независимость

***

- Папа сказал, что туда нельзя подниматься, - Запреты редко когда влияли на действия Трусовой, так что это вовсе не звучало, как аргумент, - Там пол гнилой, может провалиться. - Ты такая наивная, - По привычке шмыгает носом, - Провалится пол - обрушится потолок. Думаешь, твой отец бы не отремонтировал чердак за все эти годы? Трусова жаждет хоть каких-либо эмоций. Она часто гуляет по скалам, подходит к обрывам, закрывает глаза прежде, чем прыгнуть с одного валуна на другой. Ей нужно зацепиться хоть за какую-то естественную эмоцию. Нужно доказать себе, что она не зависима от наркотиков. - Если там что-то и лежало, оно уже пришло в негодность в сырости за столько лет, - Косторная пожимает плечами, - Если ты хочешь что-то поискать, можем спуститься в подвал. Там всякие коробки есть, со старыми фотками и прочим барахлом. Трусова соглашается. Сознание будоражит беспричинное ожидание чего-то тайного. Саша хочет, чтобы они нашли разгадку, хочет раскрыть старый секрет или, черт его знает, подтвердить глупую теорию о том, что судно не успело сменить курс. Её перестала раздражать Алёна, эта девчонка, наоборот, завораживала своей непосредственностью и любовью к жизни. Трусова не смела даже представлять, что она могла бы быть такой же. Радоваться солнечному дню, любить дождь, поливать каждый вечер цветы на подоконнике. Печь эти дурацкие пироги, которые были будто с картинки. Она не верила, что можно без капли брезгливости поднять мокрую и грязную собаку, прижать ее к себе, дать ей оставить следы от лап на белом свитере, и быть счастливой. Они, стараясь не издать ни звука, обходили заученные Алёной скрипящие половицы. В подвал, как и на чердак, ходить было строго запрещено. Со слов отца Алёны: там можно запросто провалиться в пол и сломать себе ноги. - Ну, выглядит довольно крепко, - Трусова первой проходит по пыльным доскам, уложенным в ряд. Косторная спускается следом, оглядываясь вокруг. На стенах белая от старости паутина, все покрыто грязью и пылью, а единственный источник света - фонарик на телефоне Саши. Пахло, действительно, сыростью. Мерзкой и затхлой, как обычно это бывает в заброшенных домах. - А че, свет тут невозможно включить? - Трусова оглядывается, прижимаясь своим плечом к плечу Алёны. - Тут не было никогда проведено электричество. Надо было, наверное, взять большой фонарь. Мы тут ничего не рассмотрим. В куче коробок, которые были везде: на старом комоде, на полу, на табуретках, они находили, по большей части, сплошной хлам. То старые кассеты с фильмами, то газеты 1997 года, пару граненых стаканов и советские елочные игрушки. Это стало похоже не на разгадку тайны, а на генеральную уборку в доме, где давно никто не жил. Обе уже чихали от летающей в воздухе пыли, голова немного кружилась, а конечности мёрзли. - Алён, ладно, давай пойдём отсюда? Тут нихера нет, - Перехватывает холодную ладошку, которой она тянется в очередную коробку. - Подожди, - Она не отталкивает, протягивая вторую руку к заинтересовавшей ее вещи, - Это альбом какой-то, давай с собой возьмём. - Бери и пойдём, я ахуела уже от холода тут. Старая вещица в кожаном коричневом переплете была прижата к груди, пачкая одежду слоем пыли.

***

Вечер выходного дня обычно всегда был скрашен простыми, доступными в этом маленьком городишке развлечениями. Они часто играли в шахматы, пересматривали старые фильмы на кассетах, вместе готовили. Сергей Михайлович запекал свою фирменную рыбу, а Алёна пекла домашний хлеб. Иногда выбирались в город, гуляли по разным улочкам. Отец рассказывал девушке о том, что было на этих местах двадцать лет назад. Вспоминали, как гуляли втроем: он, маленькая Алёнка и её мама. Сергей души не чаял в жене, наверное, ее смерть унесла за собой и его жизнь тоже. Он не встречался с женщинами, даже не смотрел на них. Каждый год отмечал их годовщину, ее день рождения. Каждый год уходил подальше от всех, в день её смерти. - Пап, мы сейчас выезжаем? - Алёна виснет на перилах, высовываясь вниз, - Одеваться? - Да, зайчонок, через пять минут выходим, - Мужчина мягко улыбается дочери, отвлекаясь от газеты. Вячеслав просил показать ему какие-то знаковые места, что-то сказал о том, что нужно больше подробностей и смены мест в книге. И, единственное, кроме маяка, место, которое подходило под описание - местный бар. Там проводили время только коренные жители города, каждый знал друг друга. И там часто бывал отец Сергея, тесно дружил в владельцем, который по сей день управляет заведением. Дорога до места назначения заняла около двадцати минут, за которые у Трусовой, кажется, успел случиться культурный шок. Девушка не привыкла к старым машинам, к запаху бензина и протертым до дыр сиденьям. К грохоту каких-то деталей под капотом, который раздавался на весь салон на каждой кочке. К езде по размытому гравию. - Блять, я думала, мы не доедем, - Она недовольно фыркает, разминая спину после неудобного положения. - Хватит жаловаться, Саш, - Отец бросает на неё недовольный взгляд, - Ты сама захотела поехать, тебя никто не заставлял. - Сидеть одной в той глуши с этим извращенцем Андреем? Ага, ещё чего? - Господи, да почему у тебя все люди - это извращенцы и придурки? - Видела как он в коридоре высматривал Алёнку, когда она из душа выходила, - Трусова усмехается, ускоряясь, чтобы догнать Косторную и её отца, - А еда тут есть? - Да, тут очень вкусная картошка с рыбой, - Алёна кивает, открывая дверь бара, - И домашние лимонады. - Я буду водку с соком, - Саша улыбается, когда видит, как глаза Косторной округляются и моргать она начинает в два раза быстрее, - И картошку с рыбой. Как только они входят в помещение, в нос ударяет запах дерева, пива и жареной еды. Возле бара сидят два парня, о чём-то переговариваясь с барменом. Из восьми столиков заняты только три. Компания пожилых людей, играющих в лото, семейная пара и одинокий мужчина с кружкой пива. - Атмосферно, - Саша пожимает плечами, - Ты тут часто бываешь? - Не, папа обычно едет сюда с друзьями, а я остаюсь дома. Они допоздна сидят, - Косторная пробирается на диванчике к окну, уступая соседнее место Трусовой. - А ты - хорошая девочка и ложишься спать в девять, - Она заканчивает её фразу, усмехаясь, - Хотела спросить, кстати, - Сергей и Вячеслав остановились возле бара, беседуя с владельцем, - Этот Андрей, как он оказался на маяке? - Он тут работает на летних каникулах, а так, вроде учится в каком-то университете. А что? Трусова скользит пальцами по гладкой поверхности деревянного стола. Совсем не смотрит на Косторную, которая в ней дыру взглядом прожигает. - Он меня бесит, - Слышит смешок Алёны, которая откидывается на мягкую спинку дивана, - Ты же знаешь, что когда ты ходишь в душ, он все время ходит где-то рядом? Может он и за мной подсматривает. - У него комната рядом с душем, - Косторная забавно морщит нос, пробегая взглядом по меню, - Андрей хороший парень, правда. Мы раньше часто гуляли, он умный, простой. - Почему сейчас не гуляете? - Трусова повторяет то же действие, без какого либо интереса рассматривая список блюд. - У него сейчас ночные смены, а днём он отсыпается. Саша хотела съязвить, сказать что-то колкое, даже в шутку обидеться, предположив, что она - замена Андрея. Но их отцы уже подошли к столу, усаживаясь на противоположный диванчик. - Девчонки, выбрали, что заказать? - Сергей улыбнулся, потирая ладони. - Да, - Трусова улыбается своей самой милой улыбкой, краем глаза замечая подходящую к ним официантку, - Я буду рыбу с картошкой и водку с вишневым соком? - Саш, - Мужчина поджимает губы, тяжело вздыхая, - Ты уверена в выборе? - Уверена, - Она игнорирует удивленные взгляды Косторных, - И скажите, тут курить можно? - Эм, - Молодая девушка растерянно хлопает глазами, переводя взгляд с Саши на ее отца и обратно, - Ну, да, можно курить в зале. - Спасибо. Трусова, чьи действия были очередным протестом, достаёт из кармана худи пачку сигарет, под удивленные взгляды окружающих. - Я буду свиные рёбра и темное пиво, - Вячеслав откидывается на спинку дивана, рассматривая интерьер бара. Сил бороться с выпадами дочери уже практически не оставалось. - Саш, не кури тут, пожалуйста, - Алёна говорит тихо, наклоняясь к ней поближе, когда сигарета уже была в руках. Вячеслав, наверное, ожидал бы чего угодно. Того, что дочь пошлёт девчонку куда подальше, или молча закурит. Но он точно не мог ожидать того, что она, после небольшой паузы, вернёт сигарету в пачку и снова спрячет не в карман. - Можно мне рыбу с картошкой и лимонад? - Алёна улыбается официантке, усаживаясь на диване вполоборота. - Я сейчас вернусь, - Саша резко встаёт с дивана, направляясь в выходу. - Пойду с ней прогуляюсь, - Косторная встаёт следом, улыбаясь так, словно между ними не было сумасшедшего напряжения. Трусова хлопает дверями, отходя в место для курения. На старой деревянной перегородке стоят три пепельницы, заполненные окурками. Саша щёлкает зажигалкой, а в нос моментально ударяет запах табака, смешанный с карамелью. - Что-то случилось? - Знакомый голос слышится за спиной и Трусова в ту же секунду закатывает глаза, а губы едва растягиваются в улыбке. - Просто вышла покурить, - Она затягивается вновь, медленно разворачиваясь на пятках, - А ты? Че ты тут делаешь? - А я вышла постоять с тобой, - Алёна игнорирует грубый тон девушки, - Ты, правда, будешь пить водку? - Да. - Она же мерзкая, - Блондинка смешно морщит нос, - Как ее можно пить? - Ну, знаешь, в жизни много мерзких и неприятных вещей, которые делают люди. Вот, твой отец работает на скучной и выматывающей работе, например. - Он вынужден здесь работать, - Косторная подходит чуть ближе, выдерживая минимальное расстояние, чтобы не дышать сигаретным дымом, - У него нет выбора, больше он нигде не сможет найти работу. - Я тоже вынуждена, - Трусова выдыхает дым в противоположную от Алёны сторону, а потом вновь поворачивает на неё голову. - Глупости, ты можешь просто взять и не пить, - Косторная по-детски наивно удивляется, - И не курить. А Трусова смеётся, умиляясь этой простоте. - Ты такая счастливая, Алён, - Она говорит после небольшой паузы, затушив недокуренную сигарету в пепельнице, - Пойдём внутрь, тут холодно.