Дорогие 2

Большое поле, полностью покрытое снегом, и две одинокие коровы в мутоновых шубах, идущие по диагонали и портящие всю картину. Замёрзшее озеро с кучей уток, и одной жирной индоуткой, которая нервно клевала свой хлеб, никого не подпуская. Домики с покоцаными крышами, кривыми заборами и туалетами на улице. Синий, как фломастер из Аниного набора для рисования, строитель, выпивающий непервую бутылку водки. Маша разглядывала картинки за окном уже 10 минут. Её сёстры влипли в телефон, а Барсик, чтобы не тратить заряд, ибо розетки в этом дурдоме не было, сидела в наушниках и втыкала в «пейзажи» Малой Криводуевки. Мать всё ещё не возвращалась, что было подозрительно странно. Устроить 10 минутный разнос – это вам не шутки, не каждая бабка в ЖЕКе на такое способна. Маша приняла решение выйти из зоны спокойствия, и пойти на разведку. Дверь в купе проводника была надёжна заперта, поэтому до девушки сразу дошло что мать не тут, а упиздила в соседний вагон, или нашла номер горячей линии/президента/рептилоидов, и ебёт им мозги дистанционно. В тамбуре её не оказалась, поэтому Маша ничего лучшего не придумала как позвонить. Она зашла в вагон, закрыла дверь тамбура и набрала номер. Мелодия мамкиного кнопочного айфона зазвучала совсем рядом, за дверью проводника. Не дожидаясь ответа на звонок, Барсик подошла к двери и настойчиво постучала. За дверью кто-то замешкался, но всё-таки врата открылись и Маша обнаружила мать с Балабановым, мирно выпивающих настойку из каштанов, шишек, одуванчиков и хуй пойми, чем ещё. — Какого хуя тут происходит? Ты же завязала уже как полгода, или нет? Ты же обещала... — Та мы только по стопочке за знакомство, Марсик, ты чего? — Это уже не первая «стопочка», — сказала Барсик покосившись на подозрительный бутыль со спиртным. — Как ты поняла? — Ну, во-первых, это был блеф, — Маша довольно улыбнулась и продолжила, — во-вторых, бутылка почти пустая, в-третьих, ты тут уже 10 минут прохлаждаешься... — В тебе умер Шерлок. — А в-четвёртых, не за «знакомство», а за «встречу», вы ведь не первый год бухаете, - Барсик присела к Сонику на неудобное купейное место проводника. — 20, если точнее. Считай, что у нас юбилей, хехе. — Подождите, а что Балабанов вообще тут забыл? С каких пор он стал проводницей? — А ты знала сколько мне тут платят за просто так? А в свободное время у меня и фриланс, и ... – начал Балабанов, но его перебили. — И хуянс. Кто-то же должен содержать себя, и 2х пидаросов. А работать до звонка до станка на заводе никто не хочет. — Не отходи от темы алкоголизма. Ты хочешь, чтобы мы вытаскивали твоё проспиртованое тело из вагона, и несли хуй пойми куда? — Нууу, думаю за время поездки всё выветрится, — сказала Соник, поднесла ладонь ко рту, дыхнула, понюхала перегар и скривилась, — или не выветрится. — Эх ты, а мы ведь надеялись, что всё пройдет без проблем... — А что тут происходит, - из дверного проёма показались удивлённые Ани. — Кто-то давно не проспиртовывался. Как ты вообще пьёшь эту гадость? Хоть бы что-то нормальное пили, раз уж на то пошло, — начала причитать Маша. — Спокойствие Бааарсик, ещё никто не умирал от моей клубничной наливки, — Балабанов получил по шапке со скоростью Маши. Ани, постояв пару минут для приличия, свалили, пока и им не прилетело.

***

— А давайте в карты? – Предложил Балабанов, но тут же поймал неодобрительный взгляд Барсика. — Только моей колодой, и без фокусов, а то я знаю я тебя, намешаешь хуйни, — пробубнела мать, вытаскивая из кармана свою потрёпанную колоду, с переклеенной 10 раз коробочкой, — Марсь, ты с нами? Сначала Маша задумалась. Каждая её игра с этими «чертями» шла не по плану: Балабанов считал карты, Соне просто везло, поэтому она юзала только свою колоду и свято верила в её магию. — Ладно, ибо пол дня смотреть в окно я не хочу. Но всего один раз. — До первого проигрыша, если точнее, – несмешно пошутила мать. — Значит у нас есть только одна игра, и мы используем её по максимуму. — Не обижай мне ребёнка, изверг. — Может вы научите меня играть нормально, а ни будете пиздеть как всегда? — Значит смотри дитё, это шестёрка, её бьёт любая карта, а это туз, он бьёт любую карту... — Маам. — Всегда тяни козырные, и отбивайся теми картами, которые уже есть на столе, — пробубнел Балабанов. — Схема, работая, как швейцарские часы, хех, — попыталась пошутить Соня, но шутка не зашла. Балабанов начал раздавать карты в ускоренном темпе по две. Маша сразу взяла первые карты и надулась – бубновая семёрка и валет червей. Дальше ей попались шестёрки, и под конец был козырный король. — Кто первый ходит? – Уточнила мать. — Я, – Балабанов показал крестовую шестёрку.

***

Победа была за Барсиком – 2 выигрыша из 3х игр дали веру в жизнь и карточную игру. Балабанов бесился от злости попивая свою сомнительную наливку, а мать, пока он хлестает из горла, подглядывала в его карты, но при Маше больше к рюмкам не притрагивалась. Алкашка начала потихоньку выветриваться, как вдруг поезд остановился. — Станция ... – проговорил неразборчивый голос из динамика. Балабанов с чувством долга выскочил открывать двери пассажирам, неся за собой 6 карт в кармане. — Ща посмотрим, что у нас в колоде, – сказала Соня, потянувши свои грабли к картам, но тут же словила по жопе от Маши. — Мы сегодня играем честно. — Разве с этой заразой можно играть честно? Не смеши мои подковы, – мать постукала кулачками друг об друга. — Мааам. — Ладно, ладно, я же ради тебя стараюсь.