Каждый знает, где больно и страшно

Если человечка колоть иголочкой в сердечко, из его сердечка начнёт вытекать душа. И пока эта иголочка была метафорична и не заканчивалась шприцем, Андрей делал вид, что всё у него под контролем. Пролитое впитывалось в бумагу вместе с чернилами, а потом превращалось в звук. Только вот Андрей не заметил, как на бумагу вытекло абсолютно все до капельки. Он пытался выжимать себя, как тряпочку, но та полностью высохла. Не осталось ничего. В итоге у него осталось два пути: шприц или лезвие?.. И пока он выбрал первое, сделал один шажок в пропасть. А когда летишь на дно, первый шаг становится последним. Иногда Андрей чувствовал себя по-настоящему счастливым. Например, когда серотонин поступал в него напрямую через иголочку. Например, когда он впервые записал песню не на свой старенький ноут, а по-настоящему, в студии, на качественный дорогущий микрофон. Скитаясь по сомнительным тусовочкам, он завёл много полезных знакомств и та запись досталась ему нахаляву. А вскоре у него был записан целый альбом. Он заебется его сводить — но оно того стоило. Вся ебаная жизнь только того и стоила. С плеч свалился огромный груз — он наконец сделал то, о чем мечтал, и был доволен проделанной работой. И совсем забыл, что на кончике иголочки было что-то важное. Что-то важное… Что? Андрей так торопился. Не было времени вспоминать, ему нужно было заскочить в одно место перед тем, как вернуться домой к старенькому ноутбуку. *** Одним дождливым вечером Андрей снова направлялся домой со студии. В кармане он теребил флешку и какую-то маленькую упаковочку, о содержимом которой он совсем забыл. Откуда эта коробочка вообще появилась в кармане его куртки? Андрей достал ее, рассмотрел внимательней. Такая находка должна пугать, настораживать… Особенно, если не помнишь, как ты её приобрел. Наверное, где-то в аптеке, когда покупал шприцы. Как ему только продали такой наборчик?.. Андрей положил вещицу обратно и сжал в кулак вместе с флешкой, боясь, что те выпадут по дороге. Он зашёл в полупустой автобус, устроился на свободном сиденье, засунул наушники в уши и уставился в окно, дёргая ножкой в такт биточку. По телу разливалось сладкое волнение и радостное облегчение. Как давно ему были нужны эти чувства. Только вот они исчезли почти сразу, сменяясь привычным страхом, когда он отлип от окна. На сиденье перед ним сидел тот самый парень. Андрей обратил на него внимание, когда незнакомец на запотевшем стекле вместо привычного смайлика нарисовал зубастую улыбку. Тот тоже был в наушниках и витал где-то далеко, в своем мире. Это точно был он — тот парень в маске. Андрей и сейчас не видел его лица, только затылок и пальцы, которыми он нарисовал уже несколько клыкастых улыбок. Сердце бешено застучало, а к щекам прилила кровь. Если он обернется, он сразу увидит Андрея. А Андрей увидит его лицо. Интересно, какое оно?.. Чёрт, нет! Совсем не интересно! У Андрея уже есть, по кому страдать, вторая причина ему не нужна. Да и вряд-ли парень обрадуется, если заметит его в этом автобусе. Слишком неловкая встреча. Таких принято избегать, да ведь? Андрей, не отрывая глаз от макушки парня, тихонько передвинулся на ближнее к краю сиденье, сжал сильнее кулак с важным и уже собирался направиться к выходу, чтобы выскочить сразу, как остановиться автобус. Он как раз притормозил на светофоре недалеко от остановки. Видимо, парень почувствовал, как его спину прожигают взглядом и обернулся. Андрей в полнейшем ахуе пару секунд посмотрел в его два синих огонька с расширяющимися зрачками, после чего поспешил убраться от него подальше. — Ты меня преследуешь? — нервно спросил Андрей, когда парень встал рядом, а его рука оказалась на поручне чуть выше его собственной, но не прикасалась, не нарушала личного пространства. — Нет, — искренне ответил он, — Я тоже здесь выхожу. Андрей, наверное, выглядел как запуганный оленёнок, потому что парень окинул его насмешливым взглядом, а потом вдруг посмотрел очень серьезно. — Не нужно смотреть на меня, как на маньяка. Разве я тебя обидел? — Нет, я… Я вообще на тебя не смотрю, — Андрей упрямо обернулся и молился, чтобы светофор побыстрее зажёгся зелёным — тогда он убежит отсюда подальше и никогда больше не будет ездить по этому маршруту. Да… Действительно, никогда больше не будешь. Почему парень не пугал его, когда он пошел с ним, абсолютно незнакомым, ебаться в какую-то темную каморку, а после, осознав, что парень вовсе не мудак, а наоборот, милый и доброжелательный — стал бояться его до чёртиков? Ебаный автобус тряхнуло при движении так, что Андрей отшатнулся назад. И конечно! Конечно, блять, он врезался прямо в его грудь, как по канону. — Аккуратно, — тот мягко придержал его за плечо, чуть подтолкнул вперёд и тут же отпустил. Только вот Андрея успело шандарахнуть таким током от этого прикосновения, что он почти умер. А точно ли это был страх? Если да, страх чего? Андрей совсем перестал себя понимать. — Извини, — пробормотал он, сильнее сжимая поручень дрожащими пальцами. Из автобуса он выскочил снова чуть не наебнувшись прямо на асфальт вперёд лицом. Запнулся, но не упал, выпутался из своих же ног. Сзади послышался смешок. Не злой, но все равно неприятно. — Постой, пожалуйста. Парень всё не отвязывался, потянул к нему руку, пытаясь остановить, но так и не дотронулся. Замер в сантиметре. К тому же Андрей остановился сам. — Слушай… Я ещё раз повторю, на всякий, что не преследую тебя и все такое, — парень сам начинал краснеть и смущаться, неловко поправлял кепку, — Может ты не против по-нормальному познакомиться? Без костюмов, без масок? Погулять, там, или ещё что-нибудь в таком роде. Хочешь, провожу тебя? — И узнаешь мой адрес, непреследователь? — усмехнулся Андрей. — Могу проводить не до подъезда… Нам же клёво было. Дай хотя бы один шанс, а? — задорным голосом спросил он. Какие могут быть шансы?.. У Андрея их точно уже не оставалось. Он так привык страдать, что боль просто напросто приросла к телу, а вырезать её нельзя. Никто ведь не будет отрезать от себя ушибленные руку или ногу? Вот и Андрей не мог отрезать от себя часть. Смотрел он на этого ахуееного паренька, и боялся, что тот просто отгрызет её. Она ему нужна! Как он будет без нее? Без неё непривычно, страшно. А ещё очень странно, когда люди к тебе хорошо относятся, просто так, нисхуя — в этом должен быть подвох. Не бывает такого. Не бывает. Не бывает. Только вот парень стоял и смотрел на него почти щенячьим взглядом, ожидая ответ. Глаза у него цветом такие же, как огоньки у Охры. Андрей в них всматривается, непонятно что пытаясь разглядеть. Зрачки у парня широкие, будто он под чем-то, а еще зрачки могут расширяются, когда человек смотрит на то, что ему нравится. Ну… Если думать про второй вариант, Андрей ему нравился очень даже, с каждой секундочкой всё больше, потому что зрачки уже почти всю радужку закрыли. Черные-черные, в них можно себя увидеть, поэтому Андрей испугался дальше в них всматриваться, опустил взгляд вниз. Несмело коснулся его пальцев, которые пару минут назад рисовали на запотевшем окне зубастую улыбку. Они должны отдавать холодом от промерзшего стекла, но они теплые. Шершавые. Он помнит, какие эти пальцы нежные, и как были приятных их прикосновения в тот вечер. Глаза, теплые ладони — все такое настоящее и реальное, что Андрей просто не верит. Андрей отпускает его руку, а взгляд поднимает вверх, но в глаза не смотрит, и на губы не смотрит — он слишком сильно хотел их поцеловать ещё в тот вечер. Андрей смотрит куда-то сквозь. — Извини, — виновато проговаривает он, медленно разворачиваясь и оставляя парня стоять в смятении. Он быстрыми шагами направляется к концу улице, чтобы скрыться за углом. Андрей уверен, что парень исчез и растворился в воздухе, как самый прекрасный в его жизни глюк. А если… А если обернуться? Если прямо сейчас обернуться? Отсюда все ещё видно остановку. Может… Может, он будет стоять там и провожать его взглядом? Может он никуда не испарится и не исчезнет? Может можно ещё?.. Но Андрей не оборачивается. Дома он кричит в подушку, осознавая, что только что похерил малейший шанс на что-то нормальное в своей ебаной жизни. А немного позже он успокаивается единственным рабочим способом. *** Охра чувствовал что-то неладное, никак не мог понять, откуда в нём поселилась эта тревожность. Он несколько раз мельком заглядывал в комнату Андрея, но тот его словно не замечал. Сначала он просто неподвижно лежал на кровате, зарываясь лицом в подушку и почти не шевелился. Охра подумал, что Андрей снова обижается на что-то. Когда Охра навестил его поздней ночью, Андрей «ожил», сидел за ноутбуком, качал головой, подёргивал ножкой. Из колонок доносился его же голос, лежащий на биточке. — Классно звучит, — сказал он, послушав пару строк. — Ага, — зевнул Андрей, а Охра выдохнул, что всё вроде как нормально. — Может спать? — осторожно предложил он, — Завтра доделаешь? — Мне бы твою уверенность, — засмеялся Андрей, обернувшись к нему и Охра уже окончательно выдохнул, радуясь, что у парня наконец-то хорошее настроение, — Завтра я это точно не доделаю. — А когда? Хочу послушать окончательный вариант. — Правда? — Андрей выглядел удивлённым, и каким-то слишком уж радостным. Это вовсе не плохо, но странно, — Как только закончу, сразу тебе сообщу. — Я буду первым, кто послушает? — Если тебя это так радует, то да. — Класс, — Охра довольно закатил глаза, — Может все же спать, солнышко? А то херни наделаешь, лучше с утра, с чистой головой? — Да, наверное, ты прав, — в кои-то веке согласился с ним Андрей, что тоже было странным. Охра не обратил внимания на опухшие красные глаза, ведь это явление как раз таки странным не было. Не обратил внимание и на то, что несмотря на радость, глаза совсем пустые. Даже разноцветная радужка стала почти прозрачной. Андрей в скором времени забрался под одеяло, потянулся, довольно промычав и уставился на Охру, который все ещё находился в зеркале. — Чего ты лыбишься? — спросил Андрей. — Ничего. Спи, — Охра отвернулся и улыбочку закатал. — Мне приснится страшный-страшный кошмар сегодня? — мечтательно спросил Андрей, закрывая глаза. — Может лучше мягкие цветочки? — Андрей засмеялся и запротестовал, — Почему? Они же тебе нравятся. — Настроение слишком хорошее. Давай что-нибудь жуткое. Включи фантазию, чего ты, разучился? Кажется, в случае с Андреем действительно разучился. Столько парень и так страдал, не хотелось мучать его ещё и во сне. Да и к тому же… А что Андрей ему сделает, он спит. И снится ему будет что-то доброе и тёплое, Охра постарается.