Дисфори́я

— Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросил Чон, после того как дожевал последний кусок сдобы. Видимо, хотел убедиться, в каком Чимин сейчас состоянии во избежание повторения недавней ссоры. — Кажется, этот вопрос должен был задать я, — не отводя взгляда от одеяльного монстрика, присел он на своё любимое место, подогнув одну ногу под себя, а другой уперевшись об ножку стола. — Ты хоть знаешь, что чуть не умер? Этим вопросом он поставил Хосока в ступор, ведь для него все эти три дня были одним большим сном, ни больше, ни меньше. Если бы он немного напрягся, то даже смог бы вспомнить о чём был тот сон, но сейчас это было не самым важным. Несколько секунд молчания, и наружу высунулась каштановая макушка с двумя огромными моргающими глазками. Кажется, Чимину удалось привлечь его внимание. — Ты не приходил в сознание несколько дней… Всё это время ты лежал на диване в прихожей Намджуна и медленно умирал, рискуя задохнуться в любой момент. А этот болван решил сообщить обо всё только вчера… Да вы оба болваны, — он что-то тихо прошипел, ударив кулаком по столу. — В любом случае, я перед тобой сильно виноват, — Пак склонил голову, — прости меня, я не должен был говорить всех тех слов. Я правда очень сожалею, тебе надо было вырубить меня с кулака, чтобы не нёс весь этот бред. — И ты меня прости. Тебе и правда удалось вывести меня из себя, но даже так… Мне нужно было держать язык за зубами, — он, наконец, посмотрел Паку в глаза, десять раз смутившись и покраснев, но посмотрел. Вот он Чимин, которого он так сильно любил и отчаянно пытался вернуть. Пускай и таким опасным способом, но, если ему ещё раз придётся на это пойти — пойдёт, заранее зная, что это верная смерть. — Покажи, пожалуйста, свою руку с кольцом, я хочу кое в чём убедиться. Эта просьба показалась Хосоку немного странной, но он всё-таки послушно вытащил свою правую руку из-под одеяла. Его пальцы все были в крошках от недавно съеденного завтрака и даже то загадочное кольцо, что привычно переливалось и искрилось золотым и серебренным цветом, так что Чимин даже подумал, что ему вчера привиделась его тёмная сущность. Облегченный вздох вырвался из уст младшего, вероятно, потому что с его плеч упал весь этот груз ответственности с подтверждением его теории. Вот только он не чувствовал себя менее обременённым всё по той же причине. — Я рад, что тебе стало легче. Ты не на шутку перепугал меня, — что-то в глубине души Чимина подсказывало, что это ещё не конец, а только начало его проблем. Хотя всё было более-менее хорошо, это гнетущее чувство беспочвенной тревожности засело глубоко внутри него. Словно вот-вот должно было что-то произойти, или уже произошло, но он просто об этом не знал. Обременённый этими мыслями, он по привычке потянулся к пачке сигарет, но вовремя перехватил недоумевающий взгляд старшего, мол, с каких пор ты заделался в курильщики? Забегав глазами по комнате, Чим пытался подобрать этому логичное оправдание, но не придумав ничего лучше, просто молча выкинул их в мусорку. Так или иначе, они были просто заменой Хосоку. Одну зависимость он пытался приглушить другой, хотя они даже и рядом не стояли по тяжести воздействия на его организм. — Ну и, — протянул Пак, пытаясь перевести тему их немого диалога, — почему ты решил, что убийца скрывается среди моих друзей? Теперь, когда он мог трезво оценивать ситуацию, а не через призму накопленных негативных эмоций, Чимин и сам подумал, что такая гипотеза вполне имеет место быть, она бы многое смогла объяснить, включая знания о местонахождении его квартиры и расположении камер в офисе его покойного отца. — Как бы тебе сказать, — Чон поднёс руку к подбородку, что ознаменовало, начало его усиленного мозгового штурма. — Я до сих пор допускаю, что это может быть человек, которого ты не знаешь, потому что у твоего отца было слишком много тайн, а врагов еще больше. Но что-то мне подсказывает, что он ближе, чем мы думаем. Вероятно, он втёрся в твоё доверие, выжидая определённого момента, пользуясь случаем выведывая необходимую ему информацию. Самое паршивое, что у всех твоих друзей есть мотив для убийства твоего отца. Абсолютно у каждого. И никто не может подтвердить их алиби кроме них самих. — И что мне делать? Я же не могу напрямую спросить их об этом, да и вряд ли они ответят мне честно, — прокручивая в руке маленький мятный леденец, Чимин не поднимал на собеседника взгляда, — я же не обладаю способностью распознавать ложь. — Всё, что ты можешь делать в данной ситуации, так это только ждать. Поверь, я не меньше тебя хочу найти убийцу, тем более, когда его следующей жертвой можешь стать ты, — Чон ткнул на него пальцем под стать своим словам, и тут же снова укутался в одеялко, вспомнив, что он так ничего и не накинул на свой голый торс. — Что-то мне подсказывает, что он совсем скоро даст о себе знать, тогда мы и начнём действовать. Либо Хосок был пророком в третьем поколении, умевшим предсказывать будущее и насылать проклятья, либо судьба решила сыграть с ними в злую шутку. Ибо это «Скоро» наступило слишком быстро. Телефон Чимина, что лежал рядом с его ноутбуком на столе, начал бешено разрываться от входящих звонков и смс, причём от разных людей. Он хотел ответить на звонок, но руки словно онемели. Возможно, таким образом у него сработал инстинкт самосохранения, ибо это чувство тревоги возросло в миллионы раз, буквально пульсируя у него в висках прилившейся к голове кровью. Хосок кивком указал на телефон, призывая его поскорее поднять трубку. Это помогло ему совладать с собственным телом, что во всю било тревогу, поэтому Пак, наконец, провёл пальцем по экрану, включая разговор на «громкую связь». — Алло… — собственный голос показался ему каким-то незнакомым, чересчур испуганным и писклявым. — Ким Тэхён, — на другом конце трубки спустя целую вечность молчания послышался надломленный голос Сокджина, — Он умер. Этих слов было достаточно, чтобы выбить землю из-под его ног. Он только-только оклемался, поднявшись с колен после прошлого раза, и его снова ткнули носом в эту рыхлую сырую землю, пропитанную кровью его родных и близких. Телефон беззвучно выпал из его руки на пол. Или ему так только показалось. Его мир словно бы сжался до размеров атома, не пропуская никакие другие чужеродные звуки. Он даже не понял, как в попытках сделать шаг в сторону входной двери свалился на пол, не найдя никакой опоры. Единственное, что он отчётливо ощущал так это чувство собственной беспомощности и жалости. Ему было жалко самого себя за то, что он снова попался в эту ловушку. Поверил, что всё будет хорошо, что всё наладиться, когда на деле он и не выбирался из этой ямы, переполненной несчастьем и бедами, когда на деле он и являлся этой самой ямой, причиной всех несчастий. Пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, что могло бы связать его с реальным миром, Пак повалил на пол ноутбук и кружку недопитого чая, что, к счастью, даже не треснула в отличие от ноута. Чимин просто не мог видеть, как Хосок подскочил к нему, как он схватил его маленькое лицо в свои руки, пытаясь вернуть его в чувства, как он снова и снова вытирал скатывавшиеся по его щекам слёзы, приговаривая, что всё будет хорошо, что он рядом, что он всегда будет рядом. Всегда, ну да… Тэхён тоже так говорил, и где он теперь? Давящий со всех сторон звук биения собственного сердца, отдавался пульсирующей болью в висках. Он дробился, отражаясь от невидимых стен, и возвращался всё с новой силой. Уткнувшись в грудь Чона, Чимин пытался спрятаться от этого звука, зажимая уши руками, но в действительности он хотел спрятаться от самого себя и от тех чувств, что переполняли его сейчас. Тэхён должен был жить. Не Чимин, а именно Тэхён. Груз вины тащил Пака на дно. Неподъемная ноша, а он так устал, что руки сами собой опускаются…

***

Прошлым вечером на другом конце города, когда Чимин так отчаянно пытался спасти Хосока, Сокджин молился, чтобы парень, который так искренне его заинтересовал, сегодня не пришёл. Он ясно дал понять ему, что не желает его больше видеть. Но почему тогда Джин стоит сейчас здесь, посреди парковки его дома, поздно вечером, от нервов прокручивая телефон с отправленным смс Тэхёну «Жду тебя на -1» в руках? Почему его слова так расходятся по смыслу с написанным сообщением? Ответы на эти вопросы знал только он сам и ещё один человек, или, вернее сказать, тень, что следила за ним даже сейчас. За массивными колоннами, под двигателем припаркованного автомобиля, за створкой приоткрытой двери — его глаза мерещились ему повсюду, а в каждом шорохе Ким видел его движения. Именно поэтому он молился, чтобы Тэхён не пришёл, чтобы он остался дома, прислушавшись к его совету. Но Бог давно оставил его, плюнув на молитвы. Красные неоновые цифры лифтового индикатора, начали стремительно падать вниз, говоря о том, что сам лифт спускается. «3… 2… 1… 0… -1» — раздался звуковой сигнал и двери открылись, пропуская на выход парня с растрёпанными мокрыми волосами. Видимо, он только вышел из душа, так как по его телу всё ещё стекали горячие крупные капли. Старая растянутая футболка и шорты, что он успел натянуть на себя впопыхах, неприятно прилипли к его коже, создавая ощущение дискомфорта. Хотя на парковке и было темно, но Джин смог узнать в нём Тэхёна по лёгкой пружинистой походке и характерной только ему манерности. Ким младший было хотел поздороваться, подняв руку в воздух, но поймав на себе разъярённый и одновременно с тем испуганный взгляд Джина, оторопел, проглотив так и не сказанное приветствие в себя. Он вдруг почувствовал себя виноватым, сам не зная за что. — Пришёл? — в его голосе так и читалось неприкрытое осуждение. Несмотря на то, что на парковке они были одни, Джин почему-то шептал, словно бы их кто-то мог подслушать. — Я же просил… — Ты вёл себя подозрительно в последнюю встречу, вот я и решил… Тэхён не понимал, почему он тянет, не говоря о намерениях встречи. Да и вёл он себя ни как обычно. Весь его шарм и уверенность словно в воздухе испарились. Всем своим видом Сокджин выдавал отчаяние и загнанность в тупик. А его глаза… они будто бы заранее просили за что-то прощение. — Что-то случилось? — вкрадчиво спросил Тэ, делая несколько шагов ему навстречу. Слишком гнетущая атмосфера, это настораживало, заставляя все его пять чувств работать на износ. — Каким человеком ты меня считаешь? — кажется, он и сам не ожидал, что задаст этот вопрос, но виду не подал. Единственное, что Джин мог в данной ситуации это хоть как-то попытаться оправдать свои дальнейшие действия. Слишком эгоистично и самонадеянно с его стороны. Он же не ожидает, что Тэхён и правда поймёт его и простит, войдя, так сказать, в его положение? — Ну, — Ким пригладил непослушную прядку, убрав её назад, — ты очень добрый и внимательный к деталям. Если честно, я всегда равнялся на тебя. Хочу быть как ты в будущем. Сокджин-щи, ты действительно крутой! — вытянув руку, он показал ему большой палец вверх. Не знаю, была ли это попытка подбодрить его или ещё что, но она явно оказалась провальной. — Добрый значит… — печальная ухмылка озарила его лицо. — Я не добрый, Тэхён. Ты глубоко ошибаешься. Ты видишь во мне только то, что я позволяю тебе видеть. Другими словами, одну из моих масок, что я примерил на себе, — он сделал пауз, чтобы оценить реакцию младшего, и тут же продолжил. — Я пришел к выводу, что добрые люди те ещё лгуны. Даже если они врут не окружающим, они врут себе. Я боюсь таких людей. Они самые азартные игроки. — Это не меняет моего мнения. — Уверен? Я делал вещи, которые не стоило было делать для людей, которые этого не заслуживали. Обычная грязь, что так старалась быть похожа на драгоценный камень. А я сразу и не разглядел. Хотя все буквально кричали мне об этом. Но я был слеп и глух. А когда прозрел, было слишком поздно. Я уже натворил всё это дерьмо. Я уже увяз в нём по уши. И даже сейчас… — он опустил голову, закрыв своё лицо рукой. Момент, что он так старательно оттягивал пустой болтовнёй, вот-вот должен был наступить. И от осознания его неминуемости Сокджина начинало крутить. — Ты за этим меня позвал? — розовые очки, через которые Тэ видел образ Джина, всё никак не хотели слетать. Он чувствовал, что за его словами скрывается нечто большее, а всё это — лишь часть представления. Джин хотел было сказать ему что-то ещё, но вдруг почувствовал, как телефон в кармане его штанов завибрировал, напоминая о том, что у него осталось не так много времени. Пора действовать, иначе в игру вступит тёмная лошадка. Расстояние, что разделяло их, сократилось вдвое после того, как Ким старший сделал пару нерешительных шагов в его сторону. Опустив виновато голову, он что-то прокручивал у себя в руке за спиной, но, как не старался, Тэ не мог рассмотреть, что именно. Тусклый свет над ними предательски заморгал, словно бы кто-то подавал сигнал SOS, грозясь и вовсе погаснуть, оставив их в темноте. — Ты простишь меня, — его шаги стали решительнее, это напугало Тэхёна и заставило его пятиться назад. — Я надеюсь, ты простишь меня за это. У меня не было выбора, пойми, — для полной атмосферы не хватало только безумной ухмылки и злорадного смеха. — Джин, ты пугаешь меня, — выставляя перед собой руки, Тэ пытался держать между ними дистанцию, но так не вовремя наткнулся на бетонную колонну, что обожгла его спину своим холодом даже через плотную ткань футболки. — Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но пожалуйста, не надо… Хорошая попытка, но Джин уже всё решил для себя. Это был единственно верный выход из данной ситуации, при которой он сможет спастись. — Ты?! — Тэ смотрел куда-то за спину Сокджина, его лицо перекосило от ужаса, словно бы на его глазах разрезали собаку. Он отвлёкся, а зря, старший тут же воспользовался этим, прижав его к стене. Тэхён не сразу понял, что случилось, пока его правый бок не пронзила острая боль. Она пульсирующе распространялась по всему ему телу с поразительной скоростью так, что, если бы Джин отпустил его, он, вероятно, грохнулся бы на пол в ту же секунду. Опустив помутнённый взгляд вниз, он обнаружил в себе острый серебряный нож, которым Джин и прижимал его к стене, по обе стороны от него струилась алая кровь. Тэхён было попытался зажать рану трясущимися руками, но Сокджин не позволил ему это сделать, врезав свободной рукой по его лицу, да так, что тот свалился на пол, ободрав себе плечо об шершавый бетон. Хуже всего было, что он приземлился на застрявший в его боку нож, из-за чего тот проник в него ещё глубже. Тело схватило судорогой, он был готов выблевать все свои органы наружу, лишь бы не чувствовать всей этой боли. Откашлявшись кровью, он откинул голову вверх. Весь мир вокруг него превратился в один большой водоворот, из-за чего Тэхён даже не понимал, где верх, а где низ. Жадно хватая воздух, он пытался вынуть из себя инородное тело, но даже малейшие движения вызвали новую волну нестерпимой боли. Смерть уже дышала ему в затылок, пришёптывая на ушко, чтобы тот оставил свои бесполезные попытки. Но смерть по сравнению с этой адской болью ничто, Тэ был бы и рад припасть к её объятьям, но желание жить в нём было сильнее. За всем этим он даже не сразу почувствовал, как Джин схватил его за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза. Нет, ни за что в жизни. Он не знал, чем заслужил всё это, но меньше всего, хотел видеть его лицо сейчас и слушать, что тот скажет своим хрипящим голосом. Голосом человека, которого он превозносил выше самого себя, приравнивая того к Богу. Человека, без которого он не мог представить своей жизни. Человека, которого он так сильно любил. — Тэхён, посмотри мне в глаза, — такой громкий голос, что от него никуда не спрятаться. — Открой свои глаза и посмотри на меня. Это моё желание. Ты помнишь? Кто знал, что он использует его в подобной ситуации. Неужели он уже тогда всё это спланировал? Осознавать это было куда больнее, чем пропустить удар ножом. — Посмотри на меня! С трудом разлепив тяжёлые веки, Тэхён пытался сфокусироваться на его лице, выкладывая пазл за пазлом, чтобы в итоге увидеть всю картину целиком. Ах вот оно что. Это не была одна из его масок. Тэ был прав. Он видел Сокджина насквозь. То были не розовые очки, а его настоящая сущность. Весь мир вокруг сгорел красным пламенем, кроме его лица. Крупными каплями по щекам Джина стекали слёзы, а в глазах так и читалось «Прости».

***

— Этого не может быть, — раздавались крики на пороге огромного особняка. — Вы же даже не нашли его тело?! — ногой придерживая дверь, пытался достучаться до отца Тэхёна Чимин. Он выбежал из дома в том, в чём было, и теперь отчаянно ломился в дом своего уже мёртвого друга, чтобы что-то доказать ему или себе. Пак не мог принять тот факт, что Тэ покончил жизнь самоубийством. Он просто не мог, он бы не за что… в отличие от Чимина Ким был сильным. Он видел выход даже из, казалось бы, безвыходных ситуаций, старался найти смысл там, где его и в помине не было. Он бы не за что в жизни не наложил на себя руки, если только… Если только Джин ему что-то не сказал или сделал. — Вы что верите этому глупому СМС? Его мог написать кто угодно, — через тонкую щель приоткрытой двери Пак смотрел на совершенно невозмутимого мужчину, которого, казалось, и вовсе не волновала смерть его родного сына, ведь он и так не сильно много на него рассчитывал в будущем. Что ж проблемой меньше. — Я предупреждал его, что общение с тобой до добра не доведёт. Вышло так, как я и говорил. Это твоя вина от начала и до конца, — процедил сквозь зубы господин Ким перед тем, как захлопнуть перед ошеломлённым парнишкой дверь. — Это ты убил его. Чимин знал это лучше других, он мог не напоминать ему об этом. Осев вниз возле мраморной клумбы, Пак уперся лбом в колени, беззвучно проливая слёзы скорби. Каждый раз. Абсолютно каждый раз смерть заставала его врасплох, надменно смеясь над его беспомощностью и восхваляя своё превосходство. Она играла с ним в игру в одни ворота, даже не думая поддаваться. Наверное, так весело наблюдать за его страданиями со стороны. На сколько его ещё хватит? Когда он, наконец, придёт к ней, чтобы сдаться. — Чимина, — ласковый голос Хосока, что опустился на корточки возле него, заставил прийти в себя, — пойдём домой. А он имеет на это право? Нормально жить, как прежде, словно ничего и не было, когда его друг лежит на дне какой-нибудь реки, постепенно разлагаясь до атомов. Нет, вопрос даже не в этом. Сможет ли Чимин после того, что произошло, после всех этих смертей, хотя бы ещё раз искренне улыбнуться? — Ты должен это отпустить, — тёплая рука старшего дотронулась его щеки, медленно стирая большим пальцем слёзы. — Ты слишком строг к себе. Их смерть, это не твоя вина, — он пытался донести это не только с помощью слов, но и через прикосновения, сжимая его маленькое личико в своих руках. Хосок не мог забрать его боль, но он мог разделить это бремя вместе с ним. Они пройдут через это вместе.