Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Начало дня явно не задалось. Я пытался избегать Рому, словил паническую атаку и вновь наказал себя кипятком. Образ парня преследовал меня, и мне казалось, я схожу с ума. Рома, как назло, попадался всюду. Скорее всего его не устроило то, что я избегал нашего общения и грубо его отталкивал. Я бы тоже расстроился, будь Рома со мной жесток, но ведь я делал это ради его благополучия. Кому нужен больной парень? К обеду я был полностью истощен собственной беготней и хотел извиниться перед Ромой, но на обеде случая не выпало. Алена послала меня в медпункт за таблетками для Кеши, у которого разболелся живот. И я размышлял, где можно будет отыскать Рому. Чужой больной живот окончательно выбил меня из колеи. Алена это заметила и позволила мне отдохнуть, отправив в кампус, чтобы я поспал. Вот только я планировал отыскать своего друга. Я очень хорошо знал Рому, единственное укромное место, где он заглушал боль и стресс, являлся угол за спальным кампусом, где Рома привык курить. Я до последнего надеялся, что Ромы там не окажется, но еще не завернув за угол, почувствовал едкий запах сигарет и непроизвольно скривился. Рома прислонился к стене. Из-за ровной осанки он казался еще выше меня. Темные волосы развалились на голове, веки дрожат, глаза закрыты. Между пальцами зажата чертова сигарета. Мне кажется, Рома похудел. Неужели у него всегда были такие острые скулы? Или это из-за такого яркого освещения? При виде Ромы в ярких лучах солнечного света с сигаретой между пальцами я понял, как сильно люблю его, несмотря на окружающий нас мир. В два шага я преодолел расстояние между нами и выхватил сигарету из пальцев парня. Он вздрогнул, а затем медленно открыл глаза. Он реагировал спокойно, но я непроизвольно разозлился. Рома слишком много наносил вреда собственному здоровью, за которое я так сильно волновался. - Ты обещал больше не курить! – я гневно затоптал окурок и поднял глаза на Рому. Сердце кольнуло лишний раз. – В прошлый раз ты отделался легким наказанием, в этот раз тебя бы уже отчислили. А если бы Львовна увидела? Я же просил, Рома, а ты опять за свое! – на самом деле на директрису и остальных вожатых мне было плевать, но я переживал за здоровье парня. Конечно, нельзя напрямую сказать своему другу, что я волнуюсь за его состояние. А в связи последних событий он точно истолкует это неправильно. - Вить, а ты меня избегаешь, - осуждающим голосом заявил Рома. - Что за вздор? – попытался я сдержать гнев, но он улетучился. Осталось только чувство вины. Стоило нормально объясниться перед другом, мол, так и так я тебя люблю, прекрасно понимая, что это не взаимно, да и вообще неправильно, поэтому нам стоит прекратить общаться. – С чего бы мне тебя избегать? - А мне-то откуда знать, Вить. Сегодня в столовой дважды, на завтраке и в обед, на спортплощадке, где я занимался с Никой и Марком, еще на утренней зарядке, на которую я хожу вообще ради тебя. Думаешь, прошлые смены видели меня на этой гребанной разминке? - Ради меня? – изумленно вылупился я. Никогда бы не подумал, что Рома ходит на зарядку, чтобы встретиться со мной. - А кто здесь еще есть? – похоже, теперь гнев перешел Роме. Кажется, он не очень доволен, что я пришел отчитывать его за сигареты. Возможно, я правда погорячился, не только у меня сегодня стресс. Я смягчаю свой взгляд, придумывая, как извиниться перед парнем, но сначала произнес. - Курить все равно плохо, Ром. Рома, услышав нежность в голосе, отвел взгляд. Так я и не понял, как это понимать. С одной стороны, нам ни в коем случае нельзя быть вместе, с другой нас притягивает друг к другу, Рома бросает в мою сторону не двусмысленные намеки. Вроде бы это навредит моей репутации, а вроде бы мне абсолютно плевать, что подумают другие, лишь бы быть рядом с Ромой. Рома внимательно изучает мое лицо взглядом. Я уже придумал целую речь с извинениями, представил, как буду излагать мысль другу, как Рома, абсолютно неожиданно, наклоняется ко мне и накрывает мои губы своими. Я резко хватаю его за плечо, по телу растекается тепло. Этот поцелуй длится не больше нескольких секунд, но в нем столько чувств! Наше общее отчаяние, страх за будущую жизнь и собственное здоровье, страсть, желание, боль. Все смешивается в единый клубок, разобрать который невозможно. Рома отстраняется, хотя я был готов целовать его за кампусом целый вечер. Бросив на меня кроткий взгляд, Рома разворачивается и мчится в сторону от меня, словно боится. Я должен остановить его, окликнуть, попросить остаться, но его действия говорят о желании побыть наедине, и я не противлюсь, оставаясь за углом кампуса в одиночестве. Я завалился на свою кровать. Прозвенел звонок отбоя. Я и Алена уложили всех детей, но моя помощница спать еще не собиралась, ушла в комнату к Николаю Андреевичу, поэтому я остался один, полностью отданный своим мыслям. Подумать о поцелуе времени совсем не было, но сейчас ни о чем другом я больше не думал. Раньше внимание проявлял только я, мои поцелуи в шею были самыми опасными, ведь Рома мог грубо оттолкнуть. Сегодня же первый шаг сделал он. Да, может быть это опасно, может быть, этот роман повлияет на нашу репутацию, но действия Ромы говорят сами за себя. Получается, он тоже чувствует это! Неужели все время лагеря он наказывал себя именно за эти неправильные чувства? Что, если он думал, будто я его не люблю? Черт, да он понравился мне еще при первой встрече! Этот роман убийственен для нас, но ведь мы оба это чувствуем. Вряд ли Рома просто надо мной издевается. Скорее всего то, что я его избегал весь день, и повлияло на решающие действия, он хотел сделать первый шаг, чтобы я видел, я ему небезразличен! Теперь нам точно нужно об этом поговорить. Я докажу Роме, что люблю его и плевать на всю репутацию, которую я строил годами. Рома превыше чужого мнения. Рому я полюбил. Я поднялся с постели и уверенно натянул на себя одежду. Я прекрасно понимал, что Рома уже спит. Сегодняшний стресс давал о себе знать, но мне просто требовалось увидеть его и оставить какой-то знак, что я даже не смею думать об отказе ему, ведь тоже чувствую это. Возможно, это болезнь. Но значит мы больны оба. Если другие имеют право на выбор любви, если в столице, пусть и с опаской, молодежь твердит о себе, то почему я и Рома не можем быть вместе? Я не боюсь чужого мнения, я хочу быть с тем, кого я люблю. Следовать зову своего сердца – не грех. Прохладный ветерок окутал меня, только выбрался я из кампуса. Съежился. И почему ночью так резко холодало? Свет был выключен всюду, со всех сторон веяло гробовой тишиной, словно в лагере и вовсе никто не живет. Шумные дети сопели на подушках, мне тоже следовало отправиться спать, но я не мог. Я думал только об одном. О поцелуе Ромы. Надежда теплилась в моей душе. Кто знает, может нам удастся быть вместе. Перед воротами, недалеко от поля, росли чудесные ромашки. В лагере цветочных магазинов не было, а парни-романтики должны были что-то дарить своим половинкам, поэтому девушки обычно получили ромашки. Но цветы правда росли очень красивые и эстетичные. Я нарвал букет ромашек и связал их ленточкой, которую взял у Алены. Надеюсь, она не расстроится. Извинюсь перед ней позже. Мои шаги эхом отдавались по гравию. Когда я подошел к окну спальни Ромы, я замер. Его кровать находилась прямо у окна, и я мог отлично его видеть. Хотя в темноте было трудно что-то разглядеть, я видел каштановые волосы впервые в беспорядке, нахмуренные брови, плотно закрытые глаза. Он укрылся практически с головой одеялом, я мог видеть лишь его руку и свисающую с кровати часть ноги. Противный голосок в моей голове запищал, что я испорчу репутацию и ему, если сейчас признаюсь в чувствах. Рома больше не будет местным хулиганом, а знакомые начнут презирать его. Рома и так в жизни натерпелся побоев и издевательств, зачем я делаю ему еще больнее? Думаю, стоит прямо объяснить, что я люблю его больше собственной жизни, но вместе мы быть не можем из-за общества вокруг нас. Мнение окружающих важно и для Ромы, он ведь всюду криминальный авторитет. Вряд ли его станут уважать, если узнают, что он гей. Как я буду жить с мыслью, что испортил жизнь Роме? Загубил его репутацию собственными чувствами? Раньше он не испытывал похожего, я уверен, следовательно, если это его первый опыт, он быстро меня забудет. Может быть, мне стоит отказаться от всего, пока не поздно для нас обоих? В маленькую щель между створками окон я запихал свой самодельный букет. Без записки или какого-то другого намека от кого и для кого. Но ближайшая кровать Ромина, думаю, он поймет, что букет предназначен ему. К тому же парень сразу догадается от кого букет. Букет от человека, который его так сильно любит, но рядом быть не может. Я шел назад в свой кампус полностью опустошенный, а в мыслях все крутилась одна и та же песня, что Рома исполнял, когда мы с шестым отрядом сидели у костра. Обещал ли он мне быть всегда рядом? Получится ли исполнить это?