Семейная психотерапия

Ева ждет. Дождь хлещет снаружи. Над ее домом тихо гремит гром. Прошло тридцать минут с того момента, когда должна была прийти Вилланель. И проходит час, прежде чем они должны сесть на очередной сеанс с Мартином. Она достает телефон и просматривает свой диалог с Вилланель. Все сообщения от нее. Ева очень редко отвечает. Она хочет. Но этого никогда не происходит. «Приземлилась». Самое последнее СМС сообщение от нее. Ева прокручивает вверх. «Думаю о тебе». «Ты дома?» Она еще просматривает несколько фотографий, которые Вилланель прислала во время своих путешествий за последние несколько месяцев. Многолюдная, красочная улица в середине дня. Никаких подписей. Просто фотография. Перед этой фотографией – другая. Снимок сделан в аэропорту. Рядом с номером рейса указан Париж. И Вилланель подписывает его словами «Воспоминания». Ева так и не ответила. Она никогда не спрашивала Вилланель, был ли это ее рейс в Париж. Не пожелала ей счастливого пути. Она думала обо всем этом. Но не сказала вслух. Еще одно. «Мне жаль». Ева смотрит на дату, когда получила сообщение. Несколько месяцев назад. Как раз перед тем, как они переехали сюда, чтобы начать все сначала. Ева помнит, почему Вилланель отправила эту смску. Она помнит ту ночь. В ту ночь, когда Вилланель появилась в конспиративной квартире, живая и здоровая. За неделю до этого Еву тошнило от чувства потери и заброшенности. Ей приносили еду только для того, чтобы в конце дня забрать ее нетронутой обратно. У нее не было ни телефона, ни телевизора, ни связи с внешним миром. Внешний мир, о котором она и не подозревала, что будет так сильно скучать. Она спала, но урывками. Она просыпалась, раскинув руки и вся в поту. Или это были слезы? Она не может вспомнить. Все это казалось совершенно одинаковым. После нескольких дней таких страданий Ева отчаянно захотела уйти. Она не знала, хочет ли она умереть или убить. Неважно, она собиралась забрать с собой людей, которые этого заслуживали. Она только начала обдумывать возможные варианты, как появилась Вилланель. Снова увидев лицо Вилланель, она упала на колени. Она вцепилась в ноги Вилланель, как животное. Она рыдала так, что не хватало воздуха. Ее вырвало прямо в мусорный бак неподалеку. Вилланель опустилась на колени, чтобы посмотреть ей в глаза. Виланелль встретил только гневный взгляд. Ева толкала, била, кричала. И Вилланель приняла. Все. Ева остановилась, когда струйка свежей крови запачкала майку Вилланель. На правом плече. Только тогда Ева поняла, что в ту ночь Вилланель получила пулю. Только одну. И она получила ее за них. Телефон Евы дрожит в руке. Ее другая рука также дрожит, когда она делает глубокую затяжку. Она водит большим пальцем по только что набранному тексту. «Ты жива?» Если она честна сама с собой, Вилланель не должна была бы отвечать ей. На самом деле Вилланель не многим ей обязана. Не после всего. Чего она никогда не ожидала почувствовать, так это, то что она сама в долгу перед Вилланель. Если бы она представила себе все их поступки по отношению друг к другу, они были бы написаны на листе бумаги. Рядом. Одна колонка для Вилланель. Другая для Евы. Мы даже здесь. Проведена линия насквозь. Там. Еще одна. О, мы определенно квиты. По этой линии они и пойдут. Сопоставляя друг с другом одну ужасную вещь раз за разом. Отменяя и вычеркивая их по мере продвижения. Но к концу, когда разум Евы представляет в воображении бумагу, на этой бумаге остается только плохое обращение Вилланель к ней. И обида за это никуда не делась. Даже когда ее нет рядом, она все ещё есть. Еще хуже, когда перед ней Вилланель. Это перетягивание каната между влюбленностью и затаенной обидой. Прежде чем Ева успевает окончательно принять решение не отправлять сообщение, она слышит шарканье ног по бетону. Она делает еще одну затяжку и быстро тушит сигарету. Ей приходится заставить себя замедлить шаг, когда она заходит внутрь и подходит к своей входной двери. Она распахивает дверь до того, как раздается стук. Ева осознает свое беспокойство только тогда, когда холодный ночной воздух ударяет ей в лицо. Осознание этого заставляет ее защищаться. И когда она говорит, то обрывает свои слова прежде, чем успевает даже взглянуть на Вилланель. – Ты опоздала. Вилланель проскальзывает мимо нее, волосы и куртка у неё мокрые от дождя. – Я в порядке, спасибо, что спросила. – Она снимает куртку. Она встряхивает ее и распускает волосы. – Люди не умеют водить машины под дождем. Ева тихо закрывает за ней дверь и наблюдает. Вилланель снимает ботинки. Ее плечи низко опущены. С ее волос часто капает на кафель. Она выглядит маленькой в безразмерной футболке, которая, Ева уверена, стоит больше, чем вся ее утварь в гостиной. Еще она выглядит усталой. Измотанной. Негодование и гнев исчезают, когда Ева чувствует, что в данный момент она возвышается над Вилланель. И беспокойство о том, что эти чувства замаскированы, заставляет Еву страдать так, как она до сих пор не привыкла. Прежде чем Вилланель успевает пройти мимо, Ева кладет руки ей на спину. Вилланель замирает. – Я начну отвечать на твои сообщения. – Ева поднимает руки и проводит большими пальцами между лопатками Вилланель. Она уделяет большое внимание правому плечу. Ее большой палец обводит контур рубца под футболкой. – Я бы очень этого хотела. – голос Вилланель мягкий. А потом она смутилась. – Я не писала тебе сегодня, не так ли? Я намеренно старалась этого не делать. – Нет. – Ева подходит ближе. Волосы Вилланель падают на предплечья Евы, пока она говорит. – Ты этого не делала. – Она скользит руками по стройной спине Вилланель. – Ты ушла прошлой ночью. Вилланель поворачивает голову в сторону. Она пожимает плечами. – Я думала, ты этого хочешь. – Иногда я думаю, что да. – Ева скользит руками под футболку сзади и касается пальцами прохладной кожи поясницы Вилланель. – Пока ты не уйдешь. Вилланель чувствует, как ее кожу покалывает от теплых рук Евы. Она закрывает глаза и сосредотачивается на ощущении каждого прикосновения пальцев на своей коже, которая покрылась давно мурашками. Вилланель помнит ту ночь. Как похожи были тогда пальцы Евы, когда они в ярости вцепились в нее. Согретая заботой, отчаянием и насилием одновременно. Она помнит боль в голосе Евы, когда ее слова вырывались вместе с рыданиями. Вилланель приняла это, потому что, Ева открыла дверь, еще до того, как ее разум смог осознать присутствие Вилланель, в ее глазах ясно читалась боль. Теплота, которая всегда была рядом, даже в те моменты, когда они хотели причинить друг другу боль, утонула в отчаянии. Она возвращалась не к Еве. Это была оболочка от человека. Она помнит запах тошноты, когда Ева склонилась над мусорным баком. От этого ей стало плохо. Не из-за самого запаха, а из-за того, откуда он исходил. Вилланель привыкла к этому запаху. Именно из-за этого у Вилланель скрутило живот. И ей потребовались все ее силы, чтобы сдержаться. Вид этой оболочки человека с лицом, похожим на лицо Евы, прогнал все натренированные и естественные инстинкты Вилланель. Не было никакого – ты берешь, я беру. Было только – я взяла, теперь позволь мне отдать. Итак, в ту ночь, когда Ева попросила ее уйти после часа проведённого вместе, она ушла. Она ушла, не раздумывая ни секунды. И когда Еву временно перевели в другое место, Вилланель последовала за ней, без ее ведома. В конце концов, от старых привычек трудно избавиться. После нескольких недель ожидания Евы, как раз в тот момент, когда Вилланель начала испытывать нетерпение из-за своего беспокойства, Ева связалась с ней. Вероятно, через Кэролин. И единственной реакцией Вилланель на последовавший разговор был первый раз, когда она сказала Еве, что ей искренне жаль. – Ты мерзнешь. – Ева вытаскивает руки из-под футболки Вилланель. – Давай. Я приготовлю чай. Проходя мимо, она касается руки Вилланель. – Садись. Вилланель следует за ней и садится за кухонную стойку. Она наблюдает, как Ева исчезает в темноте своей комнаты. Мгновение спустя она появляется снова с полотенцем, которое протягивает ей. – Для твоих волос. Вилланель закручивает волосы в полотенце и наблюдает, как Ева ходит по кухне. Она измотана и ориентируется у себя так, как будто не знает, где что находится. Вилланель мягко улыбается. – Мне нравится, когда ты такая. Ева ставит чайник на огонь. – Какая? – Заботливая. Ева продолжает копошиться на кухне. Она открывает два шкафчика, прежде чем находит свои кружки. Она откладывает их в сторону и достает коробочку чая из другой. – Я никогда не была лучшим партнёром в отношениях. Вилланель напевает у нее за спиной. – Я тоже не была. Ева кладет два пакетика чая в кружки. – Какая пара. Ты и я. – Да. – Вилланель тихо смеется. Она заканчивает причесываться и кладет влажное полотенце на спинку соседнего стула. – Может быть, вместе мы станем одним достойным партнером? Ева смеется. – Я думаю. – Она поворачивается и прислоняется к стойке. – Я всегда задавалась вопросом... – Ева замолкает и качает головой. – Каким? – Не бери в голову. Чайник свистит, и Ева поворачивается, чтобы снять его с огня. Вилланель прикусывает свои губы. – Ой, да ладно. Ева заливает горячей водой оба чайных пакетика. Она говорит, повернувшись к ней спиной. – Мне всегда было интересно, какой ты будешь. – Ева прочищает горло. – Как партнер. – О. – Вилланель наблюдает, как Ева кружит до столика с их чаем. Ева не сводит глаз с кружек, когда ставит их. – На кого, по-твоему, я была бы похожа в отношениях? – Эгоистичной. – быстро говорит Ева, занимая соседнее место. Она встречается взглядом с Вилланель. – Контролирующей. Вилланель берет кружку. Она подтягивает ее к себе и осторожно отпивает. – И? – Иногда ты такая и есть. Вилланель смеется. – Я действительно думала, что будет что-то другое. – Не все время. – Просто... иногда. – Вилланель игриво понижает голос. – Ты когда-нибудь думала о том, какой я была бы? – Ева греет руки о свою кружку. – В качестве партнера? – Ты забываешь, что я видела, какой ты была в качестве жены. – И? – Я думала... – Вилланель заглядывает Еве в глаза. – Какая подделка. – Что? – Ева смеется. – Что ты имеешь в виду? Вилланель откидывается на спинку стула и пожимает плечами. – Я не знаю. Быть замужем тебе не шло. – О, правда? – Ева откидывается на спинку стула и чувствует за спиной полотенце, которым пользовалась Вилланель. Она прижимается к нему и чувствует, как оно пропитывает ее рубашку. – Мне нравилось быть замужем. Недолго. – Недолго, – повторяет Вилланель. – Да. Мне тоже понравилось быть женатой. Недолго. Вилланель тихо смеется. Она отпивает чай, а затем слишком быстро глотает, осознав что она сказала. – Тебе тоже понравилось? – Ева наклоняется вперед и внимательно наблюдает за Вилланель. – Когда? Вилланель вытирает рот тыльной стороной ладони и поворачивает голову к Еве. –Тебе это не понравится. Ева ждет. Она изучает выражение лица Вилланель. И когда она видит, что взгляд Вилланель слегка смещается вправо, Ева тянется к своему левому плечу. Оно пульсирует под пальцами. – Ты этого не сделала. – Я горевала. – О. – Ева мрачно смеется. – И как скоро после того, как ты подстрелила меня, ты встретила ее? День? Неделю? Вилланель морщится. – Где-то так. – Прежде чем Ева успевает ответить, Вилланель снова заговаривает. – Это была не любовь, Ева. Это были просто деньги и секс. Ева глубоко вздыхает, а затем говорит с горечью. – И как ты себя чувствовала? Трахаться с кем-то после того, как подстрелила того, кого, по твоим словам, любишь? Вилланель пристально смотрит Еве в глаза. – Это было приятно. Недолго. – А потом? – огрызается Ева. – Тебе это наскучило? – Нет. Мне это не наскучило. Ну, секс так и не состоялся. Ее разговоры, с другой стороны... – Вилланель отступает, когда видит выражение лица Евы. – Это заставило меня почувствовать... – Она делает паузу, как будто пытается подобрать слово. Как будто она пытается вспомнить. –Грусть. Ева крепко сжимает свою нижнюю губу зубами. Достаточно сильно, чтобы порвать кожу. – Хорошо. – Она встает и берет свою кружку. – Я рада, что мое убийство заставило тебя грустить о сексе. Вилланель смотрит, как она идет в гостиную. Ева садится на диван и ставит чашку с чаем рядом с открытым ноутбуком перед собой. Вилланель разговаривает с ней из кухни. – Все, с кем я когда-либо была, начиная с нашей первой встречи, они всегда были тобой. Ева поворачивает голову, чтобы посмотреть на Вилланель через плечо. – Что это вообще значит, Вилланель? Вилланель встает и берет свою кружку. Она садится рядом с Евой и ставит кружку на противоположную сторону ноутбука. – Я привыкла притворяться. – Она вздрагивает, когда поворачивается всем телом к Еве. – Что каждый человек, с которым я была, был тобой. Я всегда закрывала глаза и представляла. Вилланель закрывает глаза, когда говорит. – Это всегда было тепло твоего тела под моими пальцами. – Вилланель облизывает губы. – Я всегда пробовала тебя на вкус. И когда я открывала глаза... – Она открывает глаза, и глаза Евы смотрят на нее с теплотой в ответ. – Этого никогда не было. – Вилланель тихо смеется. – Пока этого не было. Но даже тогда мы немного притворялись, не так ли? Взгляд Евы смягчается, и она поворачивается к Виланелль. – Я не думаю, что мы тогда были готовы. – Ева смеется. – Черт возьми. Я не знаю, готовы ли мы сейчас. Ноутбук тихо позвякивает перед ними. Экран загорается. Вилланель смотрит на него, а затем снова на Еву. – Я думаю, мы приближаемся к этому.