Дисфори́я

Положив толстовку на край дивана, а сам устроившись на своём любимом месте, Чим уставился на дневник Хосока, наизусть заучив каждую строчку, аккуратно выписанную тонкой рукой старшего, на его белоснежных листах. Что-то в них не давало ему покоя, как будто видя всю картину в целом, они упускали какую-то важную деталь, которая и должна была стать ответом на их вопросы. — Что же, что же это… — бормотал Пак себе под носом, проводя пальцами по губам туда-сюда, как зачарованный. Подскочив на месте, он принял решение, ещё раз перечитать его. Отражавшиеся от окон соседнего дома надоедливые лучи солнца словно бы игрались с ним в «зайчика», мешая читать ему и отвлекая его внимание. Хотя можно думать об этом в другом ключе. Вдруг кто-то на небе помогал ему помимо Хосока, указывая на правильный ответ. Но Чимин видимо слишком глуп, потому что всё равно ничего не видел. — Ким Намджун, Чон Чонгук, Ким Сокджин, Мин Юнги, Ким Тэхён, — бегая глазами от одной странички к другой, он пытался провести между ними параллели. — Со всеми из них я виделся после смерти отца, причём один на один. Если бы хотели, они бы давно убили меня, и дело с концами. Так в чём же подвох.? В коридоре послышался звук поворота ключа в замке, это, наконец, вернулся Хосок. Держа за спиной пакет с непонятным содержимым, он наспех разулся, разбросав белые кеды в разные стороны, и поспешил прямиком на кухню, застав Чимина в момент его усиленного мозгового штурма. В комнате как-то даже светлее сразу стало с его приходом. — Чимина, отвлекись, пожалуйста, от своих важных дел, у меня для тебя кое-что есть, — не заметив никакой реакции со стороны младшего, отчеканил Чон, тут же зашуршав пакетом. — Мм, для меня? — Да, именно. Так как мы не можем точно сказать, когда именно убийца будет поджидать тебя, ты должен быть всегда наготове. Для этого ты всегда должен держать при себе эти вещи, — он вывалил на стол прямо перед его носом свои ценные покупки. — Шокер? — взяв в руки опасное оружие, изогнул он бровь, — Перцовый баллончик? А это вообще что? — непонятная вещица, больше похожая на брелок для ключей, повисла на его указательном пальце. — Это маячок. Если тебе вдруг будет угрожать опасность, просто нажми на эту кнопочку, и я тут же примчусь к тебе, — Хо буквально святился от гордости, что он додумался до такой блестящей идеи. — Но опять-таки он тебе вряд ли понадобиться, так как ты всегда должен ходить со мной! В магазин, в офис, в университет, и даже в туалет… — Аа, хорошо-хорошо, я тебя понял, — начал отмахиваться руками Пак, отодвигая от себя подальше эти опасные штуки. Хотя со стороны это и выглядело как одержимость и фанатизм, но Чимин был благодарен ему за защиту, хотя бы даже такую. Он ни один, вместе они должны справиться. Они просто обязаны это сделать. Вот только даже ангел не способен изменить судьбу. Точнее даже не так, цена за это слишком высока. — Спасибо, — слишком резко посерьёзнел Пак, сжав губы в узкой полоске, а руки в кулак. — За что ты благодарен мне? — искренне недопонимал старший, уверенный в том, что всё что он сделал для него — это сущий пустяк. Любой бы справился с этим. Но дело в том, что с этим мог справиться только он и никто другой. Назовите это особой связью, или как хотите, но к этому замку подходит один единственный ключик, чьим хозяином был никто иной как Чон Хосок. — За всё. Я благодарен тебе за всё. — Раз так, я жду свою награду, — он расправил руки для объятьев, так широко, словно бы пытался поместить в своих руках никак иначе, чем целую планету. И снова те игривые лучи, дрожа, метались по его футболке, как свет софитов или единственный фонарь среди померкнувшей в пучине зыбкой темноты кривого переулка. — Ну же, смелей. Его не надо просить дважды. Вскочив со стула, он пулей вжался в стройное тело своего парня. Сначала так отчаянно цепляясь за его лопатки, вдруг тот надумает упорхнуть в открытое окно, но почувствовав, как длинные руки Хосока обхватили его с двух сторон, а головой — его тяжёлый подбородок, ослабил хватку. А потом и вовсе запустил свои руки в карманы его штанов, нащупав знакомую целлофановую упаковку с его любимым печеньем. Он атмосфера, без которой Чимин больше не сможет дышать, пьянящий воздух, проникший в его лёгкие и дальше по крови до всех без исключенья клеток, вода и свет, начало всех его концов. Такой нужный, такой необходимый… Единственный в своём роде. Его, он только его. И больше ничей. От тела до мыслей он полстью принадлежит ему. — Ты же знаешь, что я жадный, когда дело касается моих вкусняшек? — его тонкий голосок буквально утопал в бесконечных складках футболки старшего, но до адресата всё равно дошёл. — Да, знаю. — Но с тобой я готов поделиться. И даже готов отдать последнюю шоколадную конфету или мармеладку, — странный, конечно, способ признаться в симпатии, но довольно милый. — Йя, — вдохнул в себя Чон, — Пак Чимин, ты такой щедрый. Я бесконечно благодарен за твою доброту, — то ли в шутку, то ли в серьёз приговаривал Хо, похлопывая того по спине. — Дурачок, — Чимин фыркнул прямо ему в шею, но из объятьев не стал вырываться.

***

Прошло два дня с той самой их договорённости, в течение которых Хосок следовал за младшим куда бы тот не пошёл. В основном его вызывали в офис по каким-то срочным делам, не требующих отлагательств, поэтому Чимину каждый раз приходилось дёргать его, но обоим, впрочем, это не доставляло никакого дискомфорта, скорее, наоборот они были рады провести лишний раз вместе. Пока Чимин пыхтел над очередным докладом, разбираясь во всей этой куче диаграмм и схем ни чуть ни хуже, чем в качестве шоколадного печенья, Хосок непринужденно листал страницы какого-то непопулярного романа, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана, лишь изредка кидая мимолётный взгляд на своего парня, и то, чтобы убедится, что его не утащили втихую какие-нибудь черти, пока он отвлёкся. Как-то слишком всё спокойно и размеренно. Даже погода в эти дни радовала своей ясностью и теплотой, щедро одарив каждую травинку и лепесточек обилием солнечного света. Затишье перед бурей, не иначе. Короткий передых перед последним боем. Кто выйдет из него победителем? И чем вообще определяется этот «успех»? Сохранением жизни всех или лишь одного человека, из-за которого всё это и началось? Неважно сколько запретов Хосок поставил бы перед Чимином, как сильно бы он не хотел его предостеречь, пускай он даже бы закрыл того на замок в четырёх стенах, это бы не изменило его судьбу. Скорее, все эти действия лишь привели бы его к тому самому судному моменту, на перепутье жизни и смерти, где всё решал, увы не он. Может, если бы он тогда не ушёл, если просто бы проигнорировал это сообщение, если бы послушался своего хёна, всё бы сложилось по-другому? Столько «Если…» могли бы спасти его жизнь, но произошло то, что произошло. Утро понедельника, ознаменовавшее начало новой недели, не могло не радовать, хотя бы потому что сегодня Паку никуда не надо было идти. Сбросив на Намджуна все свои рабочие обязанности, он освободил себя тем самым от внеочередной поездки в офис, а значит можно было ещё минуту другу поваляться в кровати, на которой кстати он не обнаружил привычно лежавшего по правую сторону от него Хосока. Это Чим понял, когда, не разлепляя глаз, положил свою руку на пустующий матрас, вместо талии своего парня. Пак подумал, что тот просто грохнулся с кровати на пол, а он этого не заметил и не услышал (а что, с кем не бывает), поэтому, приподнявшись на локтях, заглянул вниз, но и там его не оказалось. — Хосока, — прокричал он на всю квартиру, попутно натягивая на себя бежевую толстовку, буквально утонув в ней, как маленькая песчинка в бездонном океане, но ответа не последовало. Тогда он вышел в коридор, где тут же заметил отсутствие хосоковых кед и его любимой ветровки. Странно, как он не услышал его ухода. Обычно Чимин очень чутко спал так, что даже малейший шорох мог его разбудить, поэтому то ему и показалось всё это странным. Да и куда Чон вообще мог уйти с утра пораньше? Проследовав на кухню в совершенном смятении, он ни сразу заметил лежавшую на столе записку, в которой то и хранились ответы на его вопросы, а потянулся сначала заваривать себе чай, которого теперь в их доме было с достатком после того, как они накануне сходили вместе в магазин. Отпив пару глотков этого целебного отвара, Чим было дело хотел присесть на стул, но ему в глаза, наконец-таки, попался ярко-жёлтый стикер, приклеенный прямиком к столу. Хосок мог бы придумать место и позаметнее, куда его прилепить. — «Хотел приготовить нам завтрак, но вспомнил, что мы не купили муку в прошлый раз. Ушёл в магазин. Приду, как только, так сразу. Только попробуй сунуться на улицу — убью. Люблю тебя!» — сделав ещё пару мелких глотков, прочитал её в слух он, слегка улыбнувшись такой его странной манере общения. И чем же ему себя занять? Раньше Чим легко находил себе занятие, что в основном было связанно либо с работой, либо с учёбой, но теперь он полностью зависел от Хосока, стараясь подстраиваться под его интересы и желания. Просто потому, что ему так хотелось, просто потому, что он был рад видеть его бесконечно тёплую улыбку на лице. Прежде он жаловался на отсутствие свободного времени, но теперь же когда в его распоряжение был целый день, Пак просто не мог найти себе места. Словно бы в его голове разом исчезли все мечты и желания, которые он так хотел осуществить. Позабылись, затерялись среди нескончаемых мыслей о работе, о проблемах, подстерегавших его, о будущем. Он бы и рад избавиться от них, но те давно уже стали его неотъемлемой частью. Неожиданный писк, что издал его телефон, заставил Чимина подпрыгнуть на месте и чуть не пролить на себя остатки чая. Вообще Пак уже подумывал выбросить свой телефон на помойку, за то, что на него постоянно приходили какие-то дурные вести, но всё ещё держался, так как связь с внешним миром как-то надо было поддерживать. Поэтому в том, что он потянулся за ним с ужасом и почти что оглядкой, боясь посмотреть на экран, не было ничего необычного. От кого угодно, он ожидал увидеть это СМС от кого угодно, но только не от него, только не сейчас. На панели уведомлений предательски чётками буквами высветилось имя отправителя «Мой друг Тэхён». В любое другое время он был бы рад получить от него сообщение, в любое другое время он бы тут же поспешил на него ответить, но не сейчас. Да и как это вообще возможно?! Он же умер?! Или нет… Резко откинув телефон на стол, словно бы тот был репчатым луком, а он — вампиром, не переносившим даже его запаха, Пак попятился назад. Путаясь в собственных ногах, он врезался спиной в косяк двери. — Не может быть, этого не может быть, — он запутался, не понимая, что ложь, а что правда, кому или чему ему теперь верить, как правильно поступить, а в голове крутились лишь пару слов «Я буду ждать тебя в «V&V».» Всего на секунду в его голову пришла мысль позвонить Хосоку и попытаться решить всё это вместе, но почему он её отбросил? Это был бы самый разумный выход из данной ситуации, так как Чон мыслил куда ясней, чем Чим сейчас, это было и ежу понятно. Но он не стал, испугался. Но чего? Чимин и сам не знал. Почему-то у него даже и в задних мыслях не было, что это могла быть ловушка. Нет, убийца не мог знать об их укромном месте, небольшой кафешке в торговом центре под названием «V&V», где они любили прогуливать уроки в старшей школе или прятались от своих разъярённых отцов. Это точно был Тэхён. Ему хватило около пяти минут, чтобы накинуть на себя первую попавшуюся одежду — синюю слегка помявшуюся футболку и чёрные штаны, что весели со вчерашнего вечера на спинке стула в его спальне. Уже у входной двери, натянув на себя оба кроссовка, он приостановился, что-то усиленно обдумывая, затем резко развернулся и зашагал на кухню, где прихватил со стола оставленный Хосоком маячок. Просто так, на всякий случай, чтобы Чон потом не гундел, что тот его совершенно не слушается. С надеждой сжав телефон обеими руками, Чимин отправился на выход, совершенно не догадываясь, что через пару часов он может умереть. До торгового центра он доехал на своей машине, пару раз даже нарушив правила — проехав на красный свет. Чимин боялся опоздать, боялся, что тот не дождётся его и уйдёт, теперь уже навсегда. А на парковке, как на зло не осталось свободных мест. Чего это всех потянуло резко на шоппинг в понедельник утром?! Перегородив дорогу какому-то белому джипу, он припарковал машину поперёк и, даже не оставив номер телефона на случай, если объявится хозяин припёртой им машины, рванул в сторону лифта. Слишком медленно, он поднимался вверх слишком медленно. За это время он успел сверить время на телефоне несколько раз, растрепать свои волосы и снова пригладить их, и выбить своей дёргающейся ногой новый хитовый трек. Когда же двери лифта распахнулись на втором этаже, Пак пулей вылетел из него, чуть не врезавшись в молоденькую девочку с стаканчиком какого-то вкусного напитка в руках. Крикнув ей через плечо невнятное «Прости», Чим по памяти воссоздавал маршрут. Ещё один поворот и он будет у цели, ещё один поворот и… пусто. Здесь совершенно никого не было. Дело даже не в том, что он не обнаружил здесь Ким Тэхёна, этот коридор и примыкавшие к нему магазинчики и кафе были полностью безлюдны. Даже работников не было на своих местах. Это уже должно было поселить в его душе семя сомнения. Остановившись на месте, Чим облокотился руками о колени, дабы перевести дух, уж слишком быстро он сюда бежал. Что же делать дальше? Неужели он всё-таки опоздал? Немного отдышавшись, Чимин решил проследовать в само кафе, чтобы уж точно убедиться, что его друга здесь нет. Внутри царила мрачноватая атмосфера, приглушённые тусклые лампы, висевшие только над столами, едва ли могли осветить это большое помещение с бесчисленным количеством ширм и отдельных комнаток. Пройдя вглубь зала, в нос ему ударил какой-то резкий запах химикатов так, что он даже уткнулся в свою футболку, почувствовав, как горлу подкатывает тошнота. Он не был здесь приличное количество времени, и с последнего раза это место сильно поменялось, можно сказать, практически до неузнаваемости. И всё-таки кафе было полностью пустым, не единого живого человека. Тогда Чим решил набрать номер Тэхёна. Вначале всё, что он слышал — это гудки на другом конце трубки, размеренные и длинные, они вселяли в Чимина всё больше и больше отчаяния, пока в какой-то момент рядом с ним не заиграла какая-то знакомая мелодия, которая с каждой секундой становилась всё громче и громче. Обернувшись на звук, что доносился со стороны главного входа, Пак взглядом наткнулся на знакомый мужской силуэт, что стоял, облокотившись о косяк двери, и ловко прокручивал у себя в пальцах телефон его друга. — Кто ты и откуда ты взял этот телефон? — неуверенно выпрямившись, Чимин старался разглядеть его лицо, но нужда в этом отпала, когда тот, наконец, заговорил. — Кто я? Чимина, ты что не узнаешь старого друга, — как давно Пак не слышал этот голос, с того самого дня… С того самого дня, когда тот приполз к его отцу в офис на коленях, с слезами на глазах умоляя, вернуть его родителей к жизни. Но разве это возможно? — Йя, ты что и правда меня не узнаешь? — его лицо скривилось в безумной улыбке, даже отсюда Чимин видел дьявольский блеск его грешных глаз. — Ли… Лихён, — вместе с голосом у него начало дрожать всё тело, словно бы тот только что окунулся в ванну со льдом. Один лишь его вид вызывал в Чимине огромные волны страха, готовые в любой момент сбить его с ног. — Да, верно, это я, — он захлопал в ладоши, разбавляя их своим самодовольным громким смехом. — Думаю ты сейчас совершенно ошеломлён моим появлением. Кажется, ты ждал своего друга? — Что ты с ним сделал? — крепко сжимая кулаки так, что его костяшки побелели, Пак старался сдерживать свои эмоции. Кто знает, что у него сейчас на уме? — Откуда у тебя его телефон?! — Что же, что же я с ним сделал? — он начал двигаться вдоль стены, царапая её всё тем же мобильником Тэхёна. Звук от их соприкосновения, больше похожий на скрип мела по доске, напирающе давил по ушам Пака, так что хотелось закрыть их или убежать куда подальше. — Мм, ничего. Я и пальцем к нему не притронулся. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — Я не вруу, — от возмущения у него вздулись вены на виске. — За меня всё сделал его возлюбленный. Ах, вот это драма. Жалко, ты этого не видел, надо было заснять весь этот момент на камеру. А, точно, наверное, вы знаете друг друга. Его имя Ким. Сок. Джин. Его слова тяжёлым молотом били по затылку Чимина, вдалбливая эту жесткую правду в его голову. Задачей Мин Лихёна было сначала морально уничтожить его, а потом и физически, этакое представление в двух актах. Поэтому, когда Чимин, не найдя слов, отступил назад с притуплённым взглядом в пол, он расплылся в довольной улыбке, словно бы хищник, облизывая свои потрескавшиеся губы. Эта его реакция полной беспомощности — была самой любимой и ожидаемой частью его мести. — Что же делать? — Лихён спрятал лицо руками, как робкая девчонка после комплимента. — Кажется, я слишком много тебе рассказал, как же я могу тебя теперь отпустить с этой информацией? — он зашёлся в надменном смехе, отклонившись назад, а потом резко повернул свою голову в сторону Чимина с совершенно безэмоциональным лицом. Только взгляд его выдавал жажду, дикую жажду крови. — Что ты собираешься делать? — его глаза в отчаянии метались по комнате, пытаясь найти путь к отступлению, пока Чим не вспомнил про лежащий у него в кармане брюк маячок. Но нажимать его сейчас было слишком опасно, пока Лихён смотрел на него, как на свою добычу. Надо было отвлечь его, Чимину хватит десяти секунд… — Конечно же, избавиться от ненужного свидетеля. Знаешь, родителей не выбирают, но так жалко, что это именно ты. Я имею ввиду, ты добрый малый и всё такое, но я просто не могу позволить вашему роду продолжаться, — он отвлёкся всего на мгновенье, опустив голову вниз, этого времени хватило, чтобы Пак нажал спасительную кнопку, которая тут же загорелась красным огоньком, что, к счастью, не было видно из-за плотной ткани штанов. — Лихён, пожалуйста, одумайся. Ещё не поздно всё это исправиться. Что будет с твоим братом, когда он узнает… когда он узнает, что ты убийца? — Убийца? Это я-то убийца?! — он не верил своим ушам. — Твой отец — это настоящий убийца! Я говорил им, но никто и слушать меня не стал. Как думаешь, сколько он заплатил, чтобы это дело прикрыли? Ты же его сын, ты должен знать. Мои родители всю свою жизнь копили на эту квартиру, ты хоть знаешь… знаешь, как им было тяжело? Но взамен они загремели в могилу. «Несчастный случай»?! — ему было смешно от собственных слов. — Я заставлю их пожалеть о своих словах.