Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Я не мог нормально уснуть всю ночь, мысли о том, что я вчера обидел чем-то Рому, не покидали меня. Это было так странно, быть всю ночь преследуемый образом моего нового знакомого. Я терялся в догадках, что происходит, отчего с утра выглядел рассеянным, и Алена даже испугалась, что я заболел. Я попытался взять себя в руки и выкинуть образ этого раздолбая из головы. Не буду я больше брать его под свою ответственность. Пусть теперь Таня занята им. В столовой за завтраком мы не встретились, возможно, я Рому просто не увидел, так был поглощен слежкой за детьми своего отряда. Они вертелись и никак не хотели послушно есть поданную кашу, что я начинал злиться. Алена, когда чувствовала, что я начинаю накаляться, хватала меня за плечо. Характером я пошел в отца и никогда не говорил за это благодарности. Я упоминал, что обычно я спокоен, способен выдержать шум и чужие истерики, но, если меня вывести из себя, никому не поздоровиться. К тому же я, как и мой отец, жуткий собственник и бываю чересчур грубым и строгим. Не хотелось бы мне перед детьми показывать сторону, так похожу на отцовскую, но и сдерживать себя крайне трудно. После зарядки и завтрака у детей выдалась свободная минутка. Хотя я и Алена приглядывали за малышней, сидели в стороне и послушно ждали следующего занятия. В свое так называемое свободное время, мы все равно работали, Алена разбиралась со своим актерским кружком. Вожатая уже прознала про способности малышей, они разузнали у Львовны, о чем должен быть спектакль. - Вить, - обратилась она ко мне, не отрывая взгляда от детей. – Тамара Львовна уже раздала поручения, мы готовимся к спектаклю, но нам срочно нужен сценарий. Не сильно большой, со словами, подходящими для детей, но при этом интересный. - Только не говори, что это прописано в моих обязанностях, - тяжело вздохнул я. - В твоих, - сочувственно кивнула Алена. – Я понимаю, тебе тяжело, вот, набросала идеи, тебе нужно лишь подработать. Я послушно забрал у девушки листы и без особо энтузиазма пролистал. - Приключенческий спектакль? - Я подумала, что ребята маленькие играть спектакль про любовь, вот и придумала идею про мальчика-сироту, который случайно попал на поезд и вместе со всеми пассажирами отправился в другой город. Правда, в конце его найдут и вновь заберут в детский дом, но он получит настоящие приключения. - Алена, крутая идея. Вот только с творчеством я не дружу, как буду дорабатывать твои заметки? Да, я грамотно строю предложения, но моя фантазия весьма скудная. - Попроси кого-нибудь из старших ребят. У нас много юных дарований. - Хорошо, я поговорю с кем-нибудь. Под этим «с кем-нибудь» я, конечно, подразумевал Ромку Орлова, хотя не знал, нравится ли ему искусство или нет. Может, он также плох в творчестве, как и я. После обеда я отыскал глазами Рому, но тот уже направлялся к выходу из столовой. Я попросил Алену довести детей до кампуса одной, и она сразу согласилась. Я рванул за Ромой, буквально перепрыгивая через толпы детей, устраивающий пробки на проходе. Я догнал Рому уже во дворе, слетел со ступеней крыльца и схватил парня за руку, чтобы удержать равновесие и его в том числе. Меня обдало жаром незапланированного прикосновения, поэтому я сразу же отдернул руку. Рома медленно повернулся ко мне, выглядел крайне спокойным и расслабленным. Я потерял все те слова, что готовил несколько часов до этого. - Ром, я тебя вчера обидел чем-то? - Чем же? – хмыкнул он, словно я рассмешил его своими словами. - Не знаю, чем, ты просто словно избегаешь меня. - Понимаешь, длинноногий, ты вожатый, какая между нами может быть дружба? - Общаться мы можем независимо от моего положения в лагере. Тем более сегодня мне требуется твоя помощь. Если согласишься, разрешу не пойти на вечернюю стенгазету завтра. - Смотря чего предложишь. - Алена Павловна запрягла меня сценарием к новому спектаклю. Я могу редактировать текст, но с фантазией у меня плохо. Можешь помочь подкинуть идеи? - Тогда не иду на завтрашнюю стенгазету и отмазываешь меня с сегодняшнего тихого часа. Я, конечно, все равно не сплю, но сбегать из кампуса пока не решаюсь. - Договорились. Тогда встретимся через пятнадцать минут в зале, где работаем. Я сбегаю к Татьяне Петровне. Держи ключи, - я поспешно запихал ему в руку связку с ключами и рванул в сторону жилых кампусов, где сейчас после обеда бездельничал отряд Тани. Вожатую я нашел быстро, и она была крайне удивлена, что я отпросил Рому на занятия. Скорее, даже удивлена, что Орлов согласился мне помогать, но при этом послушно отпустила. Больше всего я боялся встретиться с Никой, со вчерашнего вечера поговорить нам не удавалось, а судя по всему, сестра догадалась, почему я не дружу с девчонками. Она точно закидает меня вопросами. Таня поблагодарила меня, что я пытаюсь перевоспитать Рому, я уже было хотел начать возражать, но передумал, прекрасно понимая, что сам же отнимаю время от свидания с Ромой. Если бы он услышал, что я называю это свиданиями, убил бы уже, но мне мысли о наших слишком частых внезапных встречах теплили душу. Вот только просто так убежать к Роме не получилось, я все-таки застал сестру, которая притаилась у двери своей спальни. Видимо, услышала, что Татьяна Петровна общается с кем-то посторонним и решила подслушать. Вчера сестра пыталась позвонить мне, когда мы разошлись, но я скидывал ее звонки, неподготовленный к разговору. Как оказалось, я только тянул время, подготовиться к вопросам моей сестры точно нельзя. - Ты гей? – прямолинейно спросила она, преграждая мне путь. - Ник, отойди, а, я к Роме спешу… - попытался я аккуратно пройти мимо сестры, но она не сдавалась. - Ты сейчас ответил на мой вопрос, - хихикнула она. - Даже не смей думать, что я кручусь с Орловым. Он, можешь считать, слишком крутой для меня. - Ты опровергаешь своими словами другие свои слова, сказанные несколько секунд назад. Но при этом ты и не отрицаешь, что… Латентный гей? - Прекрати, Ника! – зашипел на нее я, раздражаясь. - Дьявол. Тебе серьезно нравится Рома? - Пошла к черту со своими догадками, поняла? – недовольно бросил я и поспешно направился к двери. Сестра не стала догонять меня, но бросила вслед. - Я не только это поняла! Но я уже скрылся во дворе. Рома сидел все на том же подоконнике и курил. Я разулся, медленно обвел комнату глазами и повернулся к парню. - Где ты берешь сигареты? - Почему ты доверил мне ключи от кабинета? - Вопросом на вопрос не ответишь, - наклонил я голову вбок, но заинтересовался. - Помнишь, что только я задаю вопросы? - А что за правила такие? Почему не наоборот? Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? Рома замолчал, но хищно оскалился, сжимая между губами сигарету. Я тяжело вздохнул и предложил не самую лучшую идею. - Давай хотя бы каждый будет задавать по одному вопросу? Ты препятствуешь нашему общению. - От сеструхи своей набрался? Она все со своими «Вопросиками»… Хотя знаешь, валяй. Только отвечать буду на те, что меня заинтересуют. - Где ты берешь сигареты? - Недалеко от автобусной остановки ларек, там дети во время тихого часа бегают сладости покупают. А я после отбоя вместе с Марком там сиги беру. Зачем ты доверил мне ключи? - А что в этом такого? Я тебе доверяю, знаю, что ты с Никой общаешься, значит, ты нормальный. И не говори сейчас про слухи, мне плевать, что Львовна врет про братьев Орловых, - сел я рядом с ним на кресло-мешок. - Она не врет, - покачал головой Рома. – В прошлом году я побил чувака со своего отряда. А в позапрошлом году Марк поджег один из спальных корпусов. Это если не говорить про наши постоянные побеги, курилки и мелкие пакости. - За что ты побил парня в прошлом году? - Разве это так важно для тебя? – повернулся ко мне Рома, прищурившись. Я уже видел, как он щурился, думал, из-за яркого света, но, похоже, это его привычка. - Конечно, - кивнул я. - Он развесил мои рисунки в мужском туалете. Выкрал у меня ночью эскизы и приклеил на скотч. Вот только это никого не интересовало, его батя чуть ли не засадил меня за решетку. Объяснения Орлова никто не слушал, все знают, что я люблю драться. - Отвратительная ситуация. Разве тебе никто не помог? Может, ты покажешь мне свои рисунки? - Никогда. - Ну, попробовать стоило. - Долго ты еще будешь закидывать меня своими вопросами? Я жду работу над сценарием, а потом выплату в размере свободного тихого часа и стенгазеты. - Я уже поговорил с Татьяной. Завтра не приходи на стенгазету, это я лично разрешаю. А насчет сценария… Вот, - вывалил я на стол стопку заметок Алены и передал в двух словах ее идею. Объяснил, что ребята маленькие, спектакль нужен детский, никакой нецензурной лексики или скептических моментов. Рома это все слушал молча, без особого интереса, но я надеялся, что у него в голове отложится хотя бы часть моих слов. Я даже на несколько секунд пожалел, что позвал Рому. Не сумел перебороть собственное желание устроить с ним очередное «свидание». В моей голове промелькнула мысль, что стоило позвать Полину, она вроде тесно связана с творчеством, мы бы с ней хорошо сработались. Я вообще не понимал собственного поведения. С Ромой мы познакомились вчера, когда он приехал в лагерь на свою последнюю смену. Его младший брат оказался в моем отряде, а Николь близкая подруга старших Орловых. Получается, судьба бы хоть как нас связала, нам пришлось бы познакомиться, даже если бы Николь не притащила Рому на стенгазету. В лагерь я приехал работать с твердым решением хотя бы попытаться заинтересовать в девушках, чтобы не идти к психологам и не жаловаться на свою тяжелую жизнь. А что я в итоге? Я, не задумываясь о работе, плевать мне на этот чертов сценарий, вру, что мне нужна помощь, лишь бы позвать с собой Рому. Я был не прочь здесь с кем-то подружиться, даже зная, что со мной едет Николь. Я понимал, что один не останусь, но при этом успел нормально пообщаться с Аленой и Ромой. Но Рома… Мое отношение к нему было другим. Я страстно желал с ним общения, словно без этого человека я не мог дышать. Как он просто стоял рядом, смотрел на меня, возвышался надо мной своими десятью сантиметрами, приглаживал волосы и сжимал в руках сигареты. Потертые джинсы и футболки, весь гардероб парня. Прошло два дня, а мне казалась целая вечность. Нас впереди ждала еще целая смена, я это прекрасно понимал, но уже расстраивался, что Рома не идет на контакт и даже не желает отвечать на мои вопросы, чтобы я мог узнать его лучше. Возможно, Рома правда не хотел иметь что-то общее с вожатым, я как никак здесь работаю, а не развлекаюсь, но я ему дал понять, что не прочь дружить, потому что даже той крупицей информации, чем поделился парень, хватало, чтобы привлечь меня. - Эй, прекрати зависать, - щелкнул перед моими глазами Рома и выхватил листы с заметками моей помощницы. Я даже не заметил, когда он успел докурить и слезть с подоконника. Я повернулся в его сторону. С листовками в руках и задумчивым видом Рома кругами мерил небольшую комнатку. - Могу смело заявить, - уверенно начал Рома, не сбавляя шагу. – Это самые скучные приключения, о которых я когда-либо читал. - Что, по-твоему, веселые приключения? - Для детского спектакля, в принципе, зайдет. Дай сюда карандаш. Но вот здесь лучше написать более грубо, мальчик же из дет дома? Там не сопляков воспитывают. А вот сюда можно добавить небольшую ситуацию с разбитой машиной на парковке, нормального пацаненка это бы точно заинтересовало, - Рома задумался, прикусив кончик карандаша. Я внимательно следил за его глазами, быстро бегающим по строчкам. – Вот здесь обязательно нужно сказать, что он прятался, когда по поезду шел контролер. С перрона он убежал, а ночевал на улице. Кто бы ему разрешил ночевать в магазине? Пусть найдет себе собаку, а в конце, когда его вновь заберут в детский дом, пусть новоиспеченного друга отберут. Деньги на еду пусть ворует на рынке, у прохожих, а потом делает какие-нибудь добрые дела, чтобы хоть как-то загладить вину. В общем, вот, - он протянул мне назад листы. – Я на полях сделал заметки, кое-где реплики подправил, но… - провел Рома пятерней по волосам. – Ошибок может быть море, я тебе не грамотей. - Круто, - только и смог выдавить я, не зная, к чему конкретно это слово. – Ты мне помог. Спасибо, Рома. - Да пустяки. Тем более, когда тебя отмазывает от скучных часов в кампусе крутой авторитетный вожатый, можно и помочь. - Я не крутой и не авторитетный, - смущенно пробормотал я, складывая листы обратно в папку. - Да ну, не гони, Львовна за тебя драть готова. - Потому что знает мою фамилию. - Кто твои родаки? Депутаты? - Не-а, не угадал, - хмуро объявил я. – Просто бизнесмены. Плюс всякие там политики в родне и друзья в органах… - Ну, депутаты, говорю же! А копы в друзьях вообще жесть, был у матери один хахаль, который в ментовке работал. Так мы не жили, а выживали! – Рома резко замолчал, поняв, что ляпнул лишнего. Я не стал настаивать, хотя куча вопросов роились в моей голове. Если я сейчас попрошу рассказать о своей семье, Рома замкнется и никогда об этом больше не заикнется, так что я подожду. Я перевел тему, чтобы разбавить неловкое молчание. - У нас есть еще с полчаса до звонка с тихого часа. Что делать будешь? - Погнали со мной на речку? – неожиданно предложил он. - У меня все вещи в кампусе, пока возьму плавки, и мы доберемся до речки, уже звонок прозвенит. - Обещаю, брызгаться из воды не буду. Лишь поржу, как ты тухнешь на берегу в одиночестве. Когда вы с мелкими на пляж пойдете? Жека говорил, еще нескоро. - Уговорил, надеюсь, Алена меня не потеряет. - А вы с ней типа шуры-муры крутите? Хочешь, тащи ее с собой. - Ром, не говори так, а. Ни с кем я здесь шуры-муры не кручу. У меня в городе вообще одноклассница есть, которая мне нравится. - Братан, тебе восемнадцать, там обычно уже не просто дамы нравится, - хохотнул Рома. Я шикнул на него. На улице стояла тишина, все дети сидели в корпусах, и я волновался, что кто-то загонит и нас в кампус ради порядка. - У тебя было много девушек? - А разве не моя очередь задавать вопрос? - Хорошо, давай сначала ты. - Какой твой любимый цвет? - Серьезно? - Чего ты так вылупился? - Я думал, тебя такое не интересует. - Почему же? Ты говорил, что хочешь, чтобы мы узнали друг друга получше. Так поделись со мной любимым цветом. - Серый. - Хорошо. Отношений с девушками у меня не было. Если ты о связях, то только с пьяными девушками в клубе. Нет, серьезно, я никогда не вступал в отношения. На короткую страсть я подхожу многим, но связываться со мной и строить отношения девушки не желают. Это у нас Марк гроза девичьих сердец. Ему пятнадцать, а за это время встречался со столькими, сколько у меня пальцев не хватит посчитать. - Чем ты отталкиваешь девушек? - Витек, ты опять вперед очереди лезешь. Забыл, что я и так ответил на твой вопрос сейчас? Витек, ну-ка расскажи, почему ты выбрал именно меня помочь со сценарием? - Ты мой друг? – прозвучало вопросительно. - У меня друзей, конечно, немного… - он оглянулся на меня, словно размышлял, зачислять меня в ряды своих друзей или нет. – Но ты братан Ники, у нее кроме этой Изабеллы вроде все нормальные. Так что друг. - Что насчет девушек? - Все знают меня, как главного хулигана школы. Мало девчонок захотят связываться с такими. Да и я особо там не любил. Девушки… Я скорее ими пользовался, нежели задумывался о внутренних чувствах. Вот там все равно мертво, - он тыкнул себя в грудь пальцем, в область сердца, и отвернулся, не желая продолжать этот разговор. Я замолчал. Минуя главную развилку, мы свернули и пошли прямо по заросшей гравированной дорожке. Похоже, здесь траву стригли редко. Хотелось еще поговорить с Ромой, задать какой-нибудь вопрос, но впереди уже показалась речка. Коричневый песок местами смешивался с глиной, но сама вода от берега до другого берега, проглядывающего вдалеке перед лесом, кристально чистая, прозрачная. Под водой заметен каждый камешек и выступ, даже мелкие рыбешки, что здесь обитают. Наверное, здесь чисто, потому что отдыхают лишь те, кто знают про это места, да дети из лагерей. Насколько я знаю, каждую смену ребята и вожатые убираются на пляже, чтобы сохранить чистоту. Над рекой яркое голубое небо с палящим солнцем и без единого облачка. День выдался жарким. Судя по прогнозу погоды, ближайшие дни планировались такие же, отчего в администрации лагеря на каждый день планировались новые и новые мероприятия. За речкой расстилается густой темный лес, в который детей из лагеря водят крайне редко, обычно маленькими группками и глубоко не заходят, страшно уж там потеряться. Ромка пихнул меня в бок и хохотнул от моего взора. Я окидывал реку таким восхищенным взглядом, словно никогда здесь не был. Я еще вчера был здесь, когда искал братьев Орловых, но сейчас неожиданно мир расцвел, краски стали ярче, а солнце теплее. Мы добрели до берега. Я плюхнулся на песок практически на самом берегу, стянул кроссовки и носки. Ромка стянул футболку, кинул на песок рядом со мной. За футболкой полетели кроссовки, носки и штаны. Я старался смотреть на воду и отражающиеся в ней лучи, лишь бы не глядеть на раздевающегося парня рядом. Но, когда Ромка встал передо мной, не глядеть на него больше не получалось. Он заслонил собой яркие лучи солнца и поглядел на меня сверху вниз. Как оказалось, плавок с собой не было не только у меня, но и у Ромки. Я мысленно сказал спасибо, что парень хотя бы не догадался раздеться догола. Его мускулистое тело возвышалось надо мной, и я беспрерывно твердил, что не слежу за его движениями и оголенной кожей. Но как я ни пытался, взор мой обращался к его рукам, мышцам, которые двигались в зависимости от его передвижения. Длинные пальцы, большие ладони и вены совсем сводили меня с ума, поэтому я старался разглядывать, что угодно, лишь бы не их. На животе проглядывали еле заметные кубики, спина сейчас выглядела еще шире. Мощные ноги и ступни упирались в песок. Ромка щурился, но я знал – не от солнца. Губы искривила ухмылка. - Ты хоть футболку стяни, - раздался его грубый бас. Руки дрожали, и я почувствовал жуткую необходимость запихнуть их под кипяток. Жаль, нигде поблизости найти его было нельзя. Я еще раз взглянул на него, и руки застыли на полпути к футболке. Вблизи я заметил то, чего не замечал на расстоянии все эти дни. Грудь и местами живот Ромы были изрезаны мелкими шрамами, которые практически невозможно было разглядеть, но при этом свидетельствовали о жестоком обращении с ним. Я замер, не в силах пошевелиться. Не похоже, что он делал это с собой сам. Рома понял, почему я так изучаю его, и сразу отлетел от меня на несколько шагов. Шрамы вновь стали незаметны, но изрезанное тело Ромы все еще стояло у меня перед глазами. Парень нахмурился и, предвидя, что я начну расспросы, окинул меня убийственным взглядом. Спрашивать я не посмел, лишь послушно стянул футболку и кинул ее в кучу с черной одеждой Ромы. Футболка тут же слилась с вещами друга. Рома ушел в воду, ничего мне не сказав. Парень нырял несколько минут, даже не глядя в мою сторону, я же с него глаз не сводил. Меня сводило с ума странное чувства в груди, а также терзали вопросы, на которые я понимал, чтобы получить ответы, нужно заполучить доверие Ромы, что не так просто. Этот парень - настоящая загадка, которую так и хочется разгадать, чтобы получить ответы на свои нескончаемые вопросы. Откуда столько шрамов? Объясняется ли его характер жестокостью, с которой он столкнулся? А что, если сталкивается до сих пор? Что с его родителями? Похоже, у него нет отца, а мать он особо не уважает, но все разговоры, которые я пытаюсь завести с ним, он прерывает меня и заставляет молчать. А я не хочу рушить нашу и так хрупкую дружбу. К тому же, несмотря на то что я знаю о парня лишь крупицы правды и его настоящей натуры, я ему полностью доверяю. Мокрое тело Ромы поблескивало в лучах света, когда он вышел ко мне из воды. Волосы прилипли. Я проследил за дорожкой капель, быстро стекающей по его груди, торсу и остановившихся на паху. Я нервно сглотнул. Попытался скрыть его воздействие на меня резким кашлем. Отвернулся. Рома озабоченно похлопал меня по спине, все еще стоя передо мной. - Эй, эй, Витек, ты чего? Я на тебя холодных капель накидал, ты замерз и простудился? - Нам пора выдвигаться назад, - пробормотал я, поднимаясь со своего места. Хотел потянуться за стопкой наших вещей, но Ромка схватил меня за руку и остановил. - Жрать хочешь, что ли? Опоздаем на ужин и ладно. - Мне же нужно Алене помочь детей отвести… - промямлил я. Не помогло. Рома планировал еще остаться здесь и покупаться. Да зачем же он так цепляется за мою руку?.. - Плохая отмазка, а, Витек, - хмыкнул тот и наконец-то отпустил мою руку. Я пошевели кистью, словно боялся, что он ее оторвал. Я думал, нападение на меня закончилось, как Рома резко поднял руки ко мне и легким движением снял очки. Я метнул в его сторону взгляд. Фигура Ромы больше не была четкой. Я нахмурился и попытался наощупь отнять у него очки, но парень только рассмеялся. - Отдай, Рома! Орлов, чтоб тебя! – разозлился я и попытался выхватить очки, но Рома отвел руку в сторону и снова захохотал. - Это пока полежит здесь, а ты пойдешь развлекаться. Через секунду, как я понял, мои очки оказались на куче нашей одежды, а Рома, схватив меня за руку, потащил к воде. Я начал брыкаться и кричать, что ударю его или укушу в крайнем случае, если совсем отчалюсь. Парень хохотал, но уверенно тащил меня вперед. Меня накрывал жар от прикосновений Ромы и всей абсурдности ситуации. Рома толкнул меня вперед, и я с диким воплем приземлился в ледяную реку. Рома со смехом грохнулся следом прямо на меня. Вода, явно не отличающаяся теплотой, немного остудила жар, пробравший все мое тело, и угомонила фантазию, так рьяно представляющую совсем не те картинки, какие у меня сейчас должны быть в голове. Мы всплыли на поверхность с Ромой совсем рядом друг с другом. На губах Ромы все еще застыла веселая улыбка, осадок его безудержного хохота. Для меня весь мир размыт, очки остались на берегу. Но при этом я словно видел все отчетливо, видел Рому и был этим доволен. Пряди пушистых волосы прилипли к лицу. Я вытащил руки, чтобы убрать волосы с лица. Рома все это время наблюдал за мной. - А говорил, плавать не пойдешь. - Ты затащил меня сюда насильно, - пробурчал я, но совершенно не злился. Самого распирал хохот от всей ситуации. - Да ладно, классно же было! – заулыбался еще шире Рома. И вот тогда я увидел, Рома позволил мне увидеть, ту сторону Романа Орлова, о которой знали единицы. А может не знал и никто. Не школьного хулигана и грубого и нелюдимого одиночки, а парня, который скрывался за этим панцирем, лживой маской, словно за щитом. Ту сторону, когда Рома улыбается искренне, не боится отвечать на мои вопросы и смеется так громко, но мелодично и ласково. Когда каждое его прикосновение обжигает с дополнительной силой. Тогда я заулыбался в ответ. Захотелось вечно видеть Ромку таким, его искреннюю и добрую сторону. В эту минуту я понял, я очень хочу подружиться с этим парнем. - Я не отрицаю, но ты мог спросить меня, я бы хоть разделся… - Видеть тебя голым я пока не готов. На моих щеках вспыхнул алый румянец. - Я… - Да ладно ты! – рассмеялся Ромка. – Ты бы сейчас видел свое лицо, Витек. Черт, я уже вечером пожалею, что вот тут хохочу перед тобой. Но сейчас мне почему-то слишком хорошо, вообще не хочется думать о последствиях. - Но из воды вылазить все-таки будем? - Ага, - кивнул Рома, создавая вокруг нас небольшую волну и распространяя брызги. Хотя он со мной согласился, мы даже не пошевелились. Ни один из нас к берегу не двинулся. Мы продолжали держаться на плаву и глядеть друг на друга. Расстояние было таким маленьким, что в голову лезла противная мысль, которую я подавлял как мог. Желание поцеловать Рому побеждало, поэтому я довольно грубо отстранился от парня и первый поплыл в сторону берега. За мной послышался всплески. Рома последовал моему примеру. Выйдя из ледяной воды, меня обдало одновременно и теплыми солнечными лучами, и ветерком, который показался холодней обычного. Я съежился. Ромка прошлепал по песку мимо меня, к куче одежды. Он протянул мне очки, и я благодарно кивнул. Наконец-то мир перестал быть таким расплывчатым. Я выжал волосы, как мог, попытался избавиться от лишней воды, которую впитали штаны, но понял, что это бесполезно. Наплевал на это дело и запихнул грязные от песка ноги в кроссовки. Разберусь, когда приду в корпус. - Мне ждать криков от Алены, что я вернул тебя в таком виде? – хохотнул Рома, оглядывая меня и протягивая черную футболку. Я провел пальцами по волосам и улыбнулся. - Она придумает целую историю, что ты хотел меня утопить. - Если что, я тебя спасал, о’кей? - Я скажу правду, мы купались. - Тебе не попадет из-за того, что ты вроде как отлынивал от работы? - Дети спят, с ними Алена. Если бы что-то случилось, она позвонила. Рома кивнул, хотя скорее своим мыслям, чем мне. Я подхватил папку с документами и телефон, и мы с Ромой медленно направились обратно в сторону лагеря. Звонок с тихого часа уже прозвенел, но ужин еще не начался. Думаю, мы успеем. Я повернулся сказать об этом Роме, чтобы разрядить молчание между нами, но мой взор привлекла его футболка. Черная, ничего не изменилось, но вот принт на ней мелкие звезды, рассыпанные по всей ткани. Я нахмурился. Неужели не заметил, что у Ромки такая же футболка? Рома переписывался с кем-то, поэтому моего взгляда не замечал. Слова куда-то пропали, я и забыл, что хотел сказать другу, чтобы разрядить обстановку. До нас лишь доносилось чавканье ног в песке в кроссовках. - Не смотри на меня так, Витек, обменялись футболками и обменялись. Сейчас придем в лагерь, переоденемся. Мне показалось, он адресовал это не мне. Я еще раз посмотрел на черную футболку с россыпью звезд, что прилипла к мокрому телу парня, и перевел взгляд на себя. Если Рома в моей футболке, то я… О нет! А я-то и думаю, запах не моего одеколона. На мне такая я же черная футболка, которую я принял за свою, только принта на ней нет, а в нижнем левом углу крошечная заплатка в виде футбольного меча. Меня резко бросило в жар. Я оттянул горло, словно мог задохнуться. Меня накрыло запахом Ромы, запахом его тела и одеколона, что он использует. Хотелось одновременно и закричать, и засмеяться. Какого черта я вообще согласился пойти на речку? Надо было отпустить Рому одного, а самому пойти под кипяток и утихомирить шальную фантазию. Возможно, Рома ждал ответа, а может воспринял мое молчание, как согласие переодеться по возвращению в лагерь, но я молчал, как партизан. Слова пропали, я мысленно корил себя за такую неосторожность. Я знаю про свою болезнь, знаю, что мне нельзя сближаться с некоторыми парнями, например, Ромкой, но я все равно гуляю с ним и устраиваю эти чертовы свидания, которые Рома свиданиями-то никогда не назовет. В порыве эмоций и гнева, адресованного на самого себя, я хотел было повернуться к Роме и сказать, что больше не желаю выстраивать с ним дружбу, как до нас донесся звонок на ужин. Рома остановился, запихал в карман телефон и покосился на меня. Чертов звонок спас мою шкуру от ссоры. - Побежим? – настраиваясь на очередное развлечение, спросил Рома. Я пробурчал что-то совершенно неразборчивое, но Рома махнул рукой, видимо воспринял это, как согласие, и мы сорвались с места так резко, что у меня зазвенело в ушах. До олимпийского чемпиона мне было далеко, и я выдохся уже на второй минуте, а вот Рома бежал совершенно спокойно, словно устраивал себе марафон каждое утро. Я позавидовал его способностям, но при этом и восхищался. Мы уже минули первый корпус, до столовой оставалось не так далеко, но Рома резко остановился, отчего я, бежавший следом, врезался ему в спину. Рома тихо рассмеялся, но его смех растворился в гуле детских голосов. Дети вместе с вожатыми спешили на ужин в столовую. Я оглянулся по сторонам, но Алены и малышей нигде не было видно. - Добежишь до своего отряда сам, а? - Мне тебя стоит отнести к Алене, ты выглядишь паршиво, - скривился Рома. Я оперся руками в колени и согнулся, пытаясь отдышаться. - Ты заставил пробежать меня целый марафон, - нервно хватая ртом воздух, пробормотал я. - Если не сможешь дойти до корпуса, звони, понесу на своем горбу. Я кивнул, хотя понимал, даже если ноги не позволят дойти до спальных корпусов, Роме звонить я не буду. Приключений на сегодня хватило, поводов для наказаний кипятком и странных фантазий перед сном тоже. Рому словно ветром унесло, он с прежней силой рванул к своему корпусу. Я поплелся, еле передвигая ногами, к Алене. Моя помощница застала меня на пороге, когда выводила детей парами на улицу. С ног до головы мокрый, с пушистыми волосами и промокшими штанами, в чужой футболке, пусть этого никто и не узнает, я выглядел крайне странно. Дети таращились на меня, как на безумного. Алена вскрикнула и подбежала ко мне. Я сделал глубокий вздох и выпрямился. Сердце еще бешено колотилось в груди от воспоминаний на речке. Я твердил, что сегодня не лягу спать, пока не получу ожоги, я этого заслуживаю. Вожатая завалила меня вопросами, дети перешептывались. Я отмахнулся и пробурчал что-то вроде: - Купался. Забылся во времени, пришлось бежать сюда. Переодеваться времени, конечно, не было, да и снимать футболку Ромы не хотелось. Все равно придется ее вернуть, сейчас пробегаю только больше. Я пересчитал детей, строго попросил их помолчать и вместе с Аленой повел к столовой. Ребятня тут же забыла, в каком виде заявился их вожатый, и затарахтела о своем. Алена еще окинула меня сочувственным взглядом, но я пояснил, что веселился, а не страдал. Тогда она спросила меня о сценарии, и я гордо вложил в ее руку папку с листовками. Объяснил, что там еще недоработано, но я допишу все на следующем занятии на стенгазете, пусть она даст мне пару дней. Алена ободряюще меня обняла и закидала благодарностями, уверяя, что ни один в лагере так быстро бы не управился. Я вскользь упоминал, что мне помогали, но Алена видимо не поверила, что Орлов принес в работу много дела. Ладно, объясню ей это позже. Мы сели за стол. Дети галдели, но мне сегодня совсем не хотелось их успокаивать, настроение было не то. Строгий вожатый Виктор Владиславович задержался на речке и еще возвращается с внеплановых купаний, а в лагере сейчас просто Витя, сходящий с ума от водоворота событий. Да и у Алены настроение было не то, ругаться на малышню совсем не хотелось. А дети, когда громко смеялись и кричали, поглядывали на нас, ожидая реакции, но быстро поняли, что нам следить за ними неинтересно. Посередине ужина со своим подносом к нам подсела Ника, спросив разрешения не у меня, а у Алены Павловны. Вожатая знала, что Ника моя сестра, поэтому кивнула, не задумываясь, и вновь уткнулась в свою тарелку. Я повернулся к сестре и нахмурился, мол, чего ей тут надо? - Ничего не хочешь объяснить? – хитро спросила она, вплотную наклонившись ко мне. Я отрицательно покачал головой и засунул в рот ложку с картофельным пюре. Тогда сестра больно пихнула меня в бок и мотнула головой в сторону стола своего отряда, где Татьяна Петровна даже не пыталась отчитывать взрослых ребят. Я отыскал глазами Рому, он разговаривал с каким-то парнем рядом с ним и уже не смеялся, больше хмурился и вновь выглядел привычно мрачно и задумчиво. Сестра еще раз толкнула меня в бок, и мне пришлось сесть ближе к Алене, чтобы защититься от ее выпадов. - Откуда у Ромки твоя футболка? - Мы обменялись, - спокойно сказал я. - И ты ему дал, что ли? - Не успел. - Что? - Что? – повернулся я к сестре. – Да вернем мы друг другу футболки, просто бегом на ужин бежали, не успели переодеться. Мы на речку ходили, случайно чужие вещи надели. Слушай, чего я вообще должен перед тобой отчитываться, Ника? - Мне просто интересно, чем ты занимался этот день, - улыбнулась она. - Сначала работал, вечером купался. - С Ромой? – хитро прищурилась она. - С Ромой, - не планировал скрывать этого я. Сестра присвистнула. Я закатил глаза и в ответ пихнул локтем в бок. Она обиженно надулась, но я заметил хитрую улыбку на губах сестры. Ее фантазия явно представляла не только наше плавание, и я хотел возразить, объяснить сестре, что у нас с ним ничего не было, но лишь покачал головой и вернулся к своему ужину. Сестра будет придумывать себе всякое до конца смены. На следующий день Рома все-таки пришел на занятия стенгазеты, хотя я отпустил его днем ранее. Он заявился с привычным мрачным выражением лица, практически ни с кем не разговаривал, но меня это и не интересовало. Мой взгляд никак не мог оторваться от серой футболки, которую я у него еще не видел.