Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Я решил дать себе один разгрузочный день. Перестать постоянно думать и просто развлечься с ребятней. Все утро перед завтраком, когда я зашел сначала к парням, потом к девчонкам, дети галдели о походе на пляж, а некоторые и вовсе начали готовиться. Я пообещал, что сразу после завтрака они могут начать сборы, и мы отправимся, как только все будут готовы. Я прекрасно понимал, что дети готовы уже сейчас, им лишь бы бежать купаться, поэтому перед выходом в столовую заранее зашел в свою спальню, дабы собрать сумку и взять плавки. Настроение приподнятое, и я вошел в свою спальню, напевая какую-то веселую детскую мелодию. На кровати сидела Алена, нервно перелистывая собственное расписание и кусая ноготь большого пальца. Выглядела она совсем несобранно, словно только проснулась. Подняла на меня растерянный взгляд и углубилась в бумажки вновь. Алена всегда держала все под контролем, а тут выглядела, словно весь ее мир вот-вот рухнет. С вожатой мы состояли в теплых дружеских отношениях, и пройти мимо и сделать вид, что я ничего не заметил, совесть мне не позволила. Я отложил мысли о пляже и присел на край рядом с Аленой. - Алена, в чем дело? – спросил я, касаясь ее плеча. Ее большие голубые глаза смотрели на меня очень грустно. Она отложила листовки и развернулась ко мне. - У Коли сегодня выходной, - выдала она. Я сразу догадался, что под Колей вожатая имеет в виду Николая Андреевича, физрука в лагере, но причем здесь Алена не понял. Я знал, что они тайно встречаются, но грустные глаза Алены совсем не подходили под спокойные слова о выходном. Неужели у них такая любовь, что Алена и дня провести без мужчины не может? Я сжал ее плечо сильнее и требовательно попросил. - Алена, расскажи все по порядку. - У Коли сегодня выходной, - нервно повторила она. – Единственный за всю смену. Ну, ребят же тренировать надо, в администрации сидеть, даже бумажки разбирать и то работа! Ему дали сегодня выходной, так Коля мне и предлагает, давай, мол, съездим в город туда и обратно, вдвоем время проведем. Такой счастливый, так любит меня, а я… Я предательница… - заревела Алена, и я от неожиданности потерял дар речи на несколько секунд. Погладив Алену резкими движениями, я неловко спросил. - Неужели ты Николая Андреевича не любишь? - Люблю… - с новыми силами завыла она. – Только он женат уже восемь лет, а я, дрянь такая, рушу брак ему… Я такая плохая, Витя… От такой новости я опешил. Я, конечно, знал, что физрук взрослый человек, но его личной жизнью не интересовался. Так вот чего так разволновалась Алена! Ей брак рушить не хочется, хотя она сама тоже любит Николая. Гуру в отношениях я себя не считал, но был просто обязан поддержать подругу в такой ситуации. Я слегка обнял ее, насколько позволяло приличие, и продолжил допрос. - Николай Андреевич тебя ведь тоже любит? - Любит… - икнула она и продолжила реветь. - А жену свою любит? - Нет… - Ты его заставляешь ее бросить? Уговариваешь? - Нет… Просто хочу, чтобы он рядом был. - Ты с ним счастлива? - Счастлива… - Николай Андреевич очень рассудительный человек, Алена, - попытался объяснить ей я свою мысль. – Он просто так решения не принимает. Если говорит, что любит и хочет быть с тобой, значит так и есть. Не отказывайся от своего счастья, потому что считаешь, что эти чувства совсем неправильны. Любые чувства имеют право быть, Алена! Я помню, как видел вас на дискотеке. У тебя рядом с ним глаза светятся. Вдруг ты так больше никогда не полюбишь, Ален? Плевать на возраст, плевать на предрассудки, плевать на мнение других. Любите друг друга, Алена. Девушка еще раз громко всхлипнула, а затем отстранилась. Я послушно убрал руки. Целую тираду молоденькой студентке выдал про значимость чувств и собственное счастье, а сам отношения построить не могу. Пусть моя ситуация совсем не похожа на ситуацию Алены, но ведь у нас обоих любовь под запретом. Алена любит женатого мужчину на десять лет старше нее. Что скажут про идеальную студентку педагогического, что она увела взрослого мужчину из семьи? А что скажут про меня, когда узнают, что я люблю парня? Интересно как-то, сижу размышляю о чувствах, о любви, о счастье, а сам мучаю себя кипятком и всячески избегаю Рому, его жарких прикосновений и уединения. У меня ведь рядом с Ромой, я уверен, тоже глаза светятся, а толку? Как мне прийти к скандальному Орлову с кучей детских трав и проблемами с психикой и заявить, что люблю его? Так нельзя, это неправильно, к тому же Николай Андреевич любит Алену взаимно, а для Ромы я просто друг из лагеря, с которым, я надеюсь, ему не скучно. - Витя, ты правда считаешь, что в нас нет ничего плохого? – удивленно спросила Алена. Под «нас» я так понял ее роман с Николаем Андреевичем и кивнул. - Алена, ты должна пойти и сказать ему, что любишь его, несмотря ни на что. - Обсуждать же будут, Вить… - Ну пообсуждают немного, посплетничают, осудят да перестанут. Люди ведь чужими сплетнями и живут, у них своя жизнь-то скучная, так они на другие смотрят. Он уже уехал, Ален? - Нет, меня ждет. - Как, ждет? – удивленно переспросил я. - Говорила же, свидание он мне хотел устроить. - А как же пляж? Наш отряд? Нет, я ничего не имею против, я за вас рад, но… Мысль, что придется остаться на сутки одному, без Алены, напугала. - Вот я и сидела тут размышляла, что же делать. Но, Вить, я тебя не брошу, у нас с Колей еще вся жизнь впереди, успеем сходить на свидание. А тебе помощь нужна будет, там же ребятня, вода… - Ты в администрацию ходила? – встал я с кровати, все-таки решив собрать сумку на пляж, но взгляд не отрывал от помощницы. Она нахмурилась и покосилась на меня, мол, зачем, я же остаюсь. – Я тебя понимаю, каково это в первое время быть рядом с тем, кого любишь, - я невольно улыбнулся. – Сходи к директрисе, отпросись на денек. А я к ребятам старшего отряда схожу, у Тани пару старшекурсников заберу да свожу наших малышей на пляж. И я здорово время с друзьями проведу, и ты с Колей в город съездишь. - Вить, ты серьезно?! – подорвалась она с кровати, ошарашенно глядя на меня. Я хохотнул и кивнул, добавив. - Будешь должна. - Витя! Витя, ты лучший! Я тебя обожаю. Иди сюда, я должна тебя обнять. Потом, что хочешь проси, я тебя куда угодно отпущу, от кого хочешь отмажу. И на речку с Ромкой пускать буду, и после отбоя гуляйте с ним сколько влезет! Витя, я вечная твоя должница! – завопила девушка, обняла меня, чмокнув в щеку, и, схватив свою сумку, унеслась на улицу, наверное, в администрацию. Я покачал головой с улыбкой. Какими же все-таки счастливыми любовь делает людей. Дети в пути от корпуса до столовой несколько раз потребовали от меня ответов, куда я дел Алену Павловну. Я сказал, что сегодня весь день она будет занята, но это не значит, что пляж отменяется. Если они будут слушаться меня и других старшеклассников, то пляж им обеспечен. Охваченные радостью дети, сразу согласились, и мы ввалились в столовую. Пока ребятня рассаживалась за стол и получала свою порцию еды, я направился к столу самого старшего отряда, где во главе поглощала свой завтрак Таня. Я откашлялся, покосился на любопытных старшеклассников, обернувшихся к нам, и громко поздоровался. - Доброе утро, Татьяна. - Доброе, Вить. Только не говори, что опять мои напортачили, я с утра таких новостей не вывезу. Если жаловаться, то после обеда, я как раз после обеда обычно не в духе. Дети хихикнули. Я подавил улыбку. - Тань, не планировал я никого отчитывать. Тут Алена выходной попросила, ты еще не слышала? Уедет она сегодня. А мне ребятню на пляж вести, отдай мне Фаус и Орлова в помощники. Мне кажется, они у тебя обычно и так бездельничают, - на этих словах рядом сидящая Николь громко и презрительно фыркнула, толкая в спину Рому, который сидел за ее спиной и меня еще не видел. – Я за них ручаюсь. - Фаус, Орлов, вы приказ вожатого слышали? – устало протянула Таня. - Нет, - с усмешкой сказал Ромка, но завидев меня, словно потух. - Вот, Роман, тебе Ника все объяснит. После завтрака марш за Виктором Владиславовичем. Он мне вон какой подарок сделал, аж до обеда от вас избавил. Таня еще что-то говорила своим детям, но я не расслышал, потому что пришлось вернуться к столу моего отряда, там разбушевались дети. Завидев меня, они притихли и спор прекратили, а я, не желая отчитывать их, сел на свое место и принялся уплетать поданную кашу. Впереди меня ждал очередной длинный день в лагере, полный эмоций и мыслей о болезненной дистанции с парнем, что мне так нравится. После завтрака я вывожу детей на улицу и отправляю обратно в кампус собираться. Ко мне подлетает счастливая Ника, следом за ней плетется Рома. Ника налетает на меня с объятиями и вопит. - Ты самый лучший брат на свете! Спасибо-спасибо! - Еще рано радуешься, Ника, - качаю я головой с улыбкой. – Я не разрешу тебе отлынивать, будешь следить за детьми вместе со мной и Ромой. - С чего ты взял, что он, - сестра тыкнула пальцем в Рому. – Не будет отлынивать, а станет следить за малолетками? - Я помогу Вите, - согласился Рома. Я благодарно кивнул и обратился к Нике. - Видишь. Она сощурилась, медленно переведя взгляд с меня на Рому и обратно. Я неловко потер шею, Рома провел рукой по волосам. Прошлый раз мы купались на речке вместе, остались просто чудовищно чудесные воспоминания, но я не уверен, что взгляды, которые я непроизвольно стану бросать на Рому, подходят для детского взора. Дорога до пляжа прошла вполне нормально. Впереди всех шел Рома, дети постоянно висли на нем и требовали рассказать какие-нибудь страшилки. Мне казалось, Рома не вытерпит больше и минуты рядом с ними, но парень продолжал с привычным холодом в голосе отвечать любопытной малышне. Ника шла по центру, развлекая девчонок каким-то скучными рассказами, но они все слушали ее внимательно. Я замыкал это шествия, умудряясь следить сразу за всех шестым отрядом. Лезть ко мне дети не решались. Видимо посчитали, что вся строгость от уехавшей Алены передалась мне. Солнце парило несильно, мы с Аленой специально выбирали самый холодный день, но все равно стояла невыносимая жара. Дети аккуратно положили свои сумки, скинули одежду в кучу (уверен, они потом ничего не найдут и не разберут) и рванули в воду. Ника сняла верхнюю одежду, оставшись в купальнике, и направилась в воду к визжащей малышне. Мы с Ромой тоже разделись, но остались на берегу следить за поведением малышей в воде и их безопасностью. Я старался сосредоточиться на купающихся и выкинуть из головы мысль, что рядом со мной стоит практически голый Рома. На удивление, он тоже довольно внимательно следил за детьми в воде, и я был этому только рад. Жгло летнее солнце, к тому же близость Ромы не уходила без следа. Я старался пустить все внимание на детей и Нику, веселящуюся не хуже малышей. Несколько раз она оборачивалась к нам, хохотала и усердно махала, словно привлекала внимание. На деле мы и так не отводили от берега взгляд. Позже многие ребята вылезли из воды, девчонки сели строить замки, парни рыть подкопы, но все равно где-то половина осталась в воде. Я и Рома устало приземлились на песок. Приходилось контролировать и берег, и воду. Рома находился совсем рядом, и я вновь мог разглядеть его шрамы. Захотелось притронуться к ним, вообще захотелось притронуться к нему. Рома внимательно прожигал взглядом реку, но, похоже, летал в собственных мыслях. Я обернулся в сторону играющих в песке детей. Они все настолько погрузились в свои дела, что не обращали внимание на происходящее вокруг. - Ром, а, Ром, - окликнул его я слабым голосом. Сердце бешено колотилось. – Ром, а какое твое любимое место на теле для поцелуев? Парень вытаращил на меня глаза. Мое сердце продолжало отбивать ритм в груди. Я запустил пальцы в песок, чтобы хоть немного успокоиться. Мне сейчас немедленно требуется поговорить с ним и прикоснуться к его телу. Ника занята с ребятней в воде, малыши на берегу поглощены песком. А я не могу за ними нормально следить, когда острое желание прикоснуться к полуголому Роме побеждает. - Шея… - еле слышно выдохнул он спустя целую вечность. Я вновь перевел взгляд на Рому. Он, повернув голову, следил за каждым моим движением, словно догадался о замыслах и планировал их предотвратить. Терять мне особо было нечего, максимум нашу дружбу и доверие, но и свои столь яркие чувства победить невозможно. В голове пронеслась мысль, что я даже не хочу наказывать себя за это, какой исход событий не будет. Я слегка покачнулся вперед, зажмурил глаза и проехался губами по шее Ромы. Слегка задержавшись рядом с ним, я приоткрыл глаза и заметил, как волосы на шее встали дыбом. Ромина рука коснулась моего плеча, и я резко отстранился. Посмотреть на парня было выше моих сил, поэтому я быстро поднялся с песка и направился к девчонкам, что строили замок. Когда я обернулся, Рома стоял по пояс в воде и нервно растирал шею. Надеюсь, я не испортил наши хрупкие отношения. До вечера мы с Ромой то ли специально, то ли случайно избегали друг друга. На пляже стояли на разных полюсах друг от дружки, строили из себя занятых, лишь бы не подходить и не разговаривать. Даже общаться пришлось через Нику, которая с хитрым прищуром передавала наши слова. С пляжа мы вернулись позже положенного, опоздали на обед, но добродушная Зинаида Павловна разрешила нам задержаться и пообедать не спеша. После этого я отдал Нику и Рому в руки Татьяны, их вожатой, чтобы доказать, что я вернул их в целости и сохранности. Поговорить ни с сестрой, ни с Ромой наедине так и не удалось. Затем я повел детей в кампус и уложил их спать, что оказалось сложнее, чем я думал. Девчонок раньше укладывала Алена, а теперь мне пришлось делать все одному. До вечера я был свободен. Конечно, мельком приглядывал за детьми, но в основном занимался своей работой. Буквально за несколько минут до ужина получил от Алены смс с просьбой забрать ее и букет роз у ворот. Появиться вместе с Николаем Андреевичем, значит пустить слухи, а Алена хотела скрывать отношения до победного, поэтому, оставив за главного ответственную девочку Ксюшу, я пошел к воротам. Алена там стояла одна, видимо Николай Андреевич уже появился в лагере, дабы показать, что приехал раньше молодой вожатой. Алена стояла у ворот раскрасневшаяся, но такая счастливая, прижимая к себе поистине огромный букет роз. Я слегка обнял ее, забрал цветы и сумку девушки, повел ее к спальному кампусу. - Ты выглядишь такой счастливой. Может, поделишься со своим коллегой историей любви? – с улыбкой спросил я. Алена сделала глубокий вздох, видимо готовясь выложить все, что произошло за день, за тот короткий путь от ворот до кампуса. - В город Коля ехать не захотел, мол, долго, мы лишь время потеряем. Мы доехали до ближайшей деревни, Калиновки, тут километров пять-семь. Машину там кинули, купили шампанское, тортик, фрукты и устроили пикник на опушке леса. А там деревня, кого встретишь-то? Коля мне на гитаре играл, я слушала, ох, Витя, он так красиво поет! Несколько часов пролетели, как несколько минут. На обратном пути мы затормозили, я испугалась, вдруг чего с машиной, застрянем тут на ночь еще. Коля попросил подождать и убежал в какой-то магазин. Я себя уже накрутила, мол, все, мы тут останемся. А он выходит, у него в руках столько роз! Ох, Витька, какая же я счастливая… - искорки плясали в глазах Алены, и на душе тепло стало от того, как новая подруга счастлива. Ужин прошел спокойно, но после него, когда мы с Аленой сидели в спальне, не желая покидать свое укромное убежище, к нам заявился Николай Андреевич. Я думал, он хочет забрать Алену на вечернюю прогулку или остаться в своей комнате, невзначай выгнав меня, но физрук всего лишь предложил собраться у костра и устроить ночные посиделки с малышней. Дети эту идею восприняли с ликованием и визгом. Я написал Нике, чтобы она тоже приходила, а та в свою очередь спросила, можно ли позвать Марка и Рому. Я, конечно, согласился и обрадовал маленького Женю, что придут и его братья. Большой толпой мы вывалили во двор. Остальные дети прилипли к окнам с интересом и оборачивались на нас, с любопытством спрашивая, куда мы идем. Ох, как же все-таки повезло, что Алена встречается с физруком. Костер уже кто-то из вожатых развел, к нам помимо Ники и братьев Орловых присоединилась Таня. Мы сели кругом вокруг костра. Я разместился между Аленой и Никой, но помощница-вожатая отвлекалась лишь на разговоры с Николаем, поэтому я был полностью отдан Нике. Старшие братья Орловы разместились напротив нас. Марк замахал мне, словно мы не виделись сто лет. Женька с остальными ребятишками рассыпались вокруг пламя и переговаривались между собой. Ночь опустилась на лагерь, и я подумал, что все чудеса с Ромой происходят именно ночью. Случится ли сегодня что-то особенное? Луна светила так ярко, что даже не требовались фонари, дабы освещать улицу. Макушки деревьев слегка клонились к земле из-за ночного ветра, но нам рядом с огнем было тепло и уютно. Вокруг стояла тишина, прозвенел звонок отбоя, детей разгоняли по комнатам. Свет с каждой минутой выключался в больших и больших комнатах, дети, завидуя нашей свободе, укладывались спать. Я оглядел собравшуюся компанию. Алена, несмотря на присутствие целого отряда, прижалась к Николаю, тот положил ей руку на плечи и что-то шептал на ухо. Вожатая хихикала. Ника слева от меня тоже приблизилась ко мне и поежилась, я потер ей плечи и спину, чтобы хоть немного согреть, и натянул капюшон, дабы сестра не отморозила уши. Она недовольно зашипела, но капюшон не сняла. Слева от Ники сидела Таня, украдкой поглядывая на Алену, и я был крайне недоволен, какое внимание она привлекает к этой паре, которая всего лишь хочет наслаждаться близостью друг друга. Среди малышни, которая разбилась кучками друзьями, затесались старшие братья Орловы. Марк и Рома сидели бок о бок и тихо переговаривались между собой. Иногда Марк мотал в нашу сторону головой, Рома закатывал глаза, а Марк хохотал. Они выглядели такими счастливыми вдали от бестолковых родителей, вдали от проблем и несчастий. Я бы отдал все, лишь бы Рома навсегда остался счастливым. Наши с Ромой взгляды встретились. Я встрепенулся, но глаза не отвел. Рома прищурился (к этой его привычке я уже привык) и внимательно глядел на меня, словно хотел получить ответы. Я заметил, как его рука потянулась к шее, и он вновь растер ее, словно она болела. На моих щекам вспыхнул слишком яркий румянец, который даже при тусклом освещении было заметно. Я вспомнил, как еще несколько часов назад позволил себе такую дикость, поцеловать Рому, пусть и не в губы, но в шею, как он сказал, самое приятное и, наверное, чувствительное место на теле. Румянец с щек перебрался на шею, когда я догадался, зачем Рома полез в холодную воду сразу после моего легкого поцелуя. Мои глаза слегка распахнулись, я почувствовал, как румянец полностью охватил меня. Рома тихо хмыкнул и первый отвел взгляд. Меня отвлекла Ника, которая со всей силы пихнула меня локтем в бок, выбив воздух из легких. Я зашипел от боли, но сестра не обратила на это внимание. - А я все видела, - хитро проговорила она. – Видела, видела, видела, - зашептала она, но в голосе издевок не было, скорее любопытство и радость. Я, окрыленный собственными мыслями, не понял сначала, о чем она. - Что ты видела? – переспросил я. - Не прикидывайся дурачком! – зашептала все еще довольная сестра. – Как ты Рому поцеловал, я видела. - Не было такого, - с легкостью отмахнулся я. - А вы в губы целовались? – восторженно приготовилась визжать сестра, но я покачал головой. Вышло как-то грустно, и от сестры это не ускользнуло. – Не волнуйся, Вить, у вас еще две недели, успеете! Раз вы не враждуете, значит, ему понравилось. - Мы не разговаривали с тех пор, - мотнул я головой, решая не упоминать резкое перемещение Ромы с берега в воду, дабы не доказывать теорию сестры. Возможно, его телу это и было приятно, но сам Рома может отрицать то, что я ему симпатичен. Мне важно, чтобы он чувствовал ко мне симпатию в сердце, а не ниже пояса. Я опять перевел взгляд на Рому. От меня не укрылось, что Рома, одевающийся в самую промозглую погоду легко, сейчас сидел в теплой толстовке и невзначай натягивал рукава пониже. Я сжал непроизвольно кулаки. Неужели он опять резал себя? Под таблетками? Нужно поговорить с Марком, я надеялся, он забрал все препараты у старшего брата. Мог ли Рома покупать их где-то здесь, за городом? Вряд ли. Здесь из магазинов лишь маленький ларек, до деревни идти долго, настолько он точно из моего или других вожатых вида не пропадал. Я не хочу, чтобы он мучил себя. Если это из-за моего внимания, я срочно прекращу его привлекать. Рома должен оставаться в безопасности хотя бы здесь, вдали от своих сумасшедших родственничков. - Байки лассказывать Лома умеет! – гордо заявил картавый Женька в кругу друзей. – А какие стлашилки! В обмолоки попадаете. - Рома, Рома, Рома! – загоготали дети, некоторые даже сползли со своих мест и подбежали к парню, теребя за края толстовки и прося рассказать какую-нибудь страшилку. Рома сначала отмахивался от ребят, но затем Марк пихнул его локтем в бок и перевел взгляд на нас. Ника широко улыбалась и держала два поднятых вверх пальца. Рома сдался, и дети, развеселившись еще больше, начали шумно себя вести. - Шестой отряд, - строго заявил я, вставая на ноги. – Сейчас Роман откажется вам рассказывать историю, если вы немедленно не сядете по своим местам. Прекратите так шуметь. Дети покосились на меня недоверчиво, видимо сомневались уже, что Рома откажется рассказывать страшилки, но при этом послушно расселись обратно кучками. Я вернулся на свое место и приобнял сестру, чтобы та не мерзла. Когда вокруг костра установилась тишина, лишь стрекотали кузнечики и ойкали дети от резких укусов комаров, Рома, усевшись поудобнее, начал свою историю. - Жила-была молодая семейная пара на краю городка, - стартовала история Ромы томным голосом. Дети притихли. – Были они небогатые, даже бедные, но так любили друг друга! Мужчина работал на почте, а его любимая выращивала розы в саду. Ей много раз говорили, что пора отправится на работу, чтобы помогать мужу, но она отказывалась, веря, что цветы помогут ей родить малыша. Никак не могла молодая пара завести ребенка, хотя уж очень им хотелось стать родителями. Совсем отчалившись, женщина пошла к гадалке, чтобы узнать, суждено ли ей родить ребенка или нет. Гадалка, что была старой ведьмой, сказала, ребенка родить у нее получится, но лучше, когда узнает девушка о малыше, сразу избавиться от него, иначе будет он посланником самого Ада. Женщина ведьму не послушала и, узнав о беременности, ребенка оставила. Счастливые родители получили сына, о котором так долго мечтали. Рос мальчик вполне обычным ребенком, пока однажды не стали замечать любящие родители странности за ним. Разговаривал сам с собой, рисовал какие-то послания, говорил, что видит тех, кого не видят остальные. Родители слишком любили свое чадо, чтобы избавиться от него. Вот только зря они не послушали ведьму. Одним днем, сидя все вместе за общим столом, мальчику вдруг стало плохо. Вот только он заверещал нечеловеческим голосом и попросил родителей немедленно отойти от него. Глаза у него покраснели, на лбу вздулась черная вена, руки стали покрываться странной черной кожей. Мальчик закричал. Так связывался с ним истинный отец его, сам Дьявол из глубин Ада. Метнулись родители на улицу, да не успели. Как схватит мальчик-демон топор! Как побежит на своих родителей! Раз удар! Два удар! – дети сидели белее ночи, прижимаясь друг к другу, один Женька остался невозмутимым. Я уже хотел остановить Рому, потому что боялся, что дети не уснут, но физрук и остальные вожатые сидели совершенно спокойно, так что расслабился и я. – Кровь полетела в разные стороны. Остались от молодой пары лишь несколько кусков безжизненного мяса. Вышел мальчик-демон на улицу и начал убивать без разбора. Так, говорят, на нашу землю, будучи плодом любви, заявился посланник самого Дьявола. С минуту все молчали. Рома сидел расслабленный, Марк, как обычно, улыбался, а Женька гордо смотрел на старшего брата, понимая, что ни один в лагере не произвел бы такого эффекта на его друзей. Даже я был восхищен Ромой. Интересно, он придумал эту историю сам? А говорил рассказывать не умеет. Да он прирожденный талант! Потом малышня завалила Рому вопросами совсем не для их возраста. - А почему мальчик был злым, если он плод любви молодой пары? - Потому что стал посланником самого Дьявола. Все появляется от любви, даже такие монстры. - А где сейчас этот мальчик-демон? - Кто ж его знает, наверное, убивает до сих пор. - А почему ты сказал, что его истинный отец Дьявол, если его папа был обычным? - А вот это вы знать еще маленькие, - довольно строго заявил Рома, и я понял, что история, видимо, изначально предполагалась для ребят постарше. Марк рядом с братом громко хохотнул. На удивление, дети от Ромки отстали. - Давай еще страшилку! – завопил кто-то из ребят. - Не-ет, - протянул Ромка без тени улыбки на лице. – Виктор Владиславович потом по одному месту мне надает, когда вы уснуть от моих страшилок не сможете. Я покраснел. Ника безудержно захохотала, откидываясь на спину. Марк прыснул от смеха. Бросив короткий взгляд на Рому, тот смущенно потирал шею, видимо, поняв, что ляпнул, я повернулся к сестре и пихнул ее рукой, чтобы она замолчала. Дети, в свою очередь, подтекста в словах парня не услышали и приуныли, узнав, что страшилок сегодня больше не будет. - Николай Андреевич, Николай Андреевич, а вы сыграете нам на гитаре? – попросила одна из девчонок. – Алена Павловна рассказывала, что вы умеете играть. - Что-то сегодня не хочется, ребятня, - покрепче он притянул к себе Алену. Настрой у него явно был не на гитаре играть. – Ромка в прошлом году у нас с гитарой выступал. Спросите у него. Если захочет, пусть играет. Я гитару принесу. - Рома! Ромочка! – загалдели дети и вновь подбежали к нему. Марк уже сходил с ума рядом с ребятней, вечно что-то просящей у его брата. На этот раз Рома согласился почти сразу, видимо, на гитаре ему нравилось играть больше. Николай Андреевич вместе с Женькой и Арсением убежали в спальный корпус вожатых, чтобы принести гитару физрука. Девчонки, пока мы все ждали возвращения остальных, заводили хоровод вокруг костра, и я оттаскивал самых резвых, что рвались прямо к пламени. Ника все время бросала на меня многозначительные взгляды после той двусмысленной фразы Ромы, а старшие братья Орловы тихо переговаривались на другой стороне костра. Я туда не ходил. Поговорить с Ромой нам стоило давно, но не сейчас. Мы еще не готовы. Вернее, я не готов. Удивительно, но этот с виду безалаберный парень-хулиган умеет все! Рома уж точно настоящий мужчина. Жаль, что, наверное, в понимании «настоящего мужчины» два парня вряд ли могут быть вместе. Когда все вновь расселись вокруг костра, дети загалдели о предстоящих событиях, но я был так поглощен образом Ромы, что отвечал согласием абсолютно на все их вопросы. Боюсь, я пообещал слишком много детям своего отряда. Но в этот момент я об этом совсем не задумывался. Все мои мысли занял Рома и его выступление с гитарой. Я знал, что Рома талантливый художник, иногда приносящий в наш мир, пусть и специфические, но шедевры русского искусства, но то, что он понимает толк в интересных историях и даже музыке, я узнал только сегодня. Ох, как дети хотели послушать игру Ромы! Конечно, все знали, что Николай Андреевич отличный музыкант, он единственный во всем лагере владел гитарой, но сегодня он был занят любимым человеком, и ответственность за игру перешла на плечи Ромы. Физрук сказал, что Рома играл и прошлые смены, и я даже пожалел, что приехал сюда только первый год и не познакомился с Ромой раньше. Рома вроде бы был местным хулиганом, постоянно устраивал проделки, пакости и драки, администрация, в частности директриса и некоторые вожатые, отзывались о нем не очень положительно, но в младших отрядах учились Марк и Женька, вот они среди детей и рассказывали, какой на самом деле у них крутой и талантливый старший брат. Ребята, даже девчонки, были ярыми Ромиными поклонниками. Многие не знали, какая у него в лагере репутация, да и видя его, им было плевать. Вот и я вместе с этой малышней фанател от Ромы. Рома уселся поудобнее, слегка оттолкнув от себя брата, закинул одну ногу на ногу и положил на колени массивную гитару. Его темно-каштановые волосы спадали прядями на глаза. При освещении костра отчетливо виднелись Ромины скулы и губы, к которым я так хотел прикоснуться. У меня все тело напряглось от вида его вен на руках. Рома провел пальцами по струнам, словно настраивая чужую гитару под себя, громко прокашлялся, то ли привлекая внимание, то ли готовясь исполнять песню, и, наконец, запел. Его громкий голос с хрипотцой всегда сводил с ума, но в ту секунду особенно. - Группа крови - на рукаве, мой порядковый номер - на рукаве … - Роман! – воскликнула Таня, прерывая только начавшуюся песню и прекрасный голос парня. – Ты же детям поешь, спой что-нибудь другое. - Сижу за решеткой, в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой… - Рома, прекрати, а, - довольно нежно попросила Таня. - Это вообще-то стих классиков! – воспротивился Рома. - Давай что-нибудь про любовь! Только современное, - воскликнула одна из девчонок. Другие ее поддержали, парни деликатно промолчали. Рома сощурился, улыбнулся, затем широко ухмыльнулся. - Не знаю я про любовь. Одну единственную исполнял, влюбленный друг в школе научил. Вот эту вот: «Я не принц и не герой… » - Да, да, давай! – заверещали ребята. Даже несколько мальчишек поддержали. Рома серьезно кивнул, бросил мимолетный взгляд на брата и начал петь. Я растворился в его голосе еще на первой строчке. - На стене в твоем подъезде я пишу тебе письмо, начинаю на десятом, а закончу на восьмом. Ты обычная девчонка, я не принц и не герой… - я смотрел на Рому, не отрываясь. Думаю, даже слюни потекли от такого вида и песни в исполнении любимого Ромки. Он затянул слово «герой», немного не в тему, а затем резко поднял голову, ловя мой взгляд. Я покраснел, побагровел, потом побледнел и вновь покраснел. Стало невыносимо жарко. Интересно, он все это время видел, что я пялюсь на него? Рома прищурился, ухмыльнулся и продолжил, глядя прямо в мои глаза, словно посвящал строчки именно мне. – Но я обещаю только, что всегда буду с тобой… По телу растеклось приятное тепло от слов песни, от того, как он произнес их, глядя на меня. Хотелось верить в то, что он посвятил эти самые милые строчки только мне, единственному у всего этого костра. Я понимал, что это крайне глупо, и Ромка просто пытался понять, почему я пялюсь на него. Надо будет все-таки поговорить с ним. Такими темпами, почему я ищу близости с Ромкой, отговорки совсем скоро закончатся, и он может о чем-то догадаться. Песня закончилась. Рома первый отвел от меня взгляд. Я повернулся к Нике, красный как рак. Она с улыбкой похлопала меня по плечу и пошла отнимать гитару у Ромки, аргументируя, что раньше встречалась с парнем, который умеет играть на гитаре. Что это за парень, я и Орловы сразу поняли, их общий с Изабеллой бойфренд. Почему Ника сказала, что встречалась с ним раньше, не знаю, наверное, не желая привлекать внимание вожатых. Следующая песня прозвучала уже от Ники, но так сильно меня она не зацепила. Мы решили расходиться. Я и Алена повели шестой отряд спать, когда неминуемо приближалась полночь, а Николай Андреевич и Татьяна повели в спальный корпус Марка. Рома решил задержаться у костра, потушить его и прибраться за всеми. Уверен, ему просто хотелось побыть наедине. Вожатые противиться не стали и молча ушли. Была идеальная возможность поговорить наедине, но мне нужно отвести детей спать. Малышня заснула сразу, поэтому мы с Аленой были свободны. Сверкнув широкой улыбкой, Алена убежала в другую комнату, к физруку, а я под предлогом подышать свежим воздухом вышел на улицу. Свет, на удивление, нигде не горел. Дискотеки сегодня не было, молодежь допоздна не засиживалась, поэтому все давно спали в своих комнатах. Ночь накрыла лагерь, луна светила также ярко, мне даже фонари не требовались, чтобы разглядеть природу вокруг. Я хотел сходить к воротам, но ноги сами потащили меня в сторону костра, которого сейчас уже, конечно, не было. Шанс встретить Рому был крайне мал, но я все равно не удивился, когда на бревне рядом с бывшим костром заметил знакомую сгорбленную фигуру. Голова была запрокинута, он словно изучал звезды на тусклом небе. Я замер сначала, не решаясь подойти к нему, а потом понял, если Рома не захочет поднимать эту тему, значит я промолчу. Как никак мы друзья и поговорить можем. А сейчас мне очень уж хочется пообщаться с ним и обсудить прошедший день. Я сел рядом с ним в полном молчании. Еще с минуту Рома не шевелился, продолжая разглядывать звезды, а затем медленно опустил голову и повернулся ко мне. Опять сощурился. Даже в кромешной мгле благодаря свету луны я мог разглядеть его. Рома слабо улыбнулся, потянулся к карману джинс, я уж думал, он достанет пачку сигарет, но Рома отдернул собственные пальцы. Тогда я решил задать вопрос, мучавший меня в этот вечер. - Ты опять резал себя? Рома ничего не ответил, голову опустил, словно провинился. Я слегка поднял руку, мол, можно ли к нему прикоснуться. Рома еле заметно кивнул, и мои пальцы проворно забрались под рукав толстовки, нащупав свежие бинты. Я покачал головой, Рома вздрогнул от резкого прикосновения моих холодных пальцев. Его вторая рука коснулась моей коленки и, когда я не отстранился, Рома сжал мою ногу. Я напрягся, он это почувствовал, хотел убрать руку, но я свободной рукой прижал его пальцы к моей коленке. Рома смущенно отвернулся. Я убрал руку от его бинтов и легким движением коснулся его подбородка, призывая посмотреть на меня. Рома повернулся, наши взгляды встретились, лица были на неприлично близком расстоянии друг от друга, при этом мы не отвернулись. Рома замер, его взгляд метнулся с моих глаз на губы, затем обратно, и я нервно сглотнул. - Сегодня на пляже нас могли заметить, - немного качнулся назад Рома, убирая свою руку с моей коленки. – Это неправильно, Вить, не плюй на свою репутацию. Это мне терять уже нечего, а тебя здесь авторитетом считают. Я передернул плечами. - Ты сказал, что тебе нравятся поцелуи в шею. Я и исполнил твой маленький каприз. - Я же не думал, что ты поцелуешь! – порывисто ответил он, заметив на моих губах улыбку. - А что ты думал? Я для общего развития спрашиваю? - Вить, это неправильно, ты же знаешь… - еле слышно протянул Ромка. Я уловил отчаяние и страстное желание в его голосе. - Знаю, - кивнул я. – Все я знаю, Ром. И даже знаю, что мы оба еще не готовы для этого разговора. - Какого разговора? – нахмурился он. Я не ответил. Повернулся к парню, который разглядывал все вокруг себя, лишь бы не меня. Я всегда видел Рому уверенным, упрямым и гордым. Сейчас он выглядел, как маленький мальчик, смущенный и растерянный. Неужели он правда не понял, на какой разговор я намекаю? Значит ли это, что он не испытывает того, что испытываю я? - Почему спать не пошел, Ром? - Не спится мне последние дни. В одиночестве на свежем воздухе лучше. - Мне уйти? – тихо спросил я. Нарушать уединение друга не хотелось. - Нет! – порывисто ответил он, но так и не повернулся. Избегал смотреть в глаза. Кажется, я слишком сильно давил на него, Рома не в курсе теперь, как ко мне подступиться. Неужели я все испортил? Я еще раз оглядел Рому, его взгляд, снующий по всему вокруг, сжатые кулаки и сгорбленную спину. Я сделал глубокий вздох. Кажется, я совершил ошибку. Я слегка наклонился вперед, еще раз провел губами по его шее и сразу подскочил с бревна. Мне так хотелось обернуться и посмотреть на реакцию парня, еще поговорить с ним, но остановиться я не посмел. Рома меня не окликнул.