Outrunning karma

      Однажды, когда Чуе было всего лишь девять лет, он отправился в свое первое самостоятельное путешествие в лес, расположенный в нескольких метрах от его дома.       Это был огромный, многовековой лес, разросшийся от самой реки, что крылась за ним, практически до той жилой местности, что когда-то давно обосновалась здесь. Жители утверждали, что уже через лет двадцать и ближайшие дома, располагающиеся возле него, точно уйдут в эти заросли. Река же та была быстрая и неглубокая, ранее там любили играть дети, носясь по берегу друг за дружкой. Но с течением времени деревья все разрастались, оттесняя народ от нее, а после и вовсе скрыв за своими непроходимыми тропами.       Про лес же этот ходило множество слухов и поверий, которые рассказывали детям для того, чтобы те не заходили туда ни при каких обстоятельствах. Люди довольно часто судачили о том, что там время от времени пропадали люди, особенно ночные путники. Говорили также, что духи леса таким образом охраняли свои владения и не желали видеть человека в них, отгоняя всегда сначала своими страшными криками, нагоняя дожди и обитателей леса, а только потом, когда упрямый путник не желал сдаваться, они претворяли угрозы в жизнь. И по причине страха перед лесными духами вырубать его тоже никто не решался, ведь кто знал насколько жестокую кару на себя такой смелостью можно было накликать.       Говорили также, что там обитали волшебные существа, которых никто не мог бы увидеть за пределами леса. Те то ли боялись, то ли и вовсе не желали детей человеческих. А еще злые духи, екаи. Но особенно не любили китсуне, поскольку те не гнушались время от времени разграбить поселение. Их, кажется, недолюбливали разве что по причине того, что боялись, и каждую одиноко пробегающую мимо лису, шастающую где-то рядом с домами людей, гоняли так, словно увидели монстра. Не ранили и не кидались камнями, все же боясь обидеть и накликать на себя гнев демона, но все же отгоняли подальше.       Время для своих путешествий он выбрал раннее — ровно в шесть часов утра, когда мать собралась идти на рынок за продуктами, чтобы приготовить завтрак ребенку, а отец в тот день работал в другой префектуре. Мальчишка с замиранием сердца выждал, когда же входная дверь тихо хлопнет, как спустя секунду после этого он резво выпрыгнул из постели, начиная натягивать на себя вещи.       Солнце светило высоко в небе, припекая. Воздух был по-настоящему сухим, и Чуя даже рад был своему путешествию в чащу леса, ведь там всегда прохладно.       Мальчишка переоделся, захватил с собой ножик, аккуратно привязав его на поясе, и отправился к лесу.       От его дома до леса идти нужно было от силы минут пятнадцать. Их дом причислялся к тем домам, что были более всего подвержены риску вскоре оказаться в чаще среди деревьев. Возле их дома и до самого леса уже давно раскинулись деревья, и Чуя даже слышал пару раз о том, что рано или поздно его семье придется перестраивать дом подальше, иначе еще с десяток лет, и они окажутся лесными жителями. Самого Накахару это не сильно волновало, его это лес совершенно не пугал, как остальных жителей их поселения.       Кажется, что еще как только он научился ходить и осознавать происходящее вокруг, он словно по какому-то зову стремился к этому лесу. Он всегда играл с соседскими детьми или же в одиночестве в их саду за домом, который был полон растительности, включая раскидистые деревья и огромное количество прекрасных цветов: домашних и диких. Поскольку этот сад был открытым, у Чуи никогда не было проблем с тем, чтобы выйти из него и дойти через еще сравнительно редкие деревья до леса. Мешали разве что страшные истории взрослых о том, что там живут чудовища, и такого малыша, как он, они съедят на раз-два.       С возрастом побывать в этом манящем месте хотелось все больше. Иногда он даже доходил прямо до той невидимой границы между редкими деревьями, связывающими его сад и лес. Стоял там, бывало, час или два, всматриваясь в бесконечную зелень, но так и не решался заходить. Иногда ему казалось, что он даже видит там что-то. Какие-то передвижения, слышит шорох и странные звуки, словно шепот напополам с рокотом. И его бесконечно манило зайти туда, но из раза в раз он одергивал себя по сотне разных причин. Возможно, тот маленький зачаток страха в его груди, воспитанный байками взрослых с самых ранних лет, все же имел место быть, и ему просто требовалось время, чтобы побороть его.       Придерживая ветви садовых деревьев, он, подобно ловкому зверьку, пролезал через все препятствия, разросшиеся за время вынашивания хитрого плана. Делал все это он уже не в первый раз и намеревался теперь же дойти если не до конца, то хотя бы до своей первой намеченной цели. Настроен Накахара был решительно.       Он не собирался покорять весь лес, попросту бы не успел. Вместо этого Чуя решил, что просто пойдет вперед по тропе, которая была словно в ожидании, когда же ее найдут и пройдут по ней. Когда же Чуя осмелится это сделать. О ней знал лишь Накахара, поскольку сад принадлежал его семье, а его мать, что выходила в него, дальше собственных посадок не уходила, искренне не любя все, связанное с тем лесом. Однако тот словно все знал, словно терпеливо ожидал мальчишку, тихим шелестом нашептывая истории о волшебных существах, скрывающихся в нем.       Пройдя по тропе, он намеревался найти какое-нибудь приметное место, где смог бы отметить свое пребывание, а после повернуть обратно домой. Конечно же, делал он это с целью вернуться к отмеченному месту обратно и не потеряться желательно, ведь сам он не знал насколько хитер лес, лишь слышал множество баек о том, как тот запутывал путников, не давая тем в конечном итоге выбраться и обрекая на вечные скитания до смерти от голода, встречи с клыками дикого животного или еще чего хуже.       Воздух будто бы в секунды изменился, стоило ему ступить на землю, что буквально дышала запретными тайнами. Он словно в мгновение стал более прохладным, свежим и будто бы совершенно чистым, ничем не загрязненным. Казалось, словно даже запахов каких-либо в нем не было, настолько он был прозрачным в этой своей чистоте, подобно воде в прудах.       Звуки стали, наоборот, более тяжелыми и объемными за счет окружающего его безмолвия. Где-то над головой вспорхнула птица, и Чуя на удивление самому себе вздрогнул, настолько близким и громким показался этот звук, хотя все, чем он был — взмах маленьких крыльев и шелест листвы. Даже легкий ветерок здесь стал чуть более ощутимым, практически таким, какой бывает, когда бежишь со всех ног меж рисовых полей поздним вечером, заигравшись далеко от дома и не заметив течения времени, спеша домой к волнующейся матери.       Но Накахара не был бы собой, если бы испугался и, поджав хвост, помчался обратно домой, пока еще не поздно. Мальчишка всеми силами вытеснял из своего сознания любую мысль, что хоть как-то пыталась зародить в нем страх, способный заставить его повернуть обратно. Чуя не слабак и не трус, он докажет всем, что этот лес не тронет того, кто не вредит ему. Что бы там ни было, он хотел знать как минимум правду.       – «Существуют ли китсуне на самом деле?» – думал он, отодвигая аккуратно листья огромных кустов, преграждающих ему дорогу по тропинке.       – «Или, быть может, белый заяц из Инабы?»       – «Может, Басан?»       – «Или кто-то вроде тануки?»       – «Хотя куда более вероятно встретить Оками, может? Или, например, Инугами?»       Чуя вышагивал по тропе достаточно медленно, чтобы успевать осматриваться по сторонам и вслушиваться в каждый шорох и шелест листвы, улавливать каждую сломанную где-то рядом каким-нибудь зверем веточку. Он был внимателен настолько, насколько не бывает, кажется, даже на уроках в школе, не смотря даже на то, как настойчиво от него требовали прилежной учебы и концентрации на занятиях. И он даже честно пытался. Но Накахара был тем маленьким демоненком, которому было до невероятно трудно усидеть на одном месте дольше минуты, а уж тем более слушать лекции учителей о том, что ему совершенно не интересно.       Он брел в полнейшей тишине. Все, что доносилось до его слуха, — ветер, путающийся в листве, тихие, редкие голоса птиц и ломающийся под ногами хворост. Звуков на самом деле словно не было совершенно, но в то же время они буквально оглушали его.       Сейчас было бы самое подходящее время вспомнить «Алису в стране чудес». Когда она только-только попадает в волшебный лес. Так и Чуя. Он словно провалился в какую-то яму, а очутился — и перед ним уже развернулся совершенно новый лес. Не тот, который всегда, казалось бы, был рядом, возле его дома и в шаговой доступности. Не тот, куда всегда настойчиво просили даже не думать ходить, но который всегда голодными глазами наблюдал за ребенком, что в ответ взирал не менее голодным до приключений взглядом.       В нем все выглядело совершенно по-другому. Не так, как бывало, когда они ездили в соседнюю префектуру в лес за грибами и сбором трав. Он словно был пропитан тайной. Мальчишка бы даже не удивился, если бы сейчас мимо него пробежал кролик с часами наперевес, бормоча что-то об опоздании, или, например, растянулся прямо перед ногами или в воздухе перед самым носом во всей своей красе Чеширский Кот, который, если быть совсем честным, был вообще его самым любимым героем из всей повести Льюиса Керролла.       В таких мечтаниях он и продолжил свой путь. Чуя старался аккуратно отодвигать мешающую листву деревьев, разросшихся вширь, раздвигал кусы и обходил выросшие прямо на тропе цветы. Ему не хотелось вредить природе и всем этим красивым растениям, не смотря на то, что он мог воспользоваться ножом отца или, к примеру, затоптать мешающие небольшие растения было бы с его стороны куда проще и быстрее.       Мальчишка резво перепрыгнул через небольшой ручей, встретившийся на его пути, и обогнул по тропе влево пышный кустарник неизвестного ему растения. Дорога уходила вперед и терялась через пару метров в траве. Перед Накахарой развернулась целая поляна.       Он замер прямо у начала блестящей на солнце травы, пораженный открывшейся картиной. Это место было похоже на то, что обычно изображали на открытках и декоративных карточках для поздравительных писем. У Накахары захватило дух настолько, что он в тот же момент потерялся во всем этом великолепии, озираясь по сторонам, словно нищий во дворце короля, цепляясь взглядом светлых глаз то за одну деталь, то за другую, не успевая впитывать в себя все эти краски, весь этот цветочно-травянистый запах, дурманящий непрошеного гостя.       Эта поляна была не слишком большой, но на ней можно было, например, побегать с воздушным змеем, что он любил больше всего. Чуя бы сказал, что по площади она вместила бы три его дома вместе с садом, не больше. Открытое небо над головой, что все это время было скрыто от глаз ребенка пышными кронами множества пород деревьев, одними из которых были такие как дзельквы и гинкго, переливалось изумрудной утренней голубизной, и Чуя болезненно прищурился, когда поднял свои океанические глаза к солнцу.       Даже трава, что устилала это место, казалось, пахнет как-то по-особенному. Мальчишке вскружил голову пряный запах зелени, что отдавал сладковатыми цветочными оттенками. Начинало казаться, словно он и правда в сказку попал, настолько все раскрывшееся перед ним казалось фантастическим и нереальным, невозможным, ведь это место всего ничего находилось от его собственного дома.       На противоположном конце этой полянки, окруженное все той же чащей, через которую шел Накахара, стояло размашистое дерево, эноки. Высокое дерево с толстым стволом и пышной, массивной кроной, каскадом спускающейся где-то до уровня чуть ниже середины всего дерева. Ветви его широко раскинулись в сторону, что придавало ему восхищающий, богатый вид. И Накахара просто не смог отказать себе в идее подойти к нему поближе, чтобы рассмотреть. Он множество раз видел изображение этого дерева в книгах, картинах с мифическими существами.       Между тем, в светлую голову начинала закрадываться мысль, что ему бы пора возвращаться, наверняка его мать скоро вернется и будет обеспокоена пропавшим сыном. «Посмотрю и поверну обратно» — подумал он на пути к дереву. Возможно, на его стволе можно было бы оставить рубец ножом, пометив место, а еще пару деревьев по дороге обратно, чтобы точно не потеряться.       Мягкая трава защекотала босые ноги, когда мальчишка снял сандали и теперь, идя через поляну, держал их пальцами за переплетения. Она была еще прохладной после ночи, а земля еще не прогрелась утренним солнцем.       У самого дерева тоже было на удивление прохладно, словно в тени воздух резко контрастировал с воздухом на солнце. «Здесь было бы здорово переждать пекло в обеденное время» — подумал он, оставляя обувь на земле и подходя ближе.       Он знал, что следовало поторопиться. Сейчас, оказавшись здесь, он вдруг понял, что во что бы не стало, должен был сохранить это в секрете. А значит, стоило скорее оставить себе пометку и вернуться при следующей возможности.       Накахара занес уже было руку с ножом, чтобы оставить зарубок на стволе дерева, как неожиданно его запястье перехватили, останавливая. Хватка была крепкая, но аккуратная, чтобы не навредить и не сделать больно захватом. Так, словно человек пытался не остановить вредителя, а предостеречь перед действием, которое понесло бы за собой печальные последствия.       Как вообще такое могло быть? В чаще леса, в который никто из жителей его городка не зайдет и под страхом смерти, вдруг появляется некто, останавливающий маленького мальчика. Чуя верил в духов, но не верил в Маугли, потому что это было первое, о чем он подумал, судорожно пытаясь угадать кто же стоял за его спиной в эту секунду.       Обернувшись резко от неожиданности и словно столь же резким движением пытаясь напугать смельчака, он в итоге чуть было не запутался в ногах, однако его и в этот раз удержали все за ту же руку, не отпуская до тех пор, пока Чуя не встал на ноги ровно, без угрозы свалиться назад. Взгляд голубых глаз наткнулся на светло-синий оби кимоно.       – Ты что, вредить пришел в этот лес, мальчишка?       Накахара поднял глаза и был готов все-таки свалиться на свою пятую точку прямо там наземь, когда перед его взором предстает парень в невероятно красиво расписанном кимоно. И все бы ничего. Если бы не торчащие из темных волос лисьи уши и пара хвостов за спиной.       Чуя застыл, пораженный неведомо откуда взявшимся незнакомцем. Он внимательно осмотрел его: сначала зацепился взглядом за навостренные белоснежные, даже переливающиеся серебристым при свете лучей ушки и несколько хвостов прямо за спиной. На самом деле Чуе безумно захотелось протянуть руку и потрогать ухоженную, мягкую на вид шерстку.       Незнакомец смотрел на него с явным неодобрением в темных глазах и в почти нетерпеливом ожидании ответа на свой вопрос. Чуя замешкался, он словно дар речи потерял.       – Я позволил дойти тебе сюда, потому что ты был внимателен к природе, что встретила тебя с распростертыми объятиями, неужели все вы, люди, только вредите? – его левое ухо непроизвольно дернулось от искреннего возмущения и Накахара подумал, что это очень мило. Хотелось погладить ворчуна.       – Я просто хотел оставить пометку, чтобы не потеряться… Я не хотел вредить, – он убрал свой нож. – Мне очень жаль.       Грозный вид незнакомца в одну секунду развеялся после слов мальчика, ведь тот говорил чистую правду: да, вероятнее всего, он не подумал, что навредит таким образом дереву, он всего лишь хотел оставит для себя пометку, но мальчишка слишком мал, чтобы сопоставить одно с другим. И слишком восхищен окружающим его. Это смягчило негодование неизвестного. На лице его появилась легкая улыбка, и он опустился перед мальчишкой на колени.       – В этом дереве живет Кодама, – тон его заметно смягчился, словно учители объяснял ребенку почему он разбил коленку, когда бежал с воздушным змеем и споткнулся. – Было бы плохо, если бы на тебя наложили проклятье за такой вред, хотя и это место ты нашел лишь по моей воле.       – Вообще-то, я сам нашел это место!       Незнакомец вдруг начал смеяться, и Чуя сам не заметил, как обиженно засопел, скрестив руки на груди. Вот нахал!       – Ни один человек не способен подойти к этому месту без позволения лесного духа, – он продолжал улыбаться, и солнце за его спиной играло в листве деревьев, путалось в темных волосах лучами и словно очерчивало таинственный силуэт небесным свечением.       – Мама говорит, что духов не существует.       – Но ты же не веришь маме.       – Откуда ты знаешь?       Незнакомец загадочно улыбнулся и потрепал ребенка по рыжим волосам.       – Ты не меняешься из жизни в жизнь, Чуя, я все знаю. Но тебе нужно немного подрасти для этого разговора.       Накахара не нашел слов. Он лишь озадаченно и с тайным восторгом смотрел на лиса, забыв о том, что ему стоило бы поторопиться домой. Из жизни в жизнь?       – Мое имя Осаму, и я буду ждать тебя здесь всегда.