Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

- А ты не натурал, что ли? – с нежеланной надеждой в голосе спросил я. Хотелось, чтобы этот вопрос прозвучал отрешенно, даже грубо, но язык предательски онемел, а голос дрогнул. Я разозлился на самого себя за это дурацкое никчемное любопытство. - Нет, конечно. Я взрослый парень, меня интересуют девушки, - спокойно выложил Витя, внимательно глядя на меня. Как бы я ни доказывал себе обратное, получить ответ от Вити хотелось совершенно другой. В вечер первого дня в лагере я наглотался таблеток, чтобы специально вызвать монстров в своей голове. Обычно я радовался, когда долго не случалось приступов, и я мог прикинуться обычным парнем, но уже в первую ночь смены мне потребовались эти демоны, чтобы рисовать и вымещать всю боль на бумаге. Тьму, которую я сторонился, в ту ночь вызывал специально, чтобы еще раз доказать себе, что я нездоровый человек. Не знаю, что произошло, но после совместного купания на речке я так и не вернул ему ту дурацкую футболку со звездочками, а на стенгазету собирался дольше, чем в клуб. Искал более-менее приличную серую футболку. Это был всего третий день смены, а я уже сходил с ума от происходящих событий. На четвертый день вечером нам устроили первую дискотеку, на которую приглашали всех ребят с тринадцати лет и вожатых. Хотя эти дурацкие танцы я не особо любил, но повеселиться ходил всегда. Абсолютно всегда. Так что и этот день не планировался быть исключением. Сразу после отбоя мы всем отрядом отправились к Татьяне Петровне, чтобы попросить не приходить на дискотеку. Если она заявится туда, нам точно не оторваться, потому что она станет контролировать каждого из нас. Добродушная Татьяна Петровна отпустила нас с богом, но заявила, что проверит нас всех в час ночи, и мы будем обязаны уже заявиться к этому времени. Мы навешали ей на уши лапшу, что обязательно явимся, хотя обе стороны прекрасно понимали: мы задержимся дольше, а Татьяна Петровна к тому времени будет видеть уже десятый сон и не пойдет нас проверять. Я решил, что стоит переодеться. Судя по шуму из спальни девчонок, они сходили с ума, как же успеть прихорошиться и нацепить лучшие свои наряды. Парни скучающе валялись на диване или рассматривали собственный гардероб. Для них дискотека означала свалить из душного корпуса на всю ночь. Я натянул свои самые новые синие джинсы, кроссовки и Витину черную футболку со звездочками. На мне она болталась совсем не так, как на Вите, телосложение у парня было явно худей, но ткань приятно грела кожу и все еще пахла парнем. Возможно, Витя потребует ее вернуть, и мне будет жаль расстаться с этим бесполезным куском ткани, но я обязан надеть ее сегодня. Перед тем как покинуть корпус я постучался в комнату девчонок. Послышался какой-то глухой удар, чей-то вскрик, общая шумиха, скрип половиц, и, наконец, открылась дверь совсем чуть-чуть. В образовавшейся щели показалась Настя с одним накрашенным глазом. Еле сдержав смех, я попросил ее позвать Нику. Дверь вновь закрылась и прошло уйму времени, пока появилась Николь. Я уж думал, она передумала приходить. Ника от остальных девчонок отличалась. Волосы в хвосте, на глазах яркие тени, прямые джинсы, какой-то синий топ и расстегнутая олимпийка. Косила под 90-е. Мы дали друг другу «пять» и направились к Марку. Вот Марк собирался дольше всех девчонок. На нем новенькая рубашка, идеально выглаженные джинсы, лак на волосах. Я скривился при виде родного брата. Ника захихикала. Мы в унисон спросили, с какой целью он так выряжался, а он, сверкнув своей акульей ухмылкой, лишь ответил, что мы завидуем. Я дал ему подзатыльник в надежде выбить хоть немного тщеславия, но скорее всего абсолютно бесполезно. Когда мы добрались до танцевальной площадки, уже играла музыка, и несколько ребят танцевали. Танцплощадка представляла собой огромную круглую территорию. Рядом с ней высокая сцена, на которой по праздникам выступают педагоги. Вокруг площадки лавочки, на которых отсиживаются одинокие парни и девчонки во время медленных танцев. Справа от сцены лавочек нет, там находится музыкальная аппаратура под большим навесом от дождя. Обычно там стерегут вожатые подростков, но сейчас там только физрук. Ника постоянно не слазила с телефона, и я думал она общается с общим бойфрендом с сестрой, но оказалось, что она всего лишь уговаривает прийти сюда Витю. Я огляделся. Алена уже танцевала рядом с физруком и хихикала. Виктора нигде не было. Хотя дети уже спали, я сомневаюсь, что Витя их оставит. А жаль, думаю, с ним было бы веселее. Ребят прибавилось, заиграла более веселая музыка, и я потащил брата и подругу танцевать в центр, чтобы привлечь внимание. Подростки сразу обернулись к нам. Марк подмигнул Алене Павловне, отчего та бросила в его сторону несколько грубых слов, которые до нас не долетели. Парни с нашего отряда стали строить Нике глазки, но она бросала в их сторону совсем не лестные комментарии и давала знать, что на флирт отвечать не планирует. К нам подошла толпа девчонок помладше, видимо желающие пообщаться со мной или с Марком. Я даже пофлиртовал с самой старшей из них, которая выглядела смелее всех, но потом Ника пихнула меня локтем в бок и зашипела, что ей всего четырнадцать. Ну уж нет, за решетку я пока не собирался, поэтому отвернулся от девчонок, отдав их Марку. После медленного танца, с которого я, конечно, слинял, зазвучала новая веселая мелодия. Медленные танцы я не любил, выносить долгое нежное присутствие с девчонками не хотелось. Пришлось из-за угла рядом с физруком наблюдать за общим танцем, где Ника неохотно кружилась с каким-то высоченным придурком и кидала в мою сторону беспомощные взгляды, а Марк обихаживал ту самую девчонку четырнадцати лет. Физрук даже тайно поделился со мной сигаретой, за что я его великодушно поблагодарил. Вообще среди старших педагогов физрук явно лучший, он нам любого психолога готов заменить. С ним общаться одно удовольствие. Когда заиграла заново заводная мелодия, я и Николай Андреевич вернулись на танцевальную площадку. Развеселившийся Марк выкручивал вокруг меня лучше профессиональных танцоров, а Ника недовольная пялилась в одну точку. - Чего, совсем не понравился партнер медленного танца? – ехидно спросил я. - А, этот шпала? – закатила глаза Николь. – Клеится ко мне, аж противно. Да я не из-за этого, конечно. Притащила сюда Витька буквально насильно, а он сидит в одиночестве на скамеечке запасных. Я проследил за взглядом Ники. На лавке, которая практически всегда пустовала во время танцев, потому что находилась в дальнем конце, недалеко от сцены, оттуда наблюдать неудобно, сидел одинокий Витя. Он сгорбился над телефоном, копна кудрявых волос спала на глаза, но я все равно видел грустное и скучающее выражение лица. Мы не виделись с ним сегодня весь день, и, признаюсь честно, я жутко был рад его видеть. - Я переговорю с ним, - бросил я Нике и побежал трусцой в сторону парня. В общем шуме он совсем не заметил мое появление, поэтому я спокойно, не боясь быть пойманным, выхватил у него телефон и вытянул над головой, хотя и так понимал, что Витя за ним сразу не полезет. Парень резко поднял голову и злобно уставился на меня. Но осознав, кто перед ним стоит, злость перешла в удивление. - Длинноногий, мне уже твоя сеструха жалуется, чего ты сидишь в одиночестве. Погнали с нами танцевать. - Я неуклюжий. Отдай телефон, Рома. - Ой, ой, Виктор Владиславович, вы включили свой строгий тон вожатого? – отскочил я в сторону, когда и Витя поднялся на ноги. Его брови сошлись на переносице, но я уловил тень улыбки на лице, значит, парень совсем не злился, и можно продолжать игру. - Ром, что за детские выходки? – покачал он головой, улыбаясь. - Так отбери свой телефон, раз он тебе так нужен! - Рома! – хохотнул Витя. – Отдай! – он сделал несколько шагов ко мне, да я и не шевелился. Витя сантиметров на десять ниже меня, я поднял руку максимально высоко, ему в жизни не дотянуться. По лицу Вити пробежала нервная дрожь, но он вновь натянул улыбку и сделал еще один маленький шаг ко мне. Встал на носочки и попытался дотянуться до телефона. - Ноу, ноу, ноу, друг мой! – улыбался я, глядя, как Витя изо всех сил старается дотянуться до своего мобильника. Настолько вошел во вкус, что вцепился в мою свободную руку, дабы удержать равновесие. Я его, конечно, не оттолкнул, но Витя сам отстранился, как ошпаренный, но сделал только хуже. Потеряв равновесие, начал падать, я зацепился за него. Витя рухнул в мои объятия слишком резко, я не удержался на ногах и плюхнулся на спину на землю с глухим ударом. Тело Вити придавило меня сверху. Многие ребята повернулись в нашу сторону и захихикали, некоторые без интереса разглядели и отвернулись, продолжив танцевать. В одной руке держа телефон, а второй схватившись за плечо лежащего сверху Вити, я громко расхохотался. Парень слегка приподнялся на одной руке, но встать не удавалось. Даже при тусклом освещении гирлянд и фонарей я заметил, как покраснел Витя. К нам подоспели Марк и Ника. Ника помогла встать Вите и оттряхнуть ему штаны. Марк подал мне руку, и я ухватился за брата. Мы смеялись уже втроем. Витя нервно потирал шею. Я протянул парню телефон и пихнул его в бок. - Эй, Витек, не ушибся? - Кхм, нет… - смущенно протянул он, глядя себе под ноги. - Эй, Вить, - слишком ласково для этих двоих Ника коснулась плеча брата. Кажется, их отношения все же теплее, чем я думал. - Ника, все в порядке, - слабым голосом пробормотал он. - Вить, я могу тебя выслушать, я же все знаю и понимаю… - Что знает? – приблизился я к ним обоим, с интересом разглядывая стушевавшегося Витьку. - Да там так, травма одна, - отмахнулась Ника, и я понял, что спрашивать больше не стоит. Похоже, игра с секретиками между мной и Витей как раз кстати. Я тоже могу выяснить много всего интересного. - Сейчас не время киснуть! – воскликнул Марк. - Во-во, - кивнул я, протягивая Вите руку. – От меня так просто не отделаешься, ты идешь танцевать с нами, Витька, и это не обсуждается. Протянутой рукой парень не воспользовался, и я с тихим смешком лишь закатил глаза. Ника тащила брата вперед, я шел вместе с Марком немного позади. Мы вернулись на центр площадки и дождались нового трека для танцев. Марк, я и Ника сразу вошли во вкус, Ника даже кричала слова песни громче всех. А вот Витька нервно дергался на танцполе, явно недовольный, что мы вытащили его из зоны комфорта. Но уже совсем скоро, спустя пару песен, он улыбался с движений сестры и поведения Марка, даже пританцовывать стал энергичнее. Я никак не прокомментировал это, не желая сбить парня, но внутренне сильно обрадовался, наконец-то он почувствует атмосферу всеобщего веселья. За одну песню до белого танца мы начали делать ставки. Всего ставок было три. Первая на то, что Ника никого не пригласит. Я поставил «за» вместе с Марком, а вот Витька (я вообще был удивлен, что он участвует, но противостоять не стал) поставил наоборот «против», уверенный, что Ника переступит через собственную гордость лишь для того, чтобы позлить братьев Орловых. Вторая ставка на то, что Марка пригласят больше десяти девушек. Конечно, он планировал отказывать всем, нам хотелось посчитать, сколько их будет всего. Ника поставила «за», а я и Витька «против». Последняя ставка стала на то, что Витьку никто не пригласит. Марк и Ника моментально поставили «против», веря, что Витька жених завидный, и минимум один отряд девчонок сохнет по нему. Я неожиданно для себя обнаружил, что совсем не желаю видеть рядом с Витькой каких-то барышень, желая, чтобы парень проторчал все время рядом с нами. Негодуя от собственных мыслей, я поставил на «за», отчего получил от подруги и брата недовольную гримасу, но поддержку от самого Вити. Он честно признался, что обрадуется, если не придется танцевать. Мы отошли в сторону. Начался белый танец, дамы стали приглашать парней. Ника неожиданно для всех пригласила танцевать меня, видимо поняв, что мы все ставили на ее гордость и самовлюбленность. Я не отказался, но весь танец недовольно подсчитывал, сколько денег проиграл в этом споре. Ника хохотала и тоже считала, только не деньги, а девушек, что подходили к Марку. На это мы оставили Витю, но Ника все же решила перепроверить за братом. Не прошло и минуты моих подсчетов потерянных средств, как Ника со свистом с силой пихнула меня в бок. Я зашипел от резко боли, но проследил за взглядом подруги. Марк стоял с ошарашенным видом и наблюдал, как Витьку приглашает на танец никто иной как Алена Павловна. Шок, смешанный с гневом, так охватил меня, что я случайно наступил на ногу Ники, и та выругалась. Наблюдать, как Витя и Алена ступили на танцплощадку вдвоем и неловко подошли друг к другу, было невыносимо. Ника неожиданно расхохоталась, но я даже не смотрел на нее. Мой взгляд неотрывно следил за медленно парящей по площадке парой. Алена и Витя стояли друг к другу слишком близко, парень что-то шептал на ухо вожатой, и та скромно улыбалась. Во мне смешивался гнев и отчаяние, я нервно пытался успокоить себя и, отстранившись одной рукой от Ники, нашарить в карманах таблетки. Меня знобило от вида этой танцующий парочки. У Ники получилось отвлечь меня. Когда я развернулся к ней, опять наступив на ногу, она даже ничего не сказала, лишь прищурилась и ухмыльнулась. - Что за ревность? Пытаешься отыскать в кармане нож, чтобы угрожать Алене? - Пф, ревность? – фыркнул я. – Смешно, - закатил я глаза и снова бросил в сторону ребят недовольный взгляд. Отчасти Ника была права, гнев возник из-за ревности, хотя я не собирался этого признавать. - А они красивая пара, - льстиво протянула Ника, и я сразу догадался, что она пытается задеть меня. И, могу сказать, у нее неплохо получилось. Какого черта я так реагирую на танец моего друга и его помощницы? - Заткнись, а. - Одно мне непонятно, ты кого ревнуешь, Аленку или моего брата? - Свои деньги, - соврал я, пытаясь скинуть все эмоции на спор и недовольство вновь проигранных денег. Хотя о деньгах я сейчас думал в последнюю очередь. - Черт, ну если вы замутите с моим братцем, это будет феерично! - Николь, лучше заткни свой противный рот, пока Вите не пришлось отдирать твои кишки с пола танцплощадки, - попытался угрожать я, но Ника лишь громко расхохоталась. При этом, границу увидела, говорить обо мне и Вите в «таком» русле прекратила. Когда танец закончился, мы вернулись к Марку, дабы посчитать выигранные деньги. Следующую песню планировали пропустить, да и я был не в состоянии танцевать, гнев еще сочился по венам. По итогам Ника выиграла аж в двух ставках, получив свою заслуженную долю, а Витя и Марк по одному. Кстати, Марка пригласили больше десяти девушек, а точнее одиннадцать. Получается, что я проиграл абсолютно все поставленные деньги. Парни посчитали, что я недоволен именно этим, но Ника единственная знала истинную причину. Может, она еще и причину ревности знала? - Я тебе говорил ставить на Нику, - пробормотал Витя, получив свои гроши обратно. - Я видел, ты танцевал с Аленой, - совсем не в тему сказал я. - О, ты бы видел мое лицо, когда Аленка к Витьке подошла! Я там чуть с дуба не рухнул, узнав ее… - затарахтел Марк, но Ника присвистнула, останавливая бесконечный поток слов моего брата и, схватив его за воротник рубашки, поволокла в толпу танцоров. - Пусть поговорят наедине. Витька бросил на сестру беспомощный взгляд, но Ника не остановилась, лишь зыркнув на Марка, вновь открывшего рот. После убийственного взгляда Ники Марк послушно поплелся за ней. Я скрестил на груди руки и выжидающе посмотрел на Витю. - Каких объяснений ты от меня ждешь, Ром? – удивленно спросил парень. Я бы и сам хотел знать, чего я на него так набросился. - У вас с ней что-то есть? - Да, целых двадцать общих детей. Я закатил глаза. - Отношения? - Это допрос? Ром, ты чего? Алена же нормальная девушка, в педагогическом учится… И нет, мы не встречаемся. У нее вообще-то парень есть. А меня пригласила, потому что слухов побоялась. Она весь вечер так хохотала с Николаем Андреевичем, что теперь волнуется, будто администрация будет осуждать ее за роман с физруком. - Она крутится с физруком?! – воскликнул я громче, чем следовало. Витя выпустил воздух через зубы и недовольно поглядел по сторонам. Вроде к нам никто не обернулся. - А тише нельзя? Она меня просила никому не рассказывать, я с дуру тебе ляпнул… - Ты же мне вроде как доверяешь? – хмыкнул я, но вышло слишком грустно. Я сейчас своим поведением подрывал доверие Вити, чего мне совсем не хотелось. - Доверяю, конечно, Ром, что за вопросы? Просто не кричи об этом, ладно? И лучше не рассказывай Нике, хорошо? Она и так слишком много знает. - Я вижу, ты хочешь уйти, - мягко сказал я. Витя кивнул, опустил взгляд, словно ему снова стало неловко. – Давай я тебя провожу, - предложил я, но звучало, как утверждение. Витя все равно кивнул и поплелся к Нике и Марку. Мне они помахали издалека, не планируя подходить даже, и мы с Витькой направились в сторону корпусов вожатых. Шли мы в молчании первые несколько минут. Я буравил взглядом сгорбившуюся рядом фигурку Вити, а Витя в свою очередь пялился только на черное небо с россыпью звезд, отчего шагал медленно и неуверенно, словно оттягивал момент нашего расстояния. Этой ночью я заметил в нем потерявшегося ребенка. Пушистые кудри развалились по всей голове, футболка и джинсы выглядели на нем слишком огромными, очки на носу мешали разглядеть глаза, но даже не видя их, я отчетливо помнил янтарный оттенок, что уже въелся в мою память. Я тоже старался не торопиться, не стал первый заводить беседу, чтобы не отвлекать Витю от своих мыслей и погрузился в собственные. Странно, я всегда уходил с дискотек самый последний, когда Николай Андреевич, все эти годы работающий в лагере, не прогонял меня пинком и не грозился звонить вожатым. Обычно я возвращался в корпус под утро, причем не один, большой компанией, я всегда был в центре шумной толпы. Но сегодня я ушел еще на середине танцев и возвращаться не планировал, когда проведу Витю в комнату. Почему-то вся шумная толпа перешла на второй план, и я бы отдал любую вечеринку за такую прогулку с Витей в полной тишине. Я понимаю, что в моей голове слишком много демонов, неужели к ним прибавился еще один? - Ты надел сегодня мою футболку, - еле слышно проговорил Витя, и мне сначала подумалось, что слова почудились, но, когда я перевел взгляд на своего спутника, понял, он правда произнес это вслух. - Если хочешь, я могу ее тебе вернуть. - А тебе она нужна? - Я сегодня надел ее, как ты думаешь? Витя опять отвернулся к звездному небу. - Оставь себе. Мы вновь замолчали. Я не знал, что сказать, хотя очень нуждался в разговоре с Витей, чтобы слышать рядом его голос и понимать, что все наяву. Скорее всего, совсем скоро я закроюсь в туалете, вновь наглотаюсь таблеток и до утра будут рисовать собственной кровью на бумаге жуткие картины, но о пока я могу быть относительно счастлив рядом с тихим вожатым. - Когда мы остаемся одни, ты ведешь себя совсем по-другому. - Неправда, я такой, каков есть. - Речка, теперь тут… Ты становишься настоящим, Ром. - Может, просто… - но я оборвал себя на полу-фразе, так и не закончив едкое предложение, прожегшее язык. Может, просто ты меняешь меня? - Знаешь, иногда что мне кажется? – спросил Витя, повернувшись ко мне, но ответа не дождался и продолжил. – Иногда мне кажется, что ты похож на Юрочку, а я на Володю. Получается, нам тоже придется разлучиться на целых двадцать лет… - Ты про Торсуевых, что ли? О, они снимались в крутом фильме, я «Электроника» раз пять пересматривал с сеструхой… - Ты «Лето в пионерском галстуке» не читал? – угрюмо спросил Витька. Судя по его выражению лица, он говорил не о братьях-актерах. - Не-а, ты ж знаешь, книги не мое. - И славно, - облегченно выдохнул Витя. - А что за книга-то? - Не важно, Ром, я ляпнул, не подумав. - Как еще раз книга называется? – спросил я, доставая телефон. - «Лето…» Нет! Так я и знал, что ты задумал! Не дам я тебе загуглить ее, - Витька резко остановился, потому что я преградил ему путь. Он покосился на меня с томной улыбкой на губах, но я был хмур. - Что происходит, Вить? - Наутро чудеса заканчиваются, верно? - Ты веришь в чудеса? - А ты нет? - Я верю в себя. Это была наглая ложь, потому что я верил в чудеса. Единственное великое чудо, которое я знал, например то, что я до сих пор жив, несмотря на все психи в своей голове и демонов, что разъедают мою душу и мозг. - Не знал, что у тебя есть сестра, - перевел тему Витя, намекая, что прошлый разговор резко закончен. Я поддался на провокацию и перешел к новому диалогу, продолжая шагать про гравированной дорожке. Спальные корпусы неумолимо приближались, и с каждым шагом чувствовал, что расставание ближе. Но ведь мы встретимся завтра? И послезавтра, верно? Впереди еще целая смена. - Ага, годом старше она. Лера. У нее дочка уже есть. Варька, - поделился я этим с Витей, думая, что он начнет допрашивать, почему у Лерки в семнадцать есть ребенок, но Витя либо пропустил этот факт мимо ушей, либо не стал приставать с расспросами. Как никак я ему благодарен. - Мне хочется задать тебе столько вопросов. Но я знаю, что ты не ответишь и на половину и вновь замкнешься в себе. - Однажды я расскажу тебе все, что ты захочешь. Только когда придет время, хорошо, Вить? - Я понимаю, мы только совсем недавно стали друзьями. Я готов ждать. - Похож на отчаявшуюся домохозяйку, провожающую мужа-моряка на работу. Витя грустно улыбнулся. Мне показалось, что я сказал что-то не то, хотел даже извиниться, но Витя меня остановил легким движением руки, мол, все в порядке. Мы уже подошли к его корпусу. Расставание намечалось вот-вот, но я всячески оттягивал его, подбирая в голове хотя бы еще одну тему для разговора. Витя заходить тоже не планировал. После нашего, как я считаю, слишком душевного разговора Витя притих, и я его расшевелить не пытался. Хотел лишь подольше провести времени рядом. - Кажется, тебя провожать должен я, - улыбнулся Витя. – Я же вроде вожатый, а меня старшекурсник до порога провожает. - Считай, пекусь за твою безопасность. Вдруг кто украдет по пути, а? – хмыкнул я, и Витя весело хохотнул. - Эй, ну кому я здесь нужен? – он обвел легким движением руки территорию лагеря. - Вдруг Алена заберет в свои объятия? Эй, эй, я пошутил, Витек, пошутил! – поднял я руки вверх, предвещая поток слов от парня. – Или Ника тебя от меня заберет? - Вряд ли, Ром, - весело улыбнулся парень и сделал маленький шажок в мою сторону. – До завтра? - Никакого вопроса в голосе, длинноногий! Обязательно встретимся. POV: Витя; тем же вечером Я долго стоял под обжигающими каплями душа, лишь бы смыть с себя побочные эффекты болезни. Горячие струи обжигали кожу. На лице кипяток смешивался со слезами, руки покрывались маленькими красными пятнышками, каждое прикосновение к собственному телу вызывало уйму нестерпимой боли. Крик вырывался из глотки, но я плотно стискивал зубы, сжимал губы и терпел. Я заслуживал этого наказания, заслуживал его за слишком бурную фантазию, за тепло от прикосновений, за страстное желание, которое я подавлял из последних сил. По-другому я лечиться не умел, но этот способ правда помогал. Боль заглушала все другие эмоции, как бы они ни резали лезвием сердце. Я знал, что стоит аккуратней реагировать на Рому, потому что потом меня ждало наказание кипятком. Но почему-то в моменты рядом с ним я забывал, что придется терпеть боль. Ради коротких рукопожатий или сегодняшнего недоразумения на дискотеке я был готов терпеть кипяток несколько часов подряд, как сейчас. На втором часу я уже привык к боли и горячей воде, но каждое движение напоминало о невыносимом испытании. Кто-то из вожатых точно хватится меня сейчас и заставит немедленно покинуть душевую и не тратить горячую воду. Но я не мог. Слишком многое произошло. Я винил себя за каждую фразу, за каждое движение, за свою чертову неуклюжесть. Винил, что присутствие Ромы доставляет удовольствие, что я хочу быть рядом с ним. За мысли о поцелуе меня и вовсе стоило бы казнить этим дурацким кипятком, лишь бы я больше не смел о похожем думать. С каждым днем я все меньше и меньше боялся боли, отчего приходилось стоять под жгучей водой дольше требуемого. Да и полученного эффекта хватало на все меньшее количество времени. Меня начинало тошнить от самого себя. Я тяжко болен, и мне нужно лечиться. Я псих. Я нездоровый человек, опасный для общества. Я паразит, от которого нужно избавиться.