Руководство Кейла по воспитанию лисы! (И других родственных видов)

      — POV поместья Хенитьюз -       Впервые за последние 7 лет в западном крыле поместья было по-настоящему тихо.       Не было ни нервно бегающего слуги, ни звука бьющихся стеклянных бутылок, ни даже малейшего намёка на истерику — но никто не мог этим наслаждаться.       На смену некогда условно оживлённому пространству пришёл удушающий мрак. Было практически видно, как облако отчаяния наполняло воздух.       С тех пор как пропала лиса молодого хозяина, он отказывался выходить из своей комнаты. Не просил алкоголя и, судя по всему, не притронулся ни к чему из своих личных запасов. Было очевидно, что он слишком подавлен, даже чтобы отдаться в его объятия.       Мнение слуг, работавших в западном крыле и ощущавших настроение их юного господина, разделилось.       Некоторые считали, что его нынешняя печаль вполне заслуженна и что тот сам виноват, раз даже животное не смогло смириться с его поведением, настолько жестоко он себя вёл.       Другие испытывали жалость к молодому господину.       В основном это были слуги, которые действительно видели взаимоотношения рыжеволосого и его лиса или знали молодого хозяина с детства.       Хотя таких было немного, поскольку граф избавился почти от всех, кто хотя бы отдалённо напоминал ему предыдущую графиню.       Тем не менее, Дерут и остальные члены семьи Хенитьюз беспокоились из-за его всё более редких появлений.       Даже Лили, самая младшая и обычно наиболее невнимательная к сложным семейным делам, заметила отсутствие своего орабони. Заговорив об этом на пятом семейном ужине, который Кейл пропустил подряд.       — «Неужели орабони больше не хочет нас видеть? Он никогда раньше не пропускал такое количество ужинов…»       Она удрученно опустила взгляд в свою тарелку, думая, что, может быть, они сделали что-то не так и чем-то обидели её старшего брата.       Виолан резко взглянула на Дерута — в её глазах промелькнули беспокойство и нетерпение.       Она приставала к графу из-за проблем с Кейлом в течение последних четырёх дней, с тех пор как мальчик начал отказываться от любых посетителей и заперся в своей комнате. Она уже была не в себе из-за того, что её муж обычно избегал всего, даже отдаленно негативного, что имело отношение к его первенцу.       Это было всё равно, что вырывать зубы каждый раз, когда она пыталась заставить его сделать что-то, что потенциально могло расстроить мальчика. Дерут, каким-то образом, всегда находил какую-нибудь причину избегать общения с ним.       Было ли это из-за того, что он откладывал этот вопрос в сторону, чтобы разобраться с ним позже, или даже из-за того, что им занимался кто-то совершенно другой — ему всегда удавалось увильнуть от этого.       Виолан не могла понять этих напряженных отношений между отцом и сыном и странного танца, который они танцевали друг вокруг друга. Она видела, что Кейл очень сильно любил своего отца, а Дерут в ответ очень сильно любил своего сына.       Она могла судить по их поступкам, например, по тому, что Кейл, не являясь образцовым сыном дворянина, никогда не делал ничего, что могло бы испортить репутацию графства Хенитьюз, только свою собственную.       Она также хорошо знала о навязчивой мысли своего мужа всегда знать, где находится Кейл и что он делает.       Однако, по какой-то причине, оба они, казалось, избегали реального взаимодействия друг с другом, как чумы, без крайней необходимости.       Было достаточно трудно просто время от времени заставлять мальчика есть с ними вместе.       Однако Виолан не должна была вмешиваться, какими бы абсурдными она ни считала их отношения и поведение. Её не было рядом во время кончины матери Кейла, и, судя по обрывкам информации, которые она уловила от сплетничавших горничных перед их внезапным увольнением, Дерут просто разваливался на части.       Она бы поняла, если бы Кейл возненавидел своего отца за то, что тот фактически игнорировал его и бросил в такое непростое время, особенно после того, как узнала, что он был в полном неведении относительно её и Басена прибавления в семье, пока это практически не было высечено на камне — но Кейл не был таким. Как бы сильно он ни старался выглядеть безразличным и жестоким, она могла видеть, что внутри скрывается мягкосердечный мальчик. Виолан была уверена, что это вредно для здоровья каждого из них, но была готова оставить их в покое, если это их устраивало.       Однако теперь она просто не могла больше сидеть сложа руки. Её муж мог волочить ноги сколько угодно, но, в конце концов, этот мальчик был и её сыном, и он страдал.       Она никогда бы не оставила Басена в такой ситуации, независимо от того, как сильно он ненавидел бы её в тот момент.       — «Да, Дерут, я думаю, прошло достаточно времени с тех пор, как кто-нибудь из нас видел Кейла. Возможно, пришло время встретиться с ним?»       Дерут вздрогнул, услышав холодный тон в голосе своей жены, понимая, что на этот раз ему, вероятно, не удастся просто уклониться от ответа. Не то чтобы он хотел этого… На самом деле, даже он к этому времени начал беспокоиться о Кейле.       Судя по отчётам, которые он получал от Ганса, мальчик почти не притрагивался к еде!       Независимо от того, насколько тщательно он выбирал блюда, Кейл никогда не съедал больше нескольких кусочков, прежде чем просто отказаться от них.       Их шеф-повар, казалось, был готов выломать дверь в его комнату и затащить того на кухню, чтобы насильно накормить, чего он надеялся избежать, поскольку очень хотел бы сохранить этого человека на работе.       Бикрокс был одним из лучших поваров, которые у него когда-либо были, а его отец был надёжным помощником. Было бы очень неловко объяснять, почему ему пришлось уволить его сына, по возвращении пожилого мужчины…       Как раз в тот момент, когда граф пытался придумать ответ, раздался торопливый стук в дверь столовой, слишком быстрый, чтобы считаться вежливым, но не слишком неформальный.       Ухватившись за спасательный круг, который бросили ему навстречу, Дерут прочистил горло и приказал всем, кто был снаружи, пройти и доложить.       Виолан прищурилась, увидев ещё одну тактику уклонения своего мужа.       Слуга за дверью быстро вошёл внутрь, его лицо слегка раскраснелось, и он всё ещё неровно дышал, словно бежал сюда через всё поместье.       — «Милорд, миледи, старший дворецкий вернулся…»       Он так и не успел закончить свой отчёт, его прервал стук столовых приборов по столу и отодвигаемый стул.       Дерут практически схватил мужчину двумя руками — его глаза сияли надеждой и ожиданиями, когда он перешёл сразу к важному вопросу.       — «Он принес его? Он нашёл лису Кейла?!»       Застигнутый врасплох несвойственным графу волнением, слуга не смог сделать ничего большего, чем натянуто кивнуть, широко раскрыв глаза от удивления.       Граф немедленно отпустил его, радостно повернувшись к своей жене, и, казалось, сказал взглядом «Я же говорил тебе, что всё получится» с самым самодовольным видом.       Виолан только закатила глаза от ребячества своего мужа, но в глубине души она была благодарна, услышав эту новость.       Ничто и никто другой не смог бы проникнуть сквозь стены Кейла так, как это сделала лиса… по крайней мере, из того, что она слышала.       Слуга, который с самого начала нервно ерзал перед Дерутом, казалось, хотел сказать еще что-то. В конце концов, он набрался смелости заговорить.       — «Эм, но, милорд, было ещё кое-что, о чем я хотел вас предупредить…»       Однако вскоре он снова был прерван забывчивым графом, слишком ослепленным хорошими новостями, чтобы даже осознать, что он только что дважды перебил бедного слугу.       — «Ну, и что ты стоишь, как статуя? Поторопись и сообщи моему сыну!»       Дерут, в своем возбуждении, не очень хорошо контролировал громкость голоса — он практически выкрикивал свои приказы очень повелительным тоном.       Его жена могла только вздохнуть при виде испуганного взгляда слуги, который немедленно убежал выполнять то, что ему было сказано, зная своего мужа достаточно хорошо, она могла сказать, что он не хотел показаться таким нетерпеливым или властным.       Она просто надеялась, что всё, что ещё хотел сказать этот слуга, прежде чем убежать, было не слишком важным…

—

      — POV Кейла —       Кейл ничего не чувствовал.       Он не чувствовал грусти, счастья, гнева, разочарования или чего-то ещё.       Он просто чувствовал себя… опустошённым.       С тех пор как он сломался в первый же день после того, как узнал, что Рок пропал, он испытывал всё возрастающее чувство апатии по отношению ко всем и вся.       Возможно, ему следовало бы волноваться, в конце концов, это ненормально — не испытывать никаких чувств, ведь если бы это происходило с кем-то другим, он был уверен, что тоже беспокоился бы о них. Но это происходило с ним, и что бы с ним ни случилось, это никогда не имело значения.       Кроме того, было приятно просто позволить своему разуму очиститься. Больше не беспокоиться о том, чтобы носить маску или играть роль сына-отброса.       В любом случае, почему это должно его волновать? Казалось, больше никому не было до него дела.       Всё было именно так, как говорили те сплетничающие слуги: даже животное не считало его достаточно достойным, чтобы оставаться рядом.       Кейл знал, что его отец, вероятно, беспокоится о нём, и он никогда намеренно не пытался причинять неудобства своему отцу со смерти матери… но он слишком устал. У него не было сил продолжать ходить по всей этой яичной скорлупе, чтобы успокоить всех остальных.       Тихий стук внезапно нарушил тишину его барахтанья, звук эхом разнесся по пустой комнате, в то время как он продолжал смотреть прямо вверх, на балдахин своей кровати, не обращая внимания на то, что его прервали.       После паузы без ответа раздался ещё один стук с другой стороны двери, на этот раз немного громче и сопровождаемый голосом.       — «Молодой господин? Молодой господин, я знаю, что вы не спите, пожалуйста, ответьте».       Ответом Кейла было продолжать притворяться мёртвым. Если бы это было возможно, он, вероятно, уже растворился бы в одеялах и стал единым целым с каркасом кровати.       Последовало ещё одно мгновение тишины, пока заместитель дворецкого тщетно ждал с другой стороны, прежде чем вздохнуть из-за отсутствия ответа.       Общее отношение Ганса к нему изменилось с тех пор, как он привёл Рока.       Если раньше он держался на расстоянии с пугливостью маленькой птички, то теперь вёл себя скорее как взрослый кот. Уставший от мира и быстро реагирующий, но игнорирующий то, что, как он знал, не представляло угрозы.       Временами у него даже хватало наглости вести себя с ним фамильярно, подбадриваемый чувством неуместного товарищества из-за любви к пушистым животным.       Кейл просто никогда не чувствовал необходимости обращать внимание на то, что он находил интересным только Рока, а не каждое пушистое существо на свете.       Ганс был единственным, у кого хватило смелости продолжать беспокоить его в течение этого периода времени, вероятно, из-за собственного горя по поводу пропавшей лисы.       Точно определив, что в ближайшее время он не встанет и не откроет дверь, заместитель дворецкого решил вместо этого передать сообщение через дверь.       — «Молодой господин, в главном зале вас ждут несколько посетителей~ Я действительно думаю, что Вы захотите их увидеть».       Кейл просто моргнул, задаваясь вопросом, когда в последний раз у него действительно был посетитель, а не только для поместья Хенитьюз в целом.       Возможно, раньше ему было любопытно узнать, кто явился, но теперь… у него не было никакого желания.       — «Отошлите их, я не буду принимать посетителей».       Ганс издал в ответ самый громкий и драматичный вздох, который Кейл когда-либо слышал. Его голос звучал почти легкомысленно, как будто он изо всех сил старался удержаться от того, чтобы не выдать тайну, но очень этого хотел.       — «Я действительно настаиваю, молодой господин, это того стоит».       Теперь Кейл точно знал, что Ганс вел себя странно. Он никогда раньше не звучал так жизнерадостно, и в последний раз он слышал его голос близкий к этой октаве, когда тот пытался выманить Рока из-под кровати…       Он резко сел.       — «Этого не может быть…»       Кейл не хотел обнадёживать себя, он не хотел снова разочаровываться, но часть его всё ещё испытывала предательский укол тоски, когда такая мысль приходила ему в голову.       Поколебавшись, он попытался прощупать человека за дверью, всё остерегаясь делать поспешные выводы.       — «Что… Рон вернулся?»       Он практически чувствовал, как Ганс вибрирует за дверью, его голос был хриплым от сдерживаемого волнения, когда он ответил: «Да, и он привел с собой очень уважаемых гостей!»       Кейл полностью проигнорировал явно неправильное окончание в слове «гостя» и чуть не споткнулся, вставая с кровати.       Однако как раз в тот момент, когда собирался распахнуть дверь, он остановился. Почему он так разволновался? То, что Рон вернулся с лисой, ещё не означало, что лиса вернулась добровольно.       К этому времени он уже достаточно хорошо знал старого дворецкого, и с его навыками ему не составило бы труда поймать дикую лису, как бы сильно она ни сопротивлялась.       Маленький огонёк счастья, вспыхнувший, когда он услышал эту новость, дрогнул при этой мысли. Его рука снова опустилась.       За последние несколько дней тихих размышлений в своей комнате у него было много времени, чтобы обдумать свои действия и действия Рока.       Кейл никогда не собирался заставлять это существо оставаться рядом с ним против его воли. Он не хотел становиться таким злодеем.       Как бы сильно он ни скучал по Року и как бы сильно Рок ни приносил ему чувство умиротворения, если бы лис не хотел возвращаться сам, он не стал бы запирать его, как птицу в клетке. Он не хотел видеть в нём себя.       Прислонившись лбом к прохладному лакированному дереву двери, он открыл рот и выдавил сквозь стиснутые зубы невольные слова, снова прогоняя дворецкого прочь.       — «У меня не будет никаких посетителей, скажи Рону, чтобы он отпустил его».       — «Да, конечно, я попрошу их прийти, как только его вымоют… а? Вы хотите, чтобы они отпустили Рока?»       Отсутствие какого-либо ответа было достаточным подтверждением.       — «Но это действительно то, чего вы хотите? Они проделали такой долгий путь, и было очень трудно найти Рока, вы действительно хотите, чтобы они просто отпустили его снова…»       Громкий хлопок, как будто кто-то переворачивал мебель, донесся из комнаты, пока Ганс продолжал расспрашивать, а затем последовал крик.       — «Ты что, оглох?! Я сказал, избавься от него! Я не хочу видеть эту лису — я никого не хочу видеть!»       — «Пожалуйста, не заставляй меня повторять это снова!»       Ему казалось, что он снова балансирует на краю пропасти, изо всех сил сдерживая свои собственные желания.       Кейл знал, что если Ханс продолжит настаивать, то он вполне может поддаться искушению, но изо всех сил старался этого не делать.       Если бы это было до того, как Ханс увидел его более мягкую сторону, Кейл не сомневался, что мужчина принял бы его слова за чистую монету, просто приписав это одному из его непредсказуемых перепадов настроения. Однако теперь младший дворецкий знал его гораздо лучше. К несчастью.       Достаточно, чтобы уличить его во лжи.       — «Молодой господин, я думаю, вы чего-то недопонимаете. Рон не заставлял Рока возвращаться, лис здесь добровольно, и, кажется, ему не терпится Вас увидеть», — Голос Ганса тихо и терпеливо прокрался сквозь дверь.       Между ними повисло молчание, хотя на этот раз оно было и близко не таким тяжелым, как предыдущее.       Когда ему в конце концов удалось снова обрести дар речи, было так тихо, что Гансу пришлось бы напрячься, чтобы разобрать слова сквозь толстый деревянный барьер.       — «…Он хочет меня видеть?»       Истолковав вопрос как риторический, дворецкий с каштановыми волосами продолжал ждать.       — «Я пойду повидаюсь с ними».       — «Правильный выбор, молодой господин! Помочь вам подготовиться…»       Заместитель дворецкого едва успел договорить, когда дверь перед ним распахнулась.       Растрепанная фигура Кейла прислонилась к дверному косяку, синяки под глазами и нахмуренный лоб портили его обычную благородную элегантность.       — «Нет, я иду сейчас».

—

      — POV Рока —       Они только что прибыли, но как только остановились в большом фойе, Рок немедленно воспользовался шансом выпрыгнуть из дорожной корзины.       Котята без колебаний последовали за ним, особенно после того изнурительного путешествия, которое они перенесли.       Конечно, хотя никому из них не приходилось передвигаться на своих четырёх лапах, просто выдерживать нечеловеческую скорость передвижения — и постоянную враждебность между двумя их спутниками-людьми — было достаточно, чтобы они захотели держаться на некотором расстоянии.       Пожилой мужчина и трансмигратор, очевидно, вступили в негласное соревнование на выносливость в самом начале своего путешествия, поскольку они просто продолжали двигаться всё быстрее и быстрее без передышки.       Всякий раз, когда одному из них казалось, что он вот-вот остановится, другой обгонял его, словно насмехаясь над тем за то, что он уже сдался.       Излишне говорить, что Рок был почти уверен, что в какой-то момент они двигались быстрее, чем разрешено в большинстве жилых кварталов на земле. Это позволило им сократить время пути почти вдвое!       От этого его всё ещё немного подташнивало.       Потратив минуту на то, чтобы комната перестала вращаться вокруг него, он наконец смог подумать о другой насущной проблеме, которая преследовала его на протяжении всего обратного пути.       Рок не был уверен, чего ожидать, когда он, наконец, снова увидит Кейла.       Может быть, он разозлился бы или огорчился из-за того, что разыграл весь этот спектакль с исчезновением. Или, возможно, ему было вообще всё равно, и он воспринял бы его как досадную помеху, которая снова проявилась.       Хотя он сильно сомневался, что Кейла это не беспокоило, учитывая, что он зашёл так далеко, что послал за ним Рона.       Он даже был готов принять любое наказание или оскорбления! Так что вы можете представить его удивление, когда всё, что сделал рыжеволосый — это уставился на него взглядом человека, наполовину ожидающего, что открывшееся перед ним зрелище окажется миражом, прежде чем сделать поспешные шаги к нему и заключить в тёплые объятия.       Кейл даже проигнорировал его грязное - вероятно, вонючее - состояние и зарылся лицом в мех, через который просачивалась подозрительная влага.       Казалось, в комнате больше ничего и никого не существовало, всё, что мог видеть молодой аристократ, был Рок. И в ответ всё, что Рок мог видеть, — это растрепанные рыжие локоны, которые выглядели ещё менее ухоженными, чем обычно.       В ответ он почувствовал, как что-то неприятно сжалось у него в груди, его собственный шок от неожиданного сценария и непосредственной близости вызвал короткое замыкание в его мозгу.       Забытые воспоминания, которые на самом деле нельзя было назвать забытыми из-за того количества раз, когда они угрожали всплыть в последнее время, ноющие на задворках его сознания.       Он не знал, как это осмыслить. Однако воссоединение было недолгим, прерванным звуком мяуканья: две одинаковые пары медово-золотистых глаз смотрели на молодого человека, который похитил их опекуна (в очередной раз). Их маленькие коготки впивались в его штаны.       Кейл, казалось, только тогда заметил их присутствие.       Рыжеволосый юноша посмотрел вниз, его лицо было пустым и стоическим целую минуту, пока он пытался осмыслить увиденное, прежде чем снова устремить на него этот смертельно серьёзный взгляд.       Человек, превратившийся в лиса, уже мысленно готовил себя к взбучке, которую он получит за то, что привёл ещё больше ртов, хотя и не собирался.       Семья Кейла в любом случае была более чем достаточно богата, чтобы разместить этих двоих.       Он думал, что был готов ко всему, что Кейл мог в него бросить, но молодой человек, казалось, стремился сегодня разрушить все его ожидания.       — «У тебя есть дети?», — сказал Кейл с непроницаемым выражением лица.       Теперь настала его очередь тупо уставиться на этого человека, его собственный мозг превращался в кашу, просто пытаясь осознать абсолютную глупость этого заявления, поскольку он снова, совершенно. Очевидно. Был. Лисом! И если этого не было достаточно, то эти двое явно были котятами!       Неужели люди этого мира не понимали основ биологии? Должен ли он беспокоиться? Конечно, это произведение о «тёмных веках», когда ещё не была создана надлежащая система образования — но это же дворяне!       Можно подумать, у них не хватило бы здравого смысла сложить 2 и 2 вместе и не получить 4!       Котята, опять же, проигнорировали нелогичный вопрос и продолжали выкрикивать свои требования, своим раздраженным мяуканьем. Они были бесстрашны, когда дело доходило до защиты своего предполагаемого опекуна, и, похоже, тоже не были готовы делиться.       Кейл: …       — «Тебя не было всего чуть больше недели, Рок…»       Возможно, пожалев человека, превратившегося в лиса, который, очевидно, плохо контролировал свой собственный голос, и, видя, что котята, похоже, тоже не хотели сразу демонстрировать свою способность говорить, Рон вступился за них.       — «Похоже, этим котятам понравился Ваш лис, молодой господин, они отказались покидать его, когда я нашел его в деревне».       Кейл повернул голову, только тогда обратив внимание на пожилого дворецкого и незнакомца, стоящих рядом с ним. Нахмурившись, Кейл резко спросил: «Деревня? В какой деревне? И кто это?» Его вопрос был сформулирован довольно грубо.       Чхве Хан взял инициативу в свои руки и объяснить. Хотя до сих пор он молчал, казалось, пришёл к выводу, что Кейл был его (Рока) первоначальным владельцем и дворянином, поэтому говорил с предельным уважением.       — «Приветствую вас, Молодой господин-ним, я Чхве Хан, тот, кто нашел вашего лиса и… житель деревни Харрис».       В то время как Кейл сначала спокойно оценивал его, это закончилось упоминанием деревни Харрис. И, конечно же, Рок до сих пор просто забывал, какие отношения были у этих двоих в книге.       Он думал, что избавился от самого большого флага смерти для Кейла, когда было предотвращено разрушение деревни Харрис, но, очевидно, Кейл был просто запрограммирован на то, чтобы его избили до полусмерти.       — «Та деревня? С какой стати Року отправляться в это поганое место? Ничто там и близко не могло сравниться по ценности с тем, что я мог бы предложить ему здесь, имея только безделушки в моей комнате!»       Неправильный ответ.       Даже Рон, казалось, чувствовал враждебность слов своего молодого хозяина, и в легком подергивании губ, в его обычной улыбающейся маске, появилась трещина.       Чхве Хан, очевидно, сразу же обиделся, когда понял смысл слов Кейла. Капля уважения, которая у него, возможно, была, исчезла, когда его глаза стали холодными.       Рок уже чувствовал, как в нём нарастает жажда убийства.       Дело в том, что, будучи вынужденным занять то положение, в котором он сейчас находился, он мог видеть, что Кейл даже не собирался адресовать свой комментарий кому-то конкретному. Это больше походило на то, что он разговаривал сам с собой, его глаза казались отстранёнными и пронизанными затяжной болью от вновь открывшейся раны.       Рок узнал бы этот взгляд где угодно. Он и сам часто имел его много лет назад…       Казалось, здесь была похоронена ещё одна скрытая часть романа, но у Рока не было времени копаться, да он и не хотел заглядывать слишком глубоко в это дело.       Всё, о чём он сейчас думал — это как не позволить ни Кейлу, ни себе быть избитыми в течение следующих 10 секунд.       Он попытался дотронуться до Кейла, чтобы привлечь его внимание и вернуть в настоящее, но глаза молодого человека всё ещё казались затуманенными — он был сосредоточен совершенно на другом, когда произносил всё более резкие слова.       — «В этой деревне никогда не случается ничего хорошего. Мне следовало просто попросить отца полностью избавиться от неё!»       — «Ого, этот ублюдок действительно был создан для того, чтобы быть солнечной рыбой!»       Чхве Хан уже предпринимал решительные шаги по направлению к ним, и поскольку Кейл был слишком поглощен этими плохими воспоминаниями, он, казалось, был не в том состоянии духа, чтобы заметить приближающуюся опасность.       Рон, похоже, тоже не собирался вмешиваться в ближайшее время, разыгрывая роль доброго старика только тогда, когда это было наиболее удобно (читай: не для Рока), и уж точно он не собирался использовать котят в качестве щита.       Он тихо зарычал в объятиях Кейла, когда переселенец подошёл слишком близко, но когда показалось, что его предупреждение останется неуслышанным, он рявкнул на него, заставив ворона замереть на месте.       Даже Кейл вздрогнул, хотя он и не был на острие зубов.       В то время как Рок на самом деле не кусал приближающегося мужчину и раньше совершал более жестокие поступки в присутствии котят, в прошлом он вёл себя перед Чхве Ханом только как нежный утёнок.       Ярость, которая когда-то горела в его глазах, сменилась удивлением, которое быстро перешло в ошеломлённую обиду и замешательство.       Кейл, который теперь вернулся в реальность, мог только почувствовать огромную теплоту и удовлетворение, когда понял, что Рок выступил в его защиту.       Рука рыжего автоматически прочесывала знакомые узоры по взъерошенному меху на спине в тихом одобрении.       Похоже, Рон ожидал, что это произойдет, поскольку только тогда он решил заговорить. Всё ещё улыбаясь, как социопат, каким Рок его знал.       — «О боже, похоже, лис нашего молодого хозяина подцепил несколько плохих привычек за время своего отсутствия. Он никогда раньше не делал ничего подобного».       Полностью игнорируя тот факт, что он был хорошо осведомлён о том, насколько опасным и злобным был Рок во время битвы при деревне Харрис. Или даже то, что на самом деле он не был лисом и нёс полную ответственность за свои собственные действия.       — «Во что играет этот страшный старик?»       Кейл, у которого было время обдумать ситуацию и понять, каковы были намерения Чхве Хана, мог только хмыкнуть в ответ на заявление Рона. Приспосабливая свою хватку к чему-то более удобному, хотя и тесному.       — «Чепуха, Рок ведет себя так же хорошо, как и раньше. Он просто хорошо распознает человека с плохими намерениями, когда видит его».       Было ясно, кого имел в виду рыжеволосый. Року показалось ироничным, что Кейл говорил, что у Чхве Хана были «плохие намерения», в то время как он сам был виноват в том, что этот человек изначально хотел его избить.       Хотя, он предполагал, что Кейл пока этого не осознавал.       Он действительно испытывал жалость к этому злодейскому персонажу, чей интеллект, должно быть, был подорван перед лицом истинного «главного героя».       Не желая задыхаться в холодной войне, назревающей между этими двумя, Рок решительно положил две передние лапы на грудь Кейла и сильно толкнул.       Молодой дворянин отпустил его с удивленным ворчанием, дав ему ровно столько свободы, чтобы развернуться в воздухе и приземлиться с некоторым подобием грации.       Два котёнка быстро окружили его, попеременно мурлыкая и мяукая, бросая на всех остальных злобные взгляды за то, что они посмели разлучить их так надолго.       Их объединенное очаровательное обаяние, должно быть, принесло свои плоды, потому что напряжение в комнате теперь значительно спало. И Кейл, и Чхве Хан ослабили свою враждебность перед лицом двух разгневанных комочков пуха и их не менее раздраженного опекуна.       Теперь они, казалось, были гораздо лучше настроены на поведение Рока, поскольку в тот момент, когда они снова начали вести себя враждебно по отношению друг к другу, всё, что ему нужно было сделать, это зарычать, прежде чем напряженность между ними резко спадала.       Как только Кейл понял, что отчасти именно его действия по отношению к новичку так сильно отпугнули лиса, он глубоко нахмурился, хотя только цокнул языком, прежде чем привести в порядок свою одежду и приступить к разговору.       — «Полагаю, я действительно должен вознаградить тебя за спасение Рока, поэтому я разрешу тебе присутствовать в нашем поместье, пока ты решаешь с Гансом всё, что тебе нужно».       Предоставьте Кейлу возможность свалить свои проблемы на кого-нибудь другого.       Хотя его формулировки и действия, казалось, всё ещё раздражали Чхве Хана, пока он хранил молчание.       Рок не собирался смотреть дарёному коню в зубы и был просто рад, что эти двое больше не вцепляются друг другу в глотки.       Он как раз собирался поздравить себя с ещё одной успешно предотвращенной опасностью, когда почувствовал холодное давление опасности позади себя.       Року даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто там прячется.       — «Молодой господин, похоже, вашей маленькой хитрой лисичке давно пора принять ванну. Поскольку молодому заместителю дворецкого Гансу будет устраивать вашего посетителя, этот скромный старый слуга возьмет на себя эту задачу».       Ганс чуть не свернул себе шею от того, как быстро отреагировал на эти слова: его глаза расширились, а слова уже сами собой напрашивались, чтобы заявить, что это не так, но Кейл прервал его раньше.       — «Делай, что хочешь. Приведи его и двух его спутников в мою комнату, как только закончишь».       Хотя тон рыжеволосого, возможно, и звучал безразлично, в его глазах промелькнула искорка веселья, когда он бросил взгляд в сторону Ганса.       Он, очевидно, сказал это, зная, что Ганс будет опустошён!       Рон продолжал улыбаться, подыгрывая и не обращая внимания на бездушную фигуру своего коллеги-дворецкого, который выглядел так, словно порыв ветра мог сбить его с ног от шока.       Затем старик подхватил его, Он и Хонга на свои крепкие руки и, напоследок обратившись к своему молодому хозяину, вышел из комнаты вместе с ними троими.