Дисфори́я

Отыскав в толпе, облачённой в черные наряды, знакомое лицо — Тэхёна, что стоял чуть позади своего отца, который так же владел компанией, постоянно конкурирующей с их компанией, он направился напролом к нему вместе с Хосоком, что, как тень, следовал за ним по пятам. С разных сторон на Пака обрушились слова поддержки и сожалений, что так всё получилось. Лишь малая часть из них была сказана искренне, а не просто потому, что так принято. Тэхён просто, молча, обнял его, чуть только они приблизились, понимая, как много для него значил отец. Он хотел бы утешить его печаль, но никто из присутствующих здесь не был на это способен. Сбоку послышался навязчивый кашель, это отец Тэхёна пытался привлечь к себе внимание. — Господин Пак, — он учтиво поклонился, — примите мои искренние соболезнования. Это новость застала врасплох всех нас. Надеюсь, убийца поплатится за содеянное. Если вам будет нужна помощь, вы можете смело обращаться ко мне. Мы всегда примем вас с распростёртыми объятьями. В его словах не было ни капли правды, но он искусно выдавал их за таковую. Он никогда не был рад Чимину, и в случае чего, вряд ли встретит его с теми самыми «распростёртыми объятьями», он, скорее всего, вообще не откроет ему дверь. Ким старший ненавидел всё, что было связанно с отцом Чимина, включая его дружбу с Тэхёном, чуть ли не каждый вечер повторяя сыну, что он должен закончить эти злосчастные отношения. Какие-то Ромео и Джульетта на минималках получаются. Вместо ответа Пак почтительно кивнул головой, не желая хоть как-то развивать этот диалог. — Хён, встань, пожалуйста, спереди, — обратился он к Хосоку, который нервно теребил низ своего пиджака, что ему одолжил на какое-то время сам Чимин. Чон встал в первый ряд, как попросил его Чим, только не понял для чего, пока четыре крупных мужчины не вынесли массивный гроб из красного дерева, в котором, собственно, и лежало тело его отца. Пак тут же вжался в его спину, уткнувшись лбом в шею и крепко-крепко зажмурился. Он не хотел видеть всех этих ран на теле своего отца, он не хотел видеть его бледную кожу, он просто не хотел видеть его мёртвым. Боялся, что это останется у него в памяти навсегда, будет преследовать его в жутких кошмарах, которые ему и так часто снятся. Заметив это, Намджун шепотом попросил ребят закончить побыстрее. — Чимина, они закрыли крышку, можешь открывать глаза, — легонько толкнул его локтем Тэ. Всё это время он как будто находился не здесь, а в какой-то пустой комнате, где нет абсолютно ничего: ни света, ни звука, ни единого живого существа. Он ушёл глубоко в себя, стараясь отгородиться от внешней неразберихи. И теперь, когда Пак распахнул глаза на него сразу накатила волна женского плача, доносившаяся с разных сторон. Это оглушало, их рёв пробирался далеко к нему в подкорку, и даже закрыв уши, он не исчезал. Не сговариваясь, люди по очереди начали подходить к гробу и кланяться, тем самым отдавая дань своего почтения. Среди них пускай и на мгновенье Чимин заметил зампредседателя Кима. Он что-то прошептал, наклонившись, и тут же исчез в толпе. Как будто бы его здесь и не было. Паку показалось это слегка подозрительным, но он не стал придавать случившемуся особого значения. Настала его очередь. Все пристально наблюдали за каждым его движения, откуда им было знать, что это давило на него сильнее, чем семитонная наковальня. Ему хотелось сорваться с места и убежать, только Хосок, что стоял справа от него и слегка придерживал Пака за плечи, останавливал его. Чимин концентрировался на его еле ощутимом прикосновении, пытаясь вытеснить из своей головы всё, кроме его теплых рук. И это помогло. Они оба низко поклонились, задержавшись в таком положении на пару секунд, а затем вернулись на своё место, где Чимин снова спрятался в тени плеч Чона. Все разошлись, примерно, через полчаса, как только гроб закопали под землю. Намджун вызвался довести их до дома, но Пак отклонил его предложение, ссылаясь на то, что у него ещё остались здесь незаконченные дела. И тут Хосок вспомнил про тот букет цветов, за которым они заезжали в магазин по дороге сюда. — Мне нужно ещё кое-кого навестить, раз уж я тут, — обратился он к Хосоку, направляясь к машине, чтобы тот не ломал себе мозг, почему они всё ещё здесь. Но вместо ответа Чона, он услышал знакомый крик, обращённый в его сторону. — Стой, Чимина, подожди, — кричал ему вслед, не поспевающий за ними парень. Он был одет в обычную повседневную одежду, потрёпанную в некоторых места. Видимо, он пришёл сюда недавно, так как на церемонию его в таком бы не пустили. — М? — обернувшись, Чимин увидел своего соседа, что жил в маленькой однокомнатной квартире вместе со своим отцом на его этаже. — Чонгук? Что ты тут делаешь? Странный на первый взгляд вопрос, что человек может делать на чьих-то похоронах. Но Чимин задал этот вопрос неспроста. Дело в том, что Пак Мунхён когда-то давно с скандалом уволил отца Чонгука, из-за чего тот не мог найти себе нормальной работы. С ранних лет Гук подрабатывал грузчиком, заработав себе много хронических заболеваний. Ему даже пришлось бросить школу, так как плата за неё была слишком высока, да и времени на учёбу у него совсем не было. Поэтому вряд ли он пришёл сюда высказывать его умершему отцу своё почтение и уж тем более скорбеть по нему. — Да так, кое в чём убедиться, — он зачесал назад свои растрепавшиеся волосы шоколадного цвета и хорошенько откашлялся — последствие одной из его болезней. — О, здравствуйте, — только сейчас заметив рядом с ним Хосока, энергично поклонился он. — Хён, познакомься — это мой сосед Чон Чонгук, — указал он на озорно улыбающегося парня. — Чонгук, это… как бы тебе объяснить. — Можешь называть меня тоже просто хёном, — встрял Хосок, протянув тому свою руку. — Я тоже в каком-то роде сосед Чимина. Приятно познакомиться. — Хорошо, хён, — он радостно принял рукопожатие. — Так что ты хотел? — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, — он начал ковырять землю ногой от волнения, — но могу я заглянуть к тебе на этой неделе? Я сделал всё домашнее задание, что ты мне задал в прошлый четверг. — Сейчас у меня будет много дел в компании, но, — Пак поднёс руку к подбородку, глубоко задумавшись, — думаю, ты можешь прийти в эту субботу. — Спасибо. Спасибо тебе, — Гук начал низко кланяться, тем самым вгоняя Чимина в неловкое положение. — Я приду. Я обязательно приду. — Только не забудь учебники, — крикнул он ему уже в спину, когда тот побежал на выход. — Хорошо! — Не знал, что ты подрабатываешь учителем, — будто невзначай кинул Чон, когда Чимин доставал букет с заднего сиденья машины. — Это не работа, я делаю это, потому что хочу искупить вину своего отца, — хлопнув дверью, ответил он. — Это самое малое, что я могу для него сделать. — А ты добрый, — Хосок не был скуп на комплементы, особенно для Чимина. — Отец тоже так говорил. А ещё он говорил, что из-за этого я выгляжу весьма жалким человеком. — Для кого предназначен этот букет? — пытаясь сменить тему, указал он на нежные цветы герани. — Это для моего самого первого лучшего друга. Совсем скоро у него годовщина смерти, — он сжал букет в руках, поддавшись болезненным воспоминаниям. В отличии от отца Чимина, могила его друга детства находилась на холме в самом конце кладбища, куда они и держали путь. Под таким палящим солнцем легко было получить тепловой удар, тем более парни были в чёрных костюмах, из-за чего по их лбам каплями стекал пот. — Прости, если это не моё дело, но как это произошло? — естественно Чон говорил о причине смерти, ведь он сам покинул этот мир в столь юном возрасте, возможно, они умерли даже в одном возрасте. — Это произошло по моей вине, от самого начала и до конца, — тяжело дыша, охотно отвечал на вопросы старшего Чимин. Почему-то у него не было даже задней мысли, что тот его мог предать, да и не такая уж это большая тайна, чтобы её хранить. Тем временем они подошли уже к самой могиле. На прямоугольном гранитном камне было вырезано лишь пару строчек с датой рождения и смерти, а также фраза «Ты упал, чтобы взлететь на небеса». Вокруг него было всё убрано, кажется, что только недавно могилу кто-то навещал. — Почему на нем нет имени? — присев напротив надгробия и чуть наклонив голову в сторону, удивился Хосок. — Местные жители изготовили для него этот памятник, но никто не знал его имени, кроме родной матери, которая скончалась от болезни буквально через пару дней после того, как его нашли, — положив букет на могилу, он стряхнул упавший на неё листик и сложил руки вместе, молясь за его упокоение. — Что, даже ты не знаешь его имени? — это так похоже на его историю, что он хотел лишний раз убедиться в их схожести. — Знаю, теперь я единственный, кто его знает, — Пак ненадолго задумался, провернув круг глазами и остановившись на лице Хосока. — Тебе действительно интересно как его зовут? — Да, — вернулся он обратно в вертикальное положение, так как смотреть сверху вниз было весьма неудобно. — Знаешь, почему никто из жителей той деревушки не знал, как его зовут? Никто из них ни разу его и не спросил. Им не было до него никакого дела, попросту не интересно, — он сделал паузу, чтобы убедиться, что его собеседник понимает, о чём он говорит. — его звали Хосок. Чон Хосок. Только он произнёс его имя, как безымянный палец Чона на левой руке словно стянуло жгутом. Посмотрев на свою кисть, он увидел искры в том самом месте, словно бы к нему приложили раскалённый металл. Сразу же после на пальце появилось маленькое светящееся колечко, будто сделанное из самого солнца. Кажется, именно об этом его и предупреждала Кан, только вот он был не в состоянии это вспомнить. Называть настоящее имя ангела опасно по одной простой причине. С того самого момента, когда человек произнесёт его имя, между ними устанавливается невидимая связь, которую нельзя разорвать даже смертью. Она может принести как пользу, так и вред, нескончаемый источник силы или верную погибель, желаемое счастье или вековую печаль. Для ангела это верная погибель в любом случае. Исчезнет он с утренним туманом, не справившись с тягостью тоски или пожертвует собой ради его спасения, итог всё равно один. Хосок тут же посмотрел на Чимина, чтобы убедиться видел ли он тоже самое, что и он, и стоит ли ему уже паниковать. Но взгляд Пака был направлен намного ниже, куда-то за самого Чона. Вид у него был слегка ошеломлённый, будто бы он увидел призрака или ещё что похуже. Обернувшись Хосок не заметил ничего такого, на что бы Чимин мог так бурно отреагировать, разве что свою тень, и то в ней не было ничего особенного. — Что? Ты что-то увидел? — только Чон задал этот вопрос, как лицо Чимина смягчилось и просияло. Кажется, пронесло. — Нет, просто показалось. Ну что, поехали домой? — впервые за сегодня он улыбнулся, но Хосок смог уловить в нем фальшь. Глаза говорили всё сами за него. В них всё ещё местилась лишь одна боль. — Пойдем. Уже на обратной дороге Хосок попросил Пака высадить его на одной из торговых улиц, на которых в ряд стояли маленькие магазинчики с одеждой. Всё-таки он не может постоянно одалживать её у Чимина, да и вкусы у них немного разные. Пак хотел пойти вместе с ним, но Чон вежливо отказал ему, посоветовав потратить это время на отдых, а лучше всего на сон. Но Чим не мог уехать просто так, иначе бы волнение не давало бы ему спокойно сидеть на месте, поэтому он добавил свой номер в его «временный телефон», а также написал в заметках адрес дома, на всякий случай. С того времени, когда он был на земле последний раз, здешняя мода сильно изменилась, и поначалу казалась Хосоку даже немного диковатой, но к этому легко привыкнуть. На самом деле, Чон не столько хотел заняться шопингом, как просто побыть наедине, чтобы немного поразмыслить над случившимся. Ему никак не давал покоя тот факт, что Чимин был его другом детства, и это явно не вселенское совпадение, что они вдруг встретились через столько лет. Возможно, Чон сразу бы его и узнал, но в его памяти сохранилось не так много воспоминаний о былой жизни, лишь вырванные из общей картины моменты, и Чимина в них уж точно не было. Ещё одной проблемой являлось таинственное кольцо, которое, как бы он не старался, снять не получалось. Ещё и на пальце таком появилось, словно их с Паком обручили… Но при этом он не заметил такого же кольца у Чимина, что тоже весьма странно. Остановившись возле витрины какого-то магазин, Чон попытался рассмотреть кольцо на наличие надписей или чего-нибудь особенного, но свет, исходивший от него. был настолько ярким, что буквально через пару секунду он резко отвернулся, почувствовав режущую боль в глазах. В общем он проходил по магазинам где-то около двух часов, купив около четырёх пакетов с одеждой. Вот так неожиданно он открыл в себе талант шопоголика. Как раз, когда Хосок уже выходил из последнего магазина, что был в его планах, ему позвонил Намджун. Из трубки послышался взволнованный слегка охрипший голос: — Ты сейчас с Чимином? Если да, то передай ему, пожалуйста, телефон. — Нет, мы виделись последний раз около двух с половиной часов назад. Что-то случилось? — за этот короткий промежуток времени, что они знакомы, Хосок подметил, что Намджун звонит ему только тогда, когда что-то происходит, особенно если он просит передать трубку Чимину. — У него выключен телефон, поэтому я не могу до него дозвониться, — Нам тихо выругнулся, явно потеряв последние нервные клетки за эти два дня. — Ты можешь прямо сейчас вернуться в квартиру? — Да, я как раз туда и направлялся. — Отлично, если никто не откроет дверь, загляни в щиток там должен быть запасной ключ. И как придёшь сразу позвони мне. Договорив с Кимом, Хосок тут же поспешил поймать такси. Всё-таки Чимин предусмотрительно оставил ему адрес, а то пришлось бы опять звонить вечно занятому Намджуну и выслушивать нотации о том, какой он глупый, что не догадался спросить сразу, и что тот отнимает у него время. Уже в самом такси, он тоже попытался дозвониться до Чимина несколько раз, но результат был всегда один и тот же. Хосок уже тысячу раз пожалел, что оставил его одного, в голове с ужасом представляя, что с ним могло случиться за эти несколько часов. Как только машина остановилась у нужного дома, Чон пулей вылетел из неё, чуть не забыв про свои покупки. По памяти вспомнив нужные подъезд и этаж, он нашёл-таки дверь в квартиру Чимина. Несколько раз нажав на звонок, он прислонился к двери, прислушиваясь к каждому шороху. Но с той стороны было тихо. Тогда он решил воспользоваться лайфхаком Намджуна и полез в щиток, где и правда лежал маленький железный ключик. Отперев им входную дверь, Чон, не разуваясь, прошёлся по всем комнатам включая кладовку на всякий случай, но в квартире кроме него больше никого не было. Теперь он начал волноваться ещё больше, Пак же мог пойти куда угодно и где его теперь искать? А вдруг у него снова началась истерика, и он решил спрыгнуть с крыши или утопиться, или прыгнуть под машину… Пока он не накрутил себя ещё больше, Хосок решил набрать Намджуну. — Ну что? — Ким почти сразу же взял трубку с большой надеждой в голосе. — Его здесь нет. — Чёрт, — он буквально выдохнул это слово, тут же поникнув духом. — Ты знаешь, где он ещё может быть? — Хосок не хотел так легко сдаваться. — Может быть, места, которые он часто посещает? Или же тайный уголок? — Пожалуй, есть такое. Я пару раз слышал, как он говорил про какую-то заброшенную теплицу, но я понятия не имею, где она находится. — Отлично, этого будет достаточно, — кажется, Чон понял о каком месте идёт речь. — Если я найду его, я тебе перезвоню. Это, наверное, одно из немногих воспоминаний, что он смог сохранить так ярко в своей памяти. Когда ему было грустно, а такое случалось довольно часто, он приходил к этим теплицам, посмотреть на звёзды. В такие моменты они особенно ярко светили лишь для него. Поэтому Хосок был просто уверен, что Чимин находится сейчас именно там. Это место находилось в нескольких километрах от Сеула, рядом с его родной деревенькой, поэтому на дорогу у Хосока ушло около часа. Предварительно переодевшись в лёгкую одежду, Хо наслаждался летним ветерком, что дул ему прямо в лицо из окна такси. Солнце спряталось где-то за лесом на горизонте, из-за чего небо раскрасилось в нежный голубо-розовый оттенок. Попросив высадить его на обочине у накренившегося дорожного знака, Хосок щедро заплатил таксисту, что согласился довести его в такую даль. Вдохнув полной грудью свежий загородный воздух, он почувствовал лёгкую ностальгию по здешним просторам. Для того, чтобы отыскать теплицы, нужно было сначала пройти по лесу по секретной тропе, которую нельзя было увидеть с дороги. О ней знали только местные жители, и то не все. По обе её стороны росли лесные травы и цветы, закрывшие свои бутоны под вечер. В самом лесу было немного темновато, да и солнце скрылось за горизонтом, так что легко было споткнуться и сломать себе что-нибудь. Верхушки деревьев плотно скрывали небо, так что нельзя было сказать наступила уже ночь или всё ещё царили сумерки. Вокруг было умиротворённо тихо, лишь звуки сверчков нарушали тишину, но вместе с тем они создавали особую атмосферу, присущую только дикой природе. И вот, наконец, вдалеке показались отблески на цветных стёклах теплиц. С того времени, когда он был здесь последний раз, многое изменилось: побитые стекла были поменяны на новые, внутри горели фонарики, больше похожие на гирлянду с теплым приятным жёлтым светом, а заросшие дорожки были заново выложены декоративным камнем. Кажется, Чимин действительно дорожил этим местом. Выглядело всё это действительно волшебно, так ещё картину дополняли ночные цветы что только-только начали распускаться, в каждом из которых как будто жило по светлячку. Но Пака так нигде и не было. Неужели он ошибся и его здесь нет? Только Чон уже собирался разворачиваться и идти обратно, как заметил вдалеке одиноко сидящую на краю утёса фигуру. Подойдя поближе, он разглядел знакомые пшеничного цвета волосы, что теперь при свете луны казались серебряными. Он сидел на самом краю, свесив ноги и размахивая ими, словно бы под ним не находилось несколько сот метров. У него был настолько спокойный и безмятежный вид, что даже не хотелось его трогать. — Что ты тут делаешь один? Да и ещё в такой час, — тихо подкравшись к нему сзади, поинтересовался Хо, и даже не попросив у него разрешения, уселся рядом с правой стороны. Явно не ожидавший его здесь увидеть, да и вообще кого-либо, Чим напугано покосился на Хосока, сомкнув брови вместе от негодования. — У тебя выключен телефон, Намджун сильно за тебя волновался. Нуу, и я тоже, — он почесал затылок, боясь, что тот воспримет всё неправильно. — Как ты здесь оказался? Об этом месте никто не знает кроме меня и…