Сладость

Начиная с этого проведённого ими вместе вечера Чонгук взял за правило появляться в гостях у Ку по крайней мере раз в неделю. Поначалу Ку дёргался от каждого его движения, просил не делать ему больно, будто поверить не мог, что у Чонгука в планах могло быть что-то, кроме причинения ему страданий. Иногда омега сдавленно щебетал на попытки приблизиться и вообще был самой очаровательной напуганной крохой, которую хотелось прижать к себе покрепче и приласкать. Но Чонгук усвоил урок и теперь проявлял к омеге столько терпения, сколько не уделял ещё наверное никогда и никому, кроме может быть Сокджина. Чонгук прекрасно понимал, что ему нужно было продвигаться маленькими шажочками, чтобы вновь завоевать какую-то долю доверия Ку. Вот так. Медленно, но верно, потихоньку, не давить – вот, что проговаривал про себя Чонгук, когда Ку в очередной раз пугливо отстранялся от него, опускал взгляд, отступал, отходил – делал всё, чтобы сохранять дистанцию между ними. Они будто играли в такую игру, Чонгук делал шаг вперёд, омега – два назад, однако как только Чонгук становился настойчив, Ку тут же подчинялся ему. Главное было умело балансировать на грани, потому что ни о какой дистанции между ним и его омегой альфа Чонгука и слышать не желал, но сократить её сразу означало уничтожить ту работу, что Чонгук провёл, приводя омегу в себя после того… инцидента, о котором он старался не думать. Он начал интересоваться учёбой Ку – потому что это было то, чем Ку занимался чаще всего и потому что самому Чонгуку было интересно наблюдать за процессом появления на бумаге какого-нибудь задания или зарисовки. Чонгук задавал общие, не требующие чётких ответов вопросы, и если сначала Ку смотрел на него с едва скрытым подозрением во взгляде, наверняка думая, что это был какой-то тест, попытка вызнать что-то, чтобы затем использовать это против него, то со временем осознал, что Чонгук ничего с полученной информацией делать не собирался. Это помогло Ку расслабиться, и он даже начал по собственной инициативе делиться событиями своего дня. Чонгук видел, что Ку, несмотря на друзей и учёбу, несмотря на свою обретённую свободу, был одинок – и да, Чонгук пользовался этим, но это не было единственной причиной. Чонгуку правда хотелось разделить с Ку его истории, ему нравилось проводить со своим омегой время, составлять ему компанию и слушать то, что Ку говорил ему своим приятным высоким голосом. Чонгук медленно, терпеливо пытался приручить омегу к себе, и постепенно у него начало это выходить. По крайней мере Ку перестал так отчаянно бояться его и искать любой возможности уйти от прикосновений. Чонгук приучил его к тому, чтобы быть рядом и поддерживать контакт, они часто обнимались, и Чонгук время от времени метил расслабленного Ку своим запахом, отчего тот становился ещё податливей, нежней в его руках. Ку также стал меньше закрываться от него, а вместо этого чаще шёл на контакт. Он делился с Чонгуком какими-то личными вещами и переживаниями, тем самым создавая между ними эмоциональную связь. Ку незаметно для себя искал поддержки Чонгука, его одобрения, потому что Чонгук был рядом, и он был альфой. А так как он часто находился в жилом пространстве Ку, то омега, хотел он того или нет, инстинктивно начинал рассматривать Чонгука как своего альфу. И это было просто чудесно, потому что хоть Ку и не ходил пока с меткой Чонгука, он всё равно принадлежал ему, начиная от макушки и заканчивая кончиками милых пальцев. Ку должен был принадлежать ему, и у Чонгука, если быть честным, постепенно зрела в голове неопределившаяся пока, но очень заманчивая идея. Однако об этом позже. Сейчас же Чонгук сидел на своём привычном месте в гостиной вместе со своей омегой. Ку был увлечён просмотром какой-то связанной то ли с архитектурой, то ли с историей программы: он устроился под боком у Чонгука, завернувшись в плед, и внимательно смотрел в экран телевизора большими круглыми глазами. Сам Чонгук с таким же вниманием разглядывал омегу вот уже некоторое время, и в какой-то момент Ку отвлёкся от передачи настолько, чтобы кратко глянуть в сторону Чонгука. – Что? – едва слышно спросил Ку, встретившись с Чонгуком взглядом. – Ты милый, – незамедлительно выдал Чонгук, и даже в свете одного телевизора увидел, как покраснели щёки омеги от этой незамысловатой похвалы. Прелесть. Ку отвёл взгляд, закусил губу – он до сих пор терялся и не знал, как реагировать на комплименты от Чонгука. В конце концов он повернулся и снова уставился в экран. Губы Чонгука растянула медленная, предвкушающая улыбка, а затем он закинул ту руку, что расслабленно лежала на спинке дивана, Ку на плечи и притянул ещё ближе к себе. Омега напрягся на одно только мгновенье, а потом снова расслабился. Чонгук уткнулся носом в чужую щёку, кратко мурлыкнул, а потом отстранился и позвал: – Детка. Ку издал неопределённое «м-м» и повернул к Чонгуку голову в качестве ответа. Они были так близко, что Чонгуку не составило никакого труда прикрыть глаза и чмокнуть омегу в губы. Ку в ответ на это застыл и даже кажется дышать перестал, а когда Чонгук отстранился, то увидел, что на него смотрят взглядом широко распахнутых в удивлении глаз. Это был их второй по счету поцелуй, но учитывая всё, что между ними произошло, для его милой прелести это наверняка был не просто поцелуй. Нет, Ку думал обо всём, что могло за ним последовать, а потому выглядел так, будто сорвался бы с дивана в ту же секунду, если б Чонгук его не удерживал. – Зайка, слушай меня, – начал Чонгук твёрдо, но вместе с тем спокойно, не желая спугнуть. – Это всего лишь поцелуй. Ничего больше. Ку молча моргнул в ответ, оставаясь напряжённым, но взгляд его потерял тот оттенок паники, который появлялся там при любом намёке на близость, к которой омега был не готов. – Молодец, крошка, ты всё правильно делаешь, – похвалил Чонгук на выдохе, а потом прикрыл глаза и чмокнул Ку в мягкие губы ещё раз. – Молодец. – И ещё. – Вот так хорошо. – И ещё раз. На этот раз Ку был достаточно расслаблен для того, чтобы Чонгук мог углубить поцелуй, не пугая его. Чонгук отстранился и почти прошептал: – Приоткрой ротик, сладость. Он пронаблюдал, как омега незамедлительно следует его указанию, мягко прикрывая глаза и слегка размыкая губы. Ку даже задержал дыхание, слегка подался вперёд в ожидании поцелуя – и каким же красивым, открытым и доверчивым он в этот момент был. Чонгук прикрыл глаза, наклонился и поцеловал его. Уловив едва слышный дрожащий звук, вырвавшийся из горла Ку, он прижался ближе, проникая языком в чужой рот. Ку был тёплым, влажным и принимающим для него. Было очевидно, что он не знал, что делать со своим языком, совсем не имел опыта – Чонгук был у него первым, первым во всём. Его первый поцелуй, первые ласки, первый секс – Чонгук забрал всё и ничуть об этом не жалел. Спустя несколько мгновений Ку попытался скопировать движения языка Чонгука, встретился с ним своим, мягким и влажным, отчего по телу Чонгука пробежались мурашки. Он двигал губами и языком, продолжал потихоньку учить Ку, показывать, насколько приятны на самом деле могут быть поцелуи. Они целовались ещё некоторое время, Чонгук держал неспешный темп и в конце концов отстранился, с ласковым чмоком разрывая поцелуй. Ку открыл глаза, медленно, будто неохотно, затем сонно моргнул пару раз и только после этого сфокусировал свой взгляд на Чонгуке. – И совсем не страшно, правда? – улыбнулся Чонгук, поглаживая и несильно сжимая бедро Ку под пледом, где держал свою руку всё это время. Ку помотал головой в ответ, глядя на Чонгука едва заворожённым взглядом. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, а затем Чонгук надавил на плечо Ку, прижимая его к себе, и омега вновь удобно устроился у него под боком. Вот так. Медленно, постепенно, аккуратно Чонгук подбирался ближе, завоёвывал чужое доверие. Ку уже не так сильно боялся, разделял с Чонгуком поцелуи так, будто ждал их, хотя никогда сам не выступал инициатором. Омега становился всё более спокойным рядом с ним, а Чонгук набирался уверенности в том, что может пойти чуть дальше, где-то надавить, глядя на реакцию, проверяя. Не то чтобы он тщательно распланировал следующий этап своих действий в отношении Ку, совсем нет. Всё вышло как-то само собой. В один из дней Чонгук заглянул к своей омеге раньше обычного. Чаще всего выходило так, что Чонгук с Ку виделись вечером: это время было удобным для них обоих, да к тому же Чонгук мог успокоить часть своих защитных инстинктов, наблюдая, как Ку засыпает у него в руках и чувствуя тепло и расслабленный вес его тела рядом. Однако сегодня у Чонгука были некоторые планы вечером, а навестить омегу уж очень хотелось, так что он впустил себя в чужую квартиру ранним утром с помощью комплекта ключей, что у него имелся. Чонгук был вполне уверен, что его прелесть ещё спит, и ему не хотелось омегу будить. Чонгук оказался конечно совершенно прав: когда он тихо приоткрыл дверь в спальню, Ку сладко спал, лёжа на животе и вжавшись лицом в подушку, закутанный в одеяло. Чонгук подавил умилённое урчание, норовившее вырваться из груди, и сначала подошёл к окну, приоткрыл тяжёлые шторы, впустил в комнату лёгкий утренний свет. Ку не проснулся, не дёрнулся даже, а Чонгук прошёл к нему уже увереннее, зная, что собирается делать. Подойдя ближе к изголовью кровати, Чонгук взялся за край одеяла и постепенно оттянул его в сторону, раскрывая чарующее гладкое тело. Ку спал в одной только тонкой, полупрозрачной кружевной накидке на лямках и до середины бедра, которую как-то вручил ему Чонгук в качестве подарка. Взору Чонгука был доступен каждый соблазнительный изгиб, прикрытый лишь серебрящейся, не оставляющей места воображению синтетикой. Красивые плечи и спина, мягким, притягивающим взгляд изгибом переходящая к ягодицам, да вдобавок к этому длинные, красивые, без единого изъяна ноги. На Ку было также аккуратное нижнее бельё, простое, белое, и оттого ещё более желанное. Чонгук коснулся тонкой ткани накидки, лёгким движением заставил её соскользнуть с замечательной задницы Ку, оставляя его чуть более раскрытым. Тот издал в ответ сонный, ничего не означающий звук и снова мирно засопел. Тогда Чонгук коснулся его правой ягодицы, повёл руку выше, под ткань накидки, и устроил раскрытую ладонь на пояснице омеги. Альфа внутри него издал довольное урчание, по телу прошлись мурашки – тело Ку под его прикосновением источало насыщенное, сонное и до дрожи приятное тепло. Чонгук погладил чужую поясницу, впитывая это спокойное тепло, а затем вновь опустил руку и без стеснения сжал в руке ягодицу Ку. Он не пытался быть осторожным, просто хотел касаться пленительного тела, мять в руке упругую и вместе с тем мягкую задницу омеги, захватывая ткань белья вместе с голой кожей. Неудивительно, что от таких прикосновений, начинающих переходить в бесстыдную ласку, Ку почти сразу проснулся. Он выдал неразборчивое «м-м-хм», причмокнул губами, а потом без промедления распахнул глаза, видимо осознав реальность прикосновения Чонгука. Расслабленный тем, насколько податлив омега был в спящем состоянии, Чонгук не ожидал, насколько резко Ку вскинется. Он подскочил на кровати, и Чонгук инстинктивно одернул руку, омега же мигом оказался у изголовья кровати, сжимаясь там в комок и тяжело дыша. – Детка, ну что ты? Так хорошо ведь лежал, – протянул Чонгук с лёгким разочарованием, пока Ку продолжал смотреть на него широко раскрытыми в изумлении глазами. – Как вы с-сюда попали? – спросил омега едва дрогнувшим голосом. Он действительно был выведен из равновесия раз переключился на уважительное обращение, хотя вот уже три месяца как обращался к Чонгуку на «ты». – Через дверь, очевидно. У меня есть ключи, разве я тебе не говорил? – улыбнулся Чонгук, потому что они оба знали: не говорил. Даже виду не подавал, всегда звонил в дверь и терпеливо дожидался, пока ему откроют. Не очень хорошо было вторгаться в пространство омеги без разрешения, но Чонгук не смог удержаться. Да и квартира эта являлась уже их общим пространством, разве не так? – Ну, зайка, это же я, ничего страшного ведь, правда? – сказал Чонгук, заискивающе приподнимая брови. – Просто решил сегодня заглянуть к тебе пораньше. Ты так сладко выглядишь, когда спишь, и я не смог удержаться от того, чтобы потискать тебя немного, но больше я ничего не делал, обещаю. Ку до сих пор глядел на него так, будто собирался выпрыгнуть из кровати и сбежать, а этого ему делать не стоило, потому что если Ку побежит от него, Чонгук не удержит в руках свои инстинкты и последует за ним. Так что они продолжали молча сидеть несколько мгновений, пока Чонгук давал Ку время переварить ситуацию и его слова. В конце концов омега поморгал, а потом, видя, что Чонгук расслабленно сидит на другом конце кровати и не двигается, немного успокоился. – Да, я – я не знаю, почему так отреагировал, – сказал Ку, осторожно разворачиваясь из своего клубка. – Наверное просто – это был просто сон. – Тут он вспомнил о чём-то и потянулся к своему телефону, лежащему на прикроватном столике. – Ой, мои занятия, сколько времени? – Время у нас есть, – успокоил его Чонгук, отчего Ку сразу перевёл на него осторожный взгляд. Он явно уловил тот намёк, что прозвучал в словах Чонгука. – Ты же моя прелесть, Ку, – протянул тем временем Чонгук, хитро сверкая глазами. Он едва выгнул спину, будто просящийся под ласку кот, чуть прикрыл глаза и кратко замурчал, дополняя картину. – Прелесть же? Ку сглотнул, неуверенно отвёл взгляд, после чего робко кивнул. – Прелесть, – подтвердил Чонгук. – Каждый раз смотрю на тебя и любуюсь. Но иногда, знаешь, становится совсем невмоготу. Чонгук качнулся чуть ближе, а Ку опять начал сворачиваться в свой клубок. Он так и не поднимал взгляда, но Чонгук всё прекрасно видел по его лицу. – Ш-ш, милый, не пугайся, не надо, – без промедления заворковал Чонгук. – Я тебя пальцем не трону, ты ведь знаешь. – Чего тогда т-ты хочешь? – дрогнувшим голосом поинтересовался Ку, сжимая руками прижатые к груди колени. Всё равно боялся, крошечная нежная омега. – Я хочу получить удовольствие, – честно ответил Чонгук, и когда Ку вздрогнул в ответ, продолжил: – Посмотри на меня, Ку. Омега подчинился, встретился с Чонгуком взглядом и пробормотал единственное просящее: – Альфа? – Да, альфа здесь, альфа о тебе позаботится, – отозвался Чонгук негромким урчанием. – Ты ведь не хочешь, чтобы тебя трогали? Ку помотал головой в ответ в тот же миг, будто если бы помедлил хоть секунду, Чонгук мог воспринять это как какую-то форму согласия. – И меня ты трогать тоже не хочешь, я знаю. Тебе и не придётся, слышишь? Ты можешь оставаться там, я останусь тут, мне нужна лишь одна вещь. – Какая? – нервно спросил Ку спустя мгновение тишины. Голос его едва не скатывался в неуверенный шёпот. – Твои трусики, – улыбнулся Чонгук, чувствуя, как дёргается в штанах член от одной лишь мысли. Ку соскользнул взглядом с Чонгука в ту сторону, где стоял его комод с нижним бельём и другими вещами, а Чонгук произнёс: – Нет, Ку. – И как только омега вновь взглянул на него, вкрадчиво закончил: – Те, что сейчас на тебе. Рот у Ку приоткрылся, и он без промедления залился краской до самых кончиков своих милых ушей. Ну какая же красота. – Сними их прямо сейчас, – приказал Чонгук. Он в предвкушении облизнул нижнюю губу, переводя взгляд туда, где был виден самый кончик белого белья. Ах, как бы ему хотелось глубоко и жёстко взять Ку прямо сейчас, выебать своим до боли твёрдым вставшим членом, но всему своё время. Пока что он будет доволен тем, что есть. Услышав упавший с губ Чонгука чёткий приказ, Ку не стал противиться, хотя и отвёл взгляд, краснея пуще прежнего. Под голодным взглядом Чонгука он дотянулся и принялся стягивать с себя нижнее бельё нетвёрдыми руками. Он пытался прикрыться, как мог, оставаясь сжатым в комок, но накидка совсем ему в этом не помогала, а плотно сжатые ноги не могли скрыть всего. Чонгук жадно, не скрываясь и не стыдясь, наблюдал за тем, как омега снимает с себя трусики, которые всё-таки оказались кружевными, хотя и только спереди. Чонгук бы многое отдал за то, чтобы увидеть Ку в них во всей красе, не прячущимся, а раскрытым. Однако Чонгук уже решил, что будет довольствоваться тем, что имеет, а потому дотянулся и принял из руки омеги белые трусики. Их пальцы встретились на мгновенье – рука Ку была тёплой и едва дрожала, но сам он выглядел больше смущённым, нежели испуганным. Это хорошо, пусть его зайка смотрит и наслаждается, так же как это делал Чонгук. Завладев бельём, Чонгук, не медля ни секунды, поднёс его к своему лицу и глубоко вдохнул. Ку издал какой-то смущённый писк, который оказался перекрыт довольным утробным рычанием, которое испустил не Чонгук даже, а его альфа, довольный таким погружением в самую суть чужого запаха. Ткань до сих пор была тёплой от того, как вжата была в горячее тело омеги какие-то мгновения назад. Чонгук уткнулся в неё носом, а затем потёрся о трусики всем лицом, стремясь как можно глубже заполучить желанный запах своего омеги и свежий след его смазки. Бельё оказалось удивительно маленьким у него в руках, и Чонгук с ещё одним глубоким, довольным звуком подумал о том, как должно быть натягивалась ткань, пытаясь вместить всё, для чего была создана. Ку наверняка надел их вчера после душа, потому что наряду с запахом омеги трусики пахли свежестью и совсем немного – мягким ополаскивателем, которым омега пользовался при стирке. Однако запах тела Ку всё-таки преобладал, и Чонгук, одной рукой удерживая бельё, немедля потянулся к своим штанам. Он опустился спиной на кровать – так было удобнее расстёгивать штаны и доставать из нижнего белья свой полностью вставший член, на кончике которого уже выступила смазка. Задрав на себе водолазку до самой груди, чтобы не испачкать, Чонгук обхватил наконец себя рукой и издал первый длинный стон, слегка приглушённый прижимаемой к лицу тканью. Она пахла, как его омега, пахла чужой нежностью, готовностью, молодой упругой податливостью – Чонгук начал надрачивать себе грубо и быстро в тот же самый момент. Он был так возбуждён. Трусики пахли к тому же смазкой, и Чонгук зарылся в ткань сильнее, выискивая то самое место, где вжимавшаяся в ткань сочная вагина Ку оставила свой восхитительный, насыщенный след. Найдя это до сих пор едва влажноватое место, Чонгук высунул язык и осторожно лизнул, пытаясь захватить хотя бы след вкуса – сейчас ему казалось, что он не проживёт ни секунды дольше без вкуса смазки Ку на своём языке. Член в ответ на это отдался яркой пульсацией, говорившей о том, что долго Чонгук не протянет. Тут Ку, видимо пронаблюдав за тем, как Чонгук касается его трусиков языком, издал какой-то сдавленный смущённый звук. Чонгук вмиг распахнул прикрывшиеся от наслаждения глаза и перевёл на него взгляд. Ку дёрнулся, на лице его играла целая палитра эмоций, но сильнее всего были смущение и стыд. Поймав своего омегу взглядом, Чонгук показательно медленно лизнул ткань ещё раз. Больше он не отводил от Ку глаз, а тот смотрел в ответ, зачарованный и оцепеневший. Глядя прямо омеге в глаза, Чонгук надрачивал свой член, стонал в ткань трусиков и иногда лизал её в том месте, где до этого были горячие складочки половых губ Ку. В конце концов ощущений стало слишком много, член запульсировал быстро приближавшимся наслаждением, и Чонгук прикрыл глаза. Лицо его сложилось в гримасу удовольствия, он знал – брови нахмурились, рот приоткрылся, захватывая ещё больше ткани, к щекам наверняка прилила кровь, насыщая их цветом. В следующий миг Чонгук содрогнулся, мощно толкаясь в свою крепко сжатую на члене руку, ещё один длинный стон упал с его губ, частично потерявшись в ткани, а потом Чонгук начал кончать. Он забрызгал семенем свой живот, продолжая издавать высокие протяжные стоны, возможно даже испачкал постельное бельё, но это было даже хорошо, он хотел пометить пространство Ку собой, чтобы все видели его метку и никто больше не смог к омеге даже приблизиться. Какое-то время он приходил в себя, тяжело дыша, плавая на волнах послеогразменной неги, а потом открыл глаза, отнял от лица чужое бельё и лениво улыбнулся всё так же застывшему на месте Ку. Тот глядел на него большими глазами, не размыкая сжимавших собственные колени рук. Выглядел он так, будто поверить не мог в то, что только что произошло, в то, насколько развратным Чонгук был. Улыбка Чонгука стала шире, и он довольно хихикнул. Как же ему нравилось развращать эту невинную красоту. – Можешь принести мне салфеток, сладость? – сказал Чонгук мгновенье спустя, в то время как глаза Ку стали ещё больше от услышанного хихиканья. – А то я тебе тут всю постель запачкаю. Ку моргнул, на миг перевёл взгляд туда, где весь живот Чонгука был запачкан вязкой спермой, а затем опустил взгляд и, стыдливо зардевшись, кивнул. Он спускался с кровати осторожно, до сих пор пытаясь прикрыться рукой, и Чонгук позволил, хотя проводил взглядом упругую, едва прикрытую тканью задницу Ку, когда тот выходил из спальни. Вскоре Ку вернулся, держа в руках несколько салфеток из кухни. Он неуверенно закусил губу, но приблизился, продолжая закрывать свою обнажённую вагину одной рукой, а другой протягивая Чонгуку салфетки. – Вот молодец, – похвалил Чонгук и продолжил: – Поможешь мне? Ку застыл, бросил нерешительный взгляд сначала на Чонгука, а потом – на его испачканный живот. Чонгук продолжал терпеливо ждать, хотя на самом деле ему хотелось дёрнуть омегу на себя, прижать его живот к своему и хорошенько пометить детку своим семенем, может даже зачерпнуть и попытаться влить хоть что-то в чудесную вагину, которую до сих пор закрывали от его взора. Однако он не сделал ничего из этого, а через некоторое время Ку всё-таки наклонился и принялся неловко вытирать его живот одной рукой. Несколько струек спермы в результате оказались на покрывале, но большую часть Ку удалось убрать. Омега уже хотел выпрямиться, наверняка чтобы выкинуть испачканные салфетки, но тут Чонгук резким движением вытянул руку и схватил его за предплечье. Омега издал жалобный звук, салфетки выпали из его руки, а Чонгук бесцеремонно дёрнул его на себя, ближе и ближе, заставляя влезть коленями на кровать. Ку издал ещё один просящий звук, выбрасывая ту руку, которой закрывался, чтобы упереться ею в покрывало, но Чонгук был непреклонен, и когда омега приблизился достаточно, обнял его за талию и крепко прижал к себе. Ноги Ку оказались при этом согнутыми в коленях по обеим сторонам от бёдер Чонгука, а его беззащитно раскрытая, жаркая вагина вжалась в ткань нижнего белья, прямо туда, куда Чонгук только что заправил свой опавший член. Чонгук едва не застонал от чужой близости, Ку же издал напуганное щебетанье, тщетно попытался дёрнуться раз, другой, после чего неровным голосом попросил: – Отпусти, пожалуйста, отпусти меня, пожалуйста, Чонгук. Это была очень знакомая ему реакция. Чонгук вздохнул и, удерживая Ку одной рукой за талию, а второй прижимая его голову к собственному плечу, не спеша принял сидячее положение на кровати. Ку вновь испуганно чирикнул и продолжил просить: – Пожалуйста, не надо, пожалуйста, я ведь – я ведь всё сделал, я всё сделал, не надо. Он всё пытался вывернуться из объятий Чонгука, не желая сидеть спокойно. Чонгук отодвинул омегу от себя и, поймав взгляд повлажневших тёмных глаз, сказал: – Я только что кончил, детка. Даже если бы я хотел, то не смог бы ничего с тобой сделать. Ку открыл дрожащие губы, а потом выдал, не отрывая от Чонгука умоляющего мокрого взгляда: – Пожалуйста, мне – можно я – можно я пойду? Пожалуйста. Чонгук удержался от очередного вздоха и ослабил объятье. Чего он вообще ожидал? – Иди, – разрешил он. Ку сразу поспешно соскользнул с его коленей и сделал шаг назад, стремясь создать между ними пространство. – Сп-спасибо, я – я пойду – мне надо в ванную, – запинаясь, выговорил омега и исчез из спальни прежде, чем Чонгук смог что-то ответить. Чонгук всё-таки выпустил из груди тяжёлый вздох. Он знал, что Ку не выйдет из ванной, пока не услышит, как щёлкнет замок на входной двери, даже если это будет означать, что он опоздает на занятия. Как бы Чонгук ни пытался омегу приручить, между ними слишком многое произошло. Ку не собирался подпускать его к себе ближе, чем было необходимо, а снова брать его силой Чонгук не собирался. Он хотел, чтобы омега принадлежал ему – но к тому же чтобы сам Ку хотел этого, чтобы не дрожал, не плакал и не жался подальше от Чонгука при любом удобном случае. Конечно, в этом тоже что-то было, но Чонгук – он хотел обладать Ку полностью. Целью его при этом совершенно точно не было превратить омегу в сломленную тень самого себя. И у Чонгука был способ, который ему в этом поможет. Осталось лишь подождать ещё немного, подобраться ещё ближе, потому что для осуществления своего плана Чонгуку необходима была какая-то доля доверия от Ку. Стоило только его очаровательной крохе шагнуть ближе – и Чонгук завладеет им целиком, на что имел право с того самого момента, как увидел это прелестное создание.