Дисфори́я

— Как ты здесь оказался? Об этом месте никто не знает кроме меня и… — Хосока. — Да, ты прав. Но ты определённо им не являешься, так что расскажи, как ты нашёл это место? — он наклонился почти вплотную к лицу Чона, пытаясь выудить информацию. — Мы разговаривали с Намджуном, и он упомянул заброшенные теплицы. В детстве я бывал тут, так что решил проверить те ли это теплицы или нет, — его щёки слегка побагровели, но было слишком темно, чтобы Чимин мог это заметить. — Аа, так вот оно что, занятно, — Пак снова вернулся в обратное положение, опустив голову вниз. Его игривое настроение снова куда-то пропало. — Так ты не ответил на мои вопросы. — Просто, в последнее время я чувствую себя очень подавленным, но здесь я свободен от всех этих мыслей, — казалось, все звёзды с неба были заключены в его глазах. — Мне всё ещё грустно, но я хотя бы могу дышать полной грудью, — снова фальшивая улыбка скользнула по его губам. — Знаешь, чем тебе больнее, тем ярче ты улыбаешься. Но в какой-то момент станет настолько больно, что из глаз потекут слезы. Вот он ты настоящий. Открытая рана, что не может зажить. Ты продолжаешь клеить на нее пластырь. Но правда в том, что он ни капельки не помогает. Так и с тобой. — Но по-другому я уже и не могу, — Пак старался избегать с ним взгляда, боясь, что эмоции возьмут над ним верх и он разрыдается, как маленький мальчик. — Иногда мне кажется, что даже отражение в зеркале смотрит на меня с призрением. Будто бы мне не хватает, что они все потихоньку толкают меня к неминуемой пропасти. Теперь я и сам делаю шаг навстречу? — Если тебе будет слишком тяжело, ты можешь просто положиться на меня. Считай, что я твой маленький островок для отдыха, а когда наберёшься сил, ты можешь снова продолжить с ними борьбу. Кажется, Чимин был слишком тронут этими словами и тем, что Хосок говорил с ним без какого-либо стеснения. Как открытая книга, что так и манит её прочитать. Ему хотелось отплатить ему тем же, быть с ним искренним, побыть хотя бы на немного собой. — Я никому не рассказывал об этом, но, кажется, ты заслуживаешь доверия, — он достал из кармашка толстовки маленький кусочек бечёвки, на котором было завязано несколько узелков так, что хватало место для ещё одного. — Когда-то давно, в детстве, я был у шаманки. Даже и не помню, как оказался у неё. Она вручила мне это, приказав завязывать по одному узелку, когда кто-то из моих близких умирает. Как только их будет ровно семь, смерть придёт и за мной. — Подожди, но их уже… шесть, — Хосок удивился даже не столь этому странному предсказанию, как тому, сколько близких он уже потерял. Как он вообще после этого всё ещё может улыбаться? — Да, их уже шесть. Сначала умерла моя мама с ещё неродившимся братиком, потом лучший друг. Через два года скончалась бабушка, она взялась воспитывать меня после смерти своей дочери, но у неё было слишком слабое сердце. Чёрт дёрнул меня завести собаку… Как ты понимаешь её тоже уже нет в живых. И последний… — Твой отец, — закончил Хо за него. — Хочешь сказать, ты действительно в это веришь? Она же могла быть обычной шарлатанкой. — Знаешь, даже если она и была шарлатанкой, не думаю, что смогу пережить ещё одну смерть. Снова испытать всё это… я лучше умру. — Тогда я сделаю всё, чтобы этого не допустить, — если бы он только помнил, что это и являлось его миссией, из-за которой он сидел сейчас здесь. Видимо, Чимин слишком буквально понял фразу «ты можешь положиться на меня», либо проникся атмосферой, в общем не знаю, что сподвигло его на этот шаг, но он придвинулся чуть ближе к Хосоку и положил ему свою голову на плечо, словно так и должно быть. Прикрыв глаза, он просто решил насладиться этим моментом, взять от него всё, а Чон — ему в этом помочь, вдыхая сладкий запах чиминовых волос, чем-то похожий на карамель с шоколадом. Вот точно, мы то, что мы едим. Люди с перебитыми сердцами видят себе подобных на расстоянии. Их притягивает друг к другу так же неизбежно, как Луна стремится к Земле. Потерянные дети, что остались без крова. Их спасение в них самих же.

***

Тем же вечером на другом конце Сеула Тэхён всё пытался дозвониться до своего лучшего друга. Понимая, какой Пак сейчас испытывает стресс, он хотел провести с ним вечер, прогуляться по улицам города, зайти в первый попавшийся бар и напиться до отключки, перед этим выслушав всё, что у него накопилось в душе. Это должно было ему помочь, хотя бы на время. Но, кажется, кто-то его уже опередил, воспользовавшись своим не менее действенным методом. — Чёрт, — он крепко сжал телефон в руке, опустив её вниз. — Вот как всегда, делает всё по-своему, надеюсь, он там хотя бы не откинулся. Услышав знакомый звук, Тэ развернулся в поисках источника. Как он и думал, мимо него с бешеной скоростью пронесли три мощных спорткара, взъерошив его чёрные кудрявые волосы на голове. Как иронично, что именно в этот момент ему позвонил отец. — Да, ты что-то хотел? — он нехотя поднял трубку, понимая, что, если проигнорирует звонок, будет ещё хуже. — Где ты? — кажется, он снова пьян. Голос звучал грубо, как и всегда, но в тоже время менее сдержано, чем обычно. — Да так, гуляю. — Знаю я, как ты гуляешь. Только попробуй сегодня сесть в чью-нибудь машину, и я оторву тебе ноги, — его отец был настроен категорически против увлечения своего сына. — В любом случае ты не сможешь узнать, делал я это или нет, — Тэхён плохо контролировал эмоции, даже понимая, что ему может за это влететь. — Эй, ты! Думаешь, я шучу? Если я не бью тебя, как это делал Пак со своим сыном, это не значит, что я не могу тебя наказать, — он как охотничья собака, что уцепился в свою жертву, желая растерзать её на мелкие кусочки. — Ты должен понять, что у тебя нет права голоса в этой семье, пока я жив. Либо ты делаешь, как я говорю, либо… Остальное предложение Ким уже не смог дослушать. Рука сама дёрнулась, и телефон с приличной скоростью полетел на землю. И ещё так удачно ударился об край бордюра так, что он с треском раскололся на отдельные детали. В общем выглядело эффектно. Тот, кто за ним наблюдал последние минут пять, тоже оценил это, манерно похлопав в ладоши. — Кажется, у тебя проблемы с управлением гнева? — этот голос Тэхён узнал бы, даже если бы был глухим. — П-профессор Ким? — он медленно повернулся, боясь, что его опасения подтвердятся. — Ну, мы сейчас не в университете, так что можно просто Сокджин, — он хищно облизнул губы, параллельно подняв брови вверх. — Так ты поругался со своим отцом? — Да, то есть нет, -Тэхён начал медленно пятиться назад, когда Джин подошёл к нему почти вплотную. — У нас возникло лёгкое недопонимание. — Понимаю, — он тут же изменился в лице, и вместо оскала появилась мягкая и вполне дружелюбная улыбка. — Все они президенты крупных компаний одинаковые. Так говоришь, ты студент на моём курсе? — Да, я был на всех ваших лекция, — сказал он и тут же пожалел об этом. Может быть, он и правда сталкер, просто отрицает это? — Тебя, кажется, зовут Ким. Ким Тэхён? — раньше он произносил его имя только при опросе пройденного материала, и слышать его в таком неформальном тоне было слишком для Тэхёна. — Да, всё правильно. Ох, вы, наверное, отправляетесь домой, — Ким, наконец-то, обратил внимание на кожаный черный чемодан в его правой руке, — а я вам тут мешаю… — «Вы»? Ох, я что, и правда, выгляжу таким старым, — он потрогал своё идеальное лицо на наличие морщин. — Тэхёна, наша разница в возрасте где-то три года, не заставляй меня чувствовать себя стариком. Да он издевается, нет, точно издевается. Они знакомы от силы пять минут, и он уже называет его «Тэхёна»? Что он вообще от него хочет? Тэхён планировал просто тихо восхищаться его красотой откуда-нибудь издалека, но общаться с ним у него и в планах не было. Слишком недостижимая планка. — Оо, хорошо. Тогда, может быть… Сокджин-щи? — неуверенно произнёс он, как будто сапёр, что обезвреживал мины. Один неверный шаг и всё взлетит на воздух. Так-то лучше, есть с чем работать, — всё, что о нём говорили являлось чистой правдой. Сокджин, и правда, умел расположить к себе людей. Мимо снова пронеслись две спортивные машины. Райской мелодией разливалось по ушам Тэхёна жжение их резины об асфальт. Только это могло его отвлечь от любования предмета своего обожания — Ким Сокджина, что не осталось им не замеченным. Он даже почувствовал, как это кольнуло его гордость. — Тебе нравятся гонки? — Да, очень нравятся, — только слепой бы не заметил яркие огни в его глазах. Джин узнал в нём себя в моменты, когда он чего-то страстно желал. Кажется, у него появилась новая цель. — Тогда ты хотел бы в них поучаствовать, прямо сейчас? — он достал из кармана пиджака ключи от Koenigsegg Regera, что была припаркована тут же, в паре метров от них. Тем самым, наконец, завоевав внимание Тэхёна. — Это… это ваша? Ой, твоя? — его глаза заблестели как новогодняя елка при виде полностью черной машины, чьи изгибы были идеальнее, чем у любой модели. — Да, а чья же ещё? Так что, ты хочешь, чтобы я обогнал тех ребят? — Тэхён уж точно не знал, что среди пристрастий его профессора были ещё и автогонки. — Если вы сделаете это, я исполню любое ваш. твоё желание. Этот азарт уже было не усмирить. Вот ты и попалась птичка. Джин довольно ухмыльнулся, уже предвкушая свою победу, и не только в гонках. — Ну что, тогда поехали.

***

Следующее утро для Хосока началось чуть ли не в восемь утра. С учётом того, что они с Чимином вернулись домой только около двух часов ночи, он был зол как никогда. Причиной его пробуждения был сам Пак собственной персоной, который ворвался к нему в комнату чуть ли не с ноги и как начал поторапливать его одеваться, умываться и тому подобное. Но ответной реакции не последовало, только недовольное мычание из-под одеяла. — Хён, вставай уже давай. Сколько можно спать? — он начал перетягивать одеяло на себя, но и это не помогло. Даже оставшись без одеяла, Хосок прекрасно посапывал, свернувшись в комочек. Тогда Чимин распахнул шторы, впуская в комнату лучи яркого солнца, что раздражали глаза Хосока даже в закрытом состоянии. — Ну что, что тебе надо? — резко подскочив на месте, простонал спросонья Чон. — Я хочу, — Чим присел на край кровати, с заманчивым выражением лица, напуская на всё это лёгкую интригу, — я хочу, чтобы ты сходил со мной в универ. Такой просьбы Хосок уж точно не ожидал. Вопросительно уставившись на Пака, он почесал затылок. В принципе ввиду многих обстоятельств, он ни разу не бывал в подобных места, и было бы очень интересно посмотреть, как живут обычные подростки, но что-то в искрящихся коварных глазах Чимина говорило ему не соглашаться, ни за что, никогда в жизни. — Зачем? — Во-первых, ты сказал, что будешь моим островом отдыха, — Хосок уже пожалел о том, что это сказал, — а там мне это нужно будет как никогда, во-вторых, мне нужно встретиться с одним человеком, а одному его будет скучно ждать, и, в-третьих, я просто хочу провести с тобой время. Ну как, убедительные аргументы? Пускай говорил он весьма правдоподобно, но Чону всё равно показалось, что о чём-то тот всё-таки умолчал. Ничего не ответив, Хо просто встал и как зомби побрёл в ванную. Отсутствие ответа, это тоже ответ. — Буду считать это, как «да», — радостно прокричал ему вслед Чимин и тоже пошёл собираться. Кажется, они решили, не сговариваясь, свести всех девушек, и не только, этого университета с ума, одевшись, как настоящие герои из манхвы: Хосок в клетчатые черные штаны, белую футболку и такого же цвета кардиган, А Чимин, как настоящий бизнесмен, — в классические чёрные штаны и оверсайз рубашку, для полного счастья не хватало только галстука. Пафосности их появлению придавало ещё и то, что они подъехали практически к самому зданию вуза на белом мерседесе Чимина, на котором, кстати, даже царапины не осталось после аварии. Но внимание их было привлечено не столько из-за их красоты, сколько из-за смерти отца Пака. Как и ожидалось, они, как ненасытные стервятники, наблюдали за ним издалека, обсуждая каждое его движение, исподтишка фотографируя и выкладывая всё в интернет. Даже среди его одногруппников к нему было особое отношение. Он был как изгой, которого боялись, но одновременно завидовали ему. Придя в аудиторию одни из первых, Чимин привычно занял последний ряд, потянув за собой и Чона. Каждый, кто заходил в двери после них, считал своим долгом тыкнуть в него пальцем и прошептать что-то так, чтобы эти колкие слова услышали все, включая самого Пака. — Теперь ты понимаешь, почему я тебя позвал? — уже даже не спрашивая разрешения, он придвинулся и положил голову на плечо своего хёна. Прикрыв глаза, Чимин собирался немного вздремнуть, пока не началось занятие. — Это может войти в привычку, и потом ты уже не сможешь без этого жить. — Тогда ты просто обязан быть со мной всегда рядом. Извините, а это вообще законно говорить такие слова, причём ещё и с таким невинным видом? Эмоции, которые испытывал Хосок, нельзя было описать одним словом, но если хорошенько так приуменьшить, то Чон крайне негодовал. — Хо-хорошо. Полтора часа пролетели так же незаметно, как скоростной поезд мимо зеваки. И вот они уже сидели в небольшом парке с обратной стороны здания университета, попивая два молочных коктейля. Так лениво потягивая его содержимое из трубочки, что, казалось, они вот-вот заснут в тени этого огромного дерева, закрывающего их от палящего полуденного солнца. — Я прихватил ещё пару бутербродов, будешь? — размахивая пакетом, из которого аппетитно пахло мясом, предложил Чимин. — Знаю, ты даже не покушал. Можно сказать, это моя благодарность за то, что ты пошёл со мной. Хосок, который всё это время расслабленно лежал на лавочке, оживлённо подскочил, как будто его морили голодом уже трое суток или даже больше. Он энергично закивал головой, отставив недопитый коктейль в сторону. — А я не знал, что ты такой прожора, — порадовавшись такой реакции Чона, Чимин тоже решил не отставать и достал из пакета всё его содержимое, вручая Хосоку в руки горячий бутерброд, щедро напичканный начинкой. — Я и сам не знал, — только он сделал первый укус, как скривился, отодвигая бутерброд куда подальше. — Он что, с луком? — Да, тебе не нравится лук? — как-то странно, он даже не удивился, как будто только этого и ждал. — Ненавижу его. С ним у меня связанны плохие воспоминания, да и на вкус он… — Тогда возьми мой. Вроде бы в нём не должно быть лука, — он, не задумываясь, протянул ему свой бутерброд, при этом ещё так мило улыбнувшись. Ну и кто ещё среди них ангел? — Спасибо, — причин отказывать ему не было, поэтому Хосок решил принять его дар, есть то всё ещё хотелось, до жути хотелось. Что-то Чимин сегодня был подозрительно разговорчивым. Те, кто его знали не первый год, сразу бы догадались, что ему от них что-то нужно. А так как своего он добивался всегда, сопротивляться было бесполезно. — Смотрю, твои раны уже почти зажили, — как будто между делом, подметил Пак. — Ты быстро поправляешься. На самом деле, все раны на его теле затянулись уже через двадцать четыре часа, но так как это могло вызвать подозрение, Чон специально носил бинты и наклеивал пластыри. Но Чимин оказался куда внимательнее, чем он думал. — Да, в твоём доме слишком хорошая атмосфера, — по его лицу проскользнула фальшивая улыбка в надежде, что это тема закончиться так же быстро, как и началась. Но у Чимина были на это другие взгляды. — Должно быть, у тебя останутся шрамы. У меня вот тоже есть пару штук, — он закатал рукав, чтобы тот мог увидеть рубец от локтя, почти до самой кисти. — В лесу в горах оступился и свалился в тёрен. Такие есть по всему телу. А у тебя, есть подобные? Сначала Хосок хотел уже отрицательно замотать головой, как вспомнил что у него есть похожая история. И как он мог о ней забыть? Ведь это фактически история его смерти. — Да, есть, — он последовал примеру Чимина, только оголил не руку, а ногу, а именно лодыжку. Пак даже привстал, чтобы получше разглядеть её. Почти около самой ступни красовался жирненький такой шрам, наискосок поделивший его голень. — В детстве разодрал об булыжники. Чимин аккуратно провёл по нему пальцем, чувствуя шероховатость неровной кожи, смотря на него взглядом, полным восхищения. Так, что Чон даже подумал, что тот садист или маньяк какой-нибудь. Хорошо, что в этот момент к ним подошёл какой-то низкий черноволосый парень, который не отлипал от своего телефона ни на секунду, интуитивно уклоняясь от препятствий в виде деревьев или столбов. — О, Юнги-хён, тебя то мы как раз и ждали, — наконец, он перевёл внимание с ноги Хосока на подошедшего парня. — Не ожидал, что ты первый напишешь, — он остановился возле стола и вопросительно уставился на Хосока, не припоминая его среди друзей и знакомый Пака. — А, это кто? — Это. Мой новый друг, только недавно с ним познакомились, — Чим нервно засмеялся, почесав затылок. То, при каких обстоятельствах они познакомились, он решил умолчать. — Мин, у меня к тебе будет небольшая просьба, — его ребяческая наивность тут же исчезла, сменившись серьёзной гримасой. — Слышал, твой отец скончался… — он словно проигнорировал слова Пака, считая, что его вопрос сейчас важнее. — Как ты? Я уже упоминала, что у отца Чимина было много врагов, половину из которых он сотворил собственными руками. А если быть точнее своей жадностью, хладнокровностью и бесчеловечностью. Мин был одним из них. Жертва во плоти. Ввиду ошибки в планировании здания, его родители скончались, попав под завалы рухнувшего потолка. Самое жестокое было то, что компания отца так и не признала в этом своей вины, даже не извинилась перед родственниками погибших. Только вот почему за содеянное своим отцом было стыдно только Чимину, впрочем, как и всегда. Первое время он даже не мог смотреть Юнги в глаза. — Ну, потихоньку помаленьку… Лучше скажи, как там твой брат? Он закончил учёбу? — Лихён взял академ на год, чтобы помочь мне с работой, — ему эта идея явно не понравилась, но возразить Мин брату не мог, понимая, что один он не сможет содержать их дальше. — Так что там за просьба? — О, точно. Я бы хотел попросить тебя, чтобы ты позанимался с Чонгуком, научи его играть на гитаре, естественно не за бесплатно. Я заплачу вместо него. Удивительно, как Чимин старался помочь всем и сразу, переступая через свою собственную боль. Когда-нибудь судьба сыграет с ним злую шутку, и посмотрим придёт ли к нему хоть кто-нибудь на помощь. — Твой сосед? Ах да, помню такого. Отправь мне его номер в какао. Я лично с ним договорюсь. И как я понимаю, ему не нужно знать, что ты за него платишь? — он был куда умнее, чем выглядел. — Да, если тебе будет не трудно, — Пак не любил врать, но это был единственный выход. По-другому бы Чон Чонгук не за что не согласился, хоть он и находится на самом дне, но у него тоже есть гордость, и Чимин не в коем случае не хотел ее задеть.