Сладость

У Чонгука ушло несколько дней на то, чтобы понять, что же ему теперь с омегой делать. Это заняло время потому, что у него было много работы, но не последнюю роль играл тот факт, что Чонгук хотел сделать всё правильно на этот раз. Ку сделал ему так хорошо – пришло время и Чонгуку о нём позаботиться. Просто так омега бы его к себе не подпустил, наоборот, только расстроился бы, а Чонгуку совсем не нужна была новая волна испуга. Ему хотелось сделать омеге приятно, показать, как хорошо могут ощущаться чужие прикосновения и ласки, а значит ему нужен был план. К счастью, каким качеством Чонгук точно обладал, так это изобретательностью. Ему нужно было создать для Ку такие условия, чтобы тот забыл о страхе и просто наслаждался происходящим. Это можно было устроить несколькими способами, и Чонгук выбрал из арсенала вариантов тот, который пробил бы броню нежелания Ку насквозь. В тот день Чонгук приказал горничной добавить в ужин Ку изрядную долю снотворного. Недостаточно, чтобы усыпить намертво и надолго, но достаточно, чтобы можно было привести план Чонгука в исполнение. Ку ел не то чтобы очень хорошо, однако тем же вечером горничная отчиталась о том, что он поужинал и сейчас спит. Чонгук, чувствовавший, как вибрирует альфа внутри желанием доставить удовольствие своей омеге, собрал всё необходимое для будущих ласк и направился в комнату к своей спящей прелести. Снотворное подействовало на Ку очень хорошо, и он даже не дёрнулся, пока Чонгук его двигал, освобождал от одежды и затем хорошо, профессионально и безопасно связывал. Теперь он не смог бы отстраниться, когда началось бы самое сладкое. Сначала руки с крепкими запястьями и длинными красивыми пальцами, плотными предплечьями – оплести и зафиксировать сзади, осторожно, но крепко, чтобы затем проверить, не слишком ли туго. Закончив, Чонгук передвинулся ниже, к потрясающим притягательным бёдрам. Он двигал безвольное, поддающееся всем его манипуляциям, расслабленное тело Ку и не мог оторвать взгляда от чистой, молочной кожи, на которой так хорошо смотрелась крепкая тёмная верёвка. Вскоре ноги его также оказались оплетены, зафиксированы в согнутом положении, соединённые с теми узлами, что шли вокруг рук омеги. Теперь он не смог бы распрямить ноги, если б захотел, не смог противиться ласке, не думал бы даже о сопротивлении. Ку готов был принимать от Чонгука всё, что тот намеревался ему дать. Чонгук осторожно перевернул омегу на спину – тот продолжал спокойно спать, он выглядел таким очаровательным и умиротворённым, что Чонгуку хотелось заурчать от умиления. Но у него был план, который требовал выполнения, а потому он устроился поудобнее, проверил удобство омеги, а затем перевёл свой взгляд туда, где между широко разведённых ног омеги была на полном обозрении его прекрасная розовая вагина. Вот и цель всей его игры. Не медля больше ни мгновенья, Чонгук согнулся и припал к горячей, чуть влажноватой плоти языком. Ку не дёрнулся и никак не отреагировал: его милая детка продолжала сладко спать, – но Чонгук мог быть терпеливым, когда хотел. К тому же было что-то в том, чтобы ласкать омегу в самом уязвимом его месте, пока тот даже не подозревал, чему станет свидетелем, когда проснётся. Чонгук активно двигал губами и языком, замечая, как вагина Ку непроизвольно влажнеет сильнее от оказываемого ей внимания. Его детка текла и сама об этом не подозревала. Чонгук продолжал свою ласку, пока альфа внутри твердил ему съесть, сожрать омегу целиком, выпить, забрать всё, что тот может ему дать. И хотя Чонгук сам возбуждался от того, как тщательно и хорошо он вылизывал свою крошку, всё-таки сегодняшняя ласка предназначалась в первую очередь Ку, ему одному. Чонгук сдерживал все свои порывы, не обращая внимания на то, как налился почти болезненным возбуждением член, скованный тканью нижнего белья и штанов, и только продолжал двигать языком, зарываясь лицом в горячие нежные складочки, пачкая щёки, подбородок и даже кончик носа в смазке. Ку был таким чувствительным и отзывался на ласку так хорошо, даже когда спал. Его вагина была уже насквозь мокрая от слюны и вкусной смазки, дыхание совсем немного ускорилось, и Чонгук ускорился в ответ. От услышанного через несколько мгновений короткого стона омеги внутри у Чонгука патокой разлилось удовольствие, мягкая плоть под его губами задрожала, сокращаясь в оргазме, а Ку издал ещё один, уже более громкий, осознанный стон. Он проснулся от подаренного ему оргазма, пришёл в себя с языком Чонгука, всё ещё активно ласкающим его содрогавшееся в наслаждении тело. Наконец, Ку издал растерянный, просящий стон, дёрнулся от излишней стимуляции, и только тогда Чонгук отстранился от его сладкой вагины. Он с удовольствием облизнул мокрые губы, после чего принялся неспешно вытирать мокрые щёки тыльной стороной ладони. Ку глядел на него мутным, плавающим взглядом, и некоторое время прошло в тишине, пока омега приходил в себя и успокаивал своё дыхание и тело. Чонгук поймал момент, когда тот осознал, что только что произошло: во взгляде Ку осознание сменилось испугом, лицо стыдливо покраснело, и он попытался свести всё ещё широко разведённые ноги. Чонгук положил руку на одну из его связанных ног, останавливая движение, хотя Ку и так не смог бы ничего сделать с крепкими узлами, оплетающими его сладкие бёдра. Ку тщетно подёргал связанные руки и кажется тогда только осознал, в каком положении оказался. – О нет, – выдал он тонким, высоким голосом, зажмуриваясь, будто надеялся, что всё происходящее было лишь страшным сном. Чонгук успокаивающе погладил вельветовую кожу его бедра, и Ку дёрнулся, вновь распахивая глаза. – Это не сон, милашка, – подтвердил Чонгук, поймав мечущийся взгляд омеги. – Хотя ты только что очень сладко спал, пока я тебя вылизывал. Хорошо было проснуться от моего языка, да, крошка? – Не надо, – тут же попросил Ку. Взгляд его снова был испуганным и молящим – такое знакомое выражение. Чонгук вздохнул, а Ку продолжил: – Я прошу вас, пожалуйста, н-не надо, я умоляю, альфа, господин, я сделаю всё, сделаю вам приятно, я буду сл-лушаться, только отпустите. Он всё продолжал ёрзать, пытался освободиться из крепких, ограничивающих любое его движение узлов. Дыхание омеги было неровным, а взгляд панически бегал по комнате, будто в поисках выхода. Очаровательная напуганная кроха. Чонгук низко заурчал и коснулся пальцами всё ещё жаркой и такой влажной вагины под ним. От лёгкого прикосновения Ку немедля застыл, а взгляд его прикипел к Чонгуку так немедленно и отчаянно, будто его решение было последней надеждой омеги. – Ты так хорошо кончил у меня на языке, – выдал Чонгук, не сдерживая краткого довольного мурлыканья, вырвавшегося из груди. – Сегодня я доставляю тебе удовольствие, крошка, твоё дело расслабиться и принимать. Ку открыл рот – наверняка чтобы продолжить просить его развязать или умолять не трогать, – и Чонгук закончил уже понятными для него условиями: – Кончи у меня на языке, зайка. Когда кончишь – отпущу, обещаю. Глаза Ку на мгновенье распахнулись в удивлении, рот слегка приоткрылся, а потом он сглотнул и забормотал: – Я н-не – я не знаю, смогу ли я – я никогда… – Ты очень хорошо кончил только что, – прервал его Чонгук, а затем выгнул бровь: – Или будешь отрицать? Ку сразу прикрыл рот, испуганно сжимаясь, так что Чонгук продолжил уже мягче: – Я сделаю тебе очень приятно, обещаю. Сегодня больно не будет. Веришь? – И когда Ку растерянно моргнул, закончил: – Даже если не веришь, я докажу. Я позабочусь о своей сладкой конфетке, а конфетка растечётся сладостью в ответ, будет замечательно, не находишь? Ку вновь сглотнул, а потом согласился так, будто у него был выбор: – Л-ладно. – Вот и молодец, заюшка, – улыбнулся Чонгук, довольный тем, что получил желаемое. Он немедля склонился обратно к сладостному месту у Ку между ног – тот пискнул, совсем короткое щебетание вырвалось из его горла, заставило волну мурашек пройтись по телу Чонгука. – Вот так, – выдохнул он, согревая горячим дыханием кожу чужого бедра прямо рядом с раскрытой вагиной. Ку вновь издал краткую умоляющую трель. – Да, вот так, моя маленькая прелесть, мой милый, нежный, такой послушный для альфы, – продолжал приговаривать Чонгук, покрывая внутреннюю сторону бедра омеги краткими лёгкими поцелуями. – Моя замечательная омега, не бойся, сейчас будет очень хорошо. В этот момент Чонгук слегка передвинулся и начал одаривать такими же лёгкими поцелуями раскрытую вагину перед ним. Как же Чонгук омегу обожал. Ку отозвался высоким просящим звуком, но по крайней мере он прекратил щебетать, так что Чонгук раскрыл рот и на пробу лизнул мягкие влажные складки. Звук, который он получил от Ку в ответ, был ещё выше, отчаянней, тело под ним содрогнулось, а Чонгук лизнул ещё раз. На этот раз Ку выдохнул, будто бы с удивлением, словно не ожидал, что это может ощущаться приятно. – Расслабься, детка, сейчас я о тебе позабочусь, – мурлыкнул Чонгук, а затем начал лизать, уже не отрываясь. Ку в тот же миг начал выдавать самые милые, едва смущённые получаемым удовольствием, короткие стоны, тело его напряглось, явно желая податься навстречу ласке, но не способное это сделать. Чонгук упивался издаваемыми омегой звуками и дрожью его тела, ласкал губами и языком податливую плоть, награждающую его вкусной, восхитительной смазкой. Он осознал, что мог заниматься этим часами. Ласкать свою неповторимую омегу, открывая ей все грани удовольствия – медленно, постепенно, заставляя метаться по простыням в отчаянном желании кончить. А Ку в ответ дарил бы ему стоны удовольствия, мелкую дрожь идеального тела и его мягкую податливость. Как же сильно Чонгуку хотелось прямо сейчас достать свой член и вставить ему, войти на всю длину и хорошенько трахнуть быстрым, безжалостным, вырывающим ещё больше звуков темпом. Но он знал, что для омеги это пока было слишком, а Чонгук ведь сказал, что сегодня удовольствие получает Ку. Так что он оставил все свои желания при себе и лишь продолжил лизать сильнее, зарываться в складки глубже, периодически легко проникая в раскрывшуюся вагину языком. В какой-то момент стоны Ку перешли в невероятно пленительную, высокую и молящую октаву, а его тело напряглось сильнее в отчаянной попытке податься навстречу ласкам. Чонгук продолжал неумолимо вести Ку ближе к грани и при этом чуть сам не дрожал от мысли, что омега кончит у него на языке, что он согласился на это, и теперь его вагина вновь будет восхитительно дрожать, сокращаясь в оргазме. Когда это действительно начало происходить, а Ку выдал краткий громкий вскрик наслаждения, Чонгук сдавленно застонал прямо в его дрожащую в судорогах оргазма вагину, после чего дотянулся до каменно твёрдого члена в собственных штанах и начал яростно себе надрачивать. Он продолжал активно двигать языком, проводить Ку через все стадии его сильного оргазма, не остановился даже тогда, когда звуки, падающие изо рта омеги, стали совсем жалобными, чуть не перетекли в полувсхлипы, потому что ему самому оставалось совсем чуть-чуть… В следующий миг Чонгук кончил себе в штаны с длинным побеждённым стоном, всё ещё жадно накрывая ртом чужую пульсирующую послеоргазменным жаром вагину. И только когда он вытянул из своего члена последние капли, Чонгук наконец отстранился. На щеках Ку ещё играла краска остаточного возбуждения, а глаза блестели полученным удовольствием, вагина его разбухла, потемнела от прилившей крови и выглядела будто раскрывшийся, благоухающий и нежный цветок. Чёрные веревки, оплетающие его тело, дополняли восхитительную картину разложенного перед Чонгуком самого вкусного, самого роскошного блюда. Чёрт, если б он только что не кончил, то трахнул бы омегу до стонов и слёз прямо сейчас, а в конце сладостно связал бы узлом. Вместо этого он потянулся и под едва мутным от наслаждения взглядом Ку погладил его скованное верёвкой бедро. – Видишь, зайка, не так уж и страшно, правда? – сказал ему Чонгук хрипловатым от стонов голосом. – Ты выполнил свою часть уговора, теперь я выполню свою, и все останутся целыми и довольными. Повернись-ка на живот. Ку медлил всего мгновенье, а затем позволил Чонгуку помочь себе выполнить указание. Омега уткнулся носом в покрывало в неловкой позе, а Чонгук принялся ослаблять узлы, большая часть которых была на спине. Это заняло некоторое время, но в конце концов омега был освобождён от пут. Чонгук помог ему перевернуться обратно и выпрямить затёкшие ноги. Ку одарил его смущённым неуверенным взглядом, после чего выдал тихое: – Спасибо, альфа. Чонгука опалило таким сильным чувством упоительного довольства, что он едва не выпустил из груди мурчание. Так вот как ощущалась благодарность и похвала его омеги. Чонгуку хотелось услышать её снова, хотелось раскрыть все грани эмоций, которые Ку мог ему подарить – и подарит, потому что отпускать кого-то, кто вызывал в нём столько разных ощущений, Чонгук не собирался совершенно точно.