Каждый знает, где больно и страшно

Вы знаете имена своих демонов? Андрей знал. Соль, таблеточки и Охра. Последний сводил его с ума сильнее любых наркотиков. Он думал, что поплыл кукухой, даже перестал пускать дорожки себе в нос на какое-то время. Потом, правда, снова начал. Ебучая хтонь из зеркала всё равно не исчезала. Ещё Андрей считал, что если знать демонов по именам, их можно послать нахуй в любой момент. Да только вот не получалось. Андрей не просил демона оставить его в покое словами прямо в лоб. Он оправдывал это тем, что Охра всё равно бы не отстал — он же сын Первозданного Хаоса, исчадие ада из Пустой Черноты (а что это, собственно?) и бла-бла-бла… С таким самомнением, как у Охры, это было бы бесполезно. На самом же деле Андрей не хотел его никуда посылать. Из головы не исчезал его образ. Он был везде. Везде, повсюду и всегда. Даже когда его не было рядом, Охра занимал все его мысли. Даже когда он не посылал ему кошмары, Охра снился ему просто так. Например, в ту ночь. Андрей тогда вскочил с кровати весь потный, растрёпанный, красный до самых ушей, с полными ахуя глазами, что часто моргали, пытаясь развидеть картинку. Или наоборот запомнить её получше. Картинка в его сне было очень красочная, реалистичная. И настолько желанная и развратная, что он испачкал простыни. Стыд какой… Всё ещё смятённый, он, даже не подумав головой, позвал этого чудика из Зазеркалья. Андрей был уверен, что это всё его шуточки. *** Сам Охра был занят привычным делом: сводил с ума очередного людишку, насылая ему кошмары и, наконец, отвлекался от мыслей об Андрее. Но в какой-то момент парень позвал его по имени, он не мог проигнорировать. «Охра? Это ты сделал?!» Голос Андрея звучал так, будто Охра сотворил что-то ужасное. Но он даже не приближался к его зеркалу в ту ночь. Он появился в его комнате в считанные секунды, наплевав, что не закончил свои дела. Андрей сидел на расправленной кровати с красным лицом, прижимал к себе одеяло, а простынь валялась на полу под его ногами. Интересная картинка. — Совсем ахуел? — зло выдал Андрей, — Это перебор! — Тебе что-то страшное приснилось? — насмешливо спросил Охра, оглядывая парня с головы до торчащих из-под одеяла поджимающихся ног. Лицо Андрея налилось румянцем ещё ярче, чем было до этого, а Охра все ещё ничего не понимал. — Лучше ты мне скажи! — шепотом прикрикнул он, сильнее прижимая к себе одеяло, будто пытаясь защититься. — Я не могу читать мысли. — Хочешь сказать, что это не твоих рук дело? — продолжал гневаться Андрей. — Что же такого делали мои руки? — наивно спросил Охра. Андрей хотел что-то снова съязвить, но поперхнулся воздухом, как только услышал вопрос Охры. Покраснел ещё сильнее, хотя куда ещё. Выпучил на демона глаза, а потом стыдливо опустил их в пол. Парень был в замешательстве. Он явно хотел что-то сказать, но не решался. И сделался вдруг каким-то грустным, опечаленным, явно сожалел о своих несдержанных эмоциях. Охра начинал догадываться, что снилось Андрею что-то непристойное. Но почему парень был так уверен, что именно Охра этот сон ему послал? — Я этой ночью был занят. И к тебе заглянул только сейчас, — оправдался он. — Но… — Я ничего тебе не нагонял. Тем более, — он кивнул на сбитую простынь на полу, усмехнулся, — Такого. Андрей посмотрел в его глаза, а сам сделался ещё больше разбитым. И это сбило демона с толка. Совсем не хотелось продолжать парня подкалывать. Почему-то захотелось его успокоить и защитить от любых снов. Обнимать, пока он будет засыпать. Просто дать спокойно поспать. — Давай, ложись обратно, — попросил Охра, пытаясь быть мягким, — Никаких больше снов на сегодня, окей? Только простынь новую постели. Не спи на голом матраце. Андрей кивнул, виновато выглядывая на него из-под лобья, а потом принялся менять постельное, зашвырнув старое глубже под кровать. Охра считал, что постельку и зеркала людям следует держать в чистоте. Ему же будет неприятно пугать вас, если зона его действий грязная. Андрей вот зеркальце всегда протирал, Охра это ценил. Парень закончил с постельным, улегся под одеяло, кидая недоверчивые взгляды в сторону Охры. — Что? — усмехнулся демон. Андрей снова смутился и отвернулся лицом к стене, закутываясь в одеяло посильнее. Странная мысль пришла в голову Охре. Стащить бы это одеяло и ещё больше смутить… Андрей с красными щеками выглядел очень мило. Да, опять мило. Слишком часто Охра стал использовать это определение по отношению к Андрею. — Спокойной ночи, солнышко, — сладко пропел Охра. И наигранно, как он сам себя уверил. И он клянётся, что Андрей мелко дёрнулся от его тона, будто испугавшись. Или это не испуг был? Что же за херня ему приснилась? Охра узнает. *** Как же ему хотелось отвлечься от мыслей об этом мальчишке. Так недолго сойти с ума. Раньше Охре помогали повседневные рутинные дела: одному человеку кошмаров поужасней наслать, перед другим в зеркале показаться, другого уболтать на какой-нибудь необдуманный поступок. Но всё не то. Люди его раздражали. Их искаженные ужасом гримасы не вызывали никакой радости, только скуку. Почему все такие одинаковые? Пришлось идти на крайние меры: — Вань, пойдем гулять? Прогулки на свежем воздухе ему всегда нравились. И смотреть на мир чужими глазами было занимательно. А главное, в пустой головушке Ивана было так много места, что Охра без труда мог бы в ней жить. Только вот сам Ваня не блистал радостью. Кажется, он только-только проснулся, когда Охра появился в его зеркале, скалясь довольной улыбочкой. — Прямо сейчас? — раздосадованно протянул он, — Я на учебу. Ты мешать будешь. Давай потом? — Нет, я хочу сейчас, — упрямо сказал Охра. — Вот всегда ты… — Ваня замолчал, закрыл заспанное лицо руками, что-то пробубнил невнятное, — Кто-то говорил, что живет целую вечность. Не можешь подождать до вечера? — Нет. Пошли сейчас, — твердо повторил он. Ваня обречённо вздохнул, уронил руки на колени и уставился на Охру. — Ну? Мне долго ждать? — недовольно спросил он. Охра улыбнулся ещё шире. Весь день он провел вместе с Ваней, пошёл с ним вместе на учёбу, потом они гуляли по улицам, даже ездили в метро. Охра обожал метро. Спускаться глубоко под землю, где должно быть темно и жутко, но вопреки совсем не так, каждый раз было для него аттракционом, хотя Ваня просто скучающе выдыхал и жаловался, что хочет тачку. Охра так давно не гулял, что за весь этот день ни в одно зеркальце не заглянул. — Странный ты сегодня, — удивлялся Ваня, — Вообще, даже не сегодня. В последнее время. Задумал что-нибудь интересное? «Я вот задумался… А я могу читать твои мысли?» — хитро спросил Охра, переведя разговор в другую тему. Теперь они обменивались шуткам, но в основном они шли со стороны Охры. Ведь мысли он читать не мог, поэтому сделал вывод, что в пустой головушке Вани их просто не водилось. — У тебя их дохуя, я смотрю, — пробурчал Ваня. «Не мешай мне вести эксперимент! Не мысли — так ощущения.» Это же жуть, как интересно. Охра четко почувствовал боль, когда попросил Ваню ущипнуть себя. А потом этот придурок споткнулся и ударился боком об угол прилавка в магазинчике — и вот тогда Охра готов был вылезти и втащить ему ещё раз, потому что это было ну точно больно! «Сука! Можно аккуратнее, ты же не один тут!» — разгневался Охра, только Ваня вышел на улицу. — Иди нахуй, — прошипел Ваня, потирая ушибленное место. «Ты знаешь, кого внутри носишь?» — Опухоль злокачественную, — съязвил Ваня. «Интересно… А телом твоим я смогу управлять?» — вслух задумался Охра. Не дождавшись разрешения, он напряг все свои мысли, пытаясь пошевелить хотя бы ваниным пальчиком, но все тщетно. — Нихуя, блять, — резко ответил Ваня, отряхивая руку, словно её судорогой свело, — Ещё чего не хватало. Даже пытаться не смей. «Какой грубый. Ты мне запретишь?» — Я сейчас тебя вышвырну, — прошипел он. Как не прискорбно, он мог так сделать, особенно, если злился. Охра терпеть такое не мог. Лучше Ваню не злить. «Всё-всё, я успокоился, » — запротестовал Охра, пытаясь посильнее слиться с его оболочкой, будто его это спасало. Гулять вместе с Ваней ему нравилось, давно они так не делали. Охра вообще в его голову забирался только в крайних случаях. Тогда Ваня притворялся, что болтает по телефону, как сегодня. Как жаль, что такой фокус удавалась проворачивать только с ним. К другим людям он мог наведываться лишь во снах и в зеркалах. И к Андрею тоже только так. Охра хотел отвлечься, а в итоге в его голову залезла одна штука и не вылезала. Потому что… Очень хотелось проводить время с Андреем так же, как с Ваней сегодня. Он бы смог ощутить, как он касается своими пальцами струн гитары, или страниц книг. А может даже своих собственных рук. От мыслей о последнем у Охры сжималось что-то внутри, а сознание делалось мягеньким и туповатым. — Ты чего там затих? — спросил у него Ваня после долгого молчания. «Да так… Мучает одна мыслишка». — Поделишься? Можно ли вообще делиться такими мыслями? Охре казалось, что его мысли об Андрее какие-то неправильные. Слишком личные. Люди делятся таким друг с другом? Ему очень хотелось рассказать Ване, спросить, что это такое… Но он так и не решился. Зато навязчивые идеи — ощутить, потрогать кожу, оказаться настолько близко, насколько возможно — затмили все его мысли. Вопрос так и остался у Охры в мыслях. Что с ним происходит и почему это «что-то» такое странное?