Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Я проснулся в тот день с тяжелым чувством в груди. С таким тяжелым, что еле поднялся с постели. Парни уже сновали в разные стороны, пора было собираться на завтрак. Васька растолкал меня, чтобы я хотя бы переоделся. Сначала то, что я не проснулся от малейшего шума, удивило меня, но потом я вспомнил, чуткий сон у меня был обычно с таблетками, а Марк их все забрал, за что я, конечно, должен брата благодарить. Я заставил себя переодеться и умыться. У умывальника задержался дольше, разглядывал свое отражение в зеркале. Я точная копия отца. Буквально его зеркальное отражение. Я похож на него во всем: во внешности, характером, поведением, демонами в голове. Я знаю, мой отец ужасный человек, желание быть похожим на него нет, но ничего поделать нельзя. В моей голове куча монстров, которые на протяжение многих лет терзают меня и заставляют медленно сходить в могилу, создавая шедевры искусства руками несуществующих для других людей теней. Я не заслуживаю ничего в этой жизни хорошего, сколько я себя помню я пытался уберечь Лерку, Марка и Женьку от отца и матери, от ужасов нашей жизни. Когда я приехал на последнюю смену в лагере, будучи шестнадцатилетним подростком, я получил подарок небес. Я познакомился с Витей. Витя стал моим другом, но я прекрасно понимал, что обычная дружба не может вызывать такие яркие эмоции. Мое тело отзывается на каждое слово и прикосновение Вити. Рядом с ним я становлюсь другим, настоящим, мне не приходится играть роль хулигана, чтобы защититься. Рядом с Витей я чувствую себя в безопасности. В моей голове уйма демонов и то, что я полюбил парня совершенно не удивляет. В моей голове все наоборот, не как у нормального человека. Но все-таки какой никакой рассудительностью я обладаю. Виктор хороший парень, с большими перспективами. Он разглядел во мне настоящего Рому, не поверил слухам обо мне. Он мой друг, и я очень дорожу этой дружбой. Я не отношусь к геям положительно, но во мне чувства к Вите живут. Даже если местами моя фантазия может вообразить, будто Витя проявляет внимание в ответ, вместе нам быть нельзя, как бы я его ни полюбил. У Вити идеальное личное дело, его ждет великое будущее, и он не может рисковать собственной репутацией ради моих чувств. Я должен остаться для него лишь другом, чтобы сохранить жизнь того, кого люблю, как бы больно не было мне, и несмотря на монету, что придется заплатить мне. Пусть уж лучше Витя ненавидит меня, чем пострадает из-за нашего романа. С этими мыслями я покинул кампус и медленно поплелся в столовую. Шум парней моего отряда поглощал меня, Васька постоянно старался втянуть меня в разговор, так что я быстро повеселел, постарался поглубже засунуть собственные чувства и уверить свое дурацкое сердце, о существовании которого я даже не знал, что эти чувства невзаимные и очень опасны для того, кого люблю я. А ради любимых, пусть их не так много, я готов пожертвовать собственной жизнью, которая и так ничего не стоит. В столовой мы общались с Васькой за соседним от вожатой столом. Он с воодушевлением рассказывал мне о гонках, куда батя его не отпускал, но Васька все равно поехал и победил. Потом делился ссорой с родителями с такой улыбкой, словно для него это ничего не значило. Возможно, так оно и было. Занятый разговором с Васькой, я не ожидал ножа в спину от Николь, она со всей силы ударила меня локтем в спину, чтобы я повернулся. Мое выражение лица говорило само за себя, мол, лучше беги, пока можешь. Но тут до меня донесся строгий голос Татьяны Петровны. - Фаус, Орлов, вы приказ вожатого слышали? - Нет, - усмехнулся я, желая отыскать глазами, кто пришел за мной и Николь. Увидев Витю, я побледнел и до боли сжал челюсть. Только ведь хотел доказать себе, что чувства пустяковые, как от одного его вида сердце колотится словно сумасшедшее. - Вот, Роман, тебе Ника все объяснит. После завтрака марш за Виктором Владиславовичем. Он мне вон какой подарок сделал, аж до обеда от вас избавил, - закончила свои слова вожатая. Дети за столом захихикали и покосились в нашу сторону. Мы их проигнорировали. Ника оглядела меня, улыбнулась и вернулась к собственной тарелке с завтраком. И зачем мы понадобились Вите? Надеюсь, для работы на расстоянии, чтобы мне не пришлось сидеть с Витькой вплотную. После завтрака радостная Ника сообщает, что мы внепланово отправляемся вместе с ее братом и шестым отрядом на пляж. Я заметно мрачнею, что не устраивает мою подругу, и Ника заставляет меня улыбаться. Я успокаиваю себя мыслями, что придется следить за детьми, провести время наедине с Витей точно не получится. В кампусе, в коридоре, где Витя собирает малышей, Ника налетела на брата с объятиями и возгласами. - Ты самый лучший брат на свете! Спасибо-спасибо! - Еще рано радуешься, Ника. Я не разрешу тебе отлынивать, будешь следить за детьми вместе со мной и Ромой. - С чего ты взял, что он, - Ника обиженно тыкнул пальцем в меня. – Не будет отлынивать, а станет следить за малолетками? - Я помогу Вите, - кивнул я, подбадривая парня. Тем более, похоже, дети единственное, что меня будет отвлекать от молодого вожатого. - Видишь. Ника медленно, буквально растерянно, перевела взгляд с меня на Витю. Я неловко провел рукой по волосам, стараясь скрыть глаза, в которых открыто читались воспоминания с речки, куда мы с Витей ушли вдвоем во время тихого часа. Тогда мы были вдвоем, а мои чувства не такими яркими, возможно, останься мы сейчас наедине друг с другом, сдерживать огонь внутри себя я не смогу. День стоял теплый, но нежаркий, идеально подходящий для купания на речке. Придя на пляж, выдрессированные Аленой и Витей дети аккуратно разложили свои сумки, а вот сил и терпения на одежду не хватило, они побросали все в одну кучу и наперегонки рванули в воду. Ника следом за детьми стянула одежду, оставшись в одном купальнике, и я вслух кинул комплимент ее пятой точке, за что в ответ в меня полетел ее средний палец. Через секунду Ника вместе с детьми уже брызгалась в воде, не отличаясь адреналином от малышни. Я и Витя тоже разделись, оставшись в одних плавках, и встали на берегу, глядя в воду на резвящихся детей. Для того, чтобы держать себя в руках и не думать постоянно о Вите, мне пришлось считать в уме на всех языках, которые я знал, а я неплохо говорил на трех помимо русского. Витя с должной вниманием вожатого глаз от речки не отводил, видимо волнуясь за ребятню, которая могла что-то натворить. Через несколько минут девчонки высыпали на берег и разбились на кучки, строя замки из песка. Некоторые парни тоже вылезли из воды и начали рыть ямы, рассыпая песок в разные стороны и вызывая у девчонок недовольные возгласы. Ника все еще резвилась с оставшимися детьми в воде. Витя разрывался между берегом и речкой, умудряясь следить сразу за обеими сторонами. Я старался сфокусироваться на детях, чтобы предотвратить травмы и падения, но все равно размышлял лишь о собственных чувствах, что так поглотили меня. Я никогда не влюблялся, но прекрасно понимал, что вот это жгучее чувство, заставляющее сердце биться чаще, называется любовью. Мы сели на мокрый песок практически у самого берега. Я запустил пальцы в горячие крупицы, чтобы не отвлекаться от счета и слежкой за малышами. Мне приходилось делать вид, что со мной ничего не происходит. - Ром, а, Ром, - тихо окликнул меня Витя. Я инстинктивно огляделся вокруг, словно что-то могло навредить парню, сидящему рядом со мной. Но дети полностью погрузились в собственные игры и вожатых игнорировали. – Ром, а какое твое любимое место на теле для поцелуев? Сердце забилось быстрее от такого неожиданного вопроса. Я привык к любопытству Вити, к тому, что он хочет знать обо мне все, но настолько личный вопрос про поцелуи меня поразил. В мыслях гулял лишь один вопрос, с какой целью он спрашивает это? Наша игра в вопросы продолжается? Или это какой-то личный порыв Вити? - Шея… - все-таки решился ответить я, надеясь, что Рома не использует это знание против меня. Но, как оказалось, он интересовался не из любопытства. Я повернулся к нему, дабы разгадать намерения заранее. Витя смотрел на меня всего несколько секунд. Затем его веки дрогнули, янтарные глаза закрылись, и он, словно качнувшись от ветра, наклонился ко мне. Его губы, до которых я все так хотел дотронуться, медленно, с нежностью проехались по моей шее. По коже побежали мурашки. Я тяжело выдохнул, пытаясь подавить звук наслаждения, который так и пытался вырваться из груди. Дабы не потерять равновесие и не рухнуть на песок полностью, я ухватился за Витино плечо. Видимо, парень воспринял этот жест, как останавливающий, поэтому отстранился. Я скрыл разочарование холодным выражением лица. Но Витя на меня даже не обернулся. Он подорвался с песка словно ошпаренный и удалился к девчонкам, что строили песочный замок. Поцелуй Вити в столь чувствительное место не прошел бесследно и, чтобы охладиться, мне пришлось залезть в холодную воду и присоединиться к Нике. Она окинула меня самым хитрющим взглядом в ее арсенале, давая понять, что поцелуй она заметила. Я никак комментировать это не стал. Подруга вопросов задавать не стала. А мои пальцы так и тянулись к шее в том месте, где несколько минут назад целовал Витя. На пляже мы друг друга игнорировали, в обед тоже. Из столовой я вышел самый первый. Настроение было на нуле. Я закрылся в кабинке туалета, даже не дойдя до собственной спальни. Если бы Марк не забрал таблетки, я бы точно сейчас опять наглотался и переборщил бы с дозой. Все, что у меня было, очередное холодное новое лезвие. Я стянул футболку и посмотрел на свои руки. Кое-где виднелись шрамы, местами были надрезы, которые еще не успели зажить. Я вспомнил, как побледневший и испугавшийся Витя заботливо обрабатывал мне раны. Неужели эти неправильные чувства взаимны? Но ведь мы все равно не можем быть вместе, что скажут про нас окружающие? Вернее, плевать, что они скажут обо мне, мне терять в своей жизни нечего, я и так абсолютно бесполезен для всех. Но Витя ведь может быть счастлив с девушкой, стать кем-то уважаемым, богатым, возможно, даже известным. Мне это будущее закрыто. Да и неважно, что закрыто для меня. Я хочу, чтобы Вите удалось устроить собственную жизнь, а не сломать ее благодаря дурацким отношениям со мной. Родители и все взрослые будут против, появляться на улицах станет опасно, выказывать свои отношения тем более. Возможно, кто-то и встанет на нашу сторону, но это будут единицы, которые предотвратить весь мусор, что польется на нас, не смогут. Мне не хочется разбивать Вите сердце, я правда люблю его, несмотря на собственные предрассудки и мысли о неправильной любви. Но для меня важнее его счастье, я бы также пожертвовал своими чувствами ради братьев или Леры. Теперь и Витя затесался в их кругах. Виктор, обычный молодой вожатый, сумел стать для меня всем миром. Кровь течет по рукам. Я сжимаю челюсть, чтобы не закричать от боли, что разрывает сердце и тело. Несколько капель падают на кафель, и я размазываю их носком кроссовка. Несмотря на боль, кровь и порезы, тело продолжает реагировать на Витю, и это плохой знак. Плохой, потому что я не могу контролировать сам себя. Я перебинтовываю руки, натягивая толстовку, чтобы скрыть новые порезы и падаю на кровать. Чем занять себя до вечера, не представляю. Васька зовет меня на спортивную площадку, и мы идем вместе с ним играть в волейбол. После ужина, я не успеваю зайти в свою комнату, как меня догоняет Ника. Я останавливаюсь и поворачиваюсь. Она светиться от счастья. - Ром, радуйся, нас пригласили с шестым отрядом к костру. Витька договорился, нас тоже позвали. - Думаю, я останусь в кампусе. - Да ладно, Ромыч, - Ника закатила глаза и, скрестив руки, подперла косяк. – Марк, кстати, идет, я ему уже позвонила. Тебе Витька нравится, да? - Понял, иду, - побыстрее согласился я и хотел спрятаться в своей комнате, но подруга схватила меня за руку. Я зашипел от боли. Ника коснулась пореза. Девушка отдернула руку, словно ошпаренная, и строго уставилась на меня. - Хватит терзать себя, Ром. Ты боишься, что не взаимно? - Нет. Я не хочу подвергать репутацию Вити опасности. Где ты видела, чтобы хоть одна пара парней открыто целовалась? - Ром, да на тебе скоро живого места не останется! Ладно я, тебе на меня наплевать, но Витька-то тоже волнуется! А он мой брат, между прочим, мне вас обоих жалко. - Ой, отстань, Ник, а. Ты хочешь, чтоб я заявился к вожатому и сказал, что хочу его…что он мне нравится? Ника хохотнула. - Что, прям все так серьезно? - Сегодня хоть речка рядом была, а так? Витька меня убьет, заметив, как я на него реагирую. - Ну вы и дураки оба, - рассмеялась Ника. – В общем, ничего не знаю, зайду за тобой через минут пятнадцать. Даже не думай отмазываться из-за того, что там будет Витя. А если захочешь свалить пораньше, я брату расскажу, какие мысли посещают твою голову насчет него, - она постучала себя указательным пальцем по голове. - Только попробуй! – крикнул я, но она уже скрылась в своей комнате. Чертова сваха. Естественно, даже смысла возвращаться в свою комнату не было, поэтому я решил отправиться к брату, он жил в соседнем корпусе. На улице уже вечерело, и, честно, я обрадовался, что нас отпустили после отбоя вместе с мелкими к костру. Не только потому, что там Витя (и поэтому, конечно), но еще это означало, что я не проведу вечер один, помирая от скуки или истекая кровью. Мы расселись вокруг костра. Кто-то на бревна, кому не хватило мест, прямо на земле. Я сел рядом с Марком. Женька затесался в толпе малышей. Алена прижалась к физруку, и, хотя Витя рассказывал, что они встречаются, я удивился их близости. Витя и Ника сидели напротив нас и тихо разговаривали. У меня в голове еще мелькали угрозы Ники, что она расскажет о моих фантазиях брату. А зная натуру Ники, она распишет все так, будто я извращенец. - Байки лассказывать Лома умеет! – восторженно заявил Женька, и я сразу покосился на него предостерегающе. Брат стушевался под моим взглядом, но все равно продолжил хвастаться моими навыками. – А какие стлашилки! В обмолоки попадаете. - Рома, Рома, Рома! – закричали дети наперебой, повскакивали со своих мест и побежали ко мне с просьбами рассказать страшилку. Жека покосился на меня с извиняющимся лицом, но я улыбнулся ему, мол, все в порядке. Я сначала деликатно им отказывал, но затем Марк пихнул меня в бок и шепнул на ухо. - Витьке своему расскажи историю. Я закатил глаза и перевел на брата убийственный взгляд. Неужели даже он нас сводит? Сам догадался? Или Ника что-то наплела про наши поцелуи? Марк громко заржал. Я бросил взгляд на Нику и Витю. Витя смущенно улыбался, Ника показывала два поднятых вверх пальца. В конечном итоге я дал согласия рассказывать страшилку. Дети начали смеяться еще больше, развеселившиеся новостью о страшилке. - Шестой отряд, - строгим голос окликнул детей Витя. Я тоже притянул к нему взгляд. – Сейчас Роман откажется вам рассказывать историю, если вы немедленно не сядете по своим местам. Прекратите так шуметь. Я даже рот раскрыл, каким тоном заявил это Витя. По коже побежали мурашки, я вновь невольно потянулся к шее, представляя, как Витя таким строгим тоном общается со мной. Меня накрыло волной жара, и я нервно сглотнул, попытавшись избавиться от навязчивых мыслей о доминирующем Вите. После моей страшилки, которая предназначалась изначально для ребят постарше, наступила тишина. Дети обдумывали мою историю. Я покосился на Марка. Тот улыбался. Женька гордо выпрямился на своем месте. Я покосился на Витю. Тот большими восхищенными глазами смотрел на меня. Я опять потер шею. К сожалению, от Вити меня оторвали дети, которые, обдумав историю не совсем для их возраста, решили задавать вопросы. В общении с детьми я был плох, Женьку изначально воспитывал, как взрослого парня, поэтому не представлял, как некоторые моменты разжевывать для семилеток. - А почему мальчик был злым, если он плод любви молодой пары? - Потому что стал посланником самого Дьявола. Все появляется от любви, даже такие монстры, - с умным видом заявил я, будучи уверенным, что все, даже зло, происходит из любви. - А где сейчас этот мальчик-демон? - Кто ж его знает, наверное, убивает до сих пор. - А почему ты сказал, что его истинный отец Дьявол, если его папа был обычным? - А вот это вы знать еще маленькие, - потому что я упустил часть истории, где жена, встретив ночью самого Дьявола, поняла, что в постели он явно лучше ее муженька и изменяла направо и налево. Но этим я, конечно, не поделился, из-за чего получил хохот от Марка. - Давай еще страшилку! – завопил кто-то из ребят. - Не-ет, - недовольно протянул я. – Виктор Владиславович потом по одному месту мне надает, когда вы уснуть от моих страшилок не сможете. Вообще я предполагал эту фразу в другом смысле, но, когда Ника громко захохотала, я понял, что звучало эту двусмысленно. В моей голове быстро всплыла картина Виктора Владиславовича с плеткой, и я нервно откашлялся, вновь потирая шею. Витя покраснел от ушей до пят. Марк тоже не сдерживался и прыснул от смеха. Стало жарко, образ Виктора Владиславовича никак не хотел покидать мою голову. Дети в свою очередь не поняли подтекста и спокойно продолжили болтать друг с другом. Некоторые, правда, приуныли, поняв, что выпрашивать страшилок больше нет смысла. Похоже, Витя правда имел репутацию строгого вожатого, раз ребятня его слушалась. - Николай Андреевич, Николай Андреевич, а вы сыграете нам на гитаре? – писклявым голосом попросила одна из девочек. – Алена Павловна рассказывала, что вы умеете играть. - Что-то сегодня не хочется, ребятня, - физрук прижал к себе вожатую и влюбленно улыбнулся – Ромка в прошлом году у нас с гитарой выступал. Спросите у него. Если захочет, пусть играет. Я гитару принесу. - Рома! Ромочка! – вновь загалдели дети, но на этот раз я согласился сразу. Когда Женька и еще один мальчик из отряда вместе с физруком ушли в спальные корпусы за гитарой, а девчонки начали водить хоровод, Марк наклонился к моему уху с и ухмылкой зашептал. - Как ты пялишься на зад Адлер, я ни на одну девчонку так не смотрел. - Заткнись лучше, Марк, - предостерег его я, но взгляд от Вити послушно убрал, чтобы брат перестал говорить, словно я помешанный. - Я просто констатирую факты, - пожал плечами Марк. – Но, честно, я удивился. - Чему? - Что ты гей. - Я не гей. - Ты же хочешь… - Заткнись. - Ну вот, понимаешь даже с полуслова, кого хочешь. Я закатил глаза. Марк хотя бы не осуждает. Благо от остального меня спасли физрук и ребята шестого отряда, притащившие гитару. В прошлом году я и правда уже играл на этой гитаре и был рад встретиться с музыкальным инструментом вновь. К музыке меня приучила Лера, которая очень долго дружила с компанией ребят-музыкантов. Я часто тусовался с ними, научился играть на барабанах и гитаре, музыка успокаивала, но при этом для кого-то я никогда не играл. Дети оживились, увидев в моих руках музыкальный инструмент. Девчонки с задумчивыми взглядами пялились на меня и Марка, парни спорили, какую песню я буду играть. Многие из них считали меня кумиром, не понимая, что я отвратительный человек. Марк потянул к гитаре, но я по-дружески оттолкнул его, сел поудобнее, закинув ногу на ногу, и мысленно поздоровался с инструментом, дабы наладить с ним контакт. Я прокашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание, и дети затихли. Мой голос разнесся по лагерю, что уже погрузился в сон. - Группа крови - на рукаве, мой порядковый номер - на рукаве… - я только разошелся, планируя петь дальше, как Таня недовольно окликнула меня. - Роман! Ты же детям поешь, спой что-нибудь другое. - Сижу за решеткой, в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой… - Рома, прекрати, а, - ласково попросила Таня, но угрозу в ее голосе я уловил вовремя. - Это вообще-то стих классиков! – пожаловался я и поднял взгляд на детей в надежде, что они помогут мне с выбором песни, которая устроит вожатую. - Давай что-нибудь про любовь! Только современное, - завопила одна из девчонок. Я играл лишь среди друзей Леры, они песням про любовь не учили, но было бы круто посвятить хоть одну нежную строчку Вите, пусть и не напрямую. - Не знаю я про любовь. Одну единственную исполнял, влюбленный друг в школе научил. Вот эту вот: «Я не принц и не герой…» - Да, да, давай! – поддержали меня дети. Я бросил мимолетный взгляд на Марка, тот ухмыльнулся, но я не обратил на это внимание и запел. - На стене в твоем подъезде я пишу тебе письмо, начинаю на десятом, а закончу на восьмом. Ты обычная девчонка, я не принц и не герой… - пусть я не принц и не герой, но Витя тоже не подходит под обычную девчонку. При этом я все равно люблю его. Погружаясь в музыку и смысл слов, я поднял взгляд на Витю, который внимательно разглядывал меня, словно видит в последний раз. Румянец резко охватил его щеки, и я ухмыльнулся его неловкому поведению. Я знал, какие слова последуют дальше и хотел бы посвятить эти слова именно ему, несмотря на все проблемы наших взаимоотношений и невозможности столь опасного романа. – Но я обещаю только, что всегда буду с тобой… Я надеюсь, Витя понял мой намек. Его горящие глаза придавали мне уверенности, что не все потеряно, что не только я этого хочу, что Витя такой же странный, как я. Нет, Витя прекрасен! В нем нет ничего плохого, он самый лучший парень на свете. Не думал, что когда-то в моей голове закрадутся таким сопливые девчачьи мысли. Потом играла на гитаре Ника, но я слушал вполуха, желая поскорее остаться наедине с собой. Наконец, Алена строго заявила, что шестой отряд отправляется спать, но дети устали от насыщенного дня и даже не стали возникать. Марк поплелся с физруком до спального кампуса, но я под предлогом уборки остался у костра. Вожатые противиться не стали. Когда шестой отряд и брат пропали из вида, я затушил костер, убрал небольшой мусор, что оставили после себя дети, и приземлился обратно на бревно, запрокинув голову к небу. Я никогда не умел находить созвездия, но россыпь звезд, независимо от расположения, успокаивала и помогала сосредоточиться. Неужели мы с Витей разъедемся после смены в лагере, и мне придется всю жизнь тешить себя воспоминаниями о его кротком поцелуе в шею? Но делать первый шаг очень страшно. Шанс того, что чувства не взаимны, велик, и я своим признанием могу разрушить нашу душевную дружбу. А если все же Витя ответит взаимностью, черт его знает почему, я не хочу подвергать его опасности, чтобы Витю не взяли на работу или в армию, узнав, что он встречается с парнем. Что же мне тогда делать? Почему приходится разрываться и падать из крайности в крайности? На что я готов пойти ради любви? Рядом со мной приземлился Витя. Я даже не был удивлен, что он в столь поздний час вернулся за мной, выйдя на прогулку. Неужели я сижу здесь уже так долго? Или детей быстро уложили спать? Я не шевелился и не начинал разговор, продолжая разглядывать мерцающие звездочки, словно в них крылся ответ, как поступать мне со всей этой ситуацией и чувствами, которые оказались серьезнее, чем я думал. Наконец, я решился повернутся к парню. Он сидел совсем рядом со мной, и я вновь чувствовал себя в безопасности и наслаждался теплом близости его тела. Инстинктивно я потянулся к пачке сигарет в кармане, но вспомнил, что планирую бросить курить, раз давал обещание Вите. Отдернул себя на полпути, слабо улыбнулся другу. - Ты опять резал себя? – резанул своим неожиданным вопросом воздух Витя. Я ничего не ответил, не хотел рассказывать, что опять залил половину туалета кровью, только в этот раз вышло больнее, таблетки боль не притупляли. Витя протянул ко мне руку, но так и не прикоснулся, замер. Я едва заметно кивнул, давая разрешение Вите проверить самому свою догадку, прикоснувшись ко мне. Его длинные пальцы забрались под край толстовки. Я вздрогнул от их холода. Витя нащупал свежие бинты и грустно вздохнул, покачав головой. Я хотел показать, что Витя в этом не виноват, и положил руку ему на коленку. Поняв, что он не оттолкнет меня, я выдохнул и сжал ногу парня. Витя напрягся, и я догадался, что стоит отдернуть руку, но Витя придавил своими холодными пальцами мою руку к своей ноге. Я отвернулся, дабы не показать смущение. Скорее всего, Витя все равно видел, как я реагирую в таких моментах. Витя коснулся моего подбородка, призывая посмотреть на него. Я пересилил мысли о побеге и развернулся. Витя сидел слишком близко ко мне, и мой взгляд непроизвольно метнулся с глаз на губы. Я заметил, как дернулся кадык Вити. Я постарался глядеть только в глаза. - Сегодня на пляже нас могли заметить, - отстранился я, чтобы сдержать свой порыв и не поцеловать его. – Это неправильно, Вить, не плюй на свою репутацию. Это мне терять уже нечего, а тебя здесь авторитетом считают, - никогда бы не поверил, что отчитывать буду кого-то я и доказывать, что действия очень опасны. Витя на мои слова гневно передернул плечами, словно я нес какую-то чушь. - Ты сказал, что тебе нравятся поцелуи в шею. Я и исполнил твой маленький каприз. - Я же не думал, что ты поцелуешь! – выдохнул я. На губах Вити заиграла улыбка. - А что ты думал? Я для общего развития спрашиваю? - Вить, это неправильно, ты же знаешь… - шепотом проговорил я, вмещая в этот тон все отчаяние, боль и желание, что я испытывал эти дни. - Знаю, - кивнул он. – Все я знаю, Ром. И даже знаю, что мы оба еще не готовы для этого разговора. - Какого разговора? – нахмурил я брови. Витя не ответил. Неужели он правда намекает, что испытывает привязанность в ответ? Но повернуться и спросить об этом я не решался. Разглядывал все: деревья во мгле, гравированную дорожку, спальные кампусы вдалеке, остатки костра, звезды, луну. - Почему спать не пошел, Ром? – перевел тему Витя, видимо поняв, что разговор заходит в тупик. Но вопрос тоже не подходил, чтобы разговорить меня. - Не спится мне последние дни. В одиночестве на свежем воздухе лучше. - Мне уйти? – понимающе спросил Витя. - Нет! – но к парню я так и не повернулся. Принять решение выше моих сил, я должен двигаться в какую-то сторону. Либо избавиться от чувств к Вите, либо убить их в себе, либо страдать молча. Я не потерплю, чтобы Витя пострадал. Но при этом я горячо желаю быть с ним, несмотря на опасность и моих чертовых демонов. Краем глаза я замечал, как Витя смотрит на меня и размышляет о чем-то своем, я наблюдать за мной не мешал. Я и сам провалился в бесконечные думы. Витя сделал глубокий вздох, прикрыл глаза и так резко наклонился вперед, что отреагировать я не успел. Его горячие губы вновь коснулись кожи на моей шее. Витя задержал поцелуй всего на пару секунд и резко отстранился. Я ошарашено таращился на него. Витя подскочил со своего места и направился в сторону спальных кампусов. Я хотел окликнуть его, но язык онемел, а потом было слишком поздно.