Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

С самого утра мама была на нервах, а папа бегал за ней и пытался успокоить. К ужину к нам должны были приехать родственники, и, хотя большую часть на семейный стол мама планировала заказать, даже пару салатов, которые придется делать самой, вызывали у нее панику. Готовка явно маме не подходила, кухню она терпеть не могла. Я обычно помогал родителям в таких делах, характером пошел в отца. Хотя готовку ненавидел, как и мама, старался ей помочь, когда она, слишком эмоциональная, бегала по кухне и пыталась нарезать ингредиенты. Но тут маму обихаживал отец, а я заперся в своей комнате под предлогом подготовке к экзаменам по вожатским курсам. Мне пора было поступать в эту «Радугу», мое резюме рассмотрели, даже позвали на собеседование, но из-за завала на учебе, я никак не мог отыскать время. Из-за двери доносились резкие крики мамы, ее эмоциональность осталась еще с юности. Характер у нее был тяжелый, но мне и отцу повезло. Мы полные противоположности мамы. Голос отца почти не доносился, лишь теплый баритон успокаивающих слов. Я пытался погрузиться в учебник, что мне выдала библиотека для подготовки к экзаменам, но мысли разбегались в разные стороны. Меня терзали сомнения, а я не знал, к кому обратиться за помощью. Тяжело вздохнул. Отложил учебник. Полез в интернет читать новости. Все только и твердили про военную операцию, недавний прямой эфир Владимира Владимировича, когда вырубили все передачи на телевидение и включили срочное собрание, о мобилизации на Украине и об эпидемии, от которой умирали люди, но при этом про болезнь резко забыли из-за ситуации в стране. Русский люд срочно стал врагом для всего мира. Мне так надоело читать об этом, надоело видеть в глазах одноклассников, учителей и родителей страх, когда мы получали известия из правительства. Хотелось услышать чего-то позитивного, а не окунаться в кризис. Я зашел в новости Новосибирской области. Пролистал пару заявок о пропажи детей. Найдена убитая женщина на железнодорожной станции. И куда мы катимся? Следующая новость жутко разозлила меня. В одной из школ моего города подростки избили одноклассника, когда он рассказал о своей нетрадиционной ориентации. Сейчас парень находится в тяжелом состоянии в больнице. Какие ужасы они творили с этим парнем, читать было страшно. Мурашки пробегали по коже. За что? Мальчишка им ведь ничего не сделал… Промелькнула в голове неприятная мысль, на месте пострадавшего могу оказаться и я, если брякну лишнего. Я резко отодвинул стул и вышел из комнаты, оставив на компьютере гореть эту отвратительную новость на весь экран, а на столе раскрытый, но так и не тронутый учебник. Родители сидели на кухне за столом. Мама гипнотизировала плиту, на которой стояла небольшая кастрюлька. В ней что-то бурлило. Судя по маминому выражению лица, она совершенно не знала, что с этим делать. Папа сидел рядом и гладил ее по руке. Мама улыбнулась, завидев меня, и спросила. - Хорошей хозяйкой я так и не стала. Витя, а ты уже подготовился к экзамену? - Да, - соврал я. – Я тут новости просматривал, такие ужасы творятся… - Не волнуйся, Вить, война пока не твоя забота, - ласково произнесла мама. - Да нет, в другом дело, - отмахнулся я. – Мальчишки из школы избили парня. Он сейчас в больнице с сотрясением, - скривился я, скрыв истинное насилие над парнем. - Ох, какой ужас! – воскликнула мама. – За что? - Он сказал, что ему нравятся парни. Родители деликатно промолчали, но я не отставал. - Почему вы молчите, мам, пап? А если я тоже скажу, что гей? Что в этом такого? Мамины глаза распахнулись, папа сжал ее руку. Я отвернулся и недовольно закатил глаза. Неужели даже мои понимающие родители не примут меня настоящего? Затем мама ласково улыбнулась и сказала тихим голосом. - Вить, это просто гормоны. Когда я была молодой, встречалась один месяц с девочкой, но это вышло так глупо и неумело, что мы расстались. А потом, когда была пьяной, целовалась с Яной. Ты же знаешь Яну, Вить, мы до сих пор лучшие подруги. И это совершенно ничего не значило. Сейчас и я, и она замужем, у нас есть дети, мужья. Это пройдет со временем, понимаешь? Просто стадия переходного возраста. - Виктор, - серьезно отозвался отец. – Я считаю, что это не совсем нормально. Ты прекрасно знаешь, я люблю тебя, ты мой сын, но разве ты можешь себе представить такую семью? В столице, может, дела обстоят по-другому, но даже там я бы двум мужикам не разрешал целоваться на улице. Это неестественно, Виктор, и ты это должен понимать. - А как же тетя Света? – горько спросил я. В груди неприятно кольнуло. Наверное, родители правы, я неправильный, раз могу испытывать симпатию к мужчинам. - Мы ругаемся с ней из-за этого постоянно, - тяжело вздохнул отец. – Да и ты видел, чтоб она, например хоть раз, приводила свою пассию в дом? В семье бы ее не приняли. - Влад, не нападай на ребенка. Витя, - более нежно обратилась ко мне мама. – Ты подросток, пока это нормально. Вот увидишь, встретишь красивую девочку, сразу влюбишься. Вот ты в лагерь поедешь, там вожатых часто молоденьких берут, присмотрись, сынок… - Я понял, мам, - хмуро ответил я. – Все-таки вернусь в комнату. Я упал на свою кровать и уставился в потолок. Я не понимал, почему страны Европы относятся к гомосексуалам совершенно нормально, в то время как Россия застряла в развитие. Я знаю, в столице правда много ребят, которые не стесняются правды и делятся ей с миром, но старшее поколение не готово признавать нас такими, какие мы есть. Да и я живу не в Европе. Покажись в нашей школе два парня, держащихся за ручку, их бы разнесли на месте. Для меня все началось совсем недавно, когда в класс перевели новенького. Крутой парень, к нему все девчонки клеились, так и хотели встречаться с ним. Да только не они одни. Мне он тоже приглянулся. Я, конечно, никому об этом не рассказал, но начал догадываться, что это не просто так. Хотя, наверное, такая мысль в моей голове проскальзывала еще пару лет назад, когда мои друзья и одноклассники начали ухаживать за девушками, делиться их первым опытом, а я… Я видел в них простых девчонок, и ни одна из них не приглянулась мне. Мама сказала, это гормоны. Отец уверил, что это крайне неестественно. Получается, я родился неправильным? Почему родители даже не попытались принять меня? Я же уверен, что никакие это не гормоны, а я… Я просто какой-то не такой. Может, мама права? Раз я ненормальный, мне стоит попытаться в лагере отыскать девочку и влюбиться в нее? Главное, не в отдыхающую, иначе мне личное дело подгадят информацией, что я засматривался на маленьких девочек. Может, все дело и правда в том, что я просто не встречал девчонок, которые в моем вкусе? Я вернулся за стол, к компьютеру. Зашел в интернет, поинтересовался у искусственного интеллекта, норма ли любить свой пол. На мой запрос вылезли видео психологов. Я пролистал парочку, затем подключил наушники, чтобы родители не слышали, что я смотрю, и включил первое же. Заслуженный российский психолог Юлия Михайловна на протяжение тридцати минут говорила о том, что любовь к своему полу или желание сменить свой пол ведают о сломанной психике человека или об отсутствии должного внимания противоположного пола. Я проанализировал информацию, данную мне этой женщиной. Включил следующее видео. Психолог, уже мужчина, говорил то же самое, но другими словами. Я нервно выключил и его. Нажал на третье видео. Хоть кто-то сегодня нормально выразится об однополых парах? Но и третье видео меня разочаровало. Те же слова – недостаток внимания противоположного пола, отклонения в психическом здоровье. Я гневно закрыл сайт. Возможно, они правы. Ведь я и правда не получаю внимания от женщин. Насчет психики не в курсе, может, сходить к врачу? Вдруг справку выпишут, что я какой-то ненормальный, так я хоть знать буду. Но, если слушать этих психологов, любовь к своему полу болезнь, а болезни ведь лечатся. Открываю интернет заново. Ищу лечение этой «болезни». Надо будет подчистить историю поиска, иначе случайно могут вскрыться неприятные подробности моей личной жизни. Еще родители в психушку за такое сдадут. Ну, врачи нужны такие, чтоб избавили меня от этих чувств. Может, психиатра хватит? Он со мной пообщается, таблеточки пропишет, да я стану свободным от самого себя и нормальным? И правда, есть курсы психологов, которые готовы попытаться выбить это теплое отношение к своему полу. В основном, у всех даже отзывы хорошие, в комментариях пишут взрослые люди, что их детям помогают, они перестают задумываться о всяких глупостях. А почему для них любовь глупость? Получается, любовь мужчины к женщине – прекрасно, а мужчины к мужчине глупость и болезнь? Но разве это плохо? А может, я, как и другие «больные», просто пытаемся объясниться перед этим миром? Раздается легкий стук в дверь. Я с размаху закрываю сайт, который просматривал. Заходит мама, удивленно смотрит на меня. Я пытаюсь натянуть улыбку и обратно уткнуться во все еще распахнутый учебник, но слова разбегаются, я не могу прочесть и предложения. - Я тебя отвлекла? – тихо спросила мама, оглядывая мою комнату, словно никогда ее не видела. Я повернулся к ней, слегка отодвинув учебник. Прокашлялся и сказал. - Нет, мам, решил еще пролистать учебник перед экзаменом. Завтра после уроков хотел заехать в офис, наконец-то устроиться, - ложь. Я даже не думал об этом. Выпалил, что первое пришло в голову. Похоже, придется правда завтра ехать сдавать этот чертов экзамен. - Ты что-то смотрел? – неловко спросила мама. - Да так, какие вопросы могут задать будущим вожатым… - отмахнулся и отвел взгляд. Смотреть на маму было неловко. - Ладно… - протянула мама, словно ожидала других моих слов. Что она успела нафантазировать себе? – Скоро приедут гости, может переоденешься? - Хорошо, сейчас натяну другую футболку, - хмыкнул я. Мама вышла из комнаты, ничего не сказав. Неужели родители испугались моих слов? Неужели теперь будут относиться по-другому? Я натянул черную футболку и, услышав, как открывается входная дверь, выскочил в коридор. На пороге уже толпились родственники. Я натянул кривую ухмылку, поправил футболку и принялся принимать чужие сумки, приветствие и дружеские объятия. Мы сидим за круглым столом в гостиной, который отец вынес с балкона. Во главе стола родители. Мама томно переговаривается со всеми сразу, поддерживает абсолютно все темы разговора и мелодично смеется. Папа разговаривает в основном с мужчинами и только про бизнес. Я сижу недалеко от них на диване, поджав под себя ноги и прижимая к груди телефон. Меня поглотили собственные мысли. Напротив меня тетушка Настя с мужем и тремя уже взрослыми детьми. Но все они младше меня. Алена, Матвей и Семен болтают без умолку и постоянно друг с другом спорят. На другом конце стола тетя Арина с мужем немцем и старшей дочерью Изабель. Изабель моего года рождения, но считает себя старше меня и ведет себя, словно взрослая. Сегодня на семейный ужин притащилась с парнем-скейтером, который не совсем уж ей и подходит. А вот ее сестра Николь, которой шестнадцать, самая близкая моя подруга из родственников. Николь сидит рядом со мной, уткнувшись в телефон и смеясь с какого-то видео. Ее рыжие волосы в конском хвосте, на ней толстовка и протертые джинсы. Она пихает меня локтем в бок и наклоняется к уху. - Витя, слышь, смотри какое видео. Я повернулся к сестре и натянуто улыбнулся. Улыбка до ушей с ее лица стерлась. - Ты чего такой грустный, а? - Да я так, погряз в собственных мыслях… - Ты это дело бросай, - нахмурилась Николь, но ее голос утонул в громком вопросе тети Светы. - А Витя собирается работать вожатым этим летом? Вот тетей Светой я восхищался с самого детства. Она родная младшая сестра моего отца. Тетя Света известная актриса. Она красивая, изящная, добрая и понимающая. Даже сейчас, в общем гамме семейного смрада, она выглядела, как королева. Длинные светлые локоны закручены в крупные кудри, на лице макияж, на ней красное короткое платье, туфли на шпильках, какие мама носила крайне редко, в руках у тети Светы бокал вина, и она постоянно игриво улыбается. Тетя Света по меркам своих родителей считалась разочарованием. Она рано оставила дом, бросила престижный медицинский университет на втором курсе, поступила в театральный, а сразу после учебы начала карьеру актрисы. Мужа и детей у нее нет, но среди родственников всем прекрасно известно, что у тети Светы есть девушка, хотя за общим столом эта тема никогда не поднимается. Сплетни среди нашего семейства даже ходят, что тетя Света, когда была на гастролях в США, обменялась кольцами со своей невестой, и вроде как у них даже имеется официальное свидетельство о заключении брака. Девушку тети Светы я никогда не видел, в семью ее она не приводила, прекрасно понимая, что это послужит скандалом. Я и Николь сразу повернулись в сторону тетушки, а сестра недовольно скривилась. - Ты серьезно не бросил эти дурацкие вожатские курсы? - Ага, прикинь. Да, теть Свет, завтра поеду экзамен сдавать. В «Радугу» надеюсь поехать. Сестра уставилась на меня большими глазами, а затем расхохоталась. Я пару раз удивленно моргнул и затряс Николь за плечо. - Ты чего, совсем рехнулась? - Меня предки туда же скинули, - хмыкнула она. – В этом году Иза же не едет, так родители решили сменить лагерь. Хоть бы ты у меня вожатым был. - Даже не думай, Николь, - строго отозвалась ее мать. – Ты там не только прохлаждаться будешь. - Ника, ты в пролете, я только у мелких, - пожал я плечами, мол, по-другому никак. Сестра состроила мастерски обиженное лицо, я взъерошил ей волосы, распустив хвост. Николь разозлилась, я, хохоча, рванул от нее подальше. Хотя бы одна хорошая новость за сегодня. Мне нужно поступить в «Радугу». Туда я поеду с сестрой, пусть она будет и не вожатой, поможет мне с девчонками. И я, наконец, докажу себе, что я нормальный парень, не отличающийся от других. Вот только, похоже, все пойдет не совсем по моему плану.