Каждый знает, где больно и страшно

Андрей без понятия, как прошло его лето перед выпускным классом. Оно пролетело, будто во сне. В температурном бреду. Он всё ещё знал имена своих демонов, но избавляться от них не планировал. Разве что, познакомился с новыми. Соль и таблеточки стали сводить с ума не меньше Охры. Он был уверен, что бросить легко. Что в любой момент просто остановится. Он останавливался, но надолго ли? Через неделю он обнаруживал себя в очередном приходе в толчке какого-нибудь бара. Даже Федя начал за него переживать и поставил условие — теперь мы ебашим только травку. И, сука такая, Федя смог. А Андрей нет. Деньги на новую гитару? Да в пизду, он купит дозу. Старенькая гитара ничем не хуже, да и муза посещает его чаще. И Охра посещает его реже. Ему не нравится, когда Андрей под чем-то. — Ты бы завязывал, — сказал он однажды. — Тебя какое дело? — зло спросил Андрей, отвернувшись от зеркала и накрывшись подушкой. Не хватало только от Охры поучений. Его и так все заебали. Друзья, родители, учителя. Всем им что-то нужно. Все они твердят, что Андрею пора взяться за ум. Андрею хотелось взяться за шприц. Он гнал эту мысль, понимал, что если так сделает — конец. Дно. Ниже некуда. У него чесались руки. В конечном счёте у него останется один выбор. Либо шприц, либо лезвие. Потому что выносить боль, гложущую изнутри становилось невозможно, она больше не помещалась на бумаге, ведь не было слов, способных её описать. *** Охра уже заебался. В последнее время Андрей вел себя странно, постоянно просил оставить его одного, злился, ссучился, будто Охра чем-то его обидел. Ваня тоже хотел побыть один, прогонял его и искал оправдания, почему они не могут погулять. Говорил, что устал за лето. Странные-странные люди. Чёрт их поймет. Хотя… Даже он не поймет, наверное. Андрей тем же временем продолжал загонять себя в болото, и в первый же учебный день припёрся в школу угашенным, наплевав, что учителя могут заметить его состояние. Охра спалил, что Андрей в неадеквате, когда разместился в длинном зеркале в школьном коридоре и застал странный диалог. — Я тебе говорю, шли нахуй этих долбоебов. Вообще внимания не обращай. Андрей заплетающимся языком пытался успокоить парня на класс младше. Того самого ботана с блокнотом, что Охру бесил. С Андреем тот никогда раньше не пересекался, поэтому их взаимодействие и показалось странным. Кажется, паренька кто-то обидел, но этого Охра не успел подсмотреть. — Да похуй на долбоебов. В последнее время я сам начал думать, что мои комиксы хуйня. — Они не хуйня, а ахуенные! Без пизды, отвечаю. Давай каллаб замутим? Нарисуешь мне обложку? Жуткую какую-нибудь? — Ты под чем-то, да? — нервно улыбнулся паренёк. — Да я же правду говорю. Прошлая история про ведьму — просто разъеб. Тебе печататься надо! — Не ори, — шикнул парнишка, смутившись, — Про ведьму такая себе, только детей пугать… — Прибедняешься, — он легонько ударил его кулаком по плечу, — И откуда фантазия такая? — Да жуть всякая снится. Почему бы её не вылить на бумагу. — Снится? — задумался Андрей, — А его ты тоже знаешь? — Кого? — Этого чудика из Зазеркалья, — шепотом спросил он, подозрительно оглядываясь по сторонам. «Вот же пидорас…» — подумал Охра, но Андрей быстро реабилитировался. — Ахуенный тип, кстати, — продолжил Андрей, — Тебе бы с ним познакомиться, он тоже кошмары любит. — Всё-таки под чем-то… — разочарованно пробормотал парнишка. — Я вот всё думаю, — протянул Андрей, пропустив мимо ушей слова парня, достал из рюкзака книгу с яркой обложкой, раскрыл ее на закладке посередине, — Откуда он вообще взялся… А вдруг, его вообще нет? Может это я спятил?.. Парнишка с недоверием глянул сначала на Андрея, потом в книгу. — Сказки любишь? — сделал вывод он, — А я её так и не прочитал… — Не читал Алису? С ума сошел? — Андрей захлопнул книгу и стал совать ее в руки встревоженному мальчику, тот пытался отнекиваться, — Бери! Обещай, что прочитаешь! — Ладно-ладно, — сдался тот, убрал книгу в свой рюкзак, поднялся с лавки, — Я пойду? Удачи тебе со своими демонами. — Они накормлены и спят! — засмеялся Андрей. — Да-да, — неуверенно ответил мальчик. *** — Совсем придурок, да? — зло выдал Охра, как только Андрей зашёл в уборную, где никого не было, — Ты зачем в школу приперся в таком состоянии? Ещё и спалился перед тем додиком. — Он не додик, он комиксы рисует. — Да кого ебёт? — снова разозлился Охра, потом обречённо выдохнул, — Иди домой. — Отьебись, — резко ответил он. — Тебе нельзя в таком состоянии показываться на уроках. — Отье… — хотел повторить он, но разозленный Охра его перебил. — Андрей. — Да что тебе? — он резко вскинул взгляд, посмотрев прямо в глаза. А у самого Андрея глаза были совсем потерянные, уставшие. Он тоже теперь злился, — Ты заебал. Ни минуты от тебя покоя нет! Зачем ты появился в моей жизни, а, Охра? — бессильно выплюнул Андрей. Охра понятия не имел, что ему ответить. Злоба на лице Андрея быстро переменилась в безнадежную тоску, он отвёл взгляд вниз, пытаясь сдержать эмоции, и продолжил тихо-тихо, — Я не могу на тебя смотреть. Я устал. Уйди. Уйди, слышишь? — Солнышко, — попытался смягчить Охра, — Иди домой и отдохни. — Нет! Не пойду! И хватит так называть меня, — снова разгневался тот, — Не могу я спать. Там тоже ты. Везде, блять. Как же ты заебал, — Андрей сполз по стеночке вниз и уткнулся лицом в коленки, стыдясь показывать слезы, — Ты специально, да? — Что именно? — Не придуривайся. Зачем ты так со мной? — Я не понимаю, что я делаю не так? Я просто хотел с тобой дружить. Нам же весело вместе, разве нет? — А я не хочу с тобой дружить, — по-детски всхипнул Андрей, — И мне больше не весело. — Да, вижу, — грустно отозвался Охра. Они какое-то время провели в молчании. — Ты можешь меня обнять? — вдруг попросил Андрей. Охра впал в ступор. Обнять. Он понятия не имел, как это, но он определенно именно этого и хотел. А ещё успокоить его. Утешить. Взять за руку и отвести домой, уложить спать и накрыть одеялом. Охра сам сейчас забился бы в угол и ревел от бессилия. Но беда, даже этого он не умел. — Ты же знаешь, что… — Блять, — он снова уткнулся лицом в колени, — Почему именно ты? Если ты даже обнять не можешь… — Прости. — Иди нахуй. *** Охра перестал понимать этого мальчишку. Он то просил его уйти, то просил не оставлять одного. А сейчас Охра услышал своё имя поздней ночью. Голос у Андрея был странный. Сонный, расслабленный, еле слышный. Но Охра услышал и пришел. Не мог не прийти, если Андрей его звал. Андрей лежал в кровате и спал. Ворочался, сжимал простынь кулаками и пытался зажать одеяло между ног сильнее. Охре не следовало проникать в этот сон. Лучше бы он и дальше не знал, что там снится Андрею, пока его нет. Он теперь понимал, почему парень вел себя так странно. Картинка из его сна потом долго не выходила у Охры из мыслей. Да он целый день ни о чем другом и думать не мог. И смотреть на Андрея после этого сна стало совсем неуютно. Охра всякое повидал, людские фантазии иногда поражают, заставляя даже его, демона, завидовать человеческой изощрённости. Но такое… Люди такое описывают лишь одним словом — пиздец. Полный, ужасный, прекрасный, сладкий — пиздец. — Хочешь сказать, что это не твоих рук дело? — Что же такого делали мои руки? Охра сам бы вспыхнул краской, если бы мог. О Хаос Всемогущий, его руки делали такое, а чём он даже думать не смел. Каждый раз прогоняя в мыслях картинку из сна Андрея, ему самому становилось ужасно жарко. Дым никак не собирался в кучу, разливался огромной тучей по пространству — вот что значит выбиться из себя. И ладно бы, если он забыл об этом, но нихуя. Он не мог спокойно существовать. Не мог заниматься привычными делами. Он хотел смотреть тот сон вечно. Или не смотреть. Быть в этом сне. Лучше бы наяву, но о таком даже думать страшно — это все равно невозможно.