Я влюбилась в друга

flashback

На широком подоконнике, залитом мягким утренним светом, примостилась рыжеволосая фигурка, похожая на взъерошенного воробышка. Махровый плед, в который она куталась, сползал с одного плеча, но девочка, погруженная в свои мысли, не замечала этого. Рядом лежали свидетели её творческих мук: Телефон в потрёпанном чехле, украшенном наклейками с котиками и загадочными надписями «Не трогать, творю!». Керамическая кружка с парой завядших абрикосовых косточек на дне. И главный враг — блокнот с одиноким словом «эссе», написанным с таким рвением, что ручка чуть не проткнула бумагу. Карандаш в её зубах уже давно потерял первоначальную форму — боковые грани были изжеваны в мелкую древесную крошку. Время от времени девочка нервно постукивала им по зубам, будто пыталась выбить из своей головы хоть одну стоящую мысль.       «В прошлый раз Юнги хвалили... А мне просто поставили оценку...» — эта несправедливость жгла её изнутри. Она представила, как завтра учитель снова будет умилённо кивать, слушая сочинение Мина, а её работу... Её работу просто возьмёт и положит в стопку с другими. Без эмоций. Без восхищения. Отчаянно сжав в руке абрикос (который уже начал терять форму от её нервного сжатия), девочка задрала голову вверх, изучая паутину трещинок на потолке. Может быть, там, среди этих причудливых линий, скрывался ответ? Вдохновение? И тут — пиликанье. Пронзительное, наглое.       «Опять!» — мысленно выругалась она, чувствуя, как вся собранная концентрация рассыпается. Звук уведомления разорвал хрупкий клубок её мыслей, оставив только досаду и понимание: «Ну вот, опять забыла перевести в беззвучный режим...»

Неизвестный номер. 12:23:

— Ведьмочка, даже не надейся обойти меня! Я написал ТАКОЕ, что сонбэ Чхве сразу отправит моё эссе на городской конкурс!

— Дурак! — отбросила телефон в сторону, не на шутку разозлившись. Начиная с первого слова, она сразу же поняла, кто отправил это сообщение. Он будто подсматривал за ней, найдя самый «удобный» момент, чтобы написать! Стоп! А от куда у него вообще её номер? Девочка вскочила с подоконника и подняла телефон, строча сообщение:       Со Каыль. 12:27:       — Эй, дурачьё, а от куда у тебя мой номер взялся?

Неизвестный номер. 12:28:

— Ух, ведьмочка зашевелились! Просто попросил у нашей одноклассницы, ничего особенного.

      Со Каыль. 12:30:       — Это наверняка Ери! Встретимся с ней, голову откушу! И вообще... Юнги, ну хватит уже называть меня «ведьмочкой»!

Неизвестный номер. 12:32:

— Эх... а мне так очень даже нравится. Ну ладно, только ради тебя придумаю новое прозвище.

      Со Каыль. 12:33:       — А без них никак что ли?

Неизвестный номер. 12:35:

— Конечно нет! Я просто не могу не воспользоваться твоей необычной и до жути милой рыжеволосостью!

***

Каыль с трудом разлепила веки, мгновенно зажмурившись от яркого солнечного света, который, несмотря на полупрозрачные шторы, казался ей невыносимо яростным. Голова пульсировала тупой болью, каждый удар сердца отзывался в висках огненными вспышками. Она сделала несколько неуверенных попыток подняться, но тело, словно налитое свинцом, снова и снова проваливалось в белоснежные простыни, которые теперь казались ей единственным безопасным местом в этом жестоком мире. Когда ей наконец удалось сесть, пальцы автоматически потянулись к губам — сухим, потрескавшимся, покрытым болезненной коркой. В горле было так сухо, что язык казался чужим, словно онемевший кусок ткани. Лёгкая дрожь пробежала по всему телу, оставив после себя неприятное ощущение слабости и разбитости. Преодолевая сопротивление собственного организма, она всё же добралась до зеркала и замерла, увидев отражение. Перед ней стояла незнакомка — с растрёпанными, спутанными в узлы волосами, опухшими от слёз глазами и сероватым оттенком кожи. Всё это выглядело настолько чуждым, что Каыль невольно издала короткий, горький смешок. Вчерашний наряд, в котором она уснула, теперь казался ей символом полного поражения, последним доказательством того, как низко она опустилась в своей верной и молчаливой любви. Воспоминания ворвались в сознание неожиданно резко, заставив её сжаться от боли. Кулак сам собой сжался и ударил по бедру — глухо, болезненно, но совершенно бесполезно. Эти образы, эти звуки уже вросли в её память, став частью самых страшных кошмаров, которые теперь будут преследовать её каждую ночь. Он повернул голову и увидел полароид, на котором они с Юнги были на пляже, прикреплённый к стене. Это фото, такое милое и невинное, теперь казалось жестокой насмешкой. Сердечко, нарисованное её же рукой в углу снимка, выглядело глупой детской караколью. Рука Юнги так естественно лежала на её плече, что Каыль почувствовала, как в груди что-то разорвалось от острой беспорядочной лихорадки... Одним резким движением она сорвала фотографию со стены, пальцы судорожно сжали карточку, пытаясь смять, уничтожить, стереть этот момент из истории. Но плотная бумага сопротивлялась, лишь слегка деформируясь под её напором. В отчаянии она бросилась к столу, дрожащие руки перебирали канцелярские принадлежности, пока не нашли ножницы. Нарезая фотографию на мелкие кусочки, она надеялась, что вместе с ними разрежет и боль, и воспоминания, и эту невыносимую тяжесть в груди. Но когда последний кусочек упал на стол, облегчения не наступило. Внезапный приступ ярости заставил её смахнуть всё со стола, а затем схватиться за собственные волосы, вытягивая их, как будто физическая боль могла заглушить душевную. Громкий крик вырвался из её горла — хриплый, полный отчаяния и ненависти, в первую очередь к самой себе за то, что до сих пор не могла вырвать его из сердца. — Эй, рыжик! Открой пожалуйста, — послышался стук в дверь и тихий голос сестры. — Суа!? Уйди! Уйди отсюда! — закричала Каыль истерично, цепляясь за подушку и кидая её прямо в дверь. Каыль плюхнулась на кровать, как подкошенная. Ладони впились в лицо, ногти оставляли красные полумесяцы на бледной коже. «Нет. Нет. Нет. Так не должно было быть!» Перед глазами снова всплыло его лицо — Юнги, с перекошенным от наслаждения ртом, с каплями пота на лбу. Его толчки, от которых дрожала дверь туалета Его пальцы, впивающиеся в бёдра Чимина... А Чимин... Боже, этот проклятый Чимин! Его закатившиеся глаза, губы в ухмылке, хриплые стоны: «Мин... Мин...» Каыль сжалась в комок, натягивая одеяло поверх головы, как плотный саван. Ткань впитывала горячие слёзы, но не могла заглушить стук сердца, который отдавался в висках как похоронный колокол. «Проснуться бы. Проснуться бы и понять, что это просто кошмар...» Но вонь дешёвого пива с её одежды, боль в сведённых челюстях и пепельный вкус во рту напоминал: Это реальность.

***

Тусклый свет кухонной лампы отбрасывал причудливые тени на стены. Суа, бледная от волнения, трясла младшую сестру за плечи, её голос дрожал от гнева и тревоги. — Эй! Ты с ума сошла меня так пугать?! — кричала она, не в силах сдержать эмоции. — Вчера приходишь вся в слезах, я бегу к тебе, а ты закрываешься и всё! Мою идею выбить эту чёртову дверь остановил Джин, когда мы говорили по телефону. Ты хоть понимаешь, что я думала?! — не унималась старшая, отходя от сестры и тяжело опираясь на холодную столешницу. Её голос срывался, в глазах стояли слёзы. — Я всё передумала… Всё! — продолжала она, сжимая кулаки. — Думала, что тебя изнасиловали, рыжик… Нельзя так пугать… Это неправильно… Каыль, словно в трансе, шептала себе под нос, уставившись в одну точку: — И зачем я вообще спустилась на кухню… За окном царила глубокая ночь. Весь день девушка провела в своей комнате, укутавшись в одеяло, словно в кокон. Лишь жажда заставила её покинуть убежище. Дома были только сёстры — родители должны были приехать лишь утром. Пока Каыль пряталась от мира, Суа сходила с ума от беспокойства, перебирая в голове самые страшные сценарии. Что же произошло на той злосчастной вечеринке? — Расскажи мне! — голос Суа звучал твёрдо и решительно. — Мы найдём этих подонков и посадим их за решётку! Сколько их было? Где это случилось? — Су, меня не насиловали… — тихо ответила Каыль. — Тогда что? Что произошло?! Всё же было в порядке… Помни: все проблемы можно решить вместе! «Конечно, всё было в порядке», — мысленно усмехнулась Каыль, борясь с подступающими слезами. Внезапно её взгляд стал твёрдым. Рыжеволосая посмотрела сестре прямо в глаза. — Слушай… — произнесла она сквозь зубы. — А не пошла бы ты со своим «все проблемы можно решить вместе.» Серьёзно, так достала уже... — её голос дрожал от ярости. Развернувшись, она стремительно вышла из кухни, оставив сестру одну в холодной тишине. Суа осталась сидеть, обхватив голову руками, пытаясь осознать произошедшее. В воздухе витало липкое напряжение, а часы тикали, отсчитывая минуты до рассвета, который должен был принести ответы на мучившие её вопросы...

***

Суа с улыбкой встретила родителей у порога: — Мама, папа, привет! Я вам там фрукты нарезала и омлет приготови... Отец, снимая обувь, перебил её: — Нет, дочка! Не продолжай! Мы уже поели! — со смехом похлопал старшую дочь по спине. Мать, вешая своё лёгкое пальтишко на вешалку в прихожей, поинтересовалась: — А рыжик где? Неужели в понедельник решила опоздать на пары? Суа, поморщившись, ответила: — А… Да спустится сейчас, наверное... Мы с ней такой смешной фильм ночью посмотрели! Она так долго смеялась, что уснула чуть позже, чем нужно. Женщина предложила: — Ну так сходи и разбуди её! — Эм… Я уже на работу опаздываю, — она быстро натянула пиджак на плечи, — мне сегодня пораньше приехать нужно, так что давайте вы как-нибудь сами! Она поцеловала родителей в щёку и поспешила покинуть дом, чтобы успеть на работу. В это время госпожа Со обратилась к мужу: — Ну чего ты стоишь! Поднимись к ней! Мужчина взял тарелку с нарезанными фруктами, приготовленными Суа, и поднялся по лестнице в комнату дочери. Постучав несколько раз, он дождался разрешения войти. Из комнаты раздался бодрый голос Каыль: — Да-да? — Я войду? — Конечно, пап! Открыв дверь, мужчина увидел свою дочь — она выглядела счастливой и уже собранной. Он не смог сдержать широкой улыбки от этой картины. — Нам Суа говорила, что вы вчера смотрели какой-то смешной фильм, и, похоже, он до сих пор поднимает тебе настроение? Но всё же ложись вовремя, а то мешки под глазами выдают бессонную ночь! Эти ваши фильмы и сериалы… Каыль приподняла брови: — А? Ах да! Фильм был очень забавный, смотрели его поздно ночью… — выдавила она привычную улыбку. — Фрукты? — перевела тему, указывая на тарелку в руках отца. — Это мне? — Да, точно! Это такая приманка, чтобы тебя из комнаты выманить! — Ну хорошо, приманка сработала, я иду! — Ждём-ждём! — со смехом сказал отец, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Как только он спустился вниз, Каыль наконец сняла свою «жизнерадостную» маску, которая, как оказалось, слишком быстро высасывала из неё все соки. Она облегчённо вздохнула и прикрыла глаза, расслабляясь в тишине. Хоть обстановка и была спокойной, но Со почувствовала, как предательски дрожали губы и один глаз. Она сделала глубокий вдох и снова постаралась привычно мило улыбнуться. Все должны быть уверены, что в её жизни всё абсолютно прекрасно! Каыль не позволит никому увидеть своё истинное состояние — абсолютное отчаяние. То, что произошло, разрушило привычную всем Со Каыль, но она продолжит играть свою роль, скрывая истинные чувства за маской счастья.

***

Утро встречало студентов золотистым светом, пробивающимся сквозь липы у входа в университет. Каыль только достала наушник, когда знакомые голоса заставили её обернуться. — Хэй! Каыль! — Хосок и Тэхён синхронно врезались в её поле зрения, их кроссовки подпрыгивали на брусчатке как два веселых мячика-попрыгунчика. — О, привет, ребят. — Уголки её губ дрогнули в привычной улыбке, хотя глаза оставались прищуренными от утреннего солнца. Парни мгновенно образовали живой коридор, обхватив её за плечи с двух сторон. Запах Хосока — сладковатый, с нотками мятного геля для душа, смешался с терпким одеколоном Тэхёна. — Как туса прошла? — Хосок заговорщицки подмигнул, поправляя сползающий рюкзак. — Я, если честно, отрубился после третьей бутылки и видел сны про экзамены... Жуть! Каыль фыркнула, толкая тяжёлую дверь университета: — Ох, а у меня — лучше некуда! — её голос прозвучал на полтона выше обычного, пальцы непроизвольно дёрнули шнурок от толстовки. — Ну это классно. Я знал, что понравится. — Тэхён оскалился, одновременно сканируя холл. Заметив отсутствие охранника, его пальцы внезапно впились в запястья друзей. — Алё, момент истины! Он протащил их сквозь шумящую толпу к заветной двери с потрёпанной табличкой «Хоз. инвентарь». Пыльный воздух каморки пах старыми тряпками и чем-то металлическим. — Ты вообще в себе!? — прошипел Хосок, вытирая испачканный рукав о джинсы. Тэхён прижал палец к губам. Его шепот был едва слышен под скрипом старых труб: — У меня новости, о которых я не могу молчать... Вы вообще курсе, что наш Чим-Чим... ну, понимаете... гей? Тишина повисла густым слоем пыли. — Чего?! — Хосок взорвался на хохот, получив увесистый щелбан. Его глаза стали круглыми, как блюдца. — Тише, идиот! — Тэхён пригнулся. — На вечеринке он трепался по телефону, что его, внимание, цитата: «отодрал парень мечты»! Каыль ощутила, как ногти впиваются в ладони, а кровь стучала в висках, перекрывая голос разума, твердившего: «Дыши. Просто дыши». В горле стоял ком, горький, как пепел. — Офигеть! — Хосок зашептал с актёрским ужасом. — И что, у них теперь... типа, отношения? Тэхён уже толкал дверь, заливая комнату слепящим светом: — Хрен его знает! Это ж типа.. ну... тайна. Ладно, бежим — через три минуты нам влепят опоздание! Каыль вышла последней. Её пальцы дрожали, когда она поправляла растрепавшиеся рыжие пряди. В отражении оконного стекла мелькнуло её лицо — слишком бледное, с двумя яркими пятнами румянца на щеках. Она медленно вошла в аудиторию, стараясь не привлекать к себе внимания. За ней следовали смеющиеся парни, чьи голоса эхом отражались от стен. Девушка вежливо поклонилась господину Киму и направилась к своему привычному месту. Но то, что она увидела, заставило её остановиться: на месте Гёнэ сидел... мать его, Юнги. — А ты что здесь делаешь? — спросила Каыль, садясь и раскладывая свои вещи. — И тебе привет, лисёнок! — с улыбкой произнёс Юнги, взъерошивая её рыжие волосы, на что девушка лишь недовольно нахмурилась. — Слышал, сегодня нас ждёт работа в парах, так что решил сразу сесть к тебе! — весело хихикнул он, предвкушая приятное времяпровождение с подругой. Каыль постучала пальцем по столу, лихорадочно думая, как избежать этой ситуации. Она не была готова находиться рядом с Юнги. Резко поднявшись, она тут же направилась к Джину. — Господин Ким, можно с вами поговорить наедине? — негромко попросила она. — Сейчас ведь уже пара начнётся… Ну хорошо, только быстро. — Согласился мужчина, выходя из аудитории. Каыль последовала за ним, аккуратно закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. — Что ты хотела сказать? — спросил Джин, глядя на побледневшую студентку. — Мне крайне неудобно просить об этом, но в данной ситуации ваша помощь мне очень нужна! Я слышала, что сегодня вы предложите нам работу в парах, поэтому прошу, господин Ким, не объединяйте нас с Мин Юнги! Поставьте меня, пожалуйста, с кем-нибудь другим. Джин внимательно осмотрел девушку, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок от волнения. Почему она вдруг попросила об этом? Ведь раньше они всегда работали вместе. В памяти мужчины вдруг всплыл тот ужин, когда Каыль призналась в своей неразделённой любви... Вспомнился и тот вечер, когда девушка пришла вся в слезах, а Суа не знала, как ей помочь. Почесав затылок, Джин несколько секунд поразмышлял, а затем твёрдо произнёс: — Ладно, дам вам двоим в пару студентов послабее. Пойдём уже, — он коснулся плеча Каыль и повёл её обратно в аудиторию. Сам прошёл за свой стол, а девушка снова села рядом с Юнги. — И зачем ты его уводила? — поинтересовался Мин, вглядываясь в непривычно бледное лицо подруги. — Да он у нас бумажник забыл, Суа просила передать незаметно, — соврала Каыль, хлопая друга по плечу. После объявления господина Кима о парной работе в аудитории повисла напряжённая тишина. Пока преподаватель писал что-то в своих бумагах, студенты ждали распределения по группам. Юнги, не переставая улыбаться, наклонился к Каыль с объятиями, нежно шепча на ухо: — Нас ждёт отличная работа, лисёнок! Девушка отстранилась, отодвигаясь как можно дальше. И всё же, наверное, между ними больше никогда не будет тех привычных отношений, которые были до той злополучной вечеринки... Хотя, если задуматься, изменения начались гораздо раньше — с того момента, когда Каыль осознала, что этого «придурка» хочется не только придушить, но и нежно обнять, что ли... Поцеловать эти манящие губы, валяться целыми днями в обнимку, есть мороженое ложками, жить в одной квартире, завести собаку… И называть его не просто «другом», а кем-то гораздо более близким. Но теперь всё изменилось. И Каыль понимала, что назад дороги нет. Ох уж эти мечты... Время в аудитории текло неумолимо быстро, словно песок сквозь пальцы. Каыль даже не заметила, как преподаватель распределил почти всех студентов по парам. Шелест страниц и приглушённые разговоры наполняли помещение, пока она сидела, погружённая в свои мысли. — Так… Теперь Юнги… — задумчиво произнёс Джин, всматриваясь в монитор компьютера. Он поправил очки, выдержал театральную паузу и перевёл взгляд на уж чересчур веселого парня. — Ты будешь работать вместе… вместе с Ильсу. Пересаживайся к ней. Юнги замер, его глаза расширились от удивления. Он непонимающе посмотрел на преподавателя, затем на Каыль. Почему СокДжин решил нарушить устоявшуюся традицию? — Я не хочу к кому-то другому! Я хочу с тобой! — прошептал Юнги, наклонившись к подруге. — Ну а я что сделаю? Это же не я его попросила. Ничего, думаю, в следующий раз мы снова будем работать вместе. Иди уже! — подбодрила она, легонько хлопнув друга по спине. Когда Юнги, скривив недовольную мину, пересел к однокурснице, Каыль наконец-то смогла выдохнуть с облегчением. Она уже представляла, как быстро справится с заданием с новым партнёром, как пойдёт на следующую пару, а потом отправится домой, в свою уютную постель. — Так, теперь Каыль… — голос Джина прозвучал как приговор. Он сделал пометку в блокноте. — Тебе в пару достаётся… — его взгляд скользнул по оставшимся студентам. — Будешь работать с Чимином. Садитесь вместе. Эти слова ударили словно молния... Мир вокруг начал кружиться, а воздух будто стал густым и тяжёлым. Голова внезапно показалась невыносимо тяжёлой, перед глазами всё поплыло... Каыль медленно повернулась, встречаясь взглядом с не менее шокированным Чимином. Их глаза встретились, и время, казалось, остановилось. Она попыталась встать, но пол предательски ушёл из-под ног... Холодная плитка встретила её с безжалостной твёрдостью. Последнее, что она услышала, были приглушённые крики студентов, зовущих на помощь, — они доносились словно издалека, сквозь толщу воды. Всё вокруг погрузилось в туман, а сознание начало уплывать куда-то вдаль…