу картошки фри и напитков. Пока готовился заказ, ребята обсуждали сегодняшнюю игру и завтрашний день.
— Кстати! Арс, — Эмиль отыскал взглядом брюнета. — Как продвигается твой рисунок для конкурса?
— Хорошо, — ответил Арсений. — Я его вам скоро покажу. Он получается крутым.
— Я верю, что ты выиграешь, — подал голос Антон. — Ты обязательно получишь первое место.
— Конечно! С нашими-то рожами, — испортил момент Сережа и все рассмеялись.
Время пробежало быстро и пришло время расходиться. Обратно к общежитию шли уже не такой шумной гурьбой. Вечерний воздух, напоённый сыростью и первым дыханием весны, располагал к более тихим разговорам. Сударь и Артём, как по команде, замедлили шаг, отставая от остальных, и вскоре их силуэты скрылись за поворотом аллеи — им явно было не до общей компании. Сережа и Макар увлеченно обсуждали какой-то новый фильм, периодически сбиваясь на спор о лучшей пицце, и их голоса постепенно стихли впереди. Антон, опираясь на костыли, держался молодцом, но было заметно, что длинный день его утомил. Позов и Арсений взяли над ним шефство, подстраиваясь под его медленный шаг, и они тоже отстали, погрузившись в свой разговор. Эмиль и Дима шли неспешным шагом, тихо беседуя на разные темы. В какой-то момент Дима чуть приотстал, заставив Эмиля обернуться. Масленников выглядел неуверенным, переминаясь с ноги на ногу и этот резкий контраст с недавним смехом парня удивил Эмиля.
— Шоколадка, можно... — Дима запнулся, неуверенным движением руки зачесав волосы к затылку. Он смотрел куда угодно, только не на Эмиля.
— Что можно? — переспросил Эмиль, чувствуя, как внутри всё замирает в ожидании.
Дима наконец поднял на него взгляд. В сумерках, под бледным светом фонарей, его глаза казались почти серыми, но в них плескалось что-то такое открытое и уязвимое, что у Эмиля перехватило дыхание. Дима делает неуверенный шаг и наклоняется так близко, что между ними едва остаются 2 сантиметра. Эмиль машинально облизывает нижнюю губы, бегая взглядом по лицу парня, ощущая, как пересохло горло. Момент и Дима его целует в щеку, прижавшись к ней на дол секунды и быстро отстраняется, словно испугавшись, что его снова ударят. Но Эмиль не двигается с места, глядя на Диму широко распахнутыми глазами. Он не знает, как реагировать. То ли ударить его, то ли потребовать объяснений, то ли настоятельно попросить больше так не делать. В груди скручивается какой-то глубок, готовый вот-вот взорваться в нечто невероятное и сногсшибательное, когда Дима снова, уже смелее, наклоняется и целует другую щеку. И последний барьер рушится в дребезги. Эмиль неожиданно для себя осознает, что хочет, чтобы Дима продолжал целовать его щеки, пока их не прогонят прохожие. Но Дима больше не двигается, ожидая его реакции, глядя на него как кот, которому показали его любимое лакомство. Эмиль делает маленький шажок, встаёт на цыпочки и мажет губами куда-то в районе скулы, после чего разворачивается и... Удирает в сторону общаги.
***
Антон прощался с Арсением, с которым заговорила я у входа в общагу. Позов уже поднялся наверх и парням тоже следовало разойтись, когда Антон заметил бегущего в их сторону Эмиля.
— Эми! Что-то случилось? — спрашивает он друга, но Эмиль словно не услышал его, ворвавшись в общежитие.
— Кажется... Он шел вместе с Маслениковым, — таинственно улыбнувшись, произнес Арсений, когда дверь за Эмилем захлопнулась.
— Думаешь, Масленников что-то ему сделал? — поинтересовался Антон.
— Возможно. — кивнул Арсений, пожав плечами. Они промолчали несколько минут.
— Слушай, Арс. — Спохватился Антон, вспомнив недавнее обещание брюнету. — Прости, я тебе задолжал прогулку в парке.
— Ничего, сходим завтра. — улыбнулся Арсений. — Сегодня был прекрасный день. Спокойной ночи, Антон.
— Спокойной ночи, Арс.
Антон смотрел вслед удаляющейся фигуре Арсения до тех пор, пока та не скрылась за дверями соседнего корпуса. В груди разливалось знакомое тепло, смешанное с легкой грустью от того, что день закончился, и легким трепетом от предвкушения завтрашней встречи.
В квартире было тихо. Дима, судя по всему, уже дрых без задних ног — из его спальни доносилось мерное посапывание. Антон с облегчением выдохнул, радуясь, что не придется сейчас ни с кем разговаривать и объяснять, почему у него такой глупый и счастливый вид. Он доковылял до спальни рухнул на кровать и мгновенно уснул.
Утро началось с дождя, что сильно подпортило настроение Антона. Дима настоял, чтобы друг сидел в комнате и никуда не выходил, ссылаясь на то, что гипс может намекнуть. Антону пришлось согласиться, провожая друга до дверей их квартирки. После того, как Позов ушел, Антон доковылял к холодильнику, чтобы достать оттуда йогурт и отойти к дивану, где вынул из кармана телефон, открывая диалог с Арсением.
«Вы: Меня заставили сидеть в комнате из-за дождя 🥺»
«Арсений: И правильно, ты видел какой там ливень? Гипс сразу намокнет»
«Вы: Ну блин... У нас планы были...»
«Арсений: Планы можно подкорректировать)»
«Арсений: Я приду к тебе после пар, если хочешь»
«Вы: Хочу!»
«Вы: Надо только Диму спровадить куда-нибудь»
«Арсений: Он сам спровадится))»
«Вы: В смысле?»
«Арсений: Почитай пост Официальные и неофициальные парочки))»
«Арсений: Там новые лица 😉»
«Вы: Заинтриговал»
Антон вышел из диалога, переходя к нужному посту и первое что увидел, это фотография вчерашнего вечера, на которой был Маслеников и Эмиль. Фото было некачественное, но на нём все равно было видно, что Дима прижимался к щеке его друга, а внизу была надпись: «Что это? Неужели у нас ещё одна официальная парочка?». Комментарии под фотографией пестрели критикой, догадкадками и поздравлениями, но больше всего комментариев были с вопросами «Как как же Полина?» и «Дима же натурал?». Антон листнул дальше и увидел фотографию, где Позов целуется с какой-то девушкой возле своей аудитории.
— Ну нифига себе... — присвистнул Антон, увеличивая фото. — И когда это они начали встречаться? И почему мы не знаем!?
«Вы: Вот же он зараза! И нам не сказал... друг ещё называется!»
«Арсений: 😁😁😁😁»
«Арсений: А я знал. Это моя однокурсница. Я пару раз видел, как они вместе уходят куда-то и она всегда возвращалась спущенная и счастливая»
«Вы: Два предателя!»
Антон притворно обижено бурчит, выходя из диалога с Арсением и открывая с Димой.
«Вы: Ты! Консерватор фигов... Вы когда начали встречаться?»
«Позов: Месяц назад. Извини, что не рассказал, просто она пока не хотела афишировать. А вчера она приревновала к Алёне и потребовала официального заявления)»
«Вы: Блин, Поз... Я рад за тебя))»
«Позов: Спасибо. Мы сегодня идём на свидание, так что приду где-то к 22:00. Тебе не будет скучно?»
«Вы: Нет, ко мне Арс придет»
«Позов: А, ок»
Антон отложил телефон, чувствуя, как губы сами собой расползаются в улыбке. За окном барабанил дождь, превращая стекло в мутную пелену, сквозь которую едва угадывались очертания соседнего корпуса. В комнате было тихо, только мерно гудел холодильник на кухне, и этот звук казался почти колыбельным.
Он попытался представить, как пройдёт вечер. Придёт Арсений. Они останутся вдвоём в этой маленькой квартирке, и никто им не помешает. От этой мысли внутри разлилось что-то тёплое и чуть щекотное, похожее на газировку, которая вот-вот выстрелит пробкой.
Антон покосился на свою ногу в гипсе, потом на костыли, прислонённые к стене, и поморщился. Не самое романтичное зрелище. Хотя о каком романтике он вообще думает? Они просто друзья. Он заставил себя встать и заняться делом, чтобы не сидеть сложа руки. До прихода Арсения оставалось ещё несколько часов, и нужно было хоть немного прибраться. Они с Димой, конечно, не свиньи, но мужское жильё есть мужское жильё. Антон запрыгал на одной ноге по комнате, собирая разбросанные носки, футболки и пустые упаковки от снэков. Процесс был долгим и муторным, но к тому времени, когда часы показали половину четвёртого, в квартире стало заметно чище.
Антон как раз размышлял, не приготовить ли чего-нибудь к чаю, когда в дверь раздался тихий, но отчётливый стук.
— Открыто! — крикнул он, одёргивая футболку и приглаживая вечно взлохмаченные волосы. Получилось, конечно, так себе, но выбирать не приходилось.
Дверь приоткрылась, и в проёме показался Арсений. В руках он держал большой пакет, с которого стекали капли дождя, а его тёмные волосы намокли и блестели, отчего казались ещё темнее. На бледной коже лица выступил лёгкий румянец с мороза, а в голубых глазах плясали смешинки.
— Привет, — выдохнул он, стряхивая капли с куртки прямо у порога. — Я тут это... захватил кое-что.
— А я как раз думал, что к чаю приготопить, — улыбнулся Антон, ковыляя к гостю, чтобы взять пакет. Арсений протестующе отодвинул руку с пакетом за спину, быстро стягивая с себя ботинки и скинув мокрую куртку.
—Я сам отнесу, показывай куда. — произнес Арс, оставшись в одной форме инжинерного факультета.
— На кухню, — кивнул Антон, переставляя костыли. — Сейчас чайник поставлю.
— Может я? — предложил Арс, ставя пакет на стол.
— У меня нога сломана, а не руки, — с ухмылкой произносит Антон, направляясь к чайнику. — Ты гость, так что сядь вон на тот диван и жди.
Арсений не стал спорить, отправляясь на указанный диван, но перед этим выгрузил продукты из пакета. В нем оказались печенья с шоколадной глазурью, чокопай с сыром, пачка каких-то конфет и пакет мандаринов. Последним Арсений вытащил небольшой контейнер с медовиком.
— Ты явно хочешь, чтобы я растолстел, проворчал довольный Антон, чувствуя, как рот наполняется слюной.
— Мне в такой дождливый день захотелось сладкого, — невозмутимо отозвался с дивана Арс и почему-то Антону эта фраза показалась двусмысленной. Чайник вскипел и Антон достал две чашки.
— Ты что будешь? Чай или кофе? — поинтересовался он, поворачиваясь через плечо к Арсению.
— Кофе, — отозвался тот и встал, направляясь к нему. — Позволь всё-таки помочь. Я боюсь, что ты ошпаришься.
— Я не... — Антон запнулся, когда рука Арсения легла на его руку, которая уже держала чайник. Арсений упрямо и мягко убрал его руку с ручки чайника и придвинул к себе чашки. — Ладно, позволю тебе похозяйничать на моей кухне, принц.
— Почему принц? — у лёгкой улыбкой спросил Арс, с немой подсказкой Антона отыскав кофе и пачку чая.
— Я... Я тебя так с первой нашей встречи называю, — без тени смущения произносит Антон, внутрене всё-таки ругая себя. Ведь он никогда не назвал этого прозвища в слух.
— Как? — Арсений залил кипяток в чашки и добавил в одну из них молока, которую Антон предусмотрительно вытащил из холодильника.
— Хрустальный принц, — не сразу ответил Антон. Арсений замер на секунду, а после неспеша отнес чашки к столу (Шастун впервые пожалел, что стол находится в двух шагах от кухни) и повернулся к Антону.
— Не такой уж я и хрустальный, — с усмешкой произнес брюнет, сощурив голубые глаза.
Перед глазами встала картинка, как несколько недель назад Арсений с лёгкостью поднял его на руки и понес у всех на глазах. Да уж, после этого его сложно теперь называть Хрустальным. Антон фыркает своим мыслям, качая головой.
— Я тебя так называл из-за белой кожей и мне казалось, что ты хрупкий, — начал объясняться Антон. Усмешка Арсения становилась шире и теперь парень откровенно улыбался, глядя на собеседника. — Но после соревнований теперь ты просто принц.
Арсений рассмеялся. И Антон залип, глядя на складочки возле глаз парня, на то, как при смехе морщится нос и как сияют голубые глаза, отражая тот же смех. Антон улыбнулся в ответ, когда Арс начал посмеиваться, глядя на него и кивнул в сторону стола, приглашая сесть. Арсений ещё с секунду смотрел на хозяина квартирке, прежде чем развернуться и подойти к столу.
— Раз я принц, то ты будешь моим верным рыцарем, — с серьезным лицом произнес Арс, наигранно элегантно взяв в руки чокопай.
— Да, ваше величество, — отозвался Антон, кое-как сделав поклон. Арсений фыркнул, откусив шоколадное угощение и замычал от удовольствия, разглядывая начинку.
— Было написано, что он со вкусом сыра, я купил, чтобы проверить, а на самом деле тут банан... — задумчиво протянул Арс. — Но все равно вкусно. Попробуй.
— Ага, — немного заторможено отозвался Антон. Арсений снова замычал, облизывая губы, слизывая мелкие крошки шоколада и запихнул в рот остатки чокопая.
Антон проводил действия взглядом, не сразу сообразив, что делает, а когда опомнился, почувствовал, как краснеют уши. Арсений, кажется, не заметил этих перемен, потянувшись за добавкой и Антон потянулся за чокопаем, попутно отпивая чай. Чокопай и правда оказался вкусным, и Антон потянулся за следующим, ещё не до конца доев первый. Арсений начал рассказывать, как прошел день в институте, постепенно переходя на другие темы. Они шутили, вспоминали веселые моменты и детство, обсуждали предстоящий женский праздник. Чай и кофе были давно допиты, чокопай и торт съедены и парни переместились на диван. Антон оживлённо рассказывал очередную историю, стараясь не смотреть на Арсения, который уютно, совсем по домашнему устроился на другом конце дивана, подперев голову рукой. Их разделяла больная нога Антона, на которой каким-то образом оказалась рука Арсения. Он бесцельно водил пальцем по гипсу, слушая Антона и смеялся в каких-то местах.
— ... И вот он, прикинь, идёт к забору, — Антон с воодушевлением размахивает руками, играя голосом, словно рассказывал страшную историю. — А на ней табличка «Злая собака, осторожно!». А обычно там мелкие всякие песики или добрейшая собака. И вот, Димка подходит к забору, а там... — Антон сделал театральную паузу.
— Ну? — Нетерпеливо, с улыбкой поиоропил Арс.
— А там пьяный мужик с топором! — закончил Антон и Арс рассмеялся.
— И что Димка? — посмеиваясь поинтересовался Арс, желая услышать конец истории.
— Ничего, просто ушел. — пожал плечами Антон. — Просто было смешно, что вместо с собаки он увидел мужика. Правда, сначала он испугался, а потом ушел.
— А собака на самом деле была?
— Как мы узнали позже, раньше была, но умерла от старости. Мужик этот очень ее любил.
— Как жаль.
— Ага, но у него потом ещё одна появилась, очень добрая и ласковая. А табличка осталась.
— Понятно, — улыбнулся Арс, на секунду прекращая водить пальцем по гипсу. — У меня была похожая история, только за забором оказалась рысь.
— Рысь!? — ошеломленно переспросил Антон.
— Да. — с лёгкой грустью произнес Арс. — Когда я мне было лет семь, папа привез меня и маму на дачу своего друга. Тот уехал на море с семьёй и попросил папу присмотреть за домом. И вот однажды папа отпустил меня одного погулять по данному поселку, сказав мне возвращаться затемно. Я гулял долго и наткнулся на дом с высоким забором. Мне сразу захотелось узнать что за ним. Я нашел место, где доски не сильно прилегают к друг другу и увидел, как по двору гуляет рысь. Я потом рассказал папе и он снова привел меня к этому дому, попросил владельцев показать мне рысь и я впервые тогда не погладил.
— Блин, круто... Я тоже хочу погладить рысь, — восхищённо произнес Антон, представляя, как маленький Арсений гладит огромную кошку и восторженно улыбается. — А потом ты приходил к ней?
— Нет. Те ненадолго приезжали в дачный поселок. Они где-то жили, а приезжали навестить друзей. Так что рысь я больше не видел и уговаривал папу купить мне рысь.
— А он что?
— Купил. Игрушку.
— Ну-у... Тоже неплохо.
Арсений усмехнулся. Между ними возникла тишина, которую, обычно, описывают как уютной и приятной. Антон смотрит на Арсения, тот тоже не сводит с него глаз и у Антона в животе начинает расти какое-то приятное чувство, которое доходит до груди и расползается по всему тело, приятно щекоча. В голове начинают кружится разные мысли, смысл которых он не может уловить. Ему кажется, что они отражаются в голубых глазах напротив и от этой единственной, ясной мысли начинает сосать где-то под ложечкой. Арсений открывает рот, собираясь что-то сказать, но не говорит, снова сомкнув губы. Антон видит это движение и ему хочется спросить, но он молчит. Атмосфера становится неожиданно напряжённой, но в этой напряжённости не было ничего плохого, только ожидание. Арс снова шевелит губами, словно мысленно споря сам с собой и... Неожиданно поддается вперёд, встав со своего места. Антон замирает, кажется, забыв как дышать, когда Арсений осторожно подходит к нему и целует в губы, зажмурив глаза. От неожиданности, Антон не сразу отвечает, а когда уже собирается, Арс отстраняется, выглядя при этом разбитым.
— Прости, я... — Арсений выпрямляется, закусывая губы и глядя куда-то в сторону. — Я не знаю, что на меня нашло.
Антон шумно выдыхает, садится ровнее, опуская больную ногу на пол и хватает Арсения за руку, потянув на себя. Свободную руку Антон мягко гладет на затылок брюнета, заставляя того приблизиться ещё и возвращает поцелуй. Арсений издает в поцелуй звук удивления, но в следующую секунду закрывает глаза, отвечая. Антон отпускает руку парня, чтобы положить свою на спину и притянуть еще, приглашая Арсения сесть поудобнее. Брюнет снова издает удивленный звук, не разрывая поцелуй и Антон улыбается. Как всё-таки легко удивить его принца? Арс неуверенно ставит ноги на край дивана, держась за плечи Антона и тот падает спиной на спинку дивана, увлекая парня за собой. Арсений от неожиданности выдыхает, переставляя колени поудобнее и с предельной осторожностью садится на колени, все так же не разрывая поцелуй. Когда Арсений садится поудобнее, Антон чуть углубляет поцелуй, пробуя чужие губы на вкус. Арсений ему отвечает, осторожно зарываясь рукой в его волосы, массируя кожу. Антон почти мурлычет от этих касаний, оторвавшись от губ на мгновение, для того, чтобы объяснится. Он смотрит в голубые глаза, в которых плескался немой вопрос, вперемешку с нежностью, счастьем и тихой радостью.
— Арс, я... — Антон запинается, не зная что сказать. В голове слишком много мыслей и он снова хочет поцеловать брюнета и никуда не отпускать.
— Мне кажется... Тут слова не нужны, все и так понятно, — улыбается Арс. — Но... Если надо, то я скажу. Я люблю тебя, не знаю с какого момента, но я понял это недавно.
Вместо ответа Антон снова целует. Мягко прижимается к губам, обнимая Арсения обеими руками. Его губы мягкие, чуть шершавые, со вкусом недавних сладостей и кофе. Антон не может поверить, что это правда происходит. Что он целует Арсения, а тот целует его в ответ, прижимаясь к нему всем телом. Их поцелуй сначала не смелый, без напора и углублений, но через мгновение он становится уверенным.
— Арс... — Антон разрывает поцелуй. Арсений смотрит на него затуманенным взглядом. — Арс, я тоже люблю тебя. Мне важно это сказать.
— Я это знаю, — шепчет Арсений, приблизившись к лицу Антона. — Ты слишком очевиден.
— То есть... — Антон замер, изучая лицо Арсения, останавливая взгляд на губах.
— Ты старательно скрывал свои чувства, но я все видел, — тихо произносит Арсений, приблизившись ещё, оставляя миллиметр между ними.
— Тогда... Почему ты испугался, когда... — выдыхает Антон в губы Арсению и тот улыбается.
— Растерялся с самого себя, — шепчет Арсений, и его дыхание, тёплое и чуть сбившееся, обжигает губы Антона. — Испугался, что всё испортил.
— Нет, ты ничего не испортил, — отвечает Антон, крепче прижимая к себе парня. — Я уже несколько месяцев мечтаю... Чтобы ты был моим парнем.
— Тогда начнем встречаться?
— С этого дня.
Арсений сокращает оставшееся расстояние, прижимаясь губами к губам Антона. Шаст раскрывает губы навстречу, углубляя поцелуй, прижимая парня к себе ещё ближе, ощущая, как тепло распространяется по всему телу. Антон не совсем вовремя вспоминает про парк и смеется в поцелуй, отчего Арсения отстраняется.
— Что? — с лёгкой улыбкой спрашивает Арс, положив руки на плечи парня.
— Просто подумал, что в парке, наверное, ты бы тоже меня поцеловал, да? — отвечает Антон, кладя руку на щеку брюнета.
— Если бы позволила атмосфера, — бурчит Арсений и Антон снова тихо смеётся, притягивая Арсения в объятия.
Около десяти вечера вернулся Дима. Арсений уже ушел и Антон сидел на кровати с таком видом глядя на гипс, словно тот его предал. Он повернул голову в сторону зашедшего друга, скорчив страдальческую мину.
— По-оз, ты же медик? — жалобно протянул Антон.
— Что? Хочешь уже снять гипс? — с ухмылкой отозвался друг от шкафа.
— Я уже задолбался с ним ходить, когда его снимут? — проворчал Антон.
— Через шесть дней. — то ли обрадовал, то ли расстроил его друг и Антон со стоном прячет лицо в сгибе локтя.
— Как долго ждать, капец, — ворчит он, на что друг хмыкает, садясь на свою кровать. — Как прошло свидание?
— Прекрасно, — отозвался друг и в его голосе Антон впервые heard трепетную нежность. — Я боялся, что что-нибудь испорчу, но все прошло лучше некуда. А вы с Арсом как провели время?
— Так хорошо, что мы стали парой. — вспыхнув, произносит Антон, всё ещё пряча лицо в сгибе локтя.
— Парой? — судя по голосу, друг не был удивлен, будто он ждал этого дня. Антон даже руку убрал, переводя взгляд на друга, который смотрел на него с одобрением. — Поздравляю.
— Ты не удивлен?
— Нет. Ты просто очень очевиден по отношению к Арсению. Это все видели.
— Вот же блин.
Антон ворчит, переворачиваясь на бок, спиной к другу и тот тихо смеётся, пожелав спокойной ночи другу. Антон отвечает и не замечает как засыпает с мыслями об Арсении.
Шесть дней проходят мучительно медленно и если бы не планы на подарки девушкам, Антон бы, наверное, точно сошел с ума. Он уже хочет ходить на своих двух, чтобы гулять с Арсением не только в парке и по кафешкам, но и ещё куда-нибудь ходить. Седьмое марта приблизилось и мужское население института было в предвкушении розыгрыша фантиков. От каждого факультета ходили один или два человека со шляпой, предлагая девушкам и преподавателям вытянуть любую бумажку и ни кому не показывать то, что там написано. А вечером весь институт собрался в актовом зале, где на сцене стояли несколько столов с розовой скатертью, и с разноцветными пакетами и коробками.
— Ну что ж, перед тем, как мы объясним, что за бумажки мы вам раздавали весь день, я хочу поздравить всю нашу прекрасную женскую часть с чудесным праздником, — громко начал говорить Артем, когда весь зал рассеялся по местам и замер, в ожидании. — Хоть праздник у вас завтра, но в этот день у всех выходной, мы поздравляем вас сегодня. Будьте всегда прекрасны, как в этот день, будьте счастливы и никогда не унывайте. Мы вас очень любим.
— А теперь у самому главному, — подхватил Сударь, держа в руках первый подарок. — Мы называем номер и у кого есть такой же, выходит на сцену...
Дальше оба по очереди выкрикивали номера и девушки так же по очереди поднимались со своих мест и возвращались с подарками, делясь впечатлениями. Сюрприз удался и Антон был этим доволен, наблюдая за реакцией преподавателей и девушек. Когда последняя девушка получила свой подарок, парни снова поздравили представителей прекрасного пола с праздником и студенты разошлись, тихо переговариваясь между собой. Антон вышел один из последних, без помощи костылей, осторожно ступая на ногу в гипсе. У входа его уже ждал Арсений и они вместе направились в гардеробную, а потом на выход.
***
Перед тем, как продолжить наше повествование, вернёмся на несколько дней назад, когда утро в институтском городке началось с дождя. Он все не заканчивался, смывая с города пыль. Сударь вернулся в квартирку весь мокрый и замерший. Последнюю пару отменили и студенты кино и телевидения разбежались по общежитиям, прячась от дождя. Чертыхаясь и путаясь в мокрой насквозь куртке, Сударь кое-как стянул её с себя и повесил на батарею в коридоре. Туда же отправились кроссовки и носки, после чего Никита прошлепал к батарее в ванной, куда он развесил мокрую форму и штаны, оставшись в одних боксерах. Тело тут же начало дрожать от холода и Сударь включил воду, намереваясь расслабиться и согреться. Он нашел в шкафчике пену для ванны, которую ему на двадцать третье февраля подарил Антон. Пахло, как и обещала этикетка, шоколадом и сливками. Никита улыбнулся, выдавливая небольшое количество под горячую струю и убирает бутылку на место. Ванну Сударь принимает не часто, больше из-за того, что просто так лежать скучно, но в этот раз он дико замёрз. Вода набралась только по щиколотку, но Никита все равно залез в ванную, ощущая, как от прикосновения с горячей водой по телу бегут мурашки. Сударь расслабляется, позволяя воде потихоньку наполняться и наблюдает, как растет пена, превращаясь в айсберги. Когда вода дошла почти до груди, дверь в квартиру снова открылась. Сударь выключил воду, собираясь поприветствовать своего парня, вернувшегося с последней пары.
— Никит, ты дома? — опередил голос Артема и Никита чуть сместился, чтобы смотреть в сторону двери в ванную.
— Я здесь, милый! — отозвался он, в ожидании, когда в проеме появится родная фигура. — Раздевайся скорее и иди ко мне греться.
За дверью послышались возня и уже через пару минут в ванную заглянул Артем, тоже насквозь мокрый, с красными щеками от мороза. Чернец окинул взглядом своего парня, втянув носом воздух и начал стягивать с себя форму со штанами.
— Пахнет вкусно, — произносит он, развешивая рубашку вместе с футболкой и начинает стягивать штаны. — Это та, что Антон подарил?
— Ага, — отзывается Сударь, наблюдая за движениями парня. — Давай, иди скорее ко мне.
Артем усмехнулся, покачав головой. Он вешает боксеры рядом с сударевыми и подходит к ванне, осторожно залезая в нее. Никита придерживает парня, раздвигая ноги, чтобы дать тому место куда сесть и тот с блаженным стоном садится напротив, вытягивая ноги. Сударь мягко перехватывает его ноги, положив их на свой живот и начинает по ним водить пальцем.
— Интересный опыт купаться с парнем, — улыбается Артем, водя пальцами ног по животу парня.
— Мне нравится пробовать что-то новое с тобой, — отвечает Сударь, проведя ладонью от колена до пальцев ног Артема. — Устал сегодня?
— Немного, — кивнул Артем, беря немного пены в руки и сдувает ее в сторону Сударя.
Пена разлетается хлопьями, опадая то на голову Никиты, то на плечи, то обратно в воду. Сударь не остаётся в долгу, в свою очередь зачерпнув пену и дунув парню в ответ. Несколько минут они резвились как маленькие дети, то сдувая пену в друг друга, то куда-то вверх, наблюдая, как та медленно падает обратно. В какой-то момент Артем сменил положение, осторожно встав на колени, из-за чего Сударю пришлось подождать свои ноги и потянулся к парню, сооружая что-то из пены у него на голове и хихикая. По тени на стене Сударь увидел очертание неприличной формы и с возмущением снёс ее, под громкий смех Артема.
— Ах ты! — с улыбкой пригрозил Сударь, хватая парня за запястье и притянув к себе. Артем падает на его грудь и их глаза встречаются, а дыхание смешивается. Вода чудом не переливается через край, взволнованная их движением, но они даже не обратили на это внимания, глядя друг на друга. Артем чуть смещается, задевая Сударя и тот резко выдыхает, непроизвольно сжав кисть Артема. Тот улыбается на реакцию, поудобнее приподнявшись, упираясь коленями в дно ванны, снова задевая Сударя и он чувствует, как от этих двух касаний тело машинально реагирует, распространяясь жаром. Артем снова делает движение и Сударь хватает его рукой за затылок, приблизив к себе и впившись в губы. Одной ногой Сударь задевает пробку, притягивая Артема ближе, выдыхая в поцелуй. Вода медленно убывает, щекоча кожу, вызывая новые ощущения у и без того почти распаленных парней. Артем ёрзает бедрами, пытаясь встать поудобнее и каждое его движение, каждое скольжение влажной кожи о кожу отдавалось в теле Никиты горячей вспышкой.
— Тише, — выдохнул Сударь ему в губы, разрывая поцелуй ровно на секунду, чтобы посмотреть в карие глаза, в которых плескалось то же самое, что он чувствовал сам. — Ты меня сейчас совсем с ума сведешь.
— А ты против? — с хрипотцой спросил Артём, и эта интонация, низкая, тягучая, заставила Никиту судорожно втянуть воздух.
— Не против, — выдохнул Никита, проводя ладонью по мокро спине Артема.
Артем усмехнулся, наклоняясь для нового поцелуя — медленного, тягучего, словно карамель. Его руки скользнули по груди Сударя, зарываясь в мокрые волосы, и Никита выгнулся навстречу, чувствуя, как от этих прикосновений внутри разгорается огонь. Прошло примерно два дня с их первой ночи, и он все еще не мог поверить, что может касаться Артема вот так — свободно, жадно, без оглядки. Вода ушла совсем, оставив их без чувства невесомости, но их это не волновало, согреваясь от тепла друг друга. Сударь осторожно опустил руки к ягодицам парня, легонько сжав их. Артем зашипел, оторвавшись от поцелуя и уткнувшись лбом в лицо парня.
— Прости... — виновато произнес Никита, нежно поглаживая ягодицы. — Ещё болит?
— Да, немного... — досадливо произнес Артем, целуя шею парня. — Можно... Мы сегодня обойдёмся другим...
— Конечно, — отозвался Никита, перехватывая голову парня обеими руками, заставляя посмотреть на него. — Ты же не думаешь, что мне от тебя только одно и нужно?
— Нет, не думаю, — ласково отвечает Артем, нежно целуя лоб Сударю, отчего у того наворачиваются слезы счастья.
Он прижимает к себе своего парня, прижимаясь губами к его щеке, лаская руками спину, рисуя своеобразные узоры. Артем поддается этой ласке, ловя губы Сударя, углубляя поцелуй. Никита обращается со своим парнем нежно, трепетно, боясь причинить боль и Артем плавится от такой заботы, потираясь о Сударя всем телом, отчего у обоих разгорается пожар. Оба запускают руки между своими телами и они касаются друг друга, в унисон двигая руками, посылая разряды друг другу. Оба тяжело дышал, прижавшись лбами друг к другу, то усторяя, то замедляя темп. В какой-то момент Сударь впивается губами в шею Артёму, медленно проведя рукой по стволу и сжав у самой головки и после медленно опуская руку до основания, видов протяжный выдох парня и ответную реакцию — Артем сжимает его ствол рукой, медленно проведя по нему рукой. Разрядка наступает медленно, как натянутая резина и обрушивается горячей львиной, когда оба ускоряют темп. Артем обессиленно валится на Сударя, отпуская его. Никита в свою очередь обнимает парня, тяжело дыша, ощущая последние отголоски удовольствия. Они лежат так ещё пару минут, пока сквозняк из дверной щели не начинает холодить кожу, заставляя обоих подняться и включить душ. Моются они вместе, называя друг другу голову шампунем, смывая грязь сегодняшнего дня и их же следы.
— Не хочется ничего готовить, — произносит Артем, когда оба выходят из душа, обернув бедра полотенцем. — Может заварили дошик?
— Я за, — соглашается Сударь, целуя парня в висок.
***
Эмиль бегал от Масленникова целый день, ловко избегая встречи. Он всё ещё был смущён вчерашним поцелуем, хоть и в щеку. Ещё и свежий пост с его комментариями добавлял масла в огонь. Как резонно, ха! Эмиль украдкой наблюдал за Димой, но когда тот его замечал — сразу удирал, как будто сильно чем-то занят. Сейчас Эмиль сидит за столом в их с Серёжей квартирке, медленно попивая горячий кофе. Он бесцельно смотрит в окно, за которым дождь не желал заканчиваться.
Сережа ушел к своей новой пассии — на этот раз, кажется, серьезно, потому что перед уходом он минут двадцать выбирал между двумя почти одинаковыми футболками и одолжил у Эмиля туалетную воду, которую сам же ему и подарил на прошлый Новый год. В комнате было тихо, только дождь барабанил по стеклу да холодильник временами встревал с надоедливым гулом.
Эмиль допил кофе, поставил кружку в раковину и вернулся в спальню, падая на кровать. Телефон в руке загорелся уведомлением.
«Дима: Я расстроен»
Эмиль улыбнулся, представив, с каким лицом Масленников пишет сообщение. Наверняка выпятил нижнюю губу, как обиженный мальчишка. Он фыркает, собираясь ответить на сообщение, когда прилетает следующее.
«Дима: Мое сердце разбито!»
Эмиль засмеялся. Сообщение звучало комично и перед глазами встало лицо Масленникова с хитрющей улыбкой.
«Вы: Кто посмел?»
«Дима: Один бегун 😒»
«Дима: Избегал меня весь день 🥺»
«Вы: Я не избегал! Я просто...»
«Дима: Просто что?»
«Вы: Я смущался...»
«Дима: Я хотел обсудить вчерашний вечер...»
«Вы: Давай завтра. В переписке не очень»
«Дима: Я тоже так подумал. Поэтому пришел к твоему общежитию»
Эмиль замер, перечитав сообщение несколько раз. Он не ответил, подорвавшись с места и рванул к выходу из квартиры, бросившись к первому этажу. Мысль о том, что Дима стоял все это время под дождем, пока они переписывались — подгоняли его. Он даже рассердиться успел на Масленникова, когда подбежал ко входу, рывком открывая дверь. Краем глаза Эмиль заметил как Дима отскочил от двери и, схватив его за рукав, втянул в помещение.
— Эй, там дождь, какого фига? — недовольно зарычал Эмиль, глядя на донельзя довольное лицо Димы. — А если бы я был в другом месте?
— Я видел, что ты шел в общежитие, — с ухмылкой отвечает Дима.
Эмиль в ответ закатывает глаза, покачав головой. И на все-то у этого человека есть ответ. Он снова хватает парня за рукав, потащив его к лифту. По дороге до квартиры оба молчат. Эмиль не смотрит в сторону Димы, а тот в свою очередь нагло его рассматривает с улыбкой на губах.
— Раздевайся, — ворчит Эмиль, когда дверь квартиры за ними закрывается.
Дима послушно стягивает с себя одежду, пока Эмиль отходит в спальню, где в шкафу отыскивает подходящую, сухую одежду.
Эмиль вернулся в прихожую с ворохом сухой одежды — старой толстовкой цвета мятного мороженого, которую он сам почти не носил, и мягкими домашними штанами. Дима стоял посреди крошечного коридора, держа в руках свою мокрую куртку, и вид у него был до неприличия довольный. С мокрых волос на лоб стекала капля, и он даже не пытался ее стереть.
— Держи, — Эмиль сунул одежду ему в руки, старательно глядя куда-то в сторону вешалки. — Ванная там. Переоденься, пока не заболел.
— Хотел бы я сказать, что болею от любви к тебе, — с хитрой интонацией произнес Дима, за что получил хлопок по плечу.
— Иди уже, — буркнул Эмиль, отворачиваясь.
Он слышал, как за Дима закрылась дверь ванной, как зашумела вода — видимо, решил ополоснуться. Пока Дима мылся и переодевался в сухую одежду, Эмиль очередной раз за вечер вскипятил чайник и нарезал бутербродов с колбасой и сыром, настраивая себя на разговор. Вчера, когда поцеловал Диму в ответ и сбежал, он не мог уснуть пол ночи, почти под утро решив избегать парня. Но поговорить всё-таки надо было... Ведь так не делается, да? Сначала целовать, а потом делать вид, что ничего не было и мучить друг друга. Эмиль вздохнул и в этот момент дверь в ванную открылась. Дима был одет в растянутую, уже давно ставшую домашней футболку Эмиля и в шортах Серёжи, которые тот как-то купил на распродаже, а они оказались ему велики. Эмиль слегка завис, разглядывая то, как одежда хорошо села на парня и как тот выглядит по уютному, особенно с порозовевшими от душа щеками и мокрыми волосами. Дима улыбнулся и Эмиль сразу пришел в себя, чувствуя, как краснеют уши.
— Садись, — пригласил он за стол, ставя тарелку с бутербродами. — Чай или кофе?
— С удовольствием бы попил кофе, — улыбнулся Дима.
Эмиль кивнул, отворачиваясь к кухонному шкафчику, заваривая кофе и уже через минуту сидел перед Димой, отпивая напиток. Дима сначала принюхался и одобрительно хмыкнув, попробовал кофе, жмурясь от удовольствия. Иманов наблюдает за ним, ощущая, как кончики пальцев слегка покаловало.
— Ты хотел поговорить насчёт вчерашнего, — тихо начал Эмиль, глядя на Диму.
Масленников поднял на него взгляд, в котором читалась смесь мыслей. Эмиль замер в ожидании, вцепившись в свою чашку, не отрывая от парня глаз. Дима молчал, словно подбирал слова, а когда начал говорить, голос звучал непривычно серьезным, словно сейчас он объявит, что все это всё-таки был огромный розыгрыш.
— Если честно, я не знаю, с чего начать. Я просто хотел сказать, что... Я больше не могу ждать, мне хочется тебя целовать, особенно в моменты, когда ты счастлив, потому что ты ещё больше красив... А когда ты задумчив или грустишь, мне хочется тебя обнять, закрыть от мира, чтобы никто не смел тебя трогать... — Дима на мгновение замолчал, глядя на Эмиля и тот не пошевелился, боясь спугнуть момент. — Я говорил, что не знаю, как ухаживать на парнями, да и раньше не задумывался об этом, потому что мне всегда нравились девушки. А тут я встретил тебя и... Я потерял голову, Эми. Ты...
— Замолчи... — выдыхает Эмиль, резко поднимаясь со своего места.
Дима закрывает рот и в глазах Эмиль видит обречённость. Эта последняя капля ломает все стержни Эмиля, заставляя обойти стол, развернуть Диму к себе и, уперев руки в его плечи, посмотреть ему в глаза, перед тем, как нежно коснуться чужих губ на долю секунды.
— Это мой ответ тебе, — шепчет Эмиль, не доверяя своему голосу. Он снова смотрит в глаза Димы, в которых мелькнула тень удивления.
— Правда? — так же шопотом, словно он не мог поверить, спросил Дима.
— Могу ущипнуть, — улыбнулся Эмиль и вместо этого снова наклонился, чтобы поцеловать.
Дима встал, не разрывая поцелуй, обняв Эмиля обеими руками. Поцелуй получился слегка неловким, но таким желанным и долгожданным, что все прочее отошло на второй план.
***
Возвращаемся в наше повествование. Антон с Арсением шли в сторону общежития. Мимо проходили девушки с подарками, весело обсуждая прошедшую лотерею и обменивались впечатлениями. Солнце совсем немного грело землю и уходить в душное помещение не хотелось. Дойдя до стен общежития, Антон сообщил, что знает, где можно посидеть вдали от посторонних глаз и начал обходить корпус. Арсений последовал за ним.
За корпусом, сразу за хозяйственным двором, куда редко забредали студенты, начинался небольшой дикий склон, поросший молодыми деревцами и колючим кустарником. Сквозь заросли вилась едва заметная тропинка, известная, кажется, только местным котам и самым отчаянным романтикам. Антон знал о ней случайно — однажды, еще на первом курсе, они с Сударем искали место, где можно было бы тайком выпить пива, но нашли эту тропу, ведущую к старой, полуразрушенной беседке.
Беседка, к счастью, никуда не делась. Деревянная, с облупившейся когда-то голубой краской, она пряталась за густыми ветвями старой сирени, которая еще не цвела, но уже набухла почками. Отсюда открывался вид на заднюю стену общежития, пустой двор с одиноким фонарем и, если приглядеться, кусочек темнеющего вдалеке моря.
— Вау, — тихо выдохнул Арсений, оглядываясь. — Я и не знал, что здесь есть такое место.
— Мало кто знает, — довольно улыбнулся Антон, с наслаждением опираясь на перила беседки ногой в гипсе. Нога уже не беспокоила, но усталость от долгой ходьбы давала о себе знать. — Мы с Сударём нашли это еще на первом курсе. Тут тихо и... ну, как будто свой собственный мир.
Арсений понимающе кивнул, проходя вглубь беседки. Он провел рукой по шершавому дереву, разглядывая старые, вырезанные кем-то инициалы на стенах. Антон смотрел на него и не мог налюбоваться. В полумраке, когда последние отблески заката цеплялись за его темные волосы и делали глаза еще более бездонными, Арсений казался сотканным из этого самого вечера — из тишины, влажного воздуха и предчувствия весны.
— Здесь, наверное, красиво, когда сирень цветет, — задумчиво произнес Арсений, поворачиваясь к Антону. — Мы еще придем сюда?
— Обязательно, — хрипловато ответил Антон. — Я тебе обещаю.
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь их разделяло не больше полуметра. Арсений сделал несколько шагов навстречу, замерев в нескольких сантиметров от него и Антон сократил их, прижимаясь к губам. Арсений мягко обхватил Антона руками, помогаю тому опереться на него и костыли с громким звуком падают на пол. Антон зарывается одной рукой в темные волосы, второй держась за плечи парня, углубляя поцелуй. Арсений слегка поворачивает его и Антон задом упирается в перила беседки, расслабляя ногу в гипсе, перестав держать ее на весу.
Они целуются долго, пока Антон не устает стоять на одной ноге. Словно в полудрёме, на ощупь оба находят край скамейки и Антон садится на нее, потянув к себе Арсения. Тот уверенно умещается на его коленях, возвращаясь к прерванному поцелую. Антон отвечает, держа брюнета за бедра и каждый раз, когда тот сползает, притягивает к себе, ловя выдох. Арсений сам держится одной рукой за край беседки, второй играя пальцами со светлыми волосами, помогая Антону двигать себя. Антон чувствует, как заводится от этого трения и ему хочется усилить это чувство, сильнее прижимая парня к себе. В какой-то момент он сам начинает скатываться со скамейки и ему приходится сначала подтянуть к себе парня, после чего подпрыгивает, усаживаясь поудобнее. Этим движением Антон непроизвольно задевает своим пахом пах Арсения и тот резко выдыхает в губы, сам прижимаясь к нему бедрами. Антон снова, осмыслено, толкается, ловя тихий звук губами. Арсений ёрзает бедрами, словно дразнит в ответ и скулит, когда Антон снова толкается, резко прижав его к себе.
— Продолжай... Антон... — шопотом просит Арсений, оторвавшись от его губ на секунду, чтобы вернуться к ним с жаром. Антон толкается снова.
Арсений толкается в ответ, задевая пах Антона, разжигая огонь. Антон теряет голову от ощущений, толкаясь и прижимая к себе парня. Арсений мычит, отрываясь от губ, откидывая голову назад. Антон сразу приникает к шее, прижимая парня к себе так близко, что между ними не остаётся никакого расстояния.
— Арс. Арс... Арс!
Стонет Антон куда-то в ключицу парня, когда тот ускоряет темп. Он уже не толкается навстречу, придерживая Арсения за бедра, чувствуя, как от каждого движения по телу разливается горячая, сладкая истома. Антон поднимает одну руку, чтобы наклонить голову брюнета к себе и присасывается к губам, постанывая в них, ловя ответный стон. Он возобновляет мелкие толчки, уже не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки. Арсений отвечает тем же, и их дыхание, сбившееся и горячее, смешивается в едином ритме. В какой-то миг Антон чувствует, как Арсений замирает, а потом вздрагивает в его руках, прижимаясь крепче и зарываясь лицом в его шею. Теплая волна разрядки накрывает и Антона следом, заставляя выгнуться и застонать уже в голос, прижимая к себе любимого так сильно, будто боится, что тот исчезнет.
— Если... — тихо шепчет Арсений, не отрываясь от антона. — Если мы каждый раз так будем уединяться ради этого, то я не против...
Антон тихо смеётся, хлопнув брюнета по ягодице и целует его в висок. Арсений слезает с его колен, садясь рядом с широкой улыбкой кота.
— Кстати, ты уже готов к конкурсу? — вспоминает Антон, глядя на пейзаж за спиной Арсения и на самого брюнета. Если бы Антон умел рисовать, то обязательно бы впечатлил эту картину на лист бумаги.
— Да, завтра уже понесу холст директору, но перед этим, как и обещал, покажу сначала вам.
— Уже не терпится увидеть.
Они просидели в беседке еще долго. Говорили ни о чем и обо всем одновременно. Арсений рассказывал, как волнуется перед завтрашним днем, когда нужно будет отдавать картину, и как ему одновременно не терпится увидеть реакцию друзей. Антон слушал, держа его за руку и поглаживая большим пальцем костяшки, и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще пару месяцев назад он мог только мечтать о том, чтобы вот так сидеть рядом с Арсением, касаться его, чувствовать тепло его тела. А сейчас это было реальностью. Самой лучшей реальностью.
Когда небо окончательно почернело и над морем зажглись первые звезды, стало совсем холодно. Арсений поежился, и Антон, заметив это, с сожалением предложил возвращаться.
— Завтра тяжелый день, — сказал он, с трудом поднимаясь со скамейки и опираясь на костыли. — Тебе выспаться надо.
— Ага, — Арсений встал следом, отряхивая джинсы. — И тебе.
Они вышли из беседки и направились к общежитию Антона, у входа которого долго прощались, пока кто-то не крикнул про комендантский час. Арсений наскоро чмокнул Антона в щеку и исчез в темноте.
***
Артем снова что-то готовил, пританцовывая под одному ему известную мелодию. Сударь наблюдал за своим парнем с блаженной улыбкой, не в силах оторваться от влияющего зада. Прошло два месяца с того дня, как они стали парой и Никита все никак не может в это поверить. Вчера он даже попросил Антона (который, кстати, полмесяца назад наконец-то снял гипс и заканчивает физиотерапию) ущипнуть его, на что друг с удовольствием расщедрился ни только щипками, но и щекоткой. Сударь поднимается с места, на цыпочках подходя к парню и обнимает его со спины, целуя кожу рядом с шеей.
— Ты чего, зай? — ласково спрашивает Артем, положив одну руку на руку парня.
— Просто все никак не могу поверить, что ты мой, — шепчет Никита, целуя место повыше. — Я очень счастлив.
— Дурашка, — фырчит Артем, хлопнув по руке Никиты и тот его отпускает, для того, чтобы парень развернулся в его руках. — Я тоже тебя люблю.
Артем оставляет лёгкий поцелуй на губах и возвращается к готовке. Сударь ему не мешает, снова обняв его со спины и наблюдает за манипуляциями парня. Никита думает о том, что уже в ближе к концу мая институт отправляется в поход на две недели и он мечтает разделить палатку со своим парнем.
— Что ты готовишь? — интересуется Сударь, наблюдая, как блюдо на сковороде все больше аппетитно выглядит.
— Рагу на основе вина, — отвечает Артем, помешивая лопаткой месиво.
— О, — обрадовался Никита, отлипнув от парня. — У нас есть вино?
— Было. Я потратил две банки, — усмехнулся Артем.
— Эх, а я думал, что можно допить остатки, — в шутку бурчит Никита и получает по лбу лопаткой.
— Иди отсюда, алкаш! — смеётся Артем. — Уже готово, доставай тарелки.
Сударь послушно отошёл к полке, откуда достал две тарелки и протянул их Артёму. После они садятся за стол и Сударь с удовольствием вдыхает запах рагу. Вино выпарилось, оставив вместо себя густой, пряный аромат, смешанный с чесноком и розмарином. Никита попробовал на вкус и замычал от удовольствия. Артем довольно усмехнулся, приступая к своей порции. За едой они тихо беседовали обсуждая предстоящий поход, пока Сударя не отвлёк звук уведомления.
«Антон: Парни! Арс занял первое место в конкурсе, прикиньте?»
Сударь тут же подорвался, схватив телефон, попутно объясняя своему парню, в чем дело. Артем подходит к нему, глядя в телефон через его плечо.
«Вы: Вау! Блин, я очень рад за него. Завтра лично поздравлю!»
«Макар: Круто как, но почему так поздно объявили результаты? Вроде должны были в конце марта, а уже апрель»
«Антон: Там какая-то путаница произошла и конкурс сдвинули, так что те, кто не успел — смогли досдать свои работы. Но Арс все равно получил первое место 🥰»
«Сережа: Смотри, не размашься по столу от гордости от своего парня)»
«Сережа: Поздравляю!»
«Дима: @Сережа, да он уже *фото*»
«Вы: Ахахах»
«Сережа: Теперь наши рожи будут висеть в музее, прикольно!»
«Эмиль: У тебя рожа, а у нас прекрасные лица!»
«Антон: Арс завтра зовёт всех участников рисунка отметить в кафе»
Сударь отложил телефон, но улыбка не сходила с его лица. Он представил, как их компания завтра снова соберется за одним столом, будет шуметь, смеяться, перебивать друг друга и поздравлять Арсения. Этот парень, которого всего полгода назад никто толком не знал, который прятался за спиной Эда и боялся поднять глаза, теперь станет причиной для всеобщей гордости.
— О чем задумался? — Артём убирал тарелки со стола.
— Да так, — Никита перевел взгляд на него, и тепло в груди стало еще ощутимее. — Просто подумал, как все изменилось. С начала года.
Артём понимающе кивнул, возвращаясь к уборке. Сударь смотрел, как двигаются его руки — уверенно, спокойно, по-хозяйски. Эти руки два месяца назад впервые коснулись его по-настоящему, и до сих пор каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри.
— Я помню, как мы сюда заселились, — продолжил Никита, откидываясь на спинку стула. — Два года назад. Ты тогда показался мне каким-то... ну, слишком серьезным. Я думал, мы вообще не будем общаться.
— А я думал, ты слишком шумный, — усмехнулся Артём, вытирая руки полотенцем. — И был прав.
— Эй! — притворно возмутился Сударь, поднимаясь со своего места. — Тебе нравился мой шум!
Артем рассмеялся, убрав полотенце на место и оборачивается к Сударю. Никита фырчит, буркнув что-то неразборчивое и в нескольких широких шага подходит к парню, сходу притянув его к себе. Артем ласково улыбается, доверчиво положив руки ему на плечи. Сударь хитро ухмыляется, опуская руки к бедрам парня и подхватывает на руки, унося его на диван, куда садится вместе с ним. Артем удобно устраивается у него на коленях, мягко облокачиваясь руками о плечи.
— Хочу посидеть с тобой вот так, —произносит Сударь, бегая взглядом по лицу парня, словно никак не мог наглядеться на него. В какой мере это так и было.
— Только посидеть? — с лёгкой улыбкой переспросил Артем, слегка наклоняясь вперёд.
— А ты хочешь чего-то ещё? — хитро, спрашивает Сударь, приблизившись навстречу. Артем целует его первым. Нежно, без напора, просто поцелуй. Сударь отвечает, принимая правила игры парня.
Сударь отвечает, принимая правила игры парня, неспешно целуя в ответ. Артем разрывает поцелуй первым, встречаясь с ним взглядом.
— Что? — с улыбкой спрашивает Сударь, нежно касаясь щеки парня.
— Я люблю тебя. — отвечает Артем и снова целует, нежно касаясь губ.
— Я тоже, — между паузами отвечает Никита, прижимая его к себе.
Они целовались долго, пока температура между ними не начала нарастать. Поцелуи становились горячими, полные желания и страсти, дыхание прерывистым и тяжёлым... В себя оба пришли спустя время, когда достигли точки кипения, уже оказавшись в положении лёжа и полностью раздеты. Сил добираться до спальни не было и они кое-как устроились на диване, прижавшись друг к другу. Вместо одеяла Сударь вытянул откуда-то плед, накрыв их обоих и они засыпают.
В кафе, куда Сударь с Артёмом пришли через полчаса после пробуждения, уже ждали Арсений с Антоном. Те сидели рядом друг с другом, почти никого не замечая и о чем-то тихо беседуя. Антон что-то шепнул на ухо Арсению, отчего тот смущённо улыбнулся и легонько толкнул его плечом. Со стороны они выглядели настолько органично, словно были вместе не несколько недель, а всю жизнь. Следом за Артёмом с Сударем в кафе, практически ворвавшись, как будто за ним бежало стадо буйволов, ворвался Сережа, почти врезавшись с друзей.
— Куда ты так спешишь? — поинтересовался Артем, который рефлекторно придержал Серёжу за плечо.
— Разве ты не в курсе? — деланно удивился Сударь, деликатно убирая руку Артема с плеча друга. — Он тот ещё знаток поесть на халяву!
— Заткнись, Никич, — фырчит Матвиенко, закатывая глаза. В этот момент их заметил Арсений.
— О, вы пришли! Сюда, — помохал он рукой и троица направилась к ним. — Сейчас Макар ещё подтянется и Позов.
— А Эмиль с Димой отошли в туалет, — наябедничал Антон с таким видом, словно те украли его законное место. Друзья рассмеялись, насаживаясь по местам.
— Не переживай, Тох, вы можете уединиться в беседке, — вкрадчиво зашептал на ухо другу Сударь, за что получил локтем в бок.
— Иди отсюда, мальчик! — бурчит смущённый Антон, но довольно улыбается, ловя взгляд Арсения.
Через пять минут подошли остальные. Эмиль с Димой бросали друг на друга многозначительные взгляды, сидя рядом друг с другом и Сударь был больше, чем уверен, что сейчас Масленников водит рукой по ноге своего парня. И как у Эмиля только хватает выдержки не показывать виду? Сударь бы сразу завелся, если бы Артем... Никита сбился с мысли, когда рука Артема легла на его бедро под столом. Даже дыхание перехватило! Сударь повернул голову к парню, удивлённо выгнув бровь и встретил такой же вопросительный взгляд.
— Что-то не так? — Одними губами спросил Артем, переводя взгляд с парня на Эмиля с Димой и обратно.
— Все хорошо, просто задумался, — шепнул Никита, наклонившись к парню. — Но если ты продолжишь меня гладить...
— Неугомонный, — фырчит Артем, убирая руку.
В кафе влетает Макар, тут же отыскав их взглядом и подходит к свободному стулу. Как только он сел на свое место, парни сделали заказ и дружно начали обсуждать конкурс, снова рассматривать рисунок (как Арсений и обещал, перед тем как отправить свою работу на конкурс, он показал ее своим новым друзьям), словно видели его впервые, обсуждали предстоящий поход, экзамены и скорое окончание семестра.
Они не замечали, как время неумолимо клонится к вечеру.
