Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Всю ночь я плохо спал. Даже случайно разбудил Алену, она спросила не нужно ли отвести меня в медпункт или дать снотворного. Вспомнив про препараты Ромы, я скривился. Ни за что на свете не стану принимать таблетки. Благо Алена быстро уснула, а я вновь был предоставлен собственным мыслям. За ту неделю, что мы провели в лагере, произошло много событий, где я был рядом с Ромой. Я стал анализировать поведение друга и медленно осознавал, что Рома открылся мне не по причине симпатии, а просто потому, что увидел во мне друга, оценивающего его не по слухам, а по личному общению. К тому же, нас свела сама судьба, Ника моя сестра и близкая подруга Ромы, нам просто пришлось общаться, захотели мы этого или нет. Вчерашний разговор дал мне понять, что Рома дорожит нашей дружбой и не особо хочет расставаться после окончания смены, но его удивленный возглас: «к какому разговору?» - дал мне понять, что отношений он не хочет. Тем более я обратил внимание на его слова, которые раньше игнорировал. К однополым парам он относится отрицательно, поведение молодых парней и девчонок в столице не воспринимает, считая это ненормальным. Наверное, я все испортил, посмев поцеловать его дважды в шею. Как назло, мы встретились наутро уже в столовой. Рома махнул мне ладонью, Ника подскочила со своего места, чтобы обнять меня, но я неотрывно глядел на Рому. Сердце отбивало ритм в груди, коленки подкосились. Никогда ни на кого я так не реагировал. Мое тело явно не хотело избегать Рому. Дабы попытаться сдержать дистанцию, я даже ничего не ответил и молча начал рассаживать детей за столы. На выходе из столовой я пулей мчусь за Аленой, завидев, что Рома встал со своего места и планирует уходить. Дети резвятся на улице, и я оставляю их на Алену, а сам забегаю в спальный кампус вожатых, который в такое время суток, естественно, пустует. Я выпрыгиваю из одежды и встаю под кипяток. Мне нужно доказать себе через боль, что Рома не может стать моим парнем, что я должен отпустить чувства, которые так плотно осели в моем сердце. Перед глазами все мелькает, начинает кружиться голова. Я выключаю воду резким движением и медленно оседаю на пол. Холодный кафельный пол больно обжигает разгоряченную кожу, но ничего поделать я не могу. Мне тяжело дышать, словно кипяток, которым я наказывал себя, залили в легкие. Мои чувства никак не могут быть взаимны. Рома мужчина, а такие как он идут против гомосексуальных отношений. Мама говорила, что это все пройдет, я должен довериться ей. Возможно, я просто болен, и мне нужна помощь психолога или психиатра, чтобы избавиться от этих чувств. Если я признаюсь Роме, я испорчу нашу хрупкую дружбу, я испорчу его веру в меня, а я хотя бы до конца смены желаю оставаться с ним рядом, даже не проявляя чувств. Лишь бы Рома был в безопасности и рядом. Это была настоящая паническая атака, какая не случалась со мной еще со средней школы. Зря я поехал сюда вожатым. Эта смена сведет меня либо с ума, либо в могилу.