Хороший детектив всегда доводит дело до конца

Я был достаточно пунктуальным котом, несмотря на то, что многие при первом знакомстве делали для себя обратный вывод. И не потому, что я в самом деле опаздывал, а по причине того, что те люди основывали своё мнение на второсортных фильмах, где детективы, как правило, приходят на место преступления совершенно невовремя, с пафосным лицом расталкивая полицейских, дабы провести несанкционированный осмотр местности. В реальности же всё происходит совсем иначе. Детективы, по крайней мере частные вроде меня, максимально стараются избежать встречи с легавыми, а потому подоспевают к нужной точке сильно заранее, делают свою работу и, если повезёт, уходят незамеченными — так, чтобы об их визите и вовсе никто не узнал. То же происходило и сейчас — я приехал несколько раньше заявленного, правда, абсолютно по другой причине и при иных обстоятельствах. Мне не хотелось оплошать перед той, что мне доверилась, дала шанс, поэтому уже за пятнадцать минут до назначенного времени я был тут как тут — припарковавшись прямо напротив подъезда, ждал. Оперевшись о дверь моего красного Бьюика, буквально пару часов назад отогнанного на автомойку и отполированного до блеска, я смотрел на входную дверь в десятке шагов отсюда, пока между моими пальцами тлела сигарета, выпуская дымок вольными струйками в воздух. Золотистый кроткий свет, дребезжащий над крыльцом, завораживал, да и в целом атмосфера здесь казалась такой располагающей, уютной. Она успокаивала даже при условии, что лично у меня этот дом ассоциировался с расследованием смерти одного из его жильцов. Здесь тот хранил всё самое сокровенное: любовь, воспоминания, душу. Может, все эти светлые чувства передались и мне, раз это место кажется таким до боли родным? Или, может, должное стоит отдать ночи, которая могла всему придать некую романтическую окраску? Впрочем, на этот вопрос мне уже некогда было искать ответ, ведь наконец я услышал скрип двери, из-за которой показалась миниатюрная фигурка. Я не стал суетиться, только завидев её, а лишь продолжил стоять и, сладко закуривая, наблюдать за девушкой, грациозно вышагивающей на высоких глянцевых каблуках чёрного цвета по ступенькам. Да уж, ко встрече она подготовилась основательно: на ней красовались шикарное тёмное платье по щиколотку с длинным вырезом на бедре, такого же оттенка элегантные сетчатые перчатки и повязанный вокруг шеи шёлковый шарфик, обычно прямые светлые волосы были закручены и аккуратно уложены, на плечах покоилось песочного цвета короткое пальто, а тонкие пальцы сжимали украшенный золотыми цепочками кожаный клатч. От столь прекрасного зрелища на моём лице непроизвольно проступила довольная ухмылка — все-таки, не скрою, было приятно лицезреть красивых статных женщин, каковой Данн младшая и являлась, несмотря на свой юный возраст. Когда Соне оставались до меня считаные шаги, я кинул сигарету на земь, затушил слабый огонёк подошвой, пару раз прижав окурок к асфальту, и, поддерживая имидж учтивого воспитанного мужчины — проще говоря, истинного джентльмена — открыл спутнице дверь. — Добрый вечер, Мисс Данн, — Сдержанной полуулыбкой поприветствовал я девушку, когда та оказалась совсем рядом, — Прекрасно выглядите. — Добрый вечер, Мистер Блэксэд. Благодарю. Прежде, чем сесть в машину, Соня ненадолго задержалась напротив меня. Она как всегда смотрела невозмутимо — видимо, старалась не показать удовлетворения моими словами, однако на этот раз скрывать истинные эмоции получалось у неё плохо или, может, я просто был слишком проницателен, раз в её голосе отчётливо услышал нотки некой нежности. В повседневности он звучал сухо, отчужденно, но сейчас будто стал слаще, а оттого женственнее. Кто знает, вероятно, эта девушка и сама по себе гораздо мягче, чем старается казаться. Но вот, она все же разрывает зрительный контакт и, аккуратно придерживаясь за край распахнутой двери, усаживается на мягкое кресло. Краем глаза я замечаю, как она поправляет платье, пальто, кладёт сумочку себе на колени, пока сам закрываю за ней дверь и обхожу машину спереди, слегка прищуриваясь от яркого белого света фар, что бил прямо в глаза. Заняв сиденье шофёра, я пристегиваюсь, но прежде, чем тронуться, кидаю попутчице последнюю фразу: — Только будьте добры, называйте меня сегодня Фарнхэмом. Говардом Фарнхэмом. Я завожу автомобиль, переключаю передачу и ловко отъезжаю от бордюра. За окном замелькали однотипные домики, фонари спального района, которым на смену вскоре придут неумолимо приближающиеся разноцветные брызги света оживлённого центра, который даже по ночам не спал, принимая на своей территории любителей азарта и игр, женщин, танцев, музыки; белых воротничков, в преддверии долгожданных выходных выбравшихся в клубы, рестораны; и просто пьяниц, которые просиживали штаны по барам, не в силах донести себя после выдающегося количества бутылок спиртного до дома, дебоширящих и мерзких, нарушающих покой тех, кто ещё мог держать себя в руках. Все это завораживало. Я любил поздние поездки так же, как любил и атмосферу уединения ночи в целом, особенно когда из магнитолы почти шёпотом доносятся звуки задумчивого роскошного джаза. И даже Соня, сидящая рядом не нарушала это состояние умиротворения. По крайней мере до тех пор, пока я не ощутил на себе её пытливый взгляд, что, однако, было неудивительно. — Так значит, Вы использовали не только моё имя, — Она усмехнулась, — Что ж, теперь я не удивлюсь, если Вы и не Джон вовсе. Меня порадовал тот факт, что в этот раз девушка отнеслась к новости об очередном моём притворстве с юмором. Быть может, это позволит нам положить начало более комфортного, не настолько официального общения, поэтому я решаю отшутиться в ответ. — В любом случае, Вы уже в моей машине, а значит Вам некуда деваться. Я кидаю беглый взгляд на собеседницу, стараясь, однако, сильно не отвлекаться от дороги, и вижу улыбку — девушка поняла шутку, и это мне льстит. Впрочем, долго такое выражение лица её не сохраняется, вскоре сменяясь обычным умиротворением. — А если серьезно — кто этот Говард? — Данн вновь обращает голову ко мне. — Да так, один техасский невежа, — Наотмашь отвечаю я, — Мне пришлось выдать себя за него перед человеком, в заведение к которому мы и направляемся, — Я не стал посвящать спутницу во все подробности, но и скрывать правду мне попросту не было смысла — все-таки она должна знать, кому ей придётся подыгрывать, — К слову, не обессудьте, если я буду вести себя не самым подобающим образом. В своё оправдание могу сказать, что мой персонаж не из самых приятных. В салоне устанавливается тишина. Соня, прежде коротко кивнув, заворожено уставилась в окно, выдерживая паузу. — А куда мы едем? — Не отрывая глаз от проплывающих за стеклом огоньков, интересуется девушка. — В Ла Игуану. В остаток пути никто из нас не проронил и слова. Я, крепко сжимая руль, оформленный кожей, припарковываюсь на всякий случай чуть поодаль от входа в бар, чтобы не светить машину, после чего глушу её и выхожу наружу. Меня тут же обдает ретивый ночной ветерок, в первые мгновения заставляющий съежиться от внезапной его прохлады. Впрочем, это не оказывается проблемой, ведь к нему быстро привыкаешь, особенно когда помимо достаточно плотного пиджака на тебе надето пальто. Более того, такой влажный душистый воздух, заполоняющий улочки во время сумерек, мне даже нравился — он всегда напоминал о чём-то хорошем — будь то о детстве или поздних прогулках в годы беспризорной молодости. Я обхожу машину; как и в начале нашей встречи открываю перед Соней дверь, протягиваю ей руку, дабы помочь выйти, и мы всё так же молча начинаем медленно двигаться в сторону нужного заведения. Здесь, над входом, висит зелёного оттенка вывеска, с которой на нас смотрят чудаковатым шрифтом написанные буквы, а на двери неоном светится надпись «Открыто», словно приглашая нас, ночных гостей, войти. Как только мы оказались внутри, передо мной предстал пустынный зал, где ровными рядами расположились столы для бильярда. Цельное красное дерево, щедро покрытое лаком, переливалось в бронзовом свете низко висящих ламп-пирамид, а вычищенные кофейные столики, стоящие недалеко от барной стойки, блестели в ожидании нового дня, готовые принимать посетителей. В общем, Ла Игуана была абсолютно пуста, как и во время моего первого визита сюда, хотя я всегда думал, что подобные места обычно открываются ближе к вечеру и работают вплоть до самого утра, ибо вряд ли при свете дня сюда захаживает много народу. Впрочем, таковы правила, и задумываться об их происхождении было явно не в моей компетенции. Единственной живой душой, которую я приметил, оказался здешний владелец — ящер Паули, на данный момент натирающий до блеска стаканы. Видимо, он не сразу нас заметил, и я бы, верно, предпочёл, чтобы этого не произошло и дальше — уж слишком мне не хотелось снова изображать из себя того техасца, тем более перед Соней — однако я совсем не знал, куда идти и с кем встречаться — быть может, мужчина и вовсе был тем самым, кто должен передать нам деньги. Именно поэтому я пару раз кашляю, дабы привлечь к себе внимание. Услышав эти звуки, Паули отвлекается от дела и оборачивается. — Дружище Фарнхэйм! — Протягивает он, улыбаясь поистине жутко — так, как свойственно улыбаться рептилиям отнюдь не по их вине, а по распоряжению природы — и протягивает мне руку, — Какими судьбами? Я думал, ты уже давно вернулся на родину! Я, тоже стараясь передать лицом всю радость от встречи, подхожу ближе к собеседнику и принимаю его рукопожатие, настраивая голос и пытаясь вспомнить акцент, с которым говорил истинный обладатель «моего» имени, чтобы подделать его вновь. — Решил задержаться, пока не всё попробовал. Как видишь, сопровождаю даму. Ей здесь предстоит важная встреча. Правда, пока не понятно с кем. — Что ж, тогда Вы по адресу! — Паули поднимает голову и, судя по всему, обращается уже к Соне, — Милочка, первая приватная комната тебя ждёт! Я сразу понял, что мужчина подразумевает, обращаясь исключительно к девушке — он явно думал, что я позволю ей пойти в одиночку — а этот вариант меня ни в коем случае не устраивал. Я в целом не горел желанием общаться с ним о жизни, но, что важнее всего, речь шла о безопасности самой Данн — кто знает, кто и что её ждёт в той изолированной комнатушке. — А мы пока поболтаем, — Паули без единого сомнения в моём согласии притягивает меня к себе и понижает тон голоса, — А кто она? Признавайся, решил приударить за красивенькой американкой, пока сбежал от жены в другую страну? На лице рептилии играет ехидная ухмылка, а его глаза то и дело стреляют в сторону моей спутницы, которая стоит в полнейшем замешательстве и, смею предположить, страхе. — Прости, друг, но сегодня не выйдет, — Я оставляю мужчину без ответа и снимаю его руку со своего плеча, пытаясь сделать так, чтобы мои дальнейшие слова не услышала Соня, — Не хочу потом узнать, что этот некто, с кем моя женщина встречается, превышал свои полномочия, если ты понимаешь, о чем я. К счастью, Паули мой ответ удовлетворил, не вызвав подозрений, и он, понимающе кивнув, всё же отпустил меня. Соня же, прежде застывшая в недоумении почти у самого входа, наконец сдвинулась с места и нагнала меня, после чего мы молча, лишь переглянувшись, пошли вперёд до тех пор, пока не оказались в узком коридорчике. Вход сюда находился в углу главного зала и был украшен импровизированной шторкой, составленной из нескольких длинных ниток, на которые были нанизаны деревянные бусины коричневого цвета. Вся эта конструкция крепилась на крючки под потолком, и рассыпчато трещала всякий раз, когда кто-либо мимо нее проскальзывал. За ней же на покрашенной в тёмно-зелёный цвет стене по одну сторону выстроились бра, по стилю схожие со светильниками в зале, а между ними — множество дверей. К счастью, нужную найти не составляет труда — на каждой из них в тусклом свете блестела серебристая римская цифра, поэтому я подхожу к крайней, ожидаю Соню. Все это время она следует за мной совершенно тихо, отчего мне начинает казаться, что у меня не получается уловить даже её дыхания. Когда же она приблизилась, я распознаю в янтарных глазах напряжение. Она медлит, будто хочет что-то сказать, но дверь уже неумолимо открывается под моей рукой, поэтому девушка оставляет идею переговоров и покорно входит внутрь. Я же также не заставляю себя ждать и ныряю в темень комнаты вслед за ней. Видимо, одно помещение темнее другого — фишка этого заведения, иначе я просто не могу объяснить, почему проходя все глубже, освещения становится все меньше. В приватном зале над зеленой полянкой бильярдного стола низко повисли всего три лампы, лучи которых, однако, едва ли покрывали игровую зону. Широкий кожаный диван стоял у дальней стены, рядом с ним — тумба, на которой, словно солдатики, были расставлены цветные бутылки с алкоголем; на их гранях играли золотые отблески. Но вот мой взгляд наконец натыкается на того самого таинственного незнакомца, а точнее на его худощавую фигуру, облаченную в черный смокинг. Это был длинноносый лис с хитрым прищуром. На его груди сияла уже знакомая мне брошь — клевер, украшенный мастями карт — а под его ногами покоилась на вид увесистая сумка — скорее всего наши деньги. Это точно был прихвостень О’Лири, и как бы то неудивительно не звучало — он не вызывал абсолютно никакого доверия, особенно учитывая ту дикую ухмылку, что промелькнула на его морде, стоило Данн только войти внутрь, пусть она и быстро испарилась, когда за девушкой показался и я. — Доброй ночи, Мисс Данн, — Поприветствовал незнакомец гостью противным писклявым голосом, после чего хлопнул рукой по месту рядом с собой, — Не стесняйтесь, присаживайтесь. Девушка с опаской, но не теряя внешней уверенности, присела чуть поодаль, что, судя по выражению лица, лису не особо понравилось, хоть он и не стал своего недовольства высказывать. То же хотел сделать и я, однако получил осечку — мужчина выставил руку вперед в знак того, что мне следует подождать. — А это кто? — Он обращается к Соне, кивая в мою сторону, — Меня не предупреждали, что Вы придете не одна. Прежде, чем заговорить, она глядит на меня, но в ее глазах я не вижу вопроса — напротив, моя помощь ей сейчас была ни к чему, так как она уже явно придумала, что сказать. Это радует и поражает одновременно, в особенности учитывая то, что до этого девушка вела себя крайне опасливо и неуверенно. — Это мой телохранитель. Сами понимаете — в подобные места кому-то вроде меня ходить в одиночку не совсем безопасно, — Со всей невозмутимостью отвечает Данн, пока что прекрасно показывая себя в роли импровизатора, — Не беспокойтесь, он славный, если его не злить. На ее лице проскакивает лёгкая ухмылка. — Телохранитель, значит, — Лис поджимает губы и строго стреляет в меня зелеными глазенками, — Тогда пусть постоит там и не мешает. Он рукой указывает в угол, и такое пренебрежение и невежество меня нервирует, однако мне, подавив неприятный порыв, все-таки приходится подчиниться воли наглеца. Благо, он ничего не сказал про оружие (что, кстати, являлось достаточно серьезным упущением — сразу видно, новичок в своем деле ну или попросту слишком самонадеянный), ведь было бы совсем не кстати, если б он приказал мне его сдать — уж слишком не хотелось оставаться безоружным в комнате с человеком, который, очевидно, тоже пришёл сюда не с пустыми руками. А ведь я как раз на всякий случай протащил с собой пушку, спрятав её сбоку под пиджаком и крепко зажав ремнём. — Славно. Стоило мне встать смирно в стороне, лис тут же потерял ко мне интерес. Он что-то промямлил себе под нос и принялся рыскать в той самой полке. Спустя пару мгновений нехитрых махинаций в его руках оказались два бокала, наполненных вином, что в тусклом свете казалось совершенно чёрным, будто смоль. Мне данный жест был непонятен — мужчину послали сюда явно не выпивать, однако я не смел возразить, продолжая стоять солдатиком в углу. — Моё имя Льюис, через «Ю», — Лис протягивает Соне один из бокалов, расплываясь в улыбке, — Угощайтесь. — Спасибо, не пью. Данн, очевидно, тоже была не в восторге от идеи выпивать с этим типом даже при условии, что у неё под рукой сегодня есть неизменно трезвое твёрдое плечо в моём лице. Однако ее отказ Льюиса не смутил, и он продолжил настаивать. — Да Вы просто попробуйте — это правда отличное вино! К тому же оно совсем безобидное — чуть крепче вишневого сока, что детишки пьют за завтраком! — Вы не поняли, у меня аллергия. Соня вновь противостоит напористому лису, используя поистине гениальный ход. Вот уж не думал, что она на такое способна, но, видимо, я всё ещё многого о ней не знаю. — А такое бывает? — Льюис удивлённо отпрянул, все-таки отставив бокал в сторону и приложившись к своему в одиночку, — Что ж, жаль. Очень жаль. Мужчина неспешно мочит в алой жидкости губы, смакуя каждую каплю напитка словно показательно, лишь бы потянуть время. Было заметно, как в этот момент бровь Данн изогнулась в надменной эмоции, однако пока проявлять инициативу девушка не спешила, несмотря на то, что ей, как и мне, очевидно, хотелось убраться отсюда поскорее. — Как же Вы тогда расслабляетесь? — Продолжает разговор на отстранённую тему лис, всё так же ехидно поблескивая глазами, — Полагаю, предпочитаете что-то «поинтереснее»? Не нужно было и гадать, что же мужчина имеет ввиду под чем-то «поинтереснее», и я готов был поставить на то, что если бы не я в качестве надзирателя, он бы тут же вынул из-под полы своего пиджака нечто запрещённое. От осознания этого становилось поневоле противно. И, казалось бы, почему, ведь все мы, люди, не без греха? Кто-то курит, кто-то пьёт, а кому-то подобного не хватает, из-за чего он ищет утешение в наркотиках. Но как по мне даже исключительно вопросы такого рода, не говоря уж про действия, по отношению к абсолютно незнакомому человеку — сущая бестактность. — Поверьте, в мире есть много занятий помимо алкоголя и наркотиков. Соня позволяет себе легкую дерзость, и пусть она и вовсе предпочла бы не реагировать на чужие слова, ей не хочется, чтобы у собеседника остались какие-либо подозрения на ее счет, ибо молчание с легкостью можно было понять неправильно. Впрочем, даже эта вольность не заставляет Льюиса отвлечься от хваленого вина, а уж тем более убрать со своего лица нарочито довольную гримасу. Он только откидывается на спинку мягкого дивана и растягивает ноги перед собой, чем вновь заставляет меня сморщиться от отвращения — уж слишком некультурно он себя ведет. — Что ж, может все-таки поговорим о деньгах? — Данн теряет терпение. — Точно! Напомни-ка, милая, сколько ты ставила? Мужчина говорит будто отчуждённо, незаинтересованно, покручивая кистью свободной руки перед собой, однако мне теперь было не до смеха. У меня сжалось сердце, ведь я как назло не сказал Соне именно об этом, а она не подумала спросить. Но выкручиваться из сложившейся ситуации было необходимо, поэтому я, пользуясь тем, что стоял фактически прямо позади Льюиса и был вне области его зрения, начал показывать спутнице цифры на пальцах. Раскрытая полностью пятерня и три ноля. Это выглядело как какой-то таинственный шифр, хотя, если так посудить, им оно и являлось. — Пять тысяч, — К счастью, данную задачку решить оказалось проще простого. — Чудесно. Лис протягивает последнее слово и наконец удосуживается отодвинуть бокал в сторону, наклоняясь, верно, для того, чтобы открыть сумку и продемонстрировать её содержимое. Как и ожидалось, в ней беспорядочно разложены стопки денег. Льюис вытаскивает одну из них, вальяжно проводит пальцем так, что зелёные купюры зашелестели в соблазнительной симфонии. Уж не знаю, для чего он это сделал — возможно, хотел просто поиграть, подогревая интерес Сони, однако её это, как, впрочем, и меня, не впечатлило. Скорее просто лишний раз заставило усомниться в его компетентности. — Не желаете пересчитать? — Предлагает мужчина собеседнице, всё так же улыбаясь. Но девушка, не думая, отказывается. Льюису же эта спешка не нравится и он отстраняется, с неким недоверием интересуясь: — Неужели? — Да, я Вам доверяю, — По-прежнему невозмутимо отвечает Данн, — Как и Вам следует доверять мне. — Ха, хорошо! Вновь по неизвестной причине Льюис заливается смехом, однако на этот раз всё же протягивает сумку собеседнице. И вот она почти хватается за кожаную ручку, как вдруг лис меняется в лице и снова не даёт девушке получить желаемое. Меня опять охватывает раздражение тем, как этот тип обращается с Соней, все играя в «кошки-мышки». — Ох, извините, как же я мог снова забыть! — Он наигранно смеётся, прикладывая руку ко лбу, — Пароль? Очередная моя ошибка. Я был поражен, что вновь оплошал, дав Соне не всю информацию, однако в этот раз обойти систему с помощью пантомимы не выйдет, поэтому я решаю действовать напрямик, готовясь в случае необходимости достать пистолет. — Дикая земляника. Отходя от стены, отчеканил я, пока лис в недоумении перевёл на меня взгляд. — Мисс Данн, почему же Ваш подчинённый отвечает за Вас? Внешне мужчина выражал лишь недоумение, однако я прекрасно понимал, что он недоволен. Впрочем, лишних движений за ним пока не наблюдается, поэтому пускать тяжёлую артиллерию в ход было рано. — Я не только телохранитель, но и менеджер, если это можно так назвать, — Встав напротив Льюиса, продолжаю представление я, — Соня молода, поэтому я помогаю ей правильно вести дела. Именно я посоветовал сделать ставку и договорился о встрече. — Не посвятив во все детали? Плохой, получается, из Вас менеджер. Судя по всему, мужчина старается меня задеть или же подловить, однако я непреклонен. — Тут Вы не правы — Госпожа знала пароль, просто Вы явно юлите. Вот я и решил поторопить, пока помимо выпивки Вы и вправду не достали чего-нибудь «поинтереснее». Делайте свою работу, а мы пойдём — у нас ещё куча дел. Льюис заволновался, и я увидел, как его рука быстро заползает под пиджак. Тут-то я понял — пора. Оказавшись быстрее и сообразительнее, я вынул оружие и, взведя курок, приставил его дуло прямо к чужому лбу. — Не выйдет, — С абсолютным безразличием говорю я. — Я донесу на Вас своему Боссу. — Старается хоть что-то предпринять оппонент, но я знаю, как ему противостоять. — А разве у Вас что-то на нас есть? — Я улыбаюсь, — А вот у нас на Вас… О’Лири, наверное, будет интересно узнать, что его подопечный вместо работы домогался до клиентки. — Ха, так это же неправда! — Заметьте, я играю по Вашим же правилам. Только вот своему другу О’Лири явно поверит охотнее, чем жалкой пешке. Вам, наверное, невдомек, но для него Вы — мусор, расходный материал. Я своими же глазами видел, как он обходится с такими как Вы за малейшую оплошность. А я с ним на короткой ноге. Мы, можно сказать, коллеги. Однажды я помог ему обосноваться в Чикаго, и теперь он сделает все, стоит мне только попросить. В глазах Льюиса можно было заметить мимолетный страх — то, что нужно — хотя, естественно, никаким другом я О’Лири не являлся, а история с Чикаго — лишь выдумка. Я просто вспомнил часы, висящие у него в офисе, которые дали мне информацию о том, в каких точках мира шакал успел пустить свои корни, и для пущей правдоподобности приплел сюда одну из них, чтобы лис ничего не заподозрил раньше времени — по крайней мере до тех пор, пока мы не получим деньги и не уберемся отсюда. И пусть все еще была вероятность того, что тот все-таки доложит своему хозяину о том, что вместе с Соней на встречу пришёл некий его партнёр из Чикаго, чего мне уж точно бы не хотелось, иного выхода у меня не оставалось. — А если и так, может она сама была не против! У нас не запрещено строить отношения с клиентами! — Может, но только если это не моя невеста. — Ваша? — Лисьи глаза ещё сильнее округляются — кажется, он поверил каждому моему слову в силу своей глупости, — Невеста? Я киваю, всё так же с издёвкой улыбаясь. У оппонента совсем заканчиваются аргументы, поэтому он, еще раз смерив меня сердитым взглядом, без лишних слов протягивает мне сумку. Я, получив её, киваю Соне, что всё это время сидела на диване неподвижно, в сторону выхода, не спеша убирать пистолет, но вот девушка удаляется, и я, прощаясь с посланником букмекера, иду в сторону выхода, даже не думая, что в мою спину сейчас может прилететь пуля — Льюиса и вправду запугали мои сказки, поэтому он вряд ли решится при свидетелях на такой шаг, который положит конец и его жизни. За собой я захлопываю дверь, продолжаю следовать за спутницей, которая уже оказалась у выхода из заведения и, не дожидаясь меня, поспешила выскочить на улицу. Я же перед тем, как покинуть «Ла Игуану» переглядываюсь с её владельцем, который смотрит сначала на меня, а потом на мой увесистый багаж, однако отпускает без лишних расспросов, лишь кивая вслед. Прямо в лицо мне пахнуло свежим ночным ароматом, который сильно рознился с тем, к которому я привык в помещении. Там, в бильярдной, пахло древесиной, алкоголем и табаком — это достаточно сильные, тяжёлые запахи, после которых свежий воздух ощущался по-особенному приятно и легко. Тут же я увидел Соню — она все-таки остановилась, ожидая, и, когда я наконец вышел, рванула ко мне, улыбаясь и смеясь. Честно говоря, такая реакция меня удивила, ведь, во-первых, я раз второй увидел девушку в таком настроении — до этого она лишь раз так беспечно себя вела — как раз тогда, когда везла своего дядюшку Торпа в кабинет, в котором решилась его судьба — а во-вторых, по окончании разговора с посредником мне показалось, что Данн осталась в смешанных чувствах и ее настроение было беспощадно подпорчено. Впрочем, такой настрой мне понравился гораздо больше, чем предположительный, поэтому уголки моих губ невольно поднялись, а взгляд потеплел. — И снова я Ваша невеста! Я начинаю что-то подозревать! Помнится, однажды я уже использовал уловку с невестой, чтобы Соню впустили со мной в палату к пойманному Бобби Йелю. Согласен, для той ситуации этот ход был не самым убедительным основанием для позволения войти, но он сработал, как и сейчас, а это главное. — Что ж, надеюсь, что жених из Вас всяко лучше, чем менеджер! — Подкалывает меня девушка, но уже через мгновение успокаивается, продолжая неспешный путь к машине, — А если серьёзно, то это было интереснее, чем я могла представить, да и Вы были на высоте. Спасибо, Джон. Второй раз я вижу Данн в таком прекрасном расположении духа, и во второй раз она называет меня по имени — это ли не совпадение. — Это моя работа, так что не за что благодарить. По правде говоря, я тоже удивился — почему бы Вам не пойти в актрисы? У Вас отлично получается играть даже экспромтом, а это дорогого стоит! Видимо, мои слова смутили Соню, поэтому она поворачивает голову чуть в сторону и со скромной улыбкой отвечает: — Да ну, не дурачьтесь, прошу! — Нет, я говорю абсолютно искренне. Для бóльшей убедительности я делаю лицо посерьёзнее, но это не позволяет девушке удостовериться в моей честности. Что ж, смысла дальше настаивать не было, поэтому я оставляю попытки и открываю спутнице дверь, ведь мы уже подошли к машине, что была припаркована совсем неподалёку. Тут-то начинается наш обратный путь. Перед тем, как взяться за руль, я кидаю сумку с деньгами на заднее сиденье и, предварительно уточнив, не против ли Данн, поджигаю сигарету. Теперь меня окончательно отпустило, поэтому ехать я мог, ни о чем не думая и только смакуя сочный табак. — Не хотите тоже закурить? — Спрашиваю я у спутницы, когда замечаю, как она смотрит на мои пальцы, между которых расположилась длинная бумажная трубка. К тому же я знал, что она тоже курит, так что это был необходимый вежливый жест. — Нет, благодарю. Отводя взгляд, девушка отказывается, пока я наоборот отвлекаюсь от дороги и наблюдаю за тем, как она хлопает закрученными ресницами, смотря на проплывающие мимо однотипные постройки. — А часто Вы курите? — Не то чтобы… — Когда волнуетесь? — Я об этом никогда не задумывалась. Просто иногда появляется такое желание. — А давно начали? — Впервые попробовала в колледже. А что? — Да так, просто интересуюсь. Я старался поддерживать разговор, и в итоге мы всю дорогу болтали ни о чем, перескакивая с темы на тему. Сначала Соня все-таки решила мне рассказать про свои отношения с сигаретами, потом мы перешли к алкоголю, не смогли не упомянуть политику, а когда до дома собеседницы оставалось всего-ничего затронули боксёрский клуб. И я бы с удовольствием продолжил разговор, если бы не поздний час и родной подъезд попутчицы, напротив которого я остановил машину. — Ещё раз спасибо, Блэксэд, — Отстегивая ремень безопасности вновь повторяет Соня, — В том числе и за хорошую компанию. Мне правда было приятно с Вами пообщаться. Я так же обмениваюсь с девушкой любезностями, благодарю её и с ней прощаюсь, однако из-за этого совсем не замечаю, как она удаляется, совершенно забыв про сумку, что до сих пор покоится на заднем сиденье. Спохватываюсь я тогда, когда Данн оказывается почти у самой входной двери, поэтому решаю поспешить, хватаю груз и выбегаю на улицу, догоняя спутницу. — Соня, Вы забыли. Девушка не реагирует, доставая из своего маленького клатча ключи и как-то хитро улыбаясь. — Нет, не забыла. Это ваше, Мистер Блэксэд. Я опешил, сначала не до конца осознав, к чему ведёт Данн, однако когда до меня всё же доходит, я в недоумении помахиваю головой, напоминая о нашей договорённости. — Мы договаривались разделить выручку пополам, разве не так? — Да, верно, но я так подумала, что Вам эти деньги нужнее. Будем считать это Вашей наградой за сегодняшнее представление. Я всё ещё не мог смириться с таким поворотом событий, однако ничего толком противопоставить не мог. — А как же клуб? — Вы знаете, какие призовые нам дадут за победу Бобби на том матче? А учитывая то, что мне теперь и Вам платить не придётся, тех денег хватит сполна, — Девушка поворачивается лицом ко мне, — Правда, об этом не беспокойтесь. Я понял, что все попытки вынудить Соню забрать деньги будут бессмысленны, а потому я решаю от них отказаться. — Даже не знаю, как Вас отблагодарить… — Не стоит. Вы уже сделали вполне достаточно, восстановив справедливость и наказав всех тех, кто был замешан в смерти моего отца. Я смотрел на собеседницу и не мог поверить в то, что сейчас происходит, а больше всего в то, какой на самом деле она является. Данн оказалась бесконечно великодушной и чуткой, несмотря на то, что большинство судит её лишь по её трудному характеру. Кто знает, какие ещё черты она в себе хранит? Это заставило меня лишь сильнее ей заинтересоваться, что натолкнуло на внезапную идею. — Раз так, позвольте хотя бы пригласить Вас куда-нибудь. В ресторан, например? Девушка явно удивилась моему предложению. Не меньше оно её и засмущало. — Вы серьёзно? — Скептично на меня взглянув, уточнила она, однако я сделал свой выбор, и идти на попятную не собирался. — Конечно. Раз у меня появились деньги, будет просто грехом не позвать красивую девушку на свидание. — Так это свидание? Данн заливается звонким смехом, пока я в ответ с улыбкой лишь пожимаю плечами. Вообще, я не расцениваю нашу грядущую в перспективе встречу как свидание, однако собственные слова дают мне повод задуматься: может, я и в самом деле был бы не против именно свидания с новой знакомицей? В то же время мне становится не по себе от мысли, что таким образом я просто стараюсь заживить ещё не прошедшие раны прошлого, подло используя ни в чем не повинную девушку. Пусть я и принял решение забыть Наталью, продолжая жить полноценную жизнь, я все-таки боялся, что то были исключительно слова, которыми я попытался обмануть свой мозг, память и сердце. Впрочем, думать об этом было поздно — я сделал первый шаг, а уж куда меня это приведёт — я пока и представить не могу. Так пусть же все идет своим чередом, и судьба решит все сама! — Это будет тем, чем Вы пожелаете. — Хорошо, я подумаю, Господин Блэксэд, — Резко изменившись в лице, вновь со спокойствием удава подытожила девушка, — А пока доброй Вам ночи. Я не успел даже пожелать того же в ответ, как Соня уже упорхнула, скрывшись за захлопнувшейся дверью. Теперь я снова один — наедине со своими мыслями и вновь всплывшими на поверхность чувствами, которые я так старательно пытаюсь утопить всё последнее время. Радовало одно — теперь я могу вернуться домой и с чистой совестью продолжать заниматься абсолютной прокрастинацией до тех пор, пока мой телефон не начнёт ломиться от звонков.