Ангелы четвертой спальни

На белой барже жил старик, Что помнил прошлых жизней нить. Он хоть к судьбе своей привык, Но всё равно не мог забыть,   Как слышал шум ночных дорог И в страх впадал от взглядов звёзд. Как истекал свободы срок, А за спиной крошится мост.   Как был он деревом в лесу И гнёзда вили на носу скворцы, вороны и стрижи... Как не любил он ссор и лжи.   Чудной старик спасал собак, Которых лиходей порой Готов убить за просто так, Навек упрятать под водой.   Чудной старик собак любил. Он их жалел порой до слез, Всегда их вылечить спешил и обогреть, А каждый пёс любил смотреть ему в глаза И знать, что кончилась гроза   Старик сажал собак рядком И долгий заводил рассказ И вился дым под потолком От трубки, что курил не раз   Он говорил про Серый Дом И тех, кто жил в нем так давно, Что и не вспомнить нипочём Всех кличек, лиц и голосов   Он говорил о волшебстве, О связи тихих сказок с ночью И о невидимом родстве, Что Серый Дом им напророчил.   И о шуршаньи черных крыл И о стучаньи тайных спиц Он ещё много говорил, Да вот не хватит мне страниц.   Он был домашним и бездомным. Он добр был и был угрюм Но каждый вечер в мыслях темных Он возвращался в прежний Дом.   *** Дописав стих, Горбач отнимает затекшую руку с мелом от стены и со вздохом ложится на подушку. Ему не спится. В окно бьет дождь, состайники внизу беспокойно ворочаются, а он вновь и вновь вчитывается в еле видные на обоях строки. Под звуки дождя в памяти Горбача плещется бурное море. А еще в ней снова и снова проносится сегодняшний разговор с Македонским. *** «…Мак, ты был когда-нибудь на море? А я был. Нас возили летом к морю. Мы так привыкли к нему, что белый домик, в котором жили там, считали продолжением Дома, и называли его так же. Девчонки, конечно, ездили с нами. В детстве мы играли на пляже все вместе. Кто-то из наших даже бегал за ними с песком в руках. Потому что они смешно визжали. А потом одной из них попали в глаз и веселье закончилось. Вроде, всё обошлось, но шуму было много. Мы всё вместе ходили извиняться, даже те, кто не кидался песком. С принятием нового закона мы почти перестали видеться с девчонками. Они ходили на другой пляж. Скажи, ты вообще представляешь себе Табаки на пляже? Там можно было найти всё что угодно, хоть в песке, хоть в зарослях жёсткой травы на берегу. В основном, конечно, с прошлых наших приездов, но всё равно интересно. Однажды он нашел бутылку со своим же посланием, которую в предыдущем году выбросил в море. Мы думали, он расстроится, а он сказал, что если никто не ответил, значит на далёких островах всё в порядке и патронов присылать не нужно. Ругался, правда, что можно было бы и выразиться повежливее, а не возвращать бутылку без ничего. В другой раз он откопал в песке часы... Ну ты понимаешь, что там творилось. Мы все вместе проводили ритуал, казнили часы всеми возможными способами. А потом отправили их в море на подожжённом плоту. Так делали викинги. Только, кажется, не по отношению к врагам.  Там, у моря, я впервые увидел баржу. На самом горизонте она горела в ночи огнями. Я не сразу понял, что это такое, но каждый день ходил к берегу и высматривал её. А в день нашего отъезда я увидел, что баржа причалила совсем близко и разглядел на борту лишь старика с белой бородой и большую лохматую собаку. В тот момент я решил, кем хочу стать, когда выросту. Глупо, правда? Когда я был поменьше, хотел стать пиратом, но передумал, когда понял, что они убивают людей. А в тот момент мечты о море вернулись, и я ещё долго представлял себя стариком на барже вместе со спасенными от утопления собаками. Всё это было очень давно, последние несколько лет нас возили в горы. Там тоже было очень здорово. Мы с Валетом как-то ночью сбежали из-под присмотра и разбили палатку под звёздами. Было очень красиво и тихо, только цикады пели. Я боюсь звёзд, но эти вызывали скорее трепет, чем страх. Знаешь, как выглядит бескрайнее небо полное звёзд? Если долго в него смотреть, совсем забываешь, где находишься. А на фоне неба чёрные тени гор. Ты как будто в совсем другом мире, а когда просыпаешься и вокруг светло, даже ты сам слабо веришь своим воспоминаниям. Признаться, мне было всё же страшно, да и после я с содроганием вспоминал те звёзды, но вряд ли мог куда-нибудь от них уйти. Валет тогда взял с собой гитару и играл на ней, только тихо, чтобы нас не нашли. Под утро мы вернулись, будто никуда и не уходили. А в прошлом году мы никуда не ездили. Нанетта была маленькой, да и то, что случилось с Волком... А потом и с тобой... Прости. Я не хотел касаться этой темы. Правда не хотел. Но всем нам было совсем не до отпуска. ‌Я обязательно покажу тебе и лес, и море, и горы. А пока давай не будем об этом. Хочешь чаю? Помнишь, мы заказывали у Летунов какой-то новый, в пакетиках? Так вот, он пришёл. Подожди, сейчас достану...»