Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Утром в столовой я сижу, как на иголках. Какого черта шестой отряд задерживается? Пунктуальная Алена терпеть не может задерживаться на завтрак, когда на подносах стынет еда. Я разговариваю с Никой и Васькой, хотя их пустую болтовню практически не слушаю. Мне хочется увидеть Витю и еще раз поговорить с ним. Боюсь, что между нами встанет стена, и мы не сможем вернуть былые отношения. Наконец, в дверях появляется шестой отряд во главе Вити и Алены. Когда Витя проходи мимо, я вскидываю руку в приветствующем жесте, а Ника встает со стула, чтобы обнять брата. Витя выглядит бледным, и мне хочется спросить, как он себя чувствует. Витя оглядывает меня, сжимает губы и отворачивается, направляясь к своему столу вместе с детьми. Похоже, я правда все испортил. Первая мысль в моей голове была о том, что Витя догадался о моих чувствах и решил разорваться нашу дружбу, окончательно убедившись, что я неадекватный. Я приуныл. Что могло повлиять еще на поведение Вити? Быть может, он просто замаялся с детьми и не успел поздороваться со мной в ответ? Я сидел в столовой за завтраком до победного. Ника и Васька уже вдвоем ушли на тренировку, а я с несколькими девчонками и Татьяной Петровной как верный пес ждал окончания завтрака. Наконец, шестой отряд повставал со своих мест и понес подносы с грязными тарелками на кухню. Витя это шествия замыкал, и я специально дождался, пока они дойдут до дверей, чтобы парень не успел заметить мои действия, словно я слежу за ним. Я наспех бросил тарелку на кухне и рванул к выходу. Но Вити и след уже простыл. Я выругался. Он точно избегал меня. Похоже, моя теория подтвердилась. Витя догадался, что я к нему чувствую, и решил избегать меня. Но почему тогда он целовал меня вчера? Почему так нежно отзывался обо мне? Неужели это были лишь дружеские отношения? Мог ли Витя испугаться собственных чувств? Я ведь так ждал, чтобы Витя создал между нами дистанцию, и сдерживать чувства стало легче. Тогда почему мне никак не легче, а только хуже? Я надеялся уберечь Витю от тех чувств, что живут во мне, а по итогу сделал все только хуже. Утром Витя выглядел паршиво, я на краю, чтобы опять сорваться и начать глотать таблетки. Ничего не помогает, я отчаиваюсь с каждым часом все больше и больше. Как я доживу до конца смены, если человек, которого я люблю, намеренно меня избегает? После завтрака все дети спешат на общую разминку. Многие ее избегают, сваливают и все, вожатые закрывают глаза, в общей толпе редко можно разглядеть каждого ребенка. Вот Ника и Васька сразу пошли на спортивный корт, чтобы поиграть в мяч, а не крутиться перед вожатыми. Вожатый проводит зарядку у своего отряда, поэтому я встаю напротив Татьяны Петровны, готовясь к упражнениям. Иногда, честно признаюсь, я прогуливаю зарядку, но мысль, что я смогу увидеть Витю, распинающегося перед ребятишками, даже прогоняет лень. А сегодня это отличный способ свидеться с Витей еще раз. Татьяна Петровна без особо энтузиазма начинает утреннюю тренировку и показывает наклоны. Я задерживаю дольше приличного взгляд на Вите, который устало показывает упражнения детям. Он знает, что я здесь, видел меня, когда мы только занимали свои места, но все равно игнорирует. В обычные дни я хотя бы получаю от него легкую улыбку или любой другой жест, но сегодня вожатый сосредоточен на зарядке, словно меня и вовсе не существует. Возвращаться в свою комнату после зарядки совсем не хочется, поэтому я отправляюсь на спортивную площадку, где сейчас должны тренироваться Марк, Ника и Васька. Они играют в волейбол, хотя, насколько мне позволяет память, все записывались в разные секции. Ладно, это сейчас не главная проблема. Марк зовет меня присоединиться, и я соглашаюсь, дабы выплеснуть отчаяние и гнев наружу. Игрой я изматываю друзей и брата слишком быстро. Они идут жаловаться физруку, что я загонял их хуже, чем тренер национальной сборной. Николай Андреевич доволен моими результатами и приглашает на постоянные тренировки. Я обещаю, что буду приходить, как появится время. Николай Андреевич предлагает сигарету, но я отказываюсь. Тренер удивленно смотрит на меня, но никак не комментирует отказ. Пропустив мяч, замечаю у входа на спортплощадку знакомую фигуру. Думаю, что Витя мне уже чудится на каждом углу, но оказывается, что парень реально стоит у входа. Я кидаю Марку на другом конце поля жест в три оттопыренных пальца, означающий, мне срочно нужно покинуть игру, и бегу в сторону калитки, дабы выйти из железной сетки тренировочного поля. Витя замечает меня, он выглядит также бледно и грустно. Я почти догоняю его, когда парень резко разворачивается и торопливыми шагами покидает поле. Я, не планируя за ним бежать, в отчаянии поворачиваюсь к друзьям. Каждого окидываю вопросительным взглядом, они эту сцену видели, но плечами пожимают все трое, даже Васька, который не в теме. Ника не рассказала бы о моих чувствах, я слишком хорошо знаю подругу. Да, она могла угрожать этим, но серьезно настраивать Витю против меня не намерена. Она, наоборот, свахой подрабатывает, устраивая нам дополнительные внеплановые «свидания». Марку и подавно этого не требуется, он вообще вчера вечером только до конца понял, что мне Витька нравится, а сегодня утром он меня уже избегает. Васька вообще ничего не знает кроме того, что я дружу с вожатым шестого отряда. Грустный и обидевшийся на жизнь и на себя я возвращаюсь на поле играть. Неужели ближайшие две недели Витя будет избегать меня? А как же занятия в стенгазете? Обед я жду как спасательный круг в надежде, что я смогу поговорить с Витей, и он не убежит. Ника подбадривающе хлопает меня по плечу, когда мы идем к столовой. Она уже открывает рот, чтобы закинуть меня вопросами, но я качаю головой. Подруга захлопывает рот, обрывая поток вопросов, который так и не полился из ее уст. Она кивнула и подхватила меня под локоть, потащив в сторону столовой и заведя разговор о своей сестре Изабелле, которую она терпеть не может. Мы пообедали. Всю трапезу я не отводил взгляд от Вити в надежде, что он ответит. Ничего подобного. Даже когда Витя оборачивался в мою сторону, он меня игнорировал, смотрел сквозь меня. Я осознал, что потерял единственный шанс сознаться в своих чувствах вчера вечером. Тогда хотя бы моя душа была бы спокойна. То сейчас я разрываюсь от собственных чувств, к тому же, совершенно не понимая мысли Вити. Естественно, Витя опять же первый убежал из столовой даже вперед Алены, хотя обычно всегда завершал шествие детей. Ника позвала меня погулять, но я отказался, сославшись, что настроения нет даже валяться на кровати. Она предложила сходить к Вите в комнату и поговорить с ним там, ведь бежать ему будет некуда, но вместо этого я отправился за спальный кампус, чтобы покурить. Да, я обещал Вите, что курить не буду, но сейчас мне как никогда требовался никотин, чтобы заглушить моральную боль. Я поднес сигарету к губам. Легкие слишком быстро отвыкли от курения и не сразу приняли никотин. Я сделал затяжку и прикрыл глаза. Видимо, не зря я не хотел ехать на эту последнюю смену в лагере, причины на то имелись. Выяснил сам для себя, презирая однополые пары, влюбился в парня. Может, это карма мне за все плохие поступки, совершенные мной в жизни? Я считаю, я достаточно настрадался. Может, позвонить Лере и поделиться с ней происходящим? Опять же я обменивался с ней только сообщения после того короткого телефонного разговора. К кому я могу обратиться за помощью? Кто выслушает меня, что в лагере я сорвал запретный плод и, чтоб его, влюбился по уши в вожатого отряда, в котором состоит мой младший брат? Что бы мне сказал Жека, узнай, как я отношусь к его вожатому? А самое страшное, что бы мне сказал отец, узнай, что я сейчас испытываю? - Ты обещал больше не курить! – раздался до боли знакомый голос. Я распахнул глаза. Витя гневно выхватил у меня сигарету и затушил ее носком кроссовка. Я смотрел на него безмолвно, но жутко был рад, что парень не убегает, когда видит меня рядом. – В прошлый раз ты отделался легким наказанием, в этот раз тебя бы уже отчислили. А если бы Львовна увидела? Я же просил, Рома, а ты опять за свое! - Вить, а ты меня избегаешь. - Что за вздор? – спросил он также гневно, но при этом резко стушевался. – С чего бы мне тебя избегать? - А мне-то откуда знать, Вить, - его имя срывалось с моих губ, как название запретного плода в райском саду. С одной стороны опасный, а с другой прекрасный. – Сегодня в столовой дважды, на завтраке и в обед, на спортплощадке, где я занимался с Никой и Марком, еще на утренней зарядке, на которую я хожу вообще ради тебя. Думаешь, прошлые смены видели меня на этой гребанной разминке? - Ради меня? – удивленно хлопнул глазами Витя, словно я ляпнул что-то невозможное, вроде, земля квадратная. - А кто здесь еще есть? – разозлился я не на шутку. Какого черта Витя отчитывает меня из-за сигарет? Он вообще избегает меня весь день, вчера крайне странно себя вел, да я и курить-то из-за него пошел! Неужели он правда ничего не понимает? Неужели я все внимание с его стороны вообразил в своей голове? Я ловлю его ласковый взгляд. Черт, как же мне хочется поцеловать его сейчас. - Курить все равно плохо, Ром, - тихо, мне показалось даже нежно, произнес Витя. Срань господня, мне еще сильнее захотелось поцеловать его. А вообще, почему я должен сдерживать себя? В конечном итоге я ведь все равно не сдержусь. Две недели ада я не вытерплю, где-нибудь сорвусь. Это как сигареты или наркотики, я тоже сначала говорил себе, что не надо, а затем вместе с Леркой прятался за гаражами после уроков. Но Витя не наркотик. Витя это Витя. Никогда бы не подумал, что такой как я скажу это, но Витя самый лучший парень на всей гребанной планете. С девушками у меня никогда не получалось. Да, они были в моей жизни, но мы быстро расставались. Девочки из неблагополучных семей долгих отношений не искали, а из приличных обходили стороной. Может, поэтому я такой неправильный? Женского внимания не хватает. Родная мать и то желает отправить меня куда-нибудь, лишь бы не видеть. Наверное, из-за нехватки внимания я и хочу так сильно поцеловать парня из лагеря в очках и с пушистыми волосами, такого парня, каким я никогда не стану, и какие дружбы со мной никогда не искали. Витя открыл рот, чтобы вновь что-то сказать мне. Судя по выражению лица, что-то ласковое, возможно, хотел попросить все забыть, но я воспользовался этим моментом. Другого случая, быть может, мне никогда не светит больше. Я наклонился и слегка коснулся губами губ Вити. Я целовался раньше, но в основном это были грубые поцелуи с пьяными девушками постарше. Этот поцелуй не мог сравниться ни с одним из прошлых. Это был мой настоящий нежный поцелуй. Я впервые не просто ощущал потребность, а в груди родилось трепещущее чувство, которое, как я думал, неподвластно мне с самого детства. Я был храбрым всю свою жизнь. Храбрым и сильным, чтобы защищаться. Меня боялись в школе, обходили стороной на улицах, и даже родня старалась не тревожить, когда я был не в духе. Но тут впервые в жизни я испугался. Испугался, что потеряю то, чем так сильно дорожил. Потеряю человека, который стал так близок мне, стал особенным другом, которого я в придачу еще и полюбил. Я понимаю, это довольно глупо ожидать от него ответных чувств, Витя из приличной семьи, где таких как я презирают. Я всегда был эмоциональным, но этот порыв чувств попросту сдержать не смог. Для меня жизненно важно было поцеловать Витю, чтобы еще чувствовать себя живым. Я знал, что могу потерять все, поцеловав его, поэтому отвернулся и убежал, его отказа я бы сейчас не вынес. Я бы вообще сейчас Витю не вынес. Мне нужно побыть одному и подумать над тем, что я только что сделал. Возможно, разрушил нашу хрупкую дружбу. Нам обоим есть, что обдумать наедине.