Дисфори́я

— Это всё? Тогда я пойду. Я и так сегодня слишком долго был на улице, — он сверил часы, — целых полчаса. Моя любимая заждалась меня дома пади. — У тебя появилась девушка? — Чим удивлённо вскинул брови. — Ага, знаешь, как зовут? Двуспальная кровать. Люблю её, не могу как. Хосок ещё долго не мог отойти от этой его последней фразы. Держась за живот, он смеялся как ненормальный, в один момент чуть не свалившись с лавочки. Чимин тоже еле как держался, дождавшись момента, когда Юнги скроется из вида, он присоединился к Чону и его заразительному смеху. — У тебя такие странные друзья, — знатно так просмеявшись, заключил Чон, почувствовав, как его скулы покидают чат. — И сам иногда удивляюсь, — он странно покосился на время на телефоне, что лежал на столе рядом с недоеденным бутербродом, словно боялся что-то пропустить. — Ваа, ты только посмотри, какая сегодня чудесная погода. Может… сфотографируемся? — Мм? — Хосок аж подавился воздухом, как быстро он всё-таки сменил тему. — С чего это ты вдруг? — Просто хочу, чтобы ты запомнил этот момент, если у тебя вдруг снова отшибёт память, — подсев к нему на скамейку, Пак придвинулся к нему, приобняв за плечи, на которых он так любил спать. — Улыбнись, только не так, как будто я тебя заставил. (хотя по сути так и есть) Хосок будто заступорило, а глаза его вылезли из орбит. Лицо Чимина было так близко к его… буквально десять сантиметров. Только он об этом задумался, как щеки предательски побагровели, а ладошки вспотели. И как вообще в такой ситуации можно мыслить здраво. Чимин устал ждать, да и рука его уже затекла, поэтому он сделал сэлфи так, ведь не это было его главной целью. — Ну есть над чем работать, надеюсь, в следующий раз ты всё-таки улыбнёшься, — просматривая фотографии, заключил Пак. — А теперь давай я сфотографирую тебя одного, вооон там, — он указал на место, где пересекались две тропинки. Красивая локация, единственным минусом было то, что оно находилось прямо на солнце. — Ну там же… — Давай, давай, — взяв Чона за руку, он как бульдозер потащил его в нужное место. — Отговорки не принимаются. Глубоко вздохнув, он встал посередине дорожки, чувствуя, как его уже начинает припекать. Так ещё от яркого света, он не мог нормально разлепить глаза. А вот Чимин, кажется, вошёл во вкус: начал выбирать ракурс по лучше, делая пробные фотографии. — Так приготовься, встань в какую-нибудь позу. Я сделаю пару фотографий, и мы пойдем домой, обещаю. Последние слова действительно воодушевили Чона, он даже попытался ему как-то попозировать. Сделав одну фотографию, Чимин сверил время и, дождавшись какого-то определённого момента, сделал ещё пару фоток. Потом посмотрел на проделанную работу и радостно воскликнул: — Прекрасно, — вот только было это сказано в адрес Хосока или он радовался чему-то другому, трудно было сказать. Но своего он определённо добился.

***

Даже под вечер на небе не было ни одного облачка. Громадные тени от заходящего солнца колыхались от лёгкого дуновения ветра. А весь шум городской суеты исчезал за окнами многоэтажного здания, в котором находился офис Чимина, которого насильно вытянули из дома, чтобы он поставил пару сраных подписей и просмотрел отчёты. Обычно этим он занимался под конец недели, но всвязи с сложившимися обстоятельствами они реши поднять на уши всю бухгалтерию и остальные отделы, за которые отвечал Пак младший. Задумчиво постукивая по столу ручкой, он смотрел в угол окна, где розовел закат. Он мог уйти домой ещё час назад, но погружённый в мысли, Чим потерял счёт времени. В стеклянную дверь послышался стук. Ожидая, что войдёт Намджун с очередным поручением или штатный работник с докладом, он даже не стал поворачиваться в ту сторону, боясь, что та важная мысль, что засела у него в голове, забудется или потеряется в куче других таких же. — Что же ты там такое увидел, раз даже не хочешь обратить внимание на лучшего друга? — поставив прямо у него под носом пакет со свежей выпечкой, Тэхён тоже начал смотреть в окно, в поисках того, что так заинтересовало Чимина. — А? Да так, я просто задумался, — он покрутил головой в разные стороны и, наконец, повернулся к Киму, тут же заметив его нисходящую с лица радостную улыбку во все тридцать два. — Ты что тут делаешь? И что с твоим лицом? Тебя как будто перекосило. — Ах, это, — Тэ не стал дерзить в ответ, а просто вынул из пакета шоколадный круассан и плюхнулся на кресло, что стояло рядом с окном, ехидно хихикая, как будто затеял переворот, — кажется, мы теперь друзья с Сокджином. — Сок… Сокджином? — Чимин чуть было не подавился пончиком, сдув с него всю сахарную пудру. — С каких пор ты его так называешь? — Да так, — он снова захихикал. — Я всегда знал, что моё хобби приведёт меня к чему-то большему, — вместе с тем он поднял руку вверх, как будто он поймал самый крутой куш в его жизни. — Тэ, я действительно за тебя рад, но, пожалуйста, будь с ним осторожен. Когда он чего-то хочет, то готов пойти даже по головам людей. Тэхён кивнул, и действительно принял слова друга во внимание, ведь просто так он никогда ничего не говорил. И чаще всего его предсказания и опасения сбывались, так сказать, бабка-гадалка на минималках. Именно поэтому он не стал упоминать, что ещё и проспорил Джину желание, так как тот всё-таки смог обогнать вчера тех «гонщиков» и даже напустил им пыли в глаза. — А ты что, о чём задумался? — видя, что Чимин снова ушёл в себя, воскликнул Ким. — Ну знаешь, представь, что одному человеку очень уютно находиться рядом с другим, он постоянно думает о нём и волнуется. — Можешь не продолжать, это называется любовь. Этот человек просто влюблён в того, другого, — и ежу понятно было о ком говорит Чимин, но Тэ решил ему подыграть. — Да, но они знакомы всего пару дней и. оба парни, — Чимин так нервничал, что, казалось, прям тут в обморок грохнется. — Ты уверен, что это любовь? Может, просто… — Ага, ещё скажи, что это просто крепкая натуральная мужская дружба. Поверь, у меня на это глаз намётан. Тогда Чимин просто взъерошил свои волосы и прокричал что-то невнятное (что-то на татарском), напугав тем самым Кима. — Как. Всё. Сложно, — он начал стучать головой по столу, не замечая, как у бедняги Тэхёна глаза на лоб полезли, а изо рта кусочек круассана вывалился. — Тэхён, может, лучше сразу застрелиться? — он уставился на него своими безумными глазами. Тэхён попытался притвориться камнем, но было глупо думать, что тот его не замечает. — Знаешь, я, пожалуй, пойду домой, — он начал медленно пятиться к двери. — Передавай тому нахлебнику от меня привет. Ким вовремя скрылся за дверью, так как при упоминании Хосока, Чимин вообще так одичал: начал кидаться вещами во все стороны и орать так, словно он рожающая самка утконоса. Так что впору было вызвать ему врача, а лучше психиатра. За прошедшие полчаса он успел пройти несколько стадий: злость и агрессия, непонимание, паника, отчаяние и, наконец, полное принятие ситуации. Но всё же ему нужно было до конца убедиться в этом, так сказать, контрольная проверка. Тем более он должен был спросить у Чона кое-что важное, куда важнее чем всё это. А лучше места, чтобы поговорить наедине, чем заброшенные теплицы, он не смог придумать. Набрав Хосоку немногословное сообщение, что-то по типу “ будь готов через 15 минут, я за тобой заеду», он схватил ключи от машины со стола и направился на выход, чувствуя всем сердцем, что разговор будет тяжёлый для них обоих. Подобрав Чона около подъезда своего дома, он включил радио, желая оставить все разговоры на потом. Так они и ехали около часа, Чимин следил за дорогой, изредка бросая на Чона задумчивый взгляд, а сам Хосок наслаждался дорожными пейзажами, быстро сменяющими друг друга под старые иностранные песни, которые никто из них двоих не знал. Только зайдя в лес, Хосок решил поинтересоваться, для чего тот привёл его сюда. — У тебя что-то случилось? Тебя опять посещали плохие мысли? — он старался смотреть и под ноги, чтобы не упасть, и на лицо Чимина, дабы уследить за каждой его эмоцией. — Те мысли не были плохими, скорее, я нашёл в них маленький огонёк надежды. Хотя это и полное безумие. Отодвинув ветку куста можжевельника, сначала он пропустил Хосока, а потом уже и сам прошёл, вступая на знакомую каменную кладку, каждый камешек которой он выложил собственными руками. Огибая полуразрушенные здания теплиц, в которых только-только загорались автоматические лампочки, поочерёдно одна за другой, они дошли к тому самому утёсу, на котором они только вчера облокотившись друг на друга наблюдали за бесконечным множеством звёзд на небе. Только на сей раз Хосок взял с собой два пледа, чтобы случайно не подхватить болезнь. Ведь ночью даже летом бывает прохладно. Впереди ещё виднелась светлая полоса неба, что неминуемо тонула во мраке, с каждой секундой становясь всё меньше, и меньше, пока совсем не исчезла. Они уселись точь-в-точь как вчера с погрешностью в пару сантиметров. Хосок не знал, что спросить, а Чимин боялся что-то сказать, так и сидели молча, пока Пак не собрался, наконец, с мыслями. — Послушай, что я сейчас скажу и, пожалуйста, не перебивай, — он подождал, пока Чон кивнёт, и продолжил. — Я понимаю, что это может прозвучать как полнейший бред, но слишком много совпадений, чтобы это было просто случайностью. Я. мне кажется, я схожу с ума, потому что мне хочется, чтобы это было не просто плодом моей бурно разыгравшейся фантазией, а реальностью, — Чимин развернулся так, чтобы смотреть прямо Чону в глаза. — Я, думаю, что знаю, как тебя зовут и кто ты такой. Хосока, это ведь ты? Первые несколько секунд лицо Чона не выражало абсолютно никаких эмоций, но это лишь внешне. Внутри у него словно произошёл взрыв ядерного оружия, мысли, как люди, бегали в панике, понимая, что сейчас им придёт полная жопа. Всё это конец. Потом Хо тяжело вздохнул, нахмурившись, он пытался понять, как ему дальше быть и что будет лучше сделать в такой ситуации. — Да, ты прав. Меня зовут Чон Хосок, — он говорил быстрее, чем мысли в его голове успевали сгенерироваться. — Я соврал тебе, что не помню своего имени, но у меня были на то свои причины. Только я не совсем уверен, что я именно тот Хосок, который тебе так нужен. Эти словами были чистой правдой. Он до сих пор допускал возможность, что всё это лишь цепь нелепых совпадений. Ведь должно было сохраниться хотя бы одно, пускай даже незначительное, воспоминание о Чимине, но ничего, он ничего не помнит о нём. — А я вот уверен, что именно тот. Скажи, как ты умер? Сначала Хосок думал, что ему даже показалось. Ну, знаете, слуховые галлюцинации и всё такое. Но Пак продолжал на него смотреть этим своим взглядом, от которого у Чона мурашки по всему телу пробежались и не раз. Вообще, спроси он этот вопрос у кого-либо другого, его бы не задумываясь отправили в психушку. — Что… что ты имеешь ввиду? — скосить под дурочка не получится, но так он хотя бы оттянет время. — Знаешь, я привык верить своим глазам. Да и вообще, как видишь, я человек весьма суеверный, раз до сих пор верю в то, что мне нашептала та гадалка в детстве. Так вот, — Чимин полез за телефоном, чтобы что-то ему показать. — Когда ты видишь, что-то один раз это можно спихнуть на галлюцинации, но когда ты видишь это второй раз… — с этими словами он тыкнул мобильником ему прямо в лицо. С первого взгляда самая обычная фотография, причём та самая, которую Чимин сделал ещё утром. Хосок нелепо улыбается, пытаясь закрыться рукой от солнца, но самое важное всегда находится в деталях. — Даю подсказку, посмотри на тень, — устав ждать, отозвался Чим. И вот тут-то Хосок уже не смог скрыть своего удивления. Его крылья… — Вижу, ты и сам не знал об этой вашей уязвимости, если её можно так назвать, — он положил мобильник обратно в карман. — В любое другое время суток у тебя тень обычного среднестатистического человека, но не во время полудня. Всего одна минута. Их видно всего минуту. — Так вот к чему был весь этот цирк сегодня утром, — Хосок укутался посильнее в плед, как маленький обиженный ребенок, чей секрет раскрыли. — Ну и что ты хочешь теперь от меня? — У меня всё тот же вопрос: ты помнишь, как ты умер? — настырности ему не занимать. Он как самый азартный игрок, который спустит всё, что у него есть, но достигнет желаемого. — Упал с горы — это всё, что я помню. — Дай угадаю, с горы Капхён? — по его реакции Чим понял, что он прав, поэтому продолжил. — Тот, из-за кого ты умер, был я. Это я привёл тебя на эту гору, в тайне от взрослых. Это я повёл нас по опасной тропинке. Это я не смог вовремя поймать твою руку. Пусть от этих слов Хосок ничего и не вспомнил, но ему почему-то стало жаль Чимина. Он не злился на него, нет, и в мыслях не было. Просто, он жил с этим чувством вины все эти семнадцать лет, и прожил бы с ним, вероятно, до конца жизни, если бы он вдруг не появился перед ним. — Хосока, прости меня. Я всегда мечтал сказать тебе это вживую. Но это, конечно, твоё дело прощать меня или нет. Я пойму, если ты не захочешь этого делать, — он опустил голову, чтобы скрыть от Чона накатывающие на глаза слёзы. Вместо ответа Хосок просто нежно погладил его по волосам, забирая себе в охапку. Зачем? Просто почувствовал, что Чимин сейчас в этом нуждается. И плевать на все эти секреты и недопонимания между ними. В конце концов, как и сказал Пак, в этом месте они свободны от всего. — Ты ни в чём не виноват. Прекрати корить себя за это. И я не держу на тебя зла, не потому что я ничего не помню, а потому что это ты. Даже сейчас я бы не отказался умереть в твоей компании без всех тех воспоминаний из детства. Мы уже связаны, и тебе от меня никуда не деться. — Обещаешь? — пробурчал Пак из-под складок пледа Хосока, в который его обернули, но он был и не против находиться в нём, с учётом что Чим буквально был прижат к груди Чона. — Обещаю. Надеюсь, это все новости на сегодня или мне нужно знать что-то ещё? — Оу, ну вообще-то я думаю, что ты мне нравишься, но это так между делом. Хосок аж воздухом поперхнулся. Так сказать, вишенка на торте на их прекрасном празднике жизни. Вот как всегда, Чимин что-нибудь скажет, а ему потом красней и смущайся за них двоих. — Я тебе что.? — Нравишься. Думаю, ты мне нравишься, Чон Хосок, — из-под пледа показались два огромных карих глаза, полные ребяческой невинности. — Несмотря на то, кем ты был и кем являешься сейчас. Просто нравишься, и всё, — запустив свои руки к нему под футболку, Чимин покрепче обнял его талию, параллельно вызывая у Чона тысячу новых чувств и ощущений. — Ну, как бы это сказать, — он пытался говорить более-менее уверенно, но руки Пака, беспорядочно блуждающие по его пояснице и выше, каждый раз заставляли его теряться в сомнениях, — ты тоже мне. Нравишься. Очень нравишься, я практически без ума от тебя, Пак Чимин. Когда он произнёс эти слова вслух, у него на душе аж полегчало, и сразу стало так легко. Хосок ни сразу это заметил, но то самое кольцо на его безымянном пальце левой руки, как-то странно засверкало, переливаясь то золотом, то серебром, то вовсе всеми цветами радуги. Его лицо посерьёзнело. Он начал вертеть рукой, часто моргая, словно бы это могло помочь ему развидеть происходящее. — Что, что-то случилось? — отпрянув от груди Хосока, спросил Чимин, прежде чем заметил у того на руке эту нелепую пародию на диско-шар. — Это что такое? — его глаза сделались по пять рублей, ведь до этого ему не приходилось сталкиваться с подобными вещами. — Как знать, я и сам пытаюсь понять, — он наклонил голову вбок, завороженный этим маленьким необъяснимым чудом. — Оно появилось у меня на пальце после того, как ты произнёс моё имя тогда на кладбище. Я не могу ни снять его, ни сломать. Чимин попытался дотронуться до него, но тут же убрал руку обратно, почувствовав одновременно холод и жару, прокатившиеся по всему его телу. А из кольца начали появляться искры, как от фейерверка, они разлетались в разные стороны, превращаясь в разноцветных светлячков, что продолжали кружиться над их головами. Казалось, что сами звёзды спустились с неба, чтобы станцевать для них свой магический танец. Красивое и одновременно пугающее зрелище. — Это действительно происходит сейчас со мной наяву? — всё ещё не мог поверить Чимин. Его глаза разбегались в разные стороны, преследуя то один, то другой крохотный огонёк. — Принять реальность бывает куда сложнее, чем фантазии. Эта ночь наполнила волшебством не только их сердца, но и разум. Домой они добрались лишь к рассвету. Весь город будто скрыло туманом. Он обволакивал всё вокруг в густую пелену. Хотя они и не спали всю ночь, никто из них не торопился идти в кровать. Поставив чайник разогреваться, Чимин присел на излюбленное место, прямо напротив Хосока, что пристально уставился в приоткрытое окно, поджав ноги под себя. Он попытался проследить за направлением его взгляда, но там ничего не оказалось, лишь бесконечно тянущиеся друг за другом облака. Вероятно, он просто залип, думая о чём-то своём и смешно дергая пальцами ног в ритм несуществующей песни. — Ты не замёрз? — заботливый голос Чимин вернул Хосока обратно в реальность, в небольшую квартирку, в которой по ночам бывает так холодно, если не укрываться в одеяло или чьи-нибудь объятья. — Я могу поискать свитер в шкафу. — Нет, всё нормально. Ты же хочешь у меня что-то спросить? — А? Да. Мне просто интересно, ты и, правда, ангел? То есть у тебя есть настоящие крылья, на которых ты можешь летать, где захочешь? — в такие моменты он превращался в маленького любопытного мальчика, всё ещё изучающего этот необъятный мир. — Да, и когда-нибудь я их тебе покажу, — не отрывая взгляда от окна, заверил его Чон. — Но тебя что-то гложет? — весьма проницательно подметил Пак, доставая из приоткрытой пачки вчерашнее печенье. — Я не понимаю, для чего я здесь и какова моя цель. Я бы с радостью хотел и дальше находиться в неведении, но что-то внутри постепенно разъедает меня. Вдруг из-за того, что я бездействую может кто-то погибнуть, — наконец перевёл он взгляд на Чимина, пытаясь отыскать в его глазах понимание и ответ на вопрос: что же ему всё-таки делать? И он их почти отыскал, как в дверь раздался звонок. — Кто это мог бы быть в такую рань? — насторожился Чимин, аккуратно ступая голыми ступнями по холодному полу. Посмотрев сначала в глазок, он увидел лишь пустую лестничную клетку и совершенно никаких признаков жизни. В голове тут же возникла мысль, что, вероятно, это кто-то играется, решив таким образом подшутить над ними, и уже было хотел вернуться обратно на кухню, как его внимание привлекла странная коробка, перевязанная подарочной лентой, что лишь на половину попадала в поле зрения. Открыв дверь, Чимин ещё раз осмотрелся вокруг и, не заметив ничего подозрительного, подобрал её без задней мысли. — Ну что там? — спросил Хо, как только Чимин вернулся обратно, не сразу заметив, что у него в руках. — Это лежало под дверью, но рядом никого не было, — поставив коробку на стол, Чим попятился назад, словно в той была бомба или ещё что похуже. — У тебя что, скоро день рождения? — также не решаясь к ней притрагиваться, поинтересовался Чон, сердцем чуя что-то неладное. — Да нет, только через четыре месяца. Хён, мне страшно её открывать.