Новая жизнь

      Кирилл поселился у Игоря. Попытался заказать суши, как раньше – не вышло. Все карты сгорели в машине, а единственная, лежавшая в кармане, оказалась заблокированной. Отец рассудил, что мертвым денег не надо. Гром приносил немудреную еду, чаще – пельмени или шаверму. Кирилл ел совсем мало, только пил пустой чай. И все время думал, что делать дальше. Своими мыслями он поделился с Игорем – когда ожоги поджили, и можно было заняться чем-то, помимо лежания на диване. И медленного умирания от скуки. В соцсетях Кир не лазал – свой телефон рассыпался, а у Игоря был кнопочный древний «Нокиа», ноутбук Гром хранил на работе в кабинете. Телевизора в квартире не было, тогда Кирилл даже не думал, что понадобится. Мог бы купить плазму с огромным экраном. - Скоро все решится, - туманно ответил Гром. И в один пасмурный вечер принес домой большой рюкзак и еще кое-что: - Вот твой новый паспорт. Чтоб было похоже, как на фото, сострижем твои лохмы. И, взяв машинку, подстриг Гречкина почти наголо. - Отрастут, не руки, - возразил на возмущение Кирилла, - теперь ты – Кирилл Евгеньевич Светлов. Фамилия очень распространенная, не Иванов и Петров, но почти что. На Гречкина из зеркала смотрел худющий остриженный парень, имевший мало общего с холеным сыном миллиардера. - Кирилл Гречкин погиб в горящей машине. А Кирилл Светлов будет жить и работать в городе Крамарске.* - Это что за жопа мира? - В жопе мира тебе самое место. Во всяком случае, никому не придет в голову искать тебя там. У этого Чумного Доктора много последователей, знаешь ли. А Крамарск неплохой провинциальный городишко. Неплох он хотя бы тем, что там есть квартира, где ты пока будешь жить. - Ты что, купил мне там жилье? - Ну, дорогой, у меня нет денег, чтоб покупать квартиры даже в жопе мира, как ты выразился. Это жилье, можно сказать, наследство. Неважно. Будешь платить за коммунальные услуги. - А мне отец карты заблокировал все. Точнее, они сгорели, а последнюю… - А ты как думал? Новая жизнь с новыми правилами. Придется жить, как все, а не как сын Всеволода Егоровича Гречкина. Помнишь, ты говорил, что хочешь быть независимым? Вот, все желания сбываются, только не так, как мы этого хотим. Кирилл промолчал. А затем порывисто обнял Игоря за шею. - Спасибо… ты спас меня. - Спасать себя будешь ты сам. И добавил: - Ты непременно справишься, Кирюш. От этого домашнего «Кирюш» на глаза навернулись слезы. Так Гречкина называла только нянька, когда-то давно, очень давно…       До Крамарска добирались долго. Сначала на поезде, потом электричкой еще пару часов. Кирилл, не привыкший к подобным путешествиям, совсем измотался. Особенно в плацкартном вагоне, где было шумно, душно и пахло курицей, носками и дошираком. На вокзальной площади Гречкин, точнее, Светлов, постоянно оглядывался. Таких старых нелепых домов он еще не видел. Вообще, привыкший к роскоши и поездкам по Европе или на Мальдивы, в провинцию не попадал ни разу. От вокзала ехали стареньким автобусом, трясущимся на неровном асфальте. - Приехали, - услышал он голос Игоря. - Теперь это твой новый дом. Жить можно. Я вот купил тебе немного вещей… и белье. В Питере не хотел, чтобы ты гулял по улицам. А тут уже можешь перемещаться спокойно. Кир разглядывал себя в пыльное зеркало. Ожог на лбу поджил, корка отвалилась, и под ней розовела новая кожа. - Сегодня будем наводить уют, - сказал Гром, - а завтра с утра пойдешь устраиваться на работу. Через дорогу есть «Пятерочка». Они по всей России натыканы, как грибы после дождя. Там нужны разнорабочие. На оплату ЖКХ и еду хватит. - Оплату… чего? - Свет, газ, вода… Тут цены не питерские, но все равно немаленькие. - А что там надо делать? - Что скажут, то и делать. Помнишь, у отца прислуга была? Вот, тут примерно то же самое. Развозить товар, расставлять по полкам. В процессе работы поймешь. - Я же вообще ни разу не работал, тем более, в магазине. - Все с чего-то начинают. А моей зарплаты не хватит, чтобы прокормить еще и тебя, Кирь. Давай, собирайся, купим продуктов и всего, что нужно. После похода в пресловутую «Пятерочку» они вернулись, нагруженные едой на первое время и моющими средствами. Вскоре Кирилл уже неплохо отмывал полы от налипшей пыли, брызгал очистителем на окна и тер тряпкой, чтобы окна заблестели. Вдвоем они вытрясли во дворе покрывала и ковры. Пылесоса в квартирке не оказалось. - Молодец, - похвалил Игорь, - видишь, ты умеешь все, надо только постараться. Через час, когда Кир полностью выдохся, Игорь сварил макароны и открыл банку тушенки. Заварил чай и распечатал пакет с сушками. - Знаешь, - Кирилл жевал с аппетитом в первый раз после аварии, - я и не думал, что макароны с тушенкой могут быть вкусными. Спать легли на продавленном узком диване. Больше ничего не было. - Завтра вечером мне на поезд, - сказал Гром, - работа не ждет. А ты живи… Кирилл Светлов. И знай, что порой сушки вкуснее пирожных из «Мадам Эклер»**. Кир обнял его, сонно прижал к себе: - Прости меня, - прошептал он на ухо Игорю, - за то, что я бросил тебя и свалил тогда в клуб… И вообще… - Это не ты, - Игорь погладил ежик коротких темных волос,- Кирилл Светлов мне ничего плохого не делал. Спи.