Дисфори́я

— Слышал, вы с господином Паком встречаетесь? — это первое, что произнёс Нам, усевшись в своё кожаное черное кресло, так сказать, вместо приветствия. — Я бы спросил, от кого ты это услышал, но меня интересует другое. И да, если тебя это так интересует, мы встречаемся. — Ну и что же тебя интересует? Твой голос по телефону казался обеспокоенным, — информация за информацию, таков был закон Намджуна. Чтобы что-то получить, нужно сначала отдать. — Скажи мне, Чимин чем-то болеет? — всё также стоя в проходе, он перешёл сразу к делу. — Это не болезнь, это состояние души. Отчего ты думаешь, он пьёт таблетки каждый вечер? От приступов? Нет, это обычная пустышка. Только врач ему внушил, что это поможет совладать с его агрессией. Он зол. Зол на весь этот мир, — он подался вперёд, чувствуя, что завладел его вниманием полностью. — Иногда человеку проще держать в себе все эти негативные эмоции, своего рода копилка, что в любой момент может переполниться до краёв. Ты же понимаешь, что происходит в этот момент? Бум. Всё выплёскивается наружу. — Я могу ему как-то помочь? Может, мне поговорить с ним об этом? — Я бы посоветовал тебе в этот момент быть подальше от него. Ты не захочешь услышать всех этих слов, что он тебе скажет. Пускай и не осознано, но будет больно. В любом случае больно. — Может быть, поэтому он и продолжает копить это всё в себе? Потому что никто даже не старался его выслушать, — Чона действительно огорчил ответ Нама. Весьма эгоистично было с его стороны говорить подобное. — Чтобы стать настоящим человеком в наше время, нужно отбросить всю человечность. Иронично, не правда ли? — К чему ты это? — прищурив взгляд, недоумевал Хо. — Таков этот суровый мир, — он откинулся обратно на спинку стула. — Хочешь выжить, будь как все. — Я не согласен с тобой. Не все люди такие, как его отец. Я уверен в этом, Чимин прямое тому доказательство. — Да брось, даже дьявол не такой жестокий по сравнению с человеком. Его отец — это лишь цветочки. Люди намного коварнее, чем ты думаешь. Если они захотят чего-то добиться, то могут даже убить другого человека. — А ты бы смог? — его взгляд, как стрела, пронзил уверенность Кима, разбив её в дребезги. Кажется, он даже занервничал. — Что ты имеешь в виду? — Намджун не считал, что это вопрос, заданный необдуманно, наоборот, кажется, к этому он всё и вёл. — Забудь, — он сделал какую-то пометку в своём блокноте, — Я тоже не доверяю людям, но в отличие от тебя, я не ставлю всех их под одну копирку. Он даже не стал выслушивать ответ Кима, просто развернулся и вышел, узнав от него более, чем достаточно. И даже то, что он не планировал у него спрашивать. И всё-таки он решил не прислушиваться к его совету, а поступить по-своему. Лучше попытаться и потерпеть поражение, чем не делать вообще ничего. Решение достойное большой похвалы, но лучше бы он бежал со всех ног, как жалкий трус. Тогда бы ему не пришлось всё это пережить, тогда бы ему не пришлось испытать столько боли. Преодолев весь маршрут от офиса компании до дома пешком, Хосок всё размышлял над словами Намджуна, продолжая успокаивать себя, что он, Чон, прав. Именно поэтому Хо решил действовать, начиная с этого момента. И первым его решением стало желание порадовать Чимина чем-нибудь сладеньким, не считая себя, конечно же, поэтому он заглянул в кондитерскую, что находилась прямо напротив их дома, купив в ней много шоколадных батончиков и почти килограмм мармеладок. Предвкушающий радостный писк младшего, Хосок зашёл в лифт, нажав на нужный этаж. Так как на его телефоне не было пропущенных звонков, Чон сделал вывод, что Пак ещё спит или проснулся, но тут же сел за работу, не выходя из своей комнаты, как обычно и бывало. Именно Хосок следил за тем, чтобы он вовремя питался, для этого Чон даже научился готовить несложные блюда, принося ему еду прямо в комнату. Ещё неделю назад Чимин позаботился о том, чтобы и у Хосока был ключ от квартиры, чтобы постоянно не искать его в щитке. Поэтому ему не нужно было звонить в дверь и отвлекать Пака от работы или ото сна. Привычно прокрутив два полных оборота, он потянул за дверную ручку, почувствовав приятный запах свежесваренного горячего кофе, от которого Чон хорошенько так взбодрился, наполнившись решительностью. — Пришёл? — облокотившись о стену и скрестив руки на груди, Чимин метнул в него безумный взгляд, напугав Хосока таким неожиданным появлением. — Где ты был? — Оо, — пытаясь придумать правдивую ложь, Чон параллельно снимал обувь, свои белые кроссовки. — виделся с Намджуном. — По какому поводу? — он как ревнивая жена, пытавшаяся поймать своего мужа за изменой. — Насчёт моих потерянных воспоминаний. Мы пытались придумать, как их можно вернуть. Прости, надо было предупредить, но мне не хотелось будить тебя, — вынув пакет со сладостями из-за спины, он протянул его Паку. — Это в качестве извинений. — Ты так ничего и не вспомнил? — Хосок не стал рассказывать ему о том знаковом сне. Пока не видя всю картину в целом, ему не хотелось лишний раз волновать этим Чимина. — Нет, ничего, — ещё одна маленькая ложь во благо, но в чьё благо? Ты убеждаешь себя, что это ради других, но на самом деле ты лишь удовлетворяешь свои эгоистические потребности. Думаешь, что ранишь их чувства? Ну хоть себе то ты не ври. Плевать ты хотел на них и то, что они чувствуют и переживают. Так будет спокойнее не им, а тебе. — Ладно, — он заметно расслабился, да и лицо у него стало попроще. — Но в следующий раз лучше буди меня. Я постоянно сижу за работой, и почти не вижу тебя… — он обогнул пакет со сладостями, за который в любое другое время был бы готов душу продать, для того чтобы тут же крепко обнять своего хёна, вдыхая запах его тела, что как морфей вызывал привыкание, становясь частью его ДНК. Он так сильно нуждался в этом, что контролировать свои эмоции просто не было смысла. — Тогда, может быть, ты устроишь себе сегодня маленький выходной? — боясь сломать его хрупкое тело, Чон опустил свой подбородок на его светлую макушку, прижав к себе ещё сильнее, ведь он и сам в этом нуждался, к чему скрывать. — Мы бы могли полюбоваться ночным небом или даже встретить рассвет… — Давай, — как-то слишком просто согласился Пак, не видя смысла отказываться. — Думаю, нам обоим будет полезно подышать свежим воздухом. Может, приготовим кимбап? — он схватился за свой живот. — Я так давно не ел кимбап домашнего приготовления. Вот он, снова прежний Чимин. Как давно на его лице появлялась эта беззаботная улыбка? Кажется, прошла уже целая вечность с тех пор. Что же он должен сделать, чтобы сохранить её на его лице? Почему он продолжает погружаться в эту темноту? Если бы Чон только знал, что его так сильно тревожит, если бы он мог хотя бы как-то повлиять на ход неминуемых событий, тогда бы он смог предотвратить его срыв, приведший к гибели их обоих. Проведя на кухне как минимум два часа, они оба пытались разобраться в технике приготовления этого, казалось бы, не очень сложного блюда. Первые два ролла у них выглядели так, словно бы их готовил младенец. Они разваливались только от одного взгляда на них. Можно сказать, что это была пробная попытка, после которой они хорошенько так приноровились, нарезая овощи почти как профессионалы. Их усилия не были напрасными, так как третий ролл у них получился практически идеальным, ну, по крайней мере внешне, попробовать его никто из них не рискнул, оставив это дело на вечер. По задумке, это должно было быть что-то вроде мини пикника, куда помимо кимбапа они прихватили с собой ещё термос с горячим травяным чаем, что принёс им Чонгук в качестве благодарности, море вкусняшек, которых в доме Чимина всегда было навалом, и парные пледы, главный атрибут их поездки. Оставив свои телефоны дома, чтобы никто не посмел нарушить атмосферу их свидания, а оно по праву может называться таковым, они отправились в путь, надеясь застать закат уже за чертой города. Чимини, как единственный среди них, кто умел водить, привычно уселся за руль, а Хосок рядом с ним, на пассажирское сиденье. Вытянувшись во всю свою длину, он сладостно потянулся, предвкушая эмоции от дальней поездки. Машин на дороге было не так много, поэтому Пак позволил себе даже немного повыпендриваться, набрав скорость выше, чем она была разрешена на данном участке шоссе, получив в награду восхищённый взгляд хёна, словно бы тот занял первое место на международных соревнованиях. И пусть, что это не так. Для Хосока Чимин был всегда первым, чего бы это не касалось. Припарковав машину на обочине, они взяли с собой всё необходимое и под покровом тишины вошли в лес, который являлся как бы границей между двумя мирами: реальностью и фантазией, где их желания волшебным образом материализовались во что-то осязаемое. Не хватало только двери с секретным паролем, который знали бы только они и никто больше. — Тебе не кажется, что с каждым разом тут становится всё прекраснее? — верно подметил Хо, придерживая ветку кедрового дерева, чтобы младший мог спокойно под ней пройти, не получив при этом никаких увечий. — О, кажется, мы пришли как раз вовремя, — он уставился куда-то за спину Хосока, — Мирабилис зацвёл, может, нам даже удастся увидеть белых бабочек? — «Белых бабочек»? — на мгновение Чон засомневался в адекватности своего спутника, гадая чем же он успел надышаться, пока они дошли сюда от машины, но потом вспомнил, что у Чимина это в порядке вещей. Быть чуднее и нестандартнее других, затмевать их своей харизмой и уникальностью. Именно поэтому он сиял ярче их всех. Луна на небе среди миллиарда звёзд. Она призвана быть одинокой, но все всегда забывают, чей свет она отражает. Так на самом ли деле она одинока? — Да, я видел недавно такую, как раз перед тем, как ты свалился мне на голову, — он уселся среди цветов, возможно, представляя, что он и сам цветочек. — Ты же не знаешь, какое значение они имеют? — Надеюсь, что-то хорошее. -”Послание из мира ангелов». Ангелы хотят, чтобы мы знали, что они рядом с нами, или, например, то, что они постоянно следят за нами и защищают нас. Когда ты находишься в трудной ситуации, белая бабочка будет знаком от ангелов, указывающим на то, что они собираются вместе с тобой преодолевать все твои проблемы. — Звучит довольно оптимистично, — проследовав к их излюбленному месту, выдохнул про себя Чон. — На самом деле, у них много значений. Просто мне нравится думать, что нас с тобой свела судьба, — он ехидно посмеялся и, приобняв Хосока со спины, укусил его в лопатку. — Ай, — тут же отозвался Хо, выронив дорожную сумку из рук, — Господин Пак, да у вас зубки режутся, я посмотрю! — Нет, просто кушать хочется, а ты единственная сладость в поле моей видимости, — он предпочёл не выпускать его из объятий, повиснув на нём как обезьяна на дереве. — От тебя вкусно пахнет, — он снова укусил его, но на этот раз в шею. — А кимбап мы для кого готовили? — Я про него уже и забыл, — добровольно отпустив своего узника, Чимин начал разбирать сумку. Кинув в Хосока двумя пледами, он достал контейнер с их ужином, термос и пару стаканчиков, хотя был бы и не против пить всё из горла. Знаете, перспектива косвенного поцелуя так и манила его. Не сговариваясь, они решили перекусить в полнейшей тишине, ну или почти в полнейшей, так как Чимин то и дело мычал от удовольствия, словно бы перед ним была сама еда богов. Тщательно прожёвывая каждый кусочек, они хотели насладиться этим идеальным моментом, как можно дольше. Ведь кто знает, что может произойти завтра, может их вообще не станет. Упадёт какой-нибудь метеорит и сотрёт всё живое с лица Земли, и если это последнее воспоминание, которое им удастся запомнить, перспектива не так уж плоха. — Кажется, сегодня не самый лучший день, чтобы смотреть на звёзды, — наблюдая за тем, как половину неба закрыли облака, выдал, наконец, Пак. — Вот если бы ты умел отгонять тучи, как какой-нибудь Моисей — воду, цены бы тебе не было. — Ну, тучи я отгонять не умею, — почесал затылок он, — но кое-что всё-таки могу. Отставив стаканчик в сторону, Чон закатал рукава, больше даже, наверное, для зрелищности, так как те ему совсем не мешали. Убедившись в том, что внимание младшего полностью приковано к его рукам, он кивнул, давая знак своей полной готовности. Какое-то время ничего не происходило, и Чимин уже начал думать, что Хосок его просто разыгрывает, но только он хотел сказать ему об этом напрямую, как с кончиков пальцев Чона что-то соскочило. Оно заискрилось, поднявшись высоко в небо, подзывая к себе своих друзей, и в тут же минуту из его пальцев одна за другой начали выскакивать точно такие же искорки, различаясь только, наверное, размером. Они хаотично кружились в поисках своего места на небе, пока не стало ясно, что Хосок по памяти пытается воссоздать созвездия и отдельные скопления звёзд. У него было много времени, чтобы запомнить местоположение каждой, целых семнадцать лет, он проводил между ними линии, выстраивая параллели, так что даже днём мог безошибочно сказать, где большая медведица, а где созвездие козерога. — Что это такое? — открыв от восторга рот, Чим поднялся на ноги, ступая босиком на колючую траву. А его глаза говорили всё сами за себя. Маленький любознательный мальчик, завёрнутый в плед, он кружился вокруг своей оси, словно зачарованный влекомым светом, как мотылёк. — Всего лишь мнимая иллюзия солнечного света, — Чон проделывал такое миллионы раз, не предавая этому никакого значения. Только теперь это не так. — Я не могу разогнать тучи на твоём небе, но я могу создать для тебя новые звёзды. — Спасибо, — только и мог выдавить из себя Чимин, не отрывая взгляда от миража, в который он так охотно поверил, за что и был благодарен. Какое-то время они просто молчали. Чимин наблюдал за небом, где одна за другой падали мнимые звёзды, загадывая одно и тоже желание, которому вряд ли суждено было сбыться, а Хосок в свою очередь наблюдал за ним, всё гадая, что же у него на уме. Как сильно он отличается от того Чимина, что закрылся ото всех внутри, в тесном чулане, не желая выходить наружу? Хоть кто-нибудь видел этого пугливого монстрика? Хоть кто-нибудь.? — Ты же уже заметил? — осторожно ступая на холодную сырую землю, прошептал Чимин. Он пытался отвлечь себя, измеряя расстояние между камнем и деревом, деревом и дорожкой в своих крохотных шажках. Почему-то он свято верил, что Хосок сразу поймёт о чём речь. И он понял. — Да, заметил, — к чему скрывать, тем более он и сам хотел поговорить на эту тему, только не сейчас, когда они бы уже собирались уезжать, чтобы не портить атмосферу. — Я уже и не знаю, как долго я нахожусь в этом состоянии. С каждым новым днём я всё больше проваливаюсь в эту бездну. Я устал… Это не так легко контролировать, потому что ты не знаешь, когда в тебе вновь зародиться эта весьма обоснованная злость ко всем окружающим. Чтобы они не делали, ты воспринимаешь это во штыки. Даже если они ничего не делают, они бесят тебя лишь одним своим существованием, — он наступил на что-то острое, но даже не остановился, чтобы посмотреть, что это было. — Но самое ужасное даже не это. Эта ненависть распространяется на всех, даже близких тебе людей, которые по сути своей не сделали ничего плохого. В такие моменты, больше всего ты ненавидишь именно себя — причину всех своих страданий. «Что со мной не так?», «Когда всё это закончится?», «Откуда во мне столько злости?» — ты задаёшь эти вопросы, кажется, уже по сотому кругу, не понимая, что ответ лежит на поверхности, прямо перед твоим носом. — Ты в этом не виноват, — именно таким бы Хосок хотел видеть правильный ответ, чтобы Чимин, наконец, понял эту простую истину. — Так ли это на самом деле? — он, наконец, поднял на него свои карие глаза, которые в полутьме казались совсем чёрными. — Моя жизнь — это вечный спор. Я принимаю ту или иную сторону в зависимости от ситуации. Но каждый раз я остаюсь в проигрыше. Так настолько ли это важно, кто виноват? В конечном итоге, я всё равно останусь в проигрыше… — Может, будет правильным решением всё бросить? Иногда сбежать бывает сложнее всего. Если от этого тебе станет легче, не так важно, кто и что подумает. — Не могу. Даже сейчас, когда мой отец умер, я продолжаю заниматься тем, что мне не нравится. Скажи, кому я пытаюсь что-то доказать? Этим вопросом он поставил Чона в тупик, но он хотя бы приблизился к истине на один шаг. Этого будет достаточно. Никто и не говорил, что будет так просто и быстро. Вот только, в реальности у него не было столько времени. Чимин — часовая бомба, что может взорваться в любой момент. А в итоге, больнее всего будет именно ему. Чтобы он ни делал, всё уже предрешено. — Всегда мечтал знать, какого это летать, как свободная птица, — Пак скинул плед со своих плеч на землю. — Если бы у меня были крылья, я бы обязательно улетел отсюда. Как думаешь, там внизу высоко? — Что ты.? — только и успел произнести Хосок, перед тем как Чимин сорвался с места и с разбега сиганул в пропасть. Не единой мысли о страхе, но в чём дело? Либо он настолько доверял Чону, либо был бы и не против разбиться насмерть. Доли секунды Хосоку хватило, чтобы прыгнуть за ним, уже налету расправляя свои белоснежные крылья, под мрачным светом восходящей луны отливающих холодным металлом. Он не так часто летал до этого, но в идеале знал технику управления ими и даже пару трюков, в числе которых было пикирование с вращением. Таким образом он мог быстрее всего набрать скорость, чтобы схватить Пака за руку или вовсе подхватить его, что он и сделал практически у самой земли перед тем, как тот чуть не превратился в лепешку или фарш. Резко затормозив, Чон прижал его к себе, чувствуя, как всё тело разом начало неметь: от кончиков пальцев ног до головы, из-за чего они и рухнули на земь. Пускай и не с большой высоты, но Хо упал спиной на мелкие камни, что по боли было в принципе равносильно падению со второго этажа. Возможно, именно эта боль пробудила его забытые воспоминания, но первым что он воскликнул было: — Я вспомнил… — тяжело дышал он Чимину прямо в лицо, что навис над ним всего в паре сантиметров. — Что? Что именно ты вспомнил? — Крылья… мои крылья. Если я «потеряю» их, то умру. Это одно из трёх правил, что я должен соблюдать здесь, на земле, — Хо собирался было уже подняться, но Чимин не дал ему это сделать, практически впечатав его в почву. — А какие остальные правила? — он ждал, что Хосок сам это расскажет, но тот не торопился что-либо объяснять. — Я должен защитить свою «цель», во что бы то не стало, — он отвернул голову в бок, уставившись на вспаханное поле где-то вдалеке. — Кто твоя «цель»? — Чон словно был на допросе. — Ты. — И от чего ты должен меня защитить? — Я не знаю. А если быть точнее — не помню, — в кустах послышался странный шорох, но даже это не могло их отвлечь. — Тогда я тоже установлю одно единственное правило: Никогда в жизни не смей жертвовать своей жизнью взамен на мою, или чью-либо другую. Обещай мне это, — он протянул свой мизинчик, чтобы закрепить эту клятву. — Обещаю. «Когда кто-то обещает то, что выполнить практически невозможно, велик шанс, что он лжёт» (Милый дом)