Дисфори́я

— Ладно, — закатил глаза он, небрежно взяв коробку в руки, дабы не показаться трусом в глазах Чимина. Одним движением развязав атласною ленточку, Хо отложил её в сторону. Затем он аккуратно отодвинул крышку, тут же закрыв нос рукой, почувствовав сладковатый запах гнили, от которого у него даже заслезились глаза. Внутри лежала мёртвая крыса, точнее сказать, убитая и рядом с ней маленький свёрточек бумаги. — Что там? — не на шутку перепугался Пак, увидев реакцию старшего. Он потянулся, чтобы тоже посмотреть содержимое, но Хосок вовремя накрыл её крышкой, предварительно брезгливо вынув оттуда свёрток. — Тебе лучше не смотреть на это, — зрелище действительно не из приятных. — Вот держи, вручил он ему бумажку, а сам поспешил поскорее избавиться от этой ужасной коробки, вышвырнув её в окно. — Может быть это чья-то неудачная шутка? — неторопливо разворачивая пропахшую этим запахом бумагу, предположил Чим. — Если это так, то у кого-то очень плохое чувство юмора. Рука Чимина дрогнула, когда он заметил знакомый почерк. Почерк его отца. Всего лишь одно слово, которое он так мечтал услышать от него вживую — «Прости». Вот только все буквы были выведены так, словно бы его отца били электрошоком, пока он это писал. — На другой стороне тоже что-то есть, — подметил Хосок. Кивнув, Чимин перевернул листок, уже с трудом сохраняя мнимое спокойствие. Тут уже было слов побольше, но то был незнакомый ему почерк, хотя где-то он его уже видел, или ему это только так казалось. — «Твой грязный папаша умер за свои грехи. Но содеянное им не искупить только лишь его смертью. Угадай, кто будет следующий?» — его глаза забегали по бумажке, в надежде, что он просто всё неправильно прочитал, выдумал себе всё это. — Что… Что это всё? Хосок, что это? Всё его тело задрожало, а некогда медовая кожа побледнела с поразительно быстрой скоростью. Он всё продолжал цепляться за этот несчастный клочок бумаги, пока Хосок не вырвал его у него из рук, положив к себе в карман. А затем притянул Пака к себе, не давая ему опомниться. Чон не давал ему упасть, удерживая его в вертикальном состоянии всеми силами, что у него ещё остались. — Что это, я не понимаю, — Чимин вцепился в его футболку, совсем потеряв над собой контроль, — Хосок, я не понимаю, что это? — истерический крик сорвался с его губ, наполнив собой всю квартиру. — Чимин, пожалуйста. — чувствуя, как тот начинает бить его по груди, взмолился Чон, — Пожалуйста, успокойся. Продолжая удерживать одной рукой Чимина, он полез другой в карман за телефоном, дабы позвонить Намджуну. Но на пол пути остановился, подумав, что тот, может быть во всём этом замешан. Да, он постоянно ухаживает за Паком, да, он готов сделать всё, ради него, но нельзя быть уверенным, что это всё не часть его плана. С этой минуты под подозрением всё его окружение, без исключения. Тогда Чон вспомнил про таблетки, что Чимин пил от приступов. Это же можно назвать приступом? Насильно усадив Пака на стул, Хо сжал его руки так, что те даже покраснели. — Подожди, пожалуйста пару минут. Я сейчас приду, — он пулей рванул в его комнату, по дороге задев ногой комод так, что с него даже что-то упало, но времени не было выяснять что именно. Глазами обежав всё комнату, он заметил знакомый прозрачный пузырёк с жёлто-белыми таблетками на прикроватной тумбочке. Схватив его, Чон на ходу начал откручивать крышку, высыпав себе на ладонь пару штук. Оказавшись снова на кухне, он с облегчённым вздохом отметил, что Чимин послушно сидит на месте, опустив голову вниз и часто хлюпая носом. Налив в стакан воды, Хосок протянул его младшему, еле слышно прошептав: — Чимина, выпей это, пожалуйста. Пак поднял голову, открывая тому вид на свои покрасневшие глаза, в которых всё ещё виднелись слёзы. Казалось, что у него совсем не осталось сил на истерику и на всё это. Вялыми движениями он принял стакан, а затем и таблетки, сделав всего пару глотков. Тошнота вдруг подкатила к его горлу вместе со слабостью и беспомощностью. — Вот так, молодец, — погладив его по плечу, Хо отставил стакан в сторону. Немного подождав, пока ему не станет лучше, Чон подхватил его на руки, отметив про себя его нездоровый лёгкий вес, и понёс в комнату, на этот раз наступив на то, что он совсем недавно уронил. Оно впилось ему в пятку, но Хосок даже и виду не подал, что ему больно. Не до этого сейчас. Расправив кровать, он уложил в неё уже обмякшее тело Чимина, который теперь даже и не сопротивлялся сну. Хо просидел возле него ещё около получаса, продолжая поглаживать его по плечу, после чего поцеловал его в лоб и ушел к себе, оставив дверь приоткрытой на всякий случай. День сегодня выдался трудным не только для этих обоих. С самого утра Тэхён не мог найти себе места, словно бы он что-то делал не так. Ещё и отец звонил ему каждые полчаса, но Ким упорно продолжал сбрасывать трубку. Сейчас в компании твориться полный кавардак, каждый день их навещает проверка. Казалось бы, причём тут Тэхён? Он и сам этого не понимал, почему отец продолжает дёргать его, при этом не доверяя ему никакой важной работы. В очередной раз отклонив вызов отца, он свернул на тротуар, покинув территорию университета. Сегодня он не стал брать машину, дабы подольше не возвращаться домой, где его бы встретили с расспросами и наездами. На улице было достаточно жарко при том, что солнце даже не появлялось из-за облаков, поэтому Тэ решил зайти в первое попавшееся кафе и купить себе какой-нибудь освежающий напиток. Пока он стаял возле кассы в раздумьях, чтобы ему всё-таки взять, краем уха он невольно подслушал чей-то разговор. Точнее это можно было назвать монологом, так как говорила одна только девушка. — Родители сказали, что нам нужно сыграть свадьбу как можно быстрее. Да я сама и не против. Оппа, ты же знаешь, как долго я пыталась добиться твоего сердца. Мы знакомы уже около двадцати лет. Нет, я, конечно же тебя ни в чём не виню, я рада, что мы встречаемся. Так что ты думаешь по этому поводу? Только в голове Кима пронеслось что-то типо «Кому же досталась эта легкомысленная особа?», как её собеседник решил всё-таки ответить на поставленный вопрос. — Хёджин, к чему такая спешка? — Тэхён чуть не уронил только что полученный стаканчик с соком на пол, услышав знакомый голос. — У тебя и твоих родителей должны быть хоть какие-то рамки приличия. В конце концов, это мне решать будешь ты моей невестой или же на эту роль подойдёт кто-то другой. Конечно, КимТэ и раньше понимал, что между ним и Сокджином не может быть ничего большего, и он рад хотя бы тому факту, что они теперь друзья. Ведь друзья же, да? И тут в голову почему-то пришли слова Чимина о том, что ему не следует доверять. Кажется, он себе всё это просто нафантазировал. Стараясь быть не заметным, он поспешил ретироваться на улицу, но по собственной неуклюжести споткнулся об ножку стула, пролив свой напиток на спутницу своего профессора. — О боги, мне очень жаль. Прошу, пожалуйста, простите меня, — начал извиняться он, опустив голову как можно ниже, как только девушка вскочила и начала орать не очень приличные вещи. — Ты хоть понимаешь, сколько стоит это платье? Где вас только таких берут, слепошар. Под ноги свои нужно смотреть, когда идёшь, придурок. — Вы можете прислать чек на этот номер, — он протянул визитку, — я оплачу вам химчистку. — Не нужно мне от тебя ничего, нищеброд, — она ударила его по руке с высокомерным видом полным доминации над ситуации. Но тут в игру вступила тёмная лошадка. — Хёджин, может хватит уже верещать? — Джин поднял упавшую визитку с пола и насильно вручил её ей. — Ты ведёшь себя неприлично. Ты сама не заработала в этой жизни ни одной копейки, так что ни тебе беспокоиться о чужих доходах. — Но, Джини, ты же сам подарил мне это платье… — она полностью потерялась, не ожидая, что её парень вступится за виновника. — Что, правда? Поговорим с тобой в другой раз, — он схватил Тэхёна за рукав кардигана, увлекая его за собой в сторону двери. — О, и передай своим родителям, что с ними бы я тоже хотел побеседовать насчёт твоего воспитания и их непомерных желаний. — Но, оппа! — жалобно прокричала она, но крик её не дошёл до адресата, так как они были уже на улице. — Кажется, ты облился, — заметив на его бежевых штанах мокрое пятно, прокомментировал старший. — Пустяки, простите, что испортил вам свидание, — Тэ быстро поклонился и уже собирался поскорее слинять, но тот снова уцепился за его рукав. — Свидание? Хмм. Так ты всё слышал? — Да, но это меня не касается, — попытки вырваться из его хватки не увенчались успехом. — А должно бы. — Что? — только и успел спросить Тэхён, как тот повел его к машине, на этот раз к чёрному Ferrari. Поразительно, сколько же у него ещё машин? Но КимТэ думал не о том, о чём следовало бы. Сокджин почти что насильно усадил его на переднее сиденье, после чего сам уселся за руль, заблокировав все двери, а следственно и путь к отступлению своего студента. Вот только он не спешил заводить мотор, ждал, когда Тэ начнёт говорить первым. — Зачем ты посадил меня к себе в машину? — он чуть опять не сказал «вы», вовремя опомнившись. — Хочу отвезти тебя домой. Не пойдёшь же ты с таким пятном в другой конец города, — ну да, конечно же, он успел узнать, где тот живёт. — И что ты думаешь об этом? — А что я должен думать? Я рад, что у вас есть девушка… и что у вас с ней скоро свадьба, ну или не скоро, — Ким старался не смотреть ему в глаза. Куда угодно, только не ему в глаза. — Врешь, — прямое попадание в мишень. — Тэхёна, ты, наверное, уже слышал, что я всегда добиваюсь того, чего хочу? — Ну, возможно, когда-то и да, — он чуть не выдал себя, понимая к чему тот клонит. — Я просто хочу, чтобы ты хорошенько это запомнил. Это касается не только вещей, но и людей. Это прозвучало, как угроза, но почему-то Тэхёну захотелось попасться в эту ловушку, даже не сопротивляясь. Казалось бы, на этом их разговор должен был и закончиться, но Сокджин почему-то медлил. Уставившись в зеркало заднего вида, он прищурился, будто пытался что-то или кого-то рассмотреть. он незаметно оглянулся назад, убедившись в своих же догадках и тут же произнёс: — А теперь пристегни ремень, — Джин, наконец, завёл мотор, — не хочу, чтобы ты поранился.

***

Кажется, Хосок тоже задремал на какое-то время. Открыв глаза, он ни сразу понял, что за окном уже потемнело. Дверь в комнату Чимина была всё также приоткрыта. Через эту маленькую щель в коридор проникал тусклый свет от включенного ноутбука. И то и дело слышалось беспрерывное клацанье по клавиатуре. Бесшумно он подошёл к его двери, стараясь быть не замеченным. Кажется, Пак решил взять всю работу на дом, так как вокруг его стола чудесным образом возникли стопки бумаг, которых раньше не было. При желании он мог просто в них закопаться с головой. Его глаза, как гончие собаки, бегали туда-сюда по экрану так, что Хосоку стало жалко его зрение. Наверняка, они уже все покраснели, ведь неясно сколько часов он уже так сидит, и отрывался ли он вообще от монитора. Рядом с кипой бумаг Хо также заметил пару стеклянных бутылок непонятного происхождения. Он хотел было уже уйти, оставив его одного, но тут услышал еле различимое бормотание. — «Ходят слухи, что это сынок убил своего папашу. Они поссорились за день до происшествия, что думаете?»… — Пак пролистал ленту вниз. Кажется, он читал комментарии к какой-то записи. — «Это вполне мог быть зампредседателя Ким. Слышал, что он даже готов испачкать руки в крови, дабы достичь своей цели. Как бы он ещё в таком юном возрасте оказался на такой должности?»… Чёрт, — он ударил кулаком по столу, не понимая, зачем вообще читает этот бред. Примерно раз в час Хо заглядывал к нему так, но ничего не менялось, словно заевшая пластинка, Чимин повторял одни и те же действия, лишь изредка отвлекаясь, чтобы сделать глоток энергетика или холодного кофе в баночке. Конечно, он не хотел всем этим заниматься, с самого начала не хотел. И казалось бы, теперь, когда его отец умер, он мог сам решать, что ему делать. Но этого не произошло. Чимин лишь сильнее погряз в этой рутине. А это постоянное чувство усталости будто и не покидало его. Это вязкое чувство, которое преследует тебя везде. Оно, как кошка, которая скребется в закрытую комнату, чтобы тут же выйти из нее, оставив дверь открытой настежь, впуская внутрь ледяной сквозняк, не приносящий ничего хорошего. Лишь дурные мысли и желание сдаться, но перспектива не так плоха, если в конечном итоге ты сможешь, наконец, отдохнуть. Действительно ли эта та жизнь, которую он так хотел? Нет, и даже не близко. Но что он ещё может, кроме как продолжать печатать этот текст, не замечая боль от натёртых мозолей? На часах уже было «03:02», но Чимин всё ещё не спал. Хосок знал это наверняка, сидя на кухне и допивая уже третью кружку кофе, борясь с желанием выпить чего покрепче. Он слышал каждый шорох, что доносился из соседней комнаты, ожидая, наконец, услышать в ней тишину. Поставив грязную кружку в мойку, он приглушил свет, полный решимости отправить Пака в кровать, даже если ему самолично придётся выкинуть ноутбук в окно или вырубить всё электричество в доме. Со скрипом приоткрыв дверь, он направился к рабочему столу, за которым и сидел Чимин, согнувшись, кажется, уже пополам. Пока Чон вплотную не подошёл к нему и не положил свою руку ему на плечо, тот и не заметил его присутствия. — О, ты проснулся, — вяло отозвался он, пытаясь выдавить из себя хоть какое-нибудь подобие улыбки. — Я увидел, что ты задремал, поэтому не стал тебя будить. — Чимин, это было десять часов назад… ты сидишь так уже полдня, — Хосок попытался убрать с его стола весь мусор, но лишь сгрёб всё в одну кучу. — Пожалуйста, пойдём спать. Пак перевёл взгляд с Хосока на настенные часы, что предательски двоились и расплывались, как только он пытался сфокусировать на них своё зрение. Ого, уже, и правда, так поздно… — Но я ещё не всё доделал, — в голове всплыли те триллионы непроверенных отчётов и работ, что ему нужно сдать до конца этой недели. — Но если ты упадёшь в обморок от перенапряжения, это тоже не будет тебе на руку, — убрав из рук младшего мышку, он перевёл ноутбук в спящий режим. Паку ничего не оставалось, как слепо довериться своему хёну. Аккуратно взяв Чимина за кончики пальцев, Чон поднял его с кресла, которое уже продавилось под форму его попы. Затем заботливо расстелил ему постель, отложив покрывало в сторону. Подождав, пока Пак сам уляжется, он последовал за ним, профессионально избегая его недоумевающий взгляд в свою сторону. Но Чон первый начал эту игру, он не знал, с кем он ложится в одну кровать. Положив свою руку ему на грудь, Чимин лишь хотел убедиться, что его сердце бьётся, как у нормального человека, ну или не совсем нормального. И оно билось, так громко и чётко, что не осталось никаких сомнений. Неуклюже сняв с себя футболку, Чимин почувствовал тот холод, что обычно царил в его квартире по ночам. Но его изначальный план вылился в немного другое русло. Хосок придвинул его к себе одной рукой и натянул на него свою толстовку. Благо она была большого размера, так что с легкостью могла уместить двоих людей. Высунув свою голову наружу, Чимин оказался в опасной близости от лица Чона, чувствуя на себе его обжигающее дыхание. Обхватив его макушку двумя руками, Хосок нежно и едва ощутимо докоснулся губами его лба. После чего оставил такой же след сначала на правой, а потом и на левой щеке, не спеша, словно бы впереди у них была целая вечность. Но в отличие от Хосока, Чимин не был таким терпеливым. Он сам потянулся к его губам, передразнивая его манеру. Испытывая его на прочность, на сколько его ещё хватит? Ласково проводя по ним пальцами, холодными словно лёд, и тут же накрывая их своими губами, раскалёнными будто лава, это было место боя льда и пламени. Его сочные пухлые губы требовательно впивались в его, оставляя за собой мокрый след. Он был готов умереть от нехватки воздуха или от переизбытка эндорфина в крови, но отстраниться — нет, не за что в жизни. Словно в этом и был весь смыл его существования — тонуть, отбросив спасательный круг, тонуть, чтобы выжить. До дрожи в коленках, но совсем не от того, что ему холодно, до чувства беспамятства, до тла сгореть на его губах и пеплом остаться на них же. Но ночь брала своё, забирая их в свои путы. И вот уже холодная пустая квартира, не казалось такой уж холодной в объятьях того, без кого ты теперь и жизнь свою представить не можешь. Поздравляю, у тебя появилось ещё одно слабое место. Впервые с момента аварии Хосоку приснился сон. Кажется, в нём были все те моменты того дня, которые он так с лёгкостью смог забыть. И даже сейчас, проснувшись, он мог вспомнить лишь пару обрывков фраз, которыми он обменивался всё с тем же странным ангелом Ко Ёншимом. «Ты должен защитить Пак Чимина» и «ты должен спасти его от…”- эти фразы не прекращали раздаваться у него в голове, словно эхо, что отлетало от стенок пустой комнаты. То тише, то громче, но суть всё равно одна. Но вопросов по-прежнему оставалось много, а отвечать на них никто не торопился. По сути, цель его не изменилась, он всё также должен был оберегать Чимина, но только от чего? Знай бы он это, было бы намного проще.

***

Прошла неделя с того момента, как неизвестный прислал Паку коробку с угрозами. Всё это время Хосок пристально наблюдал за его окружением, записывая какие-то особо беспокоящие факты в блокнот. Можно сказать, что он собрал на каждого друга Чимина мини досье. Почему-то Хо был уверен, что убийца скрывается где-то среди его близких, но Паку он пока, конечно же, не говорил о своих догадках. Ведь это могло его ранить, а они только начали сближаться. Хосок следил не только за его друзьями, но ещё и за самим Чимином, а если быть точнее, за его психологическим состоянием, которое с каждым днём становилось всё хуже и хуже. В выходные к ним заглянул Чонгук, дабы позаниматься, как они и договаривались. Всё бы было ничего, но после того, как он ушёл во свояси, Чимин закрылся в своей комнате, не подпуская к себе никого в течение часа. А когда Пак вышел, любое даже малейшее движение раздражало его, не говоря уже о приступах агрессии, что выливались, конечно же, на Чона, как на единственного живого существа кроме него самого в этой квартире. Конечно, Хо не принимал всё это близко к сердцу, понимая, что за стресс ему приходится сейчас переживать. Но всё же он решил поговорить с Намджуном по этому поводу, ведь кто, как не он знал его лучше всех. Ну ещё Тэхён, но его он просто не хотел видеть по личным причинам. Договорившись о встрече в его офисе, Чон ушел с утра пораньше, ничего не сказав об этом Чиму, что сладко посапывал у себя в комнате. Добравшись до здания компании на такси, он вошёл в вестибюль, где его встретил сам Ким. Видок у него был как обычно: хмурое лицо, идеально отглаженный костюм и уверенная неторопливая походка. Он не спешил делиться с Чоном какими-либо секретами, пока они не зашли в его маленький кабинет, намного меньше, чем у президента или хотя бы даже у Чимина, понимая, что здесь даже у стен есть уши.