Я влюбилась в друга

В душе Юнги бушевала настоящая буря! Гнев на Джина, выгнавшего его из медкабинета и отправившего обратно на лекцию, смешивался с простым, но всепоглощающим страхом — страхом за её здоровье. Страхом за её жизнь... Не обращая внимания на однокурсников, парень достал из кармана кожаной куртки сигарету и потрёпанную зажигалку. Преподавателя в аудитории не было, а значит, можно было позволить себе эту маленькую слабость. Желание закурить оказалось настолько сильным, что он забыл обо всём — о датчике дыма, о запрещающей табличке, даже о том, где находится. Нервно постукивая ногой по полу, Юнги снял металлический колпачок с зажигалки и нажал на кнопку подачи газа. Указательным пальцем он несколько раз дёрнул колесико, но старая зажигалка, видимо, уже давненько отжила своё и никак не загоралась. В раздражении он швырнул её в сторону, случайно попав в спину однокурснику. Затем сжал сигарету в кулаке, бросил на пол и с силой раздавил ботинком. Грудь сдавило неприятное, тяжёлое чувство. Мятноволосый сморщился, закрыл лицо ладонями и упёрся локтями в парту. Просидев так несколько секунд, он резко замахнулся и со всей силы ударил по столу — лежащие на нём вещи высоко подпрыгнули. — Эй, если ты не работаешь, то хотя бы мне дай! — возмутилась сидящая рядом девушка, не отрываясь от клавиатуры ноутбука. — И не надо ломать парту, она тебе ничего плохого не сделала! Юнги лишь закатил глаза и громко цокнул, не отвечая на замечание однокурсницы. Работать с кем-то другим, да ещё и в такой ситуации — это настоящее безумие! — Слушай, — девушка отставила в сторону всё лишнее и развернулась к парню, чьи пальцы уже полчаса нервно барабанили по столу. — Успокойся ты уже! — Её голос прозвучал резко, но в глазах читалось искреннее сочувствие. — Я тоже переживаю за Со. Она ведь тащила мою пьяную тушу до такси в ночь вечеринки. Мне... правда жаль, что так вышло. Но не надо отчаиваться. Её палец резко ткнул в сторону задних рядов, где Чимин, Хосок и Тэхён перешёптывались с потерянными лицами. — Видишь их? Им тоже не сладко. Но они же не превращаются в истеричную бабу на рыночной площади! Наша медсестра — та ещё хищница в белом халате, поверь. Она скорее сама умрёт, чем допустит, чтобы с нашей рыжей что-то случилось. Юнги молчал, его пальцы сжали тетрадку так, что костяшки побелели от напряжения. — Так что соберись, солдат, — голос Исыль неожиданно смягчился. — Твоя ненаглядная... — Эй! Она... она не моя ненаглядная, — парень вдруг резко встрепенулся, как будто только этого и ждал. — Мы просто... «Просто друзья» осталось неозвученным. — Ой, да брось! — Исыль фыркнула, и вдруг её лицо озарилось озорной улыбкой. — У меня в школе был такой же «просто друг». Джисон. Целый год твердила ему: «Мы друзья, только друзья, блять! Чего непонятного?»... А он взял и влюбился, дурак. — Она закатила глаза, вспоминая: — На выпускном вечере, когда он увидел меня с другим... Бедолага месяц ходил как тень. Зато быстро пришёл в себя! Юнги так яростно покачал головой, что казалось, она вот-вот оторвётся. — Нет-нет! У нас с Каыль совсем другое! Мы... мы как братья! — Бра-атья... — Исыль протянула слово, насмешливо приподняв бровь. — Ну ладно, герой. Пусть будет по-твоему. — Она развернулась к ноутбуку, её пальцы вновь застучали по клавиатуре. — Джин скоро придёт, всё расскажет. А пока... попробуй не сойти с ума от переживаний. Между ними образовалась тишина. — Знаешь... — Юнги неожиданно улыбнулся, его голос прозвучал тихо, но тепло. — Я всегда думал, что ты... ну знаешь... «та самая оторванная Исыль, которой на всех плевать». А ты... — Оказалась человеком? — она закончила за него, не отрываясь от экрана. — Да уж, страшное разочарование... Но в уголках её глаз собрались смешливые морщинки. — Спасибо, — прошептал он. Исыль лишь кивнула, уже погружаясь в работу, но что-то в её позе смягчилось. А Юнги... Юнги наконец разжал пальцы и откинулся на спинку стула. Впервые за этот долгий день его дыхание стало ровным.

***

Девушка медленно приходила в себя, жмурясь от яркого света фонарика, направленного прямо в глаза. Она вытянула руки, потянулась и попыталась встать, но кто-то тут же уложил её обратно на твёрдую кушетку. — Лежи-лежи! — твердила хрипловатым голосом старушка. — Отдыхай, девочка! — Ну слава богу! — с облегчением выдохнул Джин. — Очнулась наконец! — Господин Ким... — неразборчиво прошептала Каыль, — как я здесь оказалась? Я чувствовала, как меня подняли на руки, а потом — пустота… — Ты хотела встать и пойти к Чимину, чтобы выполнить моё задание, но внезапно упала на пол, чем всех нас очень напугала. Юнги подлетел к тебе, схватил на руки и отнёс сюда, — хрипло произнёс преподаватель. При упоминании имени друга по телу девушки пробежала сильная дрожь. — Остальным студентам я приказал работать дальше и Юнги тоже отправил, нечего нарушать твой покой! Каыль сглотнула ком в горле и кивнула, соглашаясь со словами СокДжина. Она немного приподнялась, чтобы осмотреться: в помещении сильно пахло лекарствами и хлоркой. В углу стоял белый столик медсестры, кругом царила стерильность, а раздражающие бледно-зелёные стены давили на психику. За два года учёбы в этом заведении девушка ни разу не была в медицинском кабинете, всегда обходя эту небольшую комнатку стороной. — Что со мной произошло, госпожа? — спросила она у миловидной старушки в белоснежном халате. — Скажу одно — это нервы. Видно, ты сильно переутомилась. Волнение, недосып, мешки под глазами такие, что хоть картошку сажай! — по-доброму улыбнулась медсестра. — Ты давай-ка отдохни хоть немножко! И алкоголь не пей, лучше питайся хорошей пищей! — Ох… Спасибо вам, — тихо произнесла Каыль, поворачиваясь к Джину с немым вопросом в глазах. Мужчина стоял в углу, опустив взгляд. Через пару секунд молчания он оживлённо произнёс: — Ах да! Сейчас за тобой приедет Суа, я предупредил её о том, что с тобой произошло. Даю тебе две недели, чтобы отдохнуть и прийти в норму. Думаю, ты всё успеешь догнать. — Господин Ким… — раздосадованно простонала рыжеволосая, закрывая лицо руками. — Ну зачем? Вот зачем? Я, конечно, безумно благодарна вам за выходные, но сестру можно было и не звать… — Извини, но я обязан был ей сообщить… Она любит тебя и желает лишь лучшего, вы разберётесь вместе. — Нет! Нет! Нет! — истерично закричала девушка, стуча конечностями по кушетке. — Не хочу! Не хочу никого видеть! Нет! — Я, пожалуй, пойду к остальным студентам, — еле слышно произнёс Джин. — Госпожа, — обратился он к медработнице, безрезультатно пытающейся успокоить Каыль, — прошу, проследите за ней. Я предупредил охрану, что сюда придёт девушка. Дождитесь её, она заберёт Каыль домой. — Конечно! Вы можете идти на пару! — спокойно проговорила медсестра, не переставая держать девичью ладошку в своей руке. Когда дверь за преподавателем закрылась, Каыль совсем перестала сдерживать себя, начав что-то неразборчиво кричать и биться головой о твёрдую кушетку. Громкий рёв и звонкий крик, казалось, разносились по всему университету, а состояние девушки ужасно пугало. — Как же бесит... — устало проговорила Каыль, вытирая ладонью слёзы. — На руках, значится, донёс меня, чёртов мятный жучара! Как же всё надоело… — шептала она неразборчиво себе под нос. Услышав эти слова, старушка всё поняла… На своём веку она многое повидала, многое прошла. Неразделённую любовь нетрудно заметить, а вот жить с ней… Поразмыслив, женщина решила, что не будет лезть к девушке с советами и речами, потому что это ни к чему. Она лишь медленно подошла к Каыль сзади и нежно обняла её за хрупкие плечи, без слов говоря, что всё рано или поздно наладится.

***

Каыль на ватных ногах добрела до машины сестры. Она неуклюже запрыгнула на заднее сиденье и тут же спряталась под капюшоном своей белой толстовки, пытаясь укрыться от внешнего мира. Дрожащими руками она принялась рыскать по карманам в поисках электронной сигареты — той самой, что сейчас была так необходима, чтобы хоть немного успокоиться. Но тщетно — заветная вещь словно испарилась... Обхватив колени руками, девушка уставилась в окно, отчаянно пытаясь отвлечься на осенний пейзаж за стеклом. Золотистые листья кружились в воздухе, создавая ну уж слишком символический танец увядания. Холодный ветер гнал их вдоль пустынной улице. Тем временем Суа, не медля ни секунды, вышла из университета и села за руль. Её взгляд, брошенный через зеркало заднего вида на бледную, съежившуюся фигуру сестры, был полон раздражения и беспокойства. Никогда прежде Суа не испытывала такой сильной злости. Она мчалась в университет на всех парах, рискуя попасть в аварию, чтобы быть рядом с заболевшей сестрой. В медицинском кабинете её встретили взглядом, полным, как ей показалось, презрения и какого-то непонятного осуждения. И вот теперь, сидя в машине, Каыль снова замыкалась в себе, не в силах произнести ни слова, неспособная объяснить, что же с ней всё таки происходит! Тишина в салоне становилась всё более гнетущей, давящей, словно огромные тучи, затянувшие осеннее небо. Суа с трудом сдерживала эмоции, понимая, что сейчас не время для ссор и выяснений отношений. Но обида и беспокойство за сестру разрывали её сердце на части... — Я устала, Каыль... — голос Суа прозвучал непривычно тихо, её пальцы бесцельно водили полосы по узору на рулевом колесе. — Я не понимаю, что с тобой происходит. Не знаю, как помочь... Ты же обещала не закрываться. Обещала! Молчание. Каыль теребила шнурок на толстовке, её взгляд упорно цеплялся за одинокое дерево за окном. Внутренняя сторона щеки уже болела от постоянного прикусывания. Она в момент не сдержалась и сорвалось: — Ты устала? Ты?! — её глаза, красные от слёз, метнулись к зеркалу, где отражалось измученное лицо старшей сестры. — Это у меня внутри всё сжалось в тугой узел! Это моё сердце бьётся так, будто хочет проломить рёбра! — голос сорвался на хриплый шёпот. — Это я не могу так больше, Су... Слёзы текли по лицу, оставляя солёные дорожки. Она вытерла их рукавом резким движением. — Если правда хочешь помочь... отпусти меня к морю. На неделю. Джин уже согласовал пропуски. Мне нужно побыть одной. Суа замерла. Ноготь методично постукивал по рулю, будто метроном, отсчитывающий секунды такого невыносимого молчания. Голос разума кричал: «Она взрослая!». Но где-то глубоко клокотало что-то другое — страх, ответственность, сестринский инстинкт... — Придумаю, что сказать родителям... — наконец выдохнула Суа. — Билеты возьмём сегодня. Каыль лишь кивнула, губы шепнули едва слышное «спасибо». Машина тронулась. Рыжеволосая достала телефон. Десятки сообщений. Сотни пропущенных. Она выключила гаджет с таким чувством, будто хоронила часть себя... «Вот и финал. Смешная история вышла: весёлая, грустная, поучительная. Как в плохом романе». Сегодняшняя попытка «быть нормальной» окончательно добила её. Две недели у моря. Потом — тихий звонок Джину насчёт документов. Чистый разрыв. Это было правильно. Единственно верное решение за последние месяцы. Машина повернула к их дому. Каыль закрыла глаза, представляя шум прибоя, который скоро заглушит всё — и боль, и воспоминания, и этот предательский голос внутри, шепчущий, что она совершает ошибку...