Сладость

Ку ещё раз перечитал ту же строчку, что пытался осмыслить по ощущениям последнюю минуту, а затем выдохнул и сдался. Он с трудом сдержал зевок и потянулся на диване. Книгу он в конце концов откладывать не стал: всё-таки ему хотелось дочитать главу сегодня, потому что завтра у него были занятия до самого вечера, и не вышло бы уделить время чтению. Ку устало потёр пальцами переносицу, помассировал отдающий тяжестью висок. Обычно ему нравилось читать, это помогало расслабиться и уйти от ненужных мыслей и переживаний, но сегодня почему-то совсем не спорилось. Может быть он просто устал. В последнее время он что-то плохо спал и, как только заканчивались занятия, спешил попасть домой. Ку правда уже успел начать воспринимать эту квартиру своим домом, хотя въехал сюда всего каких-то два месяца назад. Въехал, сопровождаемый альфой, о котором сейчас совершенно не хотелось думать. Квартира была уютной и светлой, идеальной по расположению и району, и если бы не обстоятельства, Ку был бы от неё в полном восторге ещё в день въезда. Но тогда он не испытывал ничего, кроме съедающей заживо тревоги, заходя вслед за Чонгуком в новенькое, готовое к проживанию жильё. Справа от входной двери располагалась не слишком большая, хорошо обставленная гостиная с диваном, телевизором и кофейным столиком. Там же был книжный шкаф с полками, где были расставлены всякие разности, но оставалось место, чтобы дополнить картину чем-то своим. Открытого плана новенькая кухня, выполненная в свежих светлых тонах, была по центру и выходила прямо в гостиную. Плита, холодильник, все столовые принадлежности и даже кухонный стол выглядели так, будто только что сошли с журнальной обложки, да и в остальном обстановка в квартире имела такой вид, словно тут и не жили до Ку, а если жили, то со всего сдували пылинки. Небольшая ванная комната сияла начищенным до блеска кафелем, на окнах даже были повешены занавески, а в спальне – тяжёлые тёмные шторы, легко закрывающие любой свет снаружи и почему-то тоже придающие уюта, будто дающие возможность укрыться от остального мира. На кровать, стоявшую в спальне, Ку при въезде даже не смотрел, боясь, что сопровождающий его альфа примет это как прямой посыл к действию. Ку знал, что за свободу ему придётся заплатить большую цену, и был к этому готов. Вот только Чонгук не сделал с ним ничего из того, к чему Ку так усердно пытался морально подготовиться. Вместо этого альфа показал ему квартиру от и до, а после удалился, предупредив лишь о том, чтобы Ку «был послушным мальчиком и вёл себя хорошо». Ещё он застегнул на шее у вздрогнувшего от прикосновения Ку тонкую полоску чёрного чокера с небольшим голубым камнем посередине и, глядя Ку прямо в глаза, приказал никогда, ни при каких обстоятельствах его не снимать. «Ты принадлежишь мне, Ку», сказал Чонгук так, будто это был общеизвестный факт, и Ку, сглотнув ком в горле, молча кивнул. Он уже давно готов был без единого протеста согласиться со всем, что альфа говорил, и неважно, что сам Ку думал по этому поводу. Первую неделю он провёл, как на иголках, привыкая к новообретенной свободе, страшась любого постороннего звука и высовываясь из квартиры, как пугливый зверёк, только для того, чтобы купить продукты в ближайшем магазине. Карточку ему также оставил Чонгук, заявив, что Ку может «покупать всё, что захочет, и ни о чём не беспокоиться». Ку правда очень не хотелось использовать деньги, принадлежащие альфе, но другого выбора у него пока не было. Он был слишком потрясён всем произошедшим и первое время до паники сторонился других – а значит ни о какой работе или даже подработке не могло идти речи. Так что Ку потихоньку начал пользоваться предоставленными ему средствами, стараясь быть как можно скромнее в своих покупках. Единственными крупными его покупками за это время стал телефон и различные материалы для рисования, неожиданно стоившие очень дорого. Первая покупка была необходима потому, что старый телефон Ку остался вместе со всеми его немногочисленными пожитками в доме для странников, сама мысль о котором вызывала в Ку немедленную панику и скручивающуюся внутри мерзкую тошноту. Он не смог бы туда вернуться – не после того, что с ним там случилось. Да и его вещи наверняка уже были кому-то розданы или попросту украдены, в особенности телефон. И ему правда был нужен новый. Вторая покупка стала необходимой, когда через две недели после переезда Ку оправился настолько, что смог перебороть свой шок от возможности свободно выходить на улицу, и решил разобраться со своим слегка поздним началом учёбы. Преследующий его изо дня в день страх того, что Чонгук заявится к нему на порог, требуя оплаты за всё то, что он Ку предоставил, немного ослаб, и Ку достаточно осмелел для того, чтобы выходить на улицу и пытаться жить какой-то относительно нормальной жизнью. Так как Ку решил устроить переезд из дома заранее, чтобы иметь возможность обустроиться в незнакомом городе до начала учёбы, то время, что он провёл, запертый в особняке Чонгука, не сказалось на его возможности посещать занятия. Конечно, Ку успел что-то пропустить, но в основном это была вводная информация о предметах и об учёбе в целом, так что нагнать одногруппников ему не составило труда. Сблизиться с ними стало куда большей проблемой, учитывая, насколько Ку боялся теперь незнакомцев, а в особенности альф. Он также обнаружил, что выданный Чонгуком чокер, который Ку, как и было велено, носил везде, привлекал внимание других студентов. Его никогда не спрашивали о нём напрямую, но Ку иногда видел, как другие перешёптываются, почти не скрываясь оглядывают его шею и даже встречаются с Ку взглядами, ничуть не стесняясь быть пойманными. Ку понимал, что чокер у него на шее обозначает принадлежность, но подробностей не знал и в интернете ничего на эту тему не искал, потому что не хотел. Ку не был уверен, насколько выносимой была бы для него эта тонкая чёрная полоска с посверкивающим голубым камнем, если б он осознавал её полное значение. Незнание дарило ему какое-то спокойствие, ощущение контроля над ситуацией, в которой на самом деле Ку не имел даже права голоса. Помогали и приобретённые в процессе учёбы друзья, Хосок и Тэхён, оба беты, его одногруппники и вместе с тем единственные, кто не стал сторониться Ку. Это было для Ку невероятно ценным. Хосок с Тэхёном принимали Ку таким, какой он есть, не акцентировали внимание на том, что Ку никогда не взаимодействовал с альфами в их университете, а ещё спокойно приняли тот факт, что тактильный контакт Ку переносил без испуга лишь в контролируемой обстановке. Ему казалось, что Хосок с Тэхёном оба разгадали что-то из того, через что Ку прошёл, по тем реакциям, что он им демонстрировал. Да к тому же они ведь не были слепыми и тоже видели обхватывающий горло Ку знак принадлежности, который не возник бы там из ниоткуда. Но Хосок с Тэхёном были самыми лучшими ещё и потому, что не задавали неудобных вопросов, на которые Ку не смог бы дать внятного ответа. Вместо этого они поддерживали его без нужды в словах и были рядом – звали Ку на посиделки и прогулки, делили с ним какие-то развлечения и разговоры по учёбе, включали в свою деятельность и были искренне рады его компании. Это было всё, о чём Ку, чувствующий себя таким маленьким и одиноким в большом городе, только мог просить. Вместе с тем его слегка установившаяся, относительно спокойная студенческая жизнь не означала, что Ку забыл о том, что с ним произошло и как он оказался в этой мило обставленной квартире в десяти минутах ходьбы от главного корпуса его института. Нет, Ку ни о чём не забыл, но всё-таки позволил себе слегка расслабиться. Видите ли, время шло, а Чонгук всё не появлялся, и чем дольше Ку жил своей спокойной маленькой жизнью, тем больше привыкал и устраивался поудобнее, хотя внутри него продолжала сидеть больная, неповоротливая тяжесть. Ку не хотел разбираться с ней, не хотел думать обо всём, что с ним случилось, сейчас, когда всё уже закончилось. Да, он понимал, что обманывает сам себя и что на самом деле ничего не «закончилось», просто его выпустили из прямого надзора зверя – но это ведь не означало, что зверь перестал за ним наблюдать. А Ку чувствовал, что за ним наблюдают. Всё же он продолжал из раза в раз настойчиво гнать от себя мысли и воспоминания о произошедшем. Потому что так было легче. Потому что он не хотел вспоминать о боли. Потому что Ку хотел в конце концов хоть немного пожить жизнью, свободной от Чонгука. Он не желал о нём думать, не желал вспоминать, и до поры до времени Чонгук являлся ему лишь ночью, в его снах, из которых Ку просыпался с бешено колотящимся от разгонявшегося по телу адреналина сердцем. Однако Ку не стоило так усердно избегать мыслей о Чонгуке и совершенно точно не стоило расслабляться. Когда в дверь кратко позвонили, Ку всё-таки отложил книгу и, подхватив телефон, поднялся с дивана. В этот раз заказанную пиццу привезли быстрее обычного, но Ку, пообедавший приличное количество часов назад, был очень даже рад этому факту. Он открыл в телефоне свой заказ, по привычке перепроверил его и направился к двери, при этом едва слышно напевая себе под нос. Сейчас он поужинает и вернётся к главе, которую хотел дочитать. Ку отпер дверь, на пару мгновений зависнув в телефоне, листая страницу, а затем поднял взгляд и немедленно застыл, шокированный. Потому что вместо курьера с пиццей на пороге стоял Чонгук. Чонгук, который ничем не давал о себе знать полных два месяца, с того самого дня, как Ку заехал в квартиру. Внутренности будто заморозило, пока разум Ку пытался осознать реальность человека перед ним. Это и правда был Чонгук, и он ни капли не изменился с их последней встречи. Альфа был всё такой же статный, давящий своей аурой и пронзительным, будто едва насмешливым взглядом тёмных глаз, только одет он был иначе, чем Ку привык видеть. Не было строгого костюма или удобных домашних вещей, сейчас Чонгук был одет по-спортивному, в кроссовки на мощной подошве, широкие тёмные штаны и чёрную толстовку, свободно на нём сидящую и тем самым делающую его фигуру ещё более внушительной. – Привет, – сказал этот Чонгук, появившийся на пороге Ку будто привидение, призрак из прошлого, которое прямо сейчас врезалось в настоящее и сбило все мысли, оставив после себя только неодолимый шок. – Привет, – выдавил Ку, так и не поборов это ощущение шока, но сразу попытался поправиться: – Ну, то есть здравствуйте. – Не нужно формальностей, – покачал головой Чонгук и усмехнулся. – Мы с тобой, как мне кажется, уже давно можем перейти на «ты». Ку нашёл в себе силы кивнуть, но затем просто молча уставился на незваного гостя широко раскрытыми глазами, не в силах до конца поверить в происходящее. – Не пригласишь меня внутрь? – поинтересовался Чонгук спустя несколько мгновений тишины, и Ку моргнул, приходя в себя. Альфа, у него на пороге стоял альфа, которого Ку боялся до дрожи, альфа, который причинил ему боль и который держал в руках всего Ку целиком, его жизнь, и свободу, и – Ку должен был сделать всё, что тот скажет. – Д-да, конечно, проходите, – выпалил Ку, отпустил дверную ручку и отступил назад. Чонгук шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и принялся стягивать свои кроссовки. Ку же отошёл на шаг и нервно сплёл руки, уперев взгляд в пол. Теперь, когда Чонгук находился в его пространстве, Ку будто смог наконец осознать, что это действительно происходило. Чонгук действительно был тут. Чонгук пришёл к нему, и он явно не сделал бы этого просто так. Когда Чонгук закончил снимать обувь и выпрямился во весь свой рост, такой сильный и уверенно занимающий своё место в жилище Ку, тому захотелось отступить ещё дальше. Он сжался, ощущая себя беззащитным перед альфой, и быстро сказал: – Я сделаю нам чай, – после чего, не дожидаясь ответа, ретировался в кухню. Он мог видеть Чонгука и оттуда, но старался не смотреть на него, пока наливал воду в чайник и вытаскивал чашки. Ку обернулся только когда ему не осталось ничего другого, кроме как ждать, пока закипит вода. Чонгук за это время успел оказаться в кухонном дверном проёме, и Ку пришлось успокоить инстинктивную дрожь своего тела. Чонгук шагнул ближе – он перекрывал ему выход, до которого Ку мог добраться только если бы обошёл обеденный стол. По спине проползла неприятная холодная волна тревоги напополам с зарождающимся страхом. Ку вжался поясницей в кухонную стойку, у которой стоял, сжал её край до побелевших костяшек и остался на месте. Бежать ему всё равно было некуда. – Как ты тут обустроился, расскажешь? – промурлыкал Чонгук, явно довольный. По телу Ку в ответ на это опять побежали мурашки, ладони вспотели, а сердце ускорило свой ритм. – Всё х-хорошо, – запнувшись, ответил Ку. Его тихий голос был едва различим за громким бульканьем закипающей воды. – Спасибо за… за всё это, – добавил он, не встречаясь с альфой взглядом, боясь малейшим жестом спровоцировать на что-нибудь, что Ку точно не найдёт приятным. – Ну конечно, всё для моей детки, – опять замурчал Чонгук, и тут раздался щелчок: это закипел чайник. Ку тут же принялся с напускной суетливостью разливать чай, но это была лишь попытка скрыть отчаянную дрожь своих рук. Чонгук наблюдал за ним, не двигаясь с места, и когда Ку уже налил в чашки кипяток, заварив пакетики, сказал: – Ты выглядишь лучше, и цвет лица здоровее. Хорошо кушаешь, м? Ку кратко встретился с альфой взглядом, чувствуя наравне со всем остальным просыпающуюся внутри осторожность. Наверняка Чонгук упомянул это, чтобы напомнить ему, как два месяца назад Ку, сдавшийся и сломленный напором Чонгука, отказывался от предоставляемой ему прислугой еды. Ку сглотнул ком в пересохшем горле. Сейчас ему нужно было реагировать продуманно и аккуратно. – Да. Спасибо за то, что дали мне возможность попробовать… попробовать, – в итоге закончил он, надеясь, что был достаточно красноречив для того, чтобы Чонгук его понял. Попробовать привкус свободы, выпустив из крепкой когтистой хватки хоть немного. – М-м, рад слышать, – протянул Чонгук и вдруг продолжил: – Мы же уже вроде решили, что будем на «ты». Внутренности Ку кольнула вспышка мгновенной неконтролируемой паники, а руки сильнее задрожали. Всё-таки облажался. – Да, точно, я – ну, просто я… – забормотал Ку, пытаясь придумать правдоподобное оправдание, и тут Чонгук потянулся к нему со словами: – Детка, послушай… Договорить он не успел, потому что от движения приближающегося альфы Ку сильно дёрнулся, и рука его неосторожно дёрнулась тоже, а так как она до сих пор была рядом с горячим чаем, то Ку серьёзно задел одну из чашек. Её содержимое пролилось на стол, но это не имело значения, потому что какая-то часть вылилась на пол, прямо туда, где стоял Ку, а главное – Чонгук. Тот издал недовольное шипение, Ку тоже ощутил, как горячая жидкость обжигает верхнюю сторону ступни через ткань носков, но не издал ни звука, замороженный шоком и нарастающим ужасом. Он только что разлил горячий чай на ноги Чонгуку. Он обжёг его. Боже, Чонгук его убьёт – или нет, хуже, намного хуже. Прежде чем тот успел что-то сказать или отреагировать дальше болезненного шипения, Ку забормотал испуганное: – Простите, я всё – я сейчас всё уберу, я сейчас сд-сделаю, я не… – Чонгук позвал его по имени, но Ку только потянулся сильно дрожащей рукой в ту сторону, где лежала на стойке кухонная тряпка. Ему нужно было всё исправить, сейчас же, иначе альфа его – альфа будет – альфа сделает ему больно, будет больно, нет, он ведь не хотел… – Ку, послушай, – ворвался в его разлетающиеся мысли твёрдый голос Чонгука, а в следующий миг Ку увидел, как к нему тянутся чужие руки. Он не смог удержаться от краткого умоляющего щебетанья, вскидывая собственные руки в жесте защиты, и Чонгук остановился в то же мгновенье. Они застыли так на миг, недвижимые, а затем Ку, ощущая, как быстро, неровно бьётся в груди сердце, заставил себя поднять на альфу взгляд. Чонгук не выглядел разозлённым, скорее растерянным, но это ничего не значило. Он всё ещё мог причинить Ку боль, Ку нужно было защитить себя, и потому он несмело, сбиваясь, выдавил: – Это был-ла случ-случайность, я клянусь, я не специально, это – я не – я не хотел, правда, я… Тут Чонгук видимо пришёл в себя. Слушая эти попытки Ку оправдаться, он вздохнул, а затем прервал его: – Ку, послушай меня. – И Ку без промедления захлопнул свой рот. Он мог быть послушным, если он будет послушным, больно не будет, так? – Я знаю, что это вышло случайно, и не злюсь на тебя. Сейчас ты пойдёшь в гостиную, сядешь на диван и подождёшь меня там. Я уберу здесь всё, а потом присоединюсь к тебе. Ты всё понял? Ку заворожённо кивнул, отреагировав на уверенный тон альфы и на то, как он отдавал ему указания. Его омега нашёптывал ему подчиниться, а потому Ку не выдал ни единого протеста и лишь сделал то, что ему сказали. Только сидя на диване Ку осознал, насколько беспрекословно и безо всяких сомнений он подчинился альфе. К тому же к нему пришло наконец полное понимание слов Чонгука. Тот послал его на диван и сказал, что присоединится к нему. Даже если альфа сказал, что не злится, это не означало, что он не собирался ничего с Ку делать. Конечно, Чонгук мог назвать любое другое место в квартире и наброситься на Ку там, но диван – на диване ему было бы удобнее, если б он захотел – захотел снова – снова его… Ку подтянул ноги к себе, сжимаясь на дальнем углу дивана и глядя на свои руки, что до побелевших костяшек сжимали его прижатые к груди ноги. Чонгук послал его сюда, и Ку пошел, как самая послушная омега, потому что ему некуда было от Чонгука бежать – а сейчас Чонгук вот-вот придёт, чтобы снова заставить его, потому что это он и делал с того момента, как увидел Ку, разве нет? Заставлял принимать то, чего Ку принимать не хотел. К тому моменту, как Чонгук действительно появился в гостиной и подошёл к нему, Ку успел начать плакать. Он уткнулся лицом в собственные колени, чтобы не видеть альфу, ткань его домашних штанов намокла от слёз, но это не помогло. Он всё равно услышал Чонгука, а тот всё равно подошёл к дрожащему комку, который сейчас представлял собой Ку, вздохнул, наклонился над ним, а затем Ку почувствовал, как Чонгук стягивает с него носки. Он не хотел реагировать, правда не хотел, но не смог подавить очередную вспышку безнадёжного ужаса, разорвавшуюся в груди. Ку вскинул на Чонгука заплаканные глаза, наконец оторвав лицо от собственных коленей, и дрожащим от рыданий голосом взмолился: – Не надо, н-не надо, пожалуйста, не надо, пожалуйста! Он знал, что это было бесполезно, что Чонгук всё равно сделает с ним то, что хотел, но Ку – он просто не мог спокойно принимать это. Ему вспомнилось чужое рычание на ухо и то, как больно было там, внизу, когда Чонгук пытался вместить себя в его дрожащее, протестующее тело. Он надорванно всхлипнул и разразился новой волной рыданий, вновь сжимаясь в плотный комок, глупо надеясь, что Чонгук не сможет силой его развернуть, вжать в диван и… Когда его коснулись чужие руки, Ку дёрнулся всем телом, заплакал сильнее, но Чонгук не попытался раскрыть его или дальше раздеть. Он только растирал своими прикосновениями руки Ку, его ноги и бока – всё до чего мог дотянуться – и при этом тихо бормотал что-то успокаивающее, видимо встав на колени рядом с тем местом, где Ку сидел на диване. Какое-то время так и продолжалось, пока Ку не вышел частично из ничего не воспринимающего состояния истерики, и тогда Чонгук приблизился и зашептал ему на ухо: – Ну, маленький, всё хорошо, не плачь. Я тебя не обижу, слышишь? Твои носочки просто были мокрыми, поэтому я их снял. Я принесу другие и надену тебе их, хочешь? Только не плачь, заюшка, не надо, хорошо? Чонгук отстранился от него, ожидая ответа, а Ку судорожно всхлипнул и едва поднял голову от вымокших насквозь у коленей штанов. Омега внутри, до того жалобно воющий у него в груди, чуть успокоился, однако не спешил сообщать Ку о безопасности обстановки и альфы рядом. Ку надо было знать больше. – Альфа не станет – не станет делать мне больно? – едва слышно, робко поинтересовался он, на мгновенье встречаясь с чужим взглядом. – Не станет, – подтвердил Чонгук с твёрдым кивком. Ку хлюпнул носом, отвёл взгляд и сказал ещё тише: – Я н-не верю альфе. Он не задумался даже о том, что этой необдуманной фразой может разозлить Чонгука. Сейчас Ку был настолько расстроен, что его омежьи инстинкты частично взяли верх, делая его искренним без возможности беспокоиться о том, что эта искренность могла ему принести. В ответ на его слова альфа издал сочувствующее урчание и сказал: – Прости, детка. Это моя вина. – Мне ст-страшно, – поделился ещё одним своим ощущением Ку и увидел, как на лице у Чонгука играют какие-то эмоции – в своём состоянии он не мог разобрать какие. – Я знаю, прелесть, – отозвался тот затем мягким голосом. – Потерпи немножко и ты увидишь, что я ничего тебе не сделаю. Давай сделаем так, ладно? – Ладно, – без промедления повторил за ним Ку и потом добавил с надеждой: – Ку хороший, не будет больно? Ку хороший. – Не будет, – согласился альфа, так что Ку позволил себе выдохнуть, совсем чуть-чуть. – Ку самый лучший, и я не буду делать тебе больно. Ещё какое-то время они просидели так, Чонгук продолжал ворковать что-то успокаивающее Ку на ухо, медленно водя руками по его телу, будто без какого-то сексуального подтекста гладил. В итоге Ку немного пришёл в себя, прекратил плакать и только икал периодически от пролитых слёз. Тогда Чонгук отстранился настолько, чтобы иметь возможность заглянуть Ку в глаза и спросил: – Чего ты хочешь, маленький? Хочешь, я принесу тебе новые, сухие носочки? Ку мгновенье размышлял, а потом осторожно кивнул. Он чувствовал себя лучше, защищённый одеждой, да к тому же так альфа занялся бы этим делом и не стал придумывать что-то намного более ужасное, что с Ку можно было сделать. Чонгук кивнул ему в ответ, подарил ободряющую улыбку, а затем начал подниматься с колен. Ку вжался спиной в спинку дивана и незамедлительно выдал высокий жалобный звук, зажмуриваясь, не желая видеть альфу нависающим над собой, тот был такой сильный и так легко мог заставить Ку – Ку не хотел, чтобы его заставляли. – Тише-тише, – выдал Чонгук размеренно, после чего повторил ещё мягче: – Тише. Я ничего не сделаю, только принесу тебе носочки, они же в спальне, да? В комоде, что там стоит? Ку осторожно приоткрыл глаза и кивнул, не поднимая взгляда на выпрямившегося альфу перед ним. – Отлично. Посиди пока тут, прелесть, – сказал Чонгук и ушёл. Ку выдохнул с облегчением, получив небольшую передышку, но со своего места не сдвинулся ни на миллиметр: альфа ведь сказал ему сидеть тут. Ку чувствовал, что неконтролируемая паника пока отошла на второй план, остался только привычный страх и готовность сделать всё, только бы альфа сжалился над ним. Это состояние было привычным, и в нём Ку мог лучше себя контролировать – когда же за управление частично брались инстинкты омеги, Ку мог сказать или сделать что угодно и иметь потом лишь смутные, расплывчатые воспоминания о произошедшем. Вот и сейчас он не мог точно сказать, что произошло только что и что он Чонгуку говорил в своём уязвимом омежьем состоянии, но он ощущал себя спокойнее, будто действительно отчасти поверил, что Чонгук не собирается ничего с ним делать. Это была глупая мысль – зачем бы Чонгук к нему заявился, если не собирался ничего делать? – но Ку правда готов был сейчас уцепиться за любую соломинку, не желая признавать, насколько беззащитен был перед альфой, запертый с ним в квартире один, отданный в его полное распоряжение. По телу пробежались мурашки, уголки губ поползли вниз от этой мысли. Он ничего не мог сделать. Он ничего – тут Ку услышал, как Чонгук возвращается к нему, и сразу же оборвал любые лишние мысли. Ему необходимо было сосредоточиться на том, чего хотел от него альфа. Чонгук подошёл ближе и снова присел перед Ку, мягко коснулся его голой ступни, отчего тот вздрогнул. – Можно? – тихо спросил Чонгук, заглядывая ему в глаза, и Ку поспешно закивал. Чонгук коснулся его ноги уже увереннее, потянул к себе так, что Ку уложил свою обнажённую ступню альфе на колено. Почему-то это заставило покраснеть. Ку смущённо опустил взгляд, пока Чонгук надевал на него оранжевый пушистый носок – он выбрал самую тёплую и уютную пару, которая у Ку имелась. Как только Чонгук закончил с его правой ногой, Ку подтянул её обратно, пока не чувствуя себя достаточно комфортно для того, чтобы развернуться из своего клубка. С левой, обожжённой ногой Чонгук был ещё осторожнее и в процессе тихо приговаривал: – Моя бедная зайка обожглась, моя хорошая крошечная прелесть – ну ничего, выглядит не так плохо, просто покраснение, скоро пройдёт. – А ты – ты ведь т-тоже… – начал Ку, вспомнив о том, что Чонгук обжёгся тоже, когда Ку разлил чай. Чонгук вскинул на него взгляд, и Ку с трудом заставил себя остаться на месте, вдруг испугавшись, что альфа всё-таки на него разозлится. Чонгук лишь улыбнулся в ответ. – За меня не переживай, Ку, – сказал он всё тем же спокойным негромким тоном, после чего отпустил его ногу из плена своих пальцев. – Вот и всё. Он явно собирался продолжить, однако в это же мгновенье раздался звонок в дверь. Лицо Чонгука вмиг потеряло своё расслабленное выражение: его брови свелись к переносице, глаза остро блеснули, челюсть сжалась, и он весь подобрался, напрягаясь. По телу Ку пробежались мурашки от того, насколько альфа был сосредоточен и как чутко отреагировал. Будто зверь на охоте. Сам же Ку способен был лишь застыть, пригвожденный к месту внимательным, предостерегающим взглядом альфы. – Ты кого-то ждёшь? – поинтересовался Чонгук тихим, низким голосом, и Ку так же тихо ответил: – Это н-наверное пицца. Чонгук видимо успокоился, но всё-таки сохранил некоторую долю осторожности. Альфа поднялся с места и прошел к двери абсолютно бесшумно, а когда наконец открыл её, до слуха Ку донеслось слегка растерянное: – Эм, заказ на пиццу ваш? Ку тут же расслабился, выдохнув, не осознавая даже, что задержал дыхание. Ку знал, что альфа расслабился тоже, судя по тому, как он говорил с доставщиком у входа. Ку не особенно вслушивался в их разговор и только отметил, как закрылась дверь, а через пару мгновений на кофейный столик перед диваном опустилась коробка с пиццей. – Ты значит не ужинал ещё? – поинтересовался в следующий момент Чонгук. Ку отрицательно мотнул головой, а Чонгук тем временем дотянулся и открыл коробку. – Хочешь поесть здесь или на кухне? Ку неуверенно закусил губу. Да, конечно он был голоден, но это было до того, как к нему домой заявился Чонгук. Прямо сейчас Ку казалось, что если он попытается запихнуть в себя еду, то в лучшем случае подавится ею. Глубоко в животе сидела неприятная нервная тошнота, от голода из-за стрессовых событий там не осталось и следа. Ку не знал, как сказать обо всём этом Чонгуку, не знал, как тот отреагирует, а потому продолжал молчать, надеясь непонятно на что. Ему хотелось сделаться таким маленьким, чтобы Чонгук не заметил его, перестал смотреть, а Ку в это время смог бы куда-нибудь от него сбежать. Вот только бежать ему было некуда. Чонгук ждал несколько мгновений, а потом взял с кофейного столика пульт и включил телевизор. Ку растерянно моргнул – Чонгук переключил канал на какую-то передачу о животных, и негромкий голос рассказчика передачи заполнил тишину между ними. Затем Чонгук уселся на диван, прямо на середину, слишком близко к Ку. Тот вздрогнул, мгновенно опустил взгляд и сжался в ещё более плотный комок в своём углу. Альфа повернулся к нему – выражение его лица было вроде бы спокойным, хотя Ку не мог разглядеть краем глаза, а поворачиваться к Чонгуку ему не хотелось. Не буди лихо пока оно тихо, так ведь? Вот только Чонгук оказался разбуженным с того момента, как впервые взял Ку силой тогда, в темноте, на узкой скрипящей кровати. Ку судорожно вздохнул от собственных мыслей, а потом увидел, как Чонгук тянется к нему, и повернул голову в его сторону так резко, что щёлкнуло в шее. – Тихо, тихо, детка, вот так, – сказал Чонгук негромко, двигаясь медленно, но уверенно. Ку пискнул, когда Чонгук обернул одну руку вокруг его талии со спины, в то время как вторая легла на плечо. Ку больше не проваливался в ничего не чувствующую панику от прикосновений альфы, но это совсем не означало, что он остался спокойным. Чувствуя, как отчаянно быстро бьётся в груди сердце, он приоткрыл дрогнувшие губы, только из них не вылетело ни звука. Ку понятия не имел, что Чонгук собирался с ним сделать. – Вот так, иди ко мне, – продолжал Чонгук, подтягивая его ближе, а Ку мог лишь смотреть на него широко распахнутыми от ужаса глазами и подчиняться. Горло до сих пор отказывалось работать и исторгать хоть какие-то звуки, а потому Ку даже не пикнул, когда Чонгук втащил его сжавшееся в комок тело себе на колени. Он хотел бы запротестовать, хотел бы сказать что-то, издать хоть звук, но тело ему не подчинялось, и это только больше пугало. Он не мог даже сказать Чонгуку перестать, хотя не хотел этого, не хотел, чтобы его трогали, чтобы делали больно и заставляли принимать, принимать против воли, а Ку не мог даже слово сказать, боже, нет, нет, нет… – Нет, – выдавил Ку набатом стучащую в голове мысль. Чонгук кратко, успокаивающе заурчал в ответ, но не отпустил. Он не отпустил, не отпустил, он не собирался отпускать. – Нет, пожалуйста, – снова попросил Ку, хотя знал, что это было бесполезно. Чонгук делал только то, что он сам хотел, Ку был для него удобной игрушкой, которую можно было вертеть, как хотелось, и трогать по собственному усмотрению. Чонгук снова кратко муркнул в ответ, взял крепко прижатую к груди правую руку Ку в свою и потянул к себе. Ку издал просящее щебетание, судорожно пытаясь вырвать её из чужой хватки, понятия не имея, что альфа собирался с ней делать. – Не надо больно, не надо, ну п-пожалуйста, – продолжал повторять он с самым настоящим отчаянием, и если б он не выплакал уже всё слёзы ранее, то точно заплакал бы снова. Чонгук молча ждал, пока Ку прекратит вырываться, и только выдавал низкое спокойное урчание, а когда Ку сдался и низко опустил голову, чтобы не видеть, что с ним собираются делать, принялся разворачивать руку Ку из её сжатого кулака. Ку позволил, всё-таки начиная снова плакать, без единого звука, совершенно безнадёжно – альфа сделает ему больно, альфа пришёл, чтобы сделать ему больно, – и в этот момент Чонгук вжал раскрытую ладонь Ку в центр своей груди. Ку вздрогнул, со страхом ожидая, что альфа будет делать дальше, но секунды шли, а ничего больше не происходило. Чонгук лишь удерживал руку Ку в центре собственной груди так, что тот чувствовал, как сердце альфы бьётся ему в ладонь. Ещё Ку ощущал слабую вибрацию, проходящуюся по руке, потому что Чонгук продолжал тихо, спокойно и без остановки мурлыкать. Ку растерянно всхлипнул, не понимая, чего от него хотят. Он был уверен, что альфа положит его руку себе на член, заставит ласкать или может придумает что-то унизительное и страшное, но секунды успели превратиться в минуты, а тот совсем ничего не предпринимал и только продолжал мурчать. Ку сосредоточился на этом звуке, на ощущении чужого мерного сердцебиения под пальцами, на окутывающем тепле обнимающего его сильного тела, и это… это даже успокаивало. Ку знал, что ему нельзя было расслабляться, что Чонгук наверняка только и ждал, что воспользоваться моментом его слабости, но он так устал. Тот постоянный нескончаемый испуг, что Ку испытывал с момента появления Чонгука на своём пороге, так его утомил. Он чувствовал себя выжатым, как губка, а потому позволил себе закрыть глаза, а телу – расслабленно потяжелеть в чужих объятиях. Мурчание альфы стало громче, довольнее в ответ, и какое-то время они сидели так, не двигаясь, не произнося ни слова. Единственными звуками был работающий телевизор и непрерывное мурлыканье Чонгука. Дыхание Ку выровнялось, он даже почувствовал, как начинает проваливаться в дрёму, когда Чонгук вдруг изменил своё положение. Ку без промедления издал жалобный хныкающий звук, на который альфа ответил своим, кратким и успокаивающим, после чего плотнее прижал Ку к своей груди, устраивая ладонь у него в волосах. Затем альфа потянулся вперёд, наклонился и взял из раскрытой коробки рядом кусок пиццы. Ку видел его действия краем глаза, не планируя разворачиваться из своего клубка, но тут Чонгук поднёс пиццу к его губам – выглядело так, будто он хотел покормить Ку с рук. Ку кинул краткий взгляд на лицо альфы, проверяя его намерение, и Чонгук легко улыбнулся в ответ: – Давай, будь послушным мальчиком, открой свой ротик. Ведомый словами альфы, Ку подчинился, откусил небольшой кусок от протянутой ему пиццы и принялся послушно жевать. Как только Ку прочувствовал солёную сочность сыра и ветчины на языке, то осознал, насколько голоден на самом деле был, и зажевал уже намного активнее. Альфа был так близко и кормил его со своих рук – это означало доверие, означало безопасность. Таким образом Чонгук показывал ему, что защитит, а значит Ку не нужно было волноваться – его делом было следовать указанию и есть, что Ку и делал. За первым куском пиццы последовал второй, за вторым – третий и четвёртый, а на пятом Ку ощутил полноту в желудке и вот-вот грозившуюся сморить его сонливость. Он правда так сильно устал. Чонгук отложил недоеденный кусок, после чего вытер Ку рот своей рукой и вновь прижал его к себе. Кажется, альфа опять начал низко урчать, но Ку этого уже не осознавал: сытый, укутанный чужим теплом и погрузившийся в спокойствие, он уплыл в сон.