Сладость

Ку был осведомлён о том, что Чонгук, его альфа, его пара, был абсолютно бесстыдным. Он никогда не скрывал своих желаний и намерений, по крайней мере в отношении Ку и, упёршись, как бык, неостановимо шёл к своей цели. Ничто не могло ему помешать, Ку успел с этим смириться: в конце концов, всё всегда оканчивалось так, как хотел Чонгук. Создавалось ощущение, что окружающий мир был подконтролен и подвластен лишь ему одному. Он не знал слова «нет». Слова «невозможно», «неправильно» и «невероятно» тоже кажется не были ему знакомы. Чонгуку удалось даже поставить Ку метку, несмотря на то, насколько ничтожным был шанс на успех. Метки были в какой-то степени архаичным, редко встречающимся в современном мире явлением – но если кому и удалось бы подобное провернуть, то конечно Чонгуку. Если кратко: Чонгук, его альфа, привык брать от Ку что хотел и когда хотел, неважно, в каких обстоятельствах они находились и кто мог при этом присутствовать. Ку это положение вещей ужасно смущало. В машине он ещё мог притвориться, что они были одни. Когда Чонгук втягивал его себе на колени и распускал руки, с особым удовольствием массируя его плотные бёдра, стремясь залезть к нему в бельё через все слои одежды, заставляя пищать от смущения. Их водитель сидел спереди, но Чонгуку не было до этого никакого дела. Сперва Ку пытался как-то остановить активное облапывание, сжаться и не дать себя трогать – но Чонгук был непреклонен. Если ему хотелось, чтобы Ку, давясь стонами, с краской на щеках кончал у него на пальцах – значит он это и делал. Если Чонгук хотел взять его прямо в машине, или обласкать, едва войдя в подъезд, или взять в лифте, как он попытался сделать один раз – тогда альфу едва ли могло что-то остановить. Может, только непредвиденные обстоятельства, к примеру когда Чонгуку сделали важный звонок, и он всё-таки позволил Ку дойти несчастные несколько метров до квартиры, чтобы взять его, когда они оказались внутри. Не так важно было, чего хотел сам Ку и был ли в настроении на близость – Чонгук склонял его к ней в любом случае. А он мог быть очень убедительным, принимая во внимание, что омега Ку, повязанная меткой, не могла не реагировать на своего альфу. Либидо у Чонгука было ненасытным, в своих ласках он был настойчивым и развязным – дошло до того, что Ку влажнел от одной близости своего альфы. Как по команде, иногда думалось ему, и эта мысль непременно заставляла краску расползаться на щеках. Чонгук приучил его к себе, к постоянной готовности и к сексу. Как бы это ни было неловко, это была правда. Однако если Чонгука присутствие людей не волновало от слова совсем, что уж говорить о наличии у него стыда или сдержанности, то из Ку его скромность, особенно в присутствии других, вытравить не удалось. Он не переставал зажиматься, смущаться и просить Чонгука – всегда тщетно – подождать. Ему правда было неловко, некомфортно под взглядами и мнимым вниманием их невольных наблюдателей, а Чонгуку будто даже нравилось заставлять Ку пылать от смущения и наблюдать за тщетными попытками сдержать стоны. Чонгук имел привычку время от времени брать Ку с собой на официальные приёмы и встречи, связанные с делами клана Кимов. Ку не знал, в чём точно была суть этих встреч и какие дела на них проворачивались, не знал зачем Чонгук берёт его с собой – на такие вопросы Чонгук не отвечал. Ку нечасто оказывался на таких встречах, а Чонгук каждый раз наказывал ему быть вежливым, но немногословным и держаться его. Поначалу Ку настолько нервничал, что приветствия, знакомства, ведущие светскую беседу гости, улыбки и сияющие украшения – всё это сливалось в одно. Ку не мог ничего толком разобрать и уж точно не мог разобраться в том, к чему было его присутствие на подобном событии. Он чувствовал себя некомфортно в приталенном чёрном платье со сверкающими на шее, запястьях и в ушах дорогими украшениями, которые застегнул на нём ранее Чонгук. Он ощущал себя расхваленной птицей в клетке, беспомощной, выставленной на обозрение. Чонгук был рядом, и его присутствие помогало, однако Ку не чувствовал себя на своём месте среди этих разодетых незнакомцев, улыбающихся ему хищными, как казалось, улыбками. В тот первый раз Чонгук всеми способами старался умерить его дискомфорт и показать, что ничего страшного не происходит и не произойдёт. Действительно, после приёма Ку вернулся к обычной жизни, никаких изменений не последовало, кроме быть может ощущения полной эмоциональной истощенности, цеплявшегося за него следующие пару дней. Через некоторое время приёмы, которые Ку посещал по указанию Чонгука, стали проходить гораздо лучше. Постепенно он привык, ему не странно было больше носить дорогие украшения и роскошные ткани, всё это превратилось в часть его жизни, да к тому же Чонгук всегда был рядом, успокаивал своим присутствием и направлял твёрдой рукой на талии или предплечье. Ку был хорошей омегой и старался слушаться своего альфу. Он не протестовал, когда Чонгук заталкивал его в какой-нибудь скрытый уголок на очередном приёме, хотя когда это произошло в первый раз и попытался вразумить его. Другие гости были так близко, буквально в соседнем помещении – что если они бы их услышали или, хуже того, увидели? Не то чтобы Чонгук тогда внял его просьбам – вместо этого он заставил Ку кончить на своих пальцах, а затем подхватил на руки и трахнул его влажную, трепещущую после оргазма вагину. Стонов при этом сдержать никак не получилось, и весь оставшийся вечер Ку проходил со стыдливо опущенной головой, красными щеками и мокрыми после всех активностей трусиками. Больше Ку не пытался Чонгуку мешать. Он позволял альфе брать своё – потому что тот взял бы это в любом случае. Какое-то время Чонгук утягивал Ку в сторону и делал с ним вдали от чужих глаз такие вещи, которые иногда заставляли его чуть не кричать от удовольствия. Чонгук так замечательно приучил его к ласкам, сделал чувствительным и нуждающимся – сделал из Ку идеальную омегу для своего члена и не стеснялся об этом говорить. Ку этому не противился, не видел смысла, да к тому же потихоньку начинал верить словам Чонгука. Тот так настаивал на том, что Ку нужен был только крепкий член и узел – и щенки, Ку так хотел от Чонгука щенят, – что это наверняка было правдой. Должно было быть. Ку подчинялся, но иногда, вот как сейчас, готов был то ли умолять прекратить, то ли сгореть со стыда. Потому что на очередном приёме Чонгук не отвёл его в сторону, не заперся в ближайшем пустующем закутке, нет, он зажал Ку у стены прямо в главном помещении, на глазах у всех присутствующих. Альфа не был пьян, но привкус выпитого им бокала вина просочился в их влажный поцелуй. Ку замычал в чужие губы, когда на бёдра ему легли руки Чонгука, но сразу расслабился, когда тот ласково огладил его талию через ткань платья. Ку не сразу осознал, что Чонгук повёл своё ласковое прикосновение вниз, чтобы потянуть вверх пышную юбку его платья. Как только альфа с влажным чмоком отстранился, Ку поспешно выдавил: – Под-подожди… – и тут Чонгук запустил уже обе руки под платье, бесстыдно его задирая. Ку выдал подозрительно похожий на стон звук и тут же стыдливо умолк. Чонгук, наблюдающий за ним тёмным, полным похоти взглядом, хмыкнул. А затем без слов опустился перед Ку на колени. Ку позорно пискнул, попытался выскользнуть из чужой хватки, но альфа продолжал крепко удерживать его за бёдра, словно зная, как сильно Ку хотелось сбежать. – Чонгук, нет, мы же – здесь же… – забормотал он, пытаясь донести, что они были не одни. Более того, они были в зале, полном гостей, с которыми Чонгук минутами ранее беседовал и которым Ку вежливо улыбался. Эти же гости в данный момент смотрели на то, как альфа пошло оголяет свою омегу и опускается перед ней на колени со вполне очевидным намерением. – Не надо здесь… – предпринял Ку ещё одну попытку. Он положил руки на плечи Чонгука, и тот поднял на него взгляд – глубокий, полный жаркого желания, горящий одновременно нуждой и приказом. Ку замер, борясь с инстинктивным порывом подчиниться, довериться своей паре – все эти люди, они ведь были прямо здесь, – а Чонгук тем временем задрал пышную юбку кремового платья полностью, оголяя ноги и промежность Ку. Он всё ещё был у Ку между ног, так близко, и Ку понадеялся, что его альфа закрывал собой обзор на нежно-розовое, тонкое кружевное бельё, что было на Ку надето. Не то чтобы это сильно ему помогло, когда Чонгук наклонился и без стеснения припал ртом к тонкой шелковистой ткани. По указанию своего альфы Ку в этот вечер надел одни из самых тонких и лёгких трусиков, что у него были. Он осознал, зачем это Чонгуку понадобилось, когда тот затянул в рот мягкие складочки его вагины и принялся посасывать их прямо через невесомую ткань. Ку выдал высокий удивлённый вскрик, а альфа раскрыл рот и вжался в скрытую кружевом вагину языком. Ку подавился вдохом, проглотил стон и, больше не найдя слов, вцепился в волосы Чонгука, сжал пальцы, желая то ли оттолкнуть, то ли притянуть альфу ближе. Тот отозвался поощряющим урчащим звуком и начал громко, влажно лизать вмиг вымокшие насквозь кружева со влажнеющей вагиной под ними. Ку зажмурился, смущение встало в горле горячим комом, лицо пылало – они смотрели на него, они все несомненно смотрели на них, на то, как Чонгук вылизывал его прямо через трусики на этом серьёзном официальном приёме. Ку не хотел видеть, всё равно приоткрыл глаза – и рвущийся из горла стон выкатился наружу беспомощным стыдливым скулежом. На них действительно смотрели. Конечно, как гости могли не обратить внимания на вопиющее нарушение правил приличия, когда Чонгук буквально зарывался лицом Ку в промежность и с утробными, почти звериными звуками вылизывал его. Он явно был доволен, в то время как Ку готов был под землю провалиться, лишь бы не видеть облизывающие со всех сторон взгляды собравшейся вокруг них публики. Ку легко читал в чужих глазах зависть, негодование, ошеломление, тщательно наложенное хладнокровие, но больше всего – желание, желание, желание. Большинству присутствующих, окруживших их свободным полукругом, нравилось то, что они видели. Первый тихий, дрожащий стон всё-таки слетел с его губ, разбил повисшую в помещении тишину, добавился к влажным звукам, с которыми Чонгук его вылизывал. Этот стон словно волной прошёлся по присутствующим – Ку ощутил, как они отреагировали на него. Никто не сказал ни слова, однако атмосфера заметно потяжелела, и это заставило Ку вновь потерянно заскулить. Он чувствовал жгущие глаза слёзы стыда. Неужели ему одному здесь было неудобно и неловко до слёз? Неужели все остальные наслаждались происходящим? В этот момент Чонгук оттянул зубами вымокшую от слюны и смазки ткань трусиков в сторону. Как только он отпустил, та с громким влажным хлёстом приземлилась обратно, частично оголяя вагину Ку. Тот издал отрывистый вскрик стоило упругой резинке трусиков врезаться в ставшие чувствительней от ласки половые губы. Как только его альфа накрыл ртом раскрывшиеся, набухшие от прилившей крови и возбуждения складки, стоны неостановимо полились с губ Ку, несмотря на пылающее внутри смущение. На глаза навернулись слёзы, потекли по щекам, Ку чувствовал себя таким разгорячённым и возбуждённым, но ещё – сконфуженным, ошарашенным и испуганным. Чонгук ведь не заставит его – Чонгук ведь не собирался – не собирался же? Тут Чонгук поднёс пальцы, чтобы раскрыть вагину сильнее, отодвинул бельё в сторону, а потом накрыл клитор Ку своим ртом и начал быстро, жёстко, ритмично сосать. Любые мысли и ощущения, кроме затапливающего удовольствия, незамедлительно вылетели из головы, Ку вцепился в волосы Чонгука и потянул, стремясь прижать его к себе сильнее, плотнее насадить на себя невероятный рот альфы. Несдержанные выкрики полились из него сбитым: «Да – да, да – сильнее, сильнее, Чонгук, м-мх, ах-ах-ах!» Чонгук точно знал, что делает. Ку запрокинул голову, глаза его почти закатились, ноги чуть не подогнулись, когда, продолжая насаживаться на лицо альфы, пачкая его сильнее, Ку начал кончать. Сильный оргазм смыл остаточный стыд, и неловкость, и первые ростки расстройства – всё растворилось в ослепляющей вспышке экстаза. Ку не прекращая стонал, содрогался, распадался на части в руках своей пары на глазах совершенных незнакомцев. Они наверняка следили за выражением на его лице, за тем, как он ловил воздух приоткрытым ртом, прослеживали взглядами жалобный излом его бровей и расползшуюся на щеках краску. Ку издал последний, зависший в немом пространстве вокруг сладкий вздох, а затем открыл глаза. Осознание происходящего вернулось к нему в тот же миг. Картинка и лица вокруг смазались от подступивших слёз, чему Ку был благодарен – он не хотел видеть этих людей, не хотел знать, какое выражение было на их лицах в момент его наибольшей уязвимости и открытости перед ними. Ку вновь зажмурился до цветных кругов перед глазами и выдал перемежающийся с щебетаньем скулёж – тот особый по тональности и посылу звук, который предназначался омегой только для принадлежащего ей альфы. Утирающий рот Чонгук поднялся на ноги в то же мгновенье, порывисто обнял Ку, укрывая в своих руках от всего, что могло причинить ему боль. Ку уткнулся носом ему в шею, ни на кого больше не глядя, а Чонгук подхватил его на руки и куда-то понёс. Присутствующие не издавали ни звука, словно замороженные произошедшим статуи вокруг них – но Ку знал, что они всё видели, слышали и знали. Чонгук принёс его в какой-то кабинет с рядами книжных полок, закрыл дверь и усадил на стоящий в отдалении от центра комнаты диван. Ку концентрировался на комнате, на ощущении диванных подушек под собой – на чём угодно, лишь бы не думать о том, что Чонгук заставил его испытать перед всеми. Перед всеми. Его видели все гости – каждый из них наблюдал за тем, как он кончает у Чонгука на языке, обнажённый и трепещущий. – Детка? – позвал его Чонгук, присаживаясь перед диваном, где Ку сидел. Ку взглянул ему в глаза, и его будто ведром холодной воды окатило осознание ситуации. Спрятав лицо в руках, он сгорбился, пытаясь казаться меньше, и разрыдался. Его альфа заурчал, сел рядом и обнял, приговаривая успокаивающие слова, а Ку несчастно взвыл: – Они видели! Они в-всё видели! Альфа – альфа заставил – они видели, как я кончаю! – Ну что же ты, детка, не плачь. Ты замечательно выглядишь, когда кончаешь, – замурчал в ответ Чонгук. Он словно не видел никакой проблемы в том, чтобы устроить из Ку зрелище, шоу, сексуальный аттракцион. – Это только – только для альфы, – пытался объяснить Ку сквозь слёзы, пока Чонгук тихо урчал ему на ухо. – Конечно, детка, только для меня, – подтвердил он. – Ты принадлежишь мне, и я решаю, кому позволено на тебя смотреть. От этого Ку сильнее затрясся в рыданиях, всхлипывая несчастное: – Но я не хочу! Не хочу, чтобы они – чтобы они видели, я не хочу, пожалуйста, альфа! Чонгук отозвался мягким: – Они не будут, не будут, всё уже кончилось, и ты справился так хорошо, не переживай, крошка. Ку продолжал плакать, а Чонгук – укачивать его в своих руках, успокаивая. Ку не смог заставить альфу понять, не мог показать ситуацию с той стороны, с которой видел её он сам. Слёзы Ку и его искреннее расстройство всё же тронули что-то в Чонгуке, и он перестал пытаться трогать его при всех. Наверняка он видел, как нервно Ку дёргался, как пытался отстраниться при любом подозрительном движении, и не заставлял его принимать больше. Это не означало, что Чонгук прекратил совсем: он только начал проворачивать свои активности с Ку в более укромных местах. Такой компромисс Ку устраивал. С обретённой долей приватности, с отсутствием прожигающих вожделеющих взглядов ему вновь стало легко отдаваться своему альфе, своей паре. И всё же сам Чонгук не видел проблемы в том, чтобы выставлять Ку на обозрение, так что Ку видел повторение подобного инцидента лишь вопросом времени. Так и случилось. На один из приёмов, который проходил некоторое время спустя, явилось намного больше важных гостей, чем обычно. Это собрание было олицетворением больших денег и ещё большей власти. Последнее, чего Ку хотел – это оказаться в одном помещении с такими людьми, но Чонгук был непреклонен в своём решении взять его с собой, да к тому же держал его на расстоянии от остальных. Ку кратко вышел с ним на балкон, где собрались некоторые особенно важные гости. После обмена приветствиями и очередной светской беседы, перемежающейся незнакомыми Ку темами, Чонгук провёл его обратно во внутренние помещения и оставил в небольшой гостевой комнате. Альфа усадил Ку на диван и велел подождать, пока он разберётся с некоторыми делами. Ку безропотно подчинился. Делать в скупо обставленной, явно не предназначенной для длительного пребывания комнате было нечего, но Ку не жаловался. Скоро его альфа вернётся, и они смогут отправиться домой. А ещё может быть… Ку поёрзал на диване, не желая признаваться себе в том, что намок. Однако самоубеждение не могло изменить реальности происходящего, в которой его трусики неудобно липли к повлажневшей вагине. Да, может быть когда Чонгук вернётся, он сделает Ку приятно. Ку был хорошей омегой, и он заслужил, так? Чонгук действительно вернулся быстро, прошёл в комнату, ослабляя галстук. Во взгляде его светился тот самый огонёк, который Ку уже научился различать. – Раздевайся, – бросил Чонгук, стягивая с себя чёрный строгий пиджак. Ку подчинился, поспешно поднялся с дивана, расстегнул молнию на своём платье и позволил ему соскользнуть с тела, мягким переливом ткани приземлиться на пол. Чонгук поощрительно хмыкнул, шагнул ближе и увёл Ку в поцелуй. Они устроились на диване сидя, Чонгук не стал снимать ничего больше, только расстегнул ширинку и удобно приспустил штаны. Сидящий лицом к нему Ку чувствовал бёдрами гладкую, потеплевшую от контакта с обнажённой кожей ткань. Чонгук любил так делать: заставлять Ку обнажаться, в то время как сам был полностью одет. От звука расстёгиваемой ширинки Ку всякий раз влажнел – ему не очень нравилось, каким жаждущим и неудержимо возбуждённым был он сам, в то время как альфа словно делал ему одолжение и часто доставал только свой член, чтобы удовлетворить Ку. Чонгук ведь сам сказал ему раздеться, а теперь сидел на этом диване, устроив крепкие ладони у Ку на бёдрах, и ничего не делал. Даже выражение лица у него было безучастное, что заставляло Ку ощущать себя надоевшим ребёнком, которому Чонгук зачем-то потакал. Ку поёрзал на бёдрах альфы, выдал просящий скулёж. Чонгук так явно игнорировал его желание, и почему-то возбуждение наливалось сильнее от этой мысли. Вместе с тем Ку ощущал глубоко засевший стыд: он был таким нуждающимся, а его альфа напротив сохранял совершенное спокойствие. Ку капризно скривил губы, использовал обёрнутые вокруг шеи Чонгука руки, чтобы приблизиться к нему, и легко потёрся голой грудью о белую атласную рубашку. Гладкая ткань так хорошо стимулировала его вставшие от желания соски. – Альфа, – захныкал Ку, продолжая потираться. Изгиб спины и приподнявшиеся бёдра раскрыли до того зажатую между ног вагину, и Ку выдал тихий стон от того, как прохладный воздух ощущался на промокших складках. Он так сильно тёк. – Альфа, пожалуйста, – попробовал он снова. На этот раз он отстранился, заглядывая Чонгуку в лицо, придавая своему собственному умоляющее выражение. Тот хмыкнул будто бы задумчиво и поинтересовался: – Чего ты хочешь, крошка? Ку надул губы. Он видел, что член у альфы стоял, к тому же тот сам пришёл к нему и сказал раздеться. Чонгук просто играл с ним. – Альфа знает, – отозвался Ку недовольно и тут же вскрикнул: ягодицу обожгло шлепком. – Не забывай про вежливость, если хочешь, чтобы было по-твоему, Ку, –строго сказал Чонгук. Мгновенье Ку сидел ошарашенный: никогда ещё альфа не отчитывал его так, особенно когда Ку искренне старался обратить на себя его внимание и по-своему вызвать в нём желание. Он сделал недостаточно? Альфа был им недоволен? Ку справился плохо? От этой мысли ему самому стало больно, и досадно, и плохо. Он почувствовал, как к глазам подкатывают расстроенные слёзы, и уткнулся лицом Чонгуку в шею. Он вёл себя плохо, значит альфа был прав, наказывая его. Ку не заслуживал его ласки. – Давай же, попроси хорошенько, милый, – сказал Чонгук ему на ухо, поглаживая по спине. – Альфа, я… – начал Ку, но прервался на всхлип, первые слёзы увлажнили собственные щёки и шею его пары. Ку ожидал, что альфа в ответ на это вновь окатит его сердитыми словами, но тот вдруг издал сочувствующее урчание. Чонгук прижал его ближе, обвил руками и уткнулся носом ему в плечо. – Ну что же ты, моя сладость, мы просто играем, – заворковал он, а Ку вжался в него сильнее, прячась. Изо рта вырвался очередной несчастный всхлип. – Я же – я попросил, – неровным голосом ответил Ку. Внезапные слёзы душили его, в груди пекло расстройством, омега внутри стыдливо прижал уши. – Я попросил, и альфа – альфа недоволен, я – я пытался сделать хорошо. – Ты сделал хорошо, куколка, альфа просто решил поиграть с тобой, – нежно мурлыкнул Чонгук. – Не нравится, когда тебя ругают? Чувствуя до сих пор горящий отпечатком след на ягодице, Ку помотал головой, насколько смог в своём запрятанном у шеи альфы состоянии. – Хочу быть х-хорошим, – выдавил он несчастно. В ответ на это альфа сильнее сжал его в своих руках и немедленно начал обнюхивать, переходя носом с плеча Ку ему на шею и ровно урча. – Хороший, ты мой хороший, моя милая послушная омега, – приговаривал Чонгук в перерывах между урчанием. – Ты всё сделал правильно, альфа не должен был ругать, прости, детка. Чонгук успокаивал его ещё какое-то время, разнежил Ку обнюхиванием и поцелуями, а потом принялся ласкать так, что изо рта вместо всхлипов посыпались сладкие стоны. Когда Чонгук вновь ровно усадил его на себя и вставил свой член в насквозь влажную, готовую для него вагину, Ку со всем рвением ему помог, начал покачиваться на нём, чувствуя накатывающие одну за другой волны удовольствия. Чонгук всегда давал ему всё, что ему было так нужно, и насколько же это было хорошо. Ку настолько потерялся в блаженстве слияния с альфой, что не услышал, как дверь в комнату открылась и в помещении возник кто-то ещё. – М-м, а я-то думал, почему тебя нет в зале, – раздался слева от них медово довольный голос. Очередной стон Ку окончился удивлённым вскриком. Он резко повернул голову и обнаружил словно из ниоткуда возникшего Чимина, который стоял недалеко от дивана, где они сидели. – Развлекаетесь? – поинтересовался Чимин. Он улыбался так, словно обладал каким-то чрезвычайно интересным секретом, которым непременно собирался поделиться. Ку замер, прекращая движения, но он был обнажён и так очевидно восседал на члене своего альфы, так очевидно объезжал его мгновения назад, что в груди скопилась обжигающая неловкость, а лицо залило жаром. Чонгук же смотрел на Чимина так спокойно, словно тот уже не в первый раз видел, как Чонгук занимается сексом. Наверняка так оно и было. К чему Чонгуку было переживать, если он как-то раз заставил Ку кончить перед скоплением абсолютных незнакомцев? Один Чимин с этим ни в какое сравнение не шёл, правильно? – Хёны уже здесь, – продолжал тем временем Чимин. В его взгляде и подавно не было неловкости, а только хитрость и любопытство. И что-то ещё. – Я бы посоветовал тебе быстрее здесь заканчивать. Ты же знаешь, они не любят ждать. Чонгук в ответ на это хмыкнул, лицо его приняло задумчивое выражение. Его член до сих пор был внутри Ку, тяжёлый и большой, и Ку не понимал, как у альфы получается так хорошо держать себя в руках. Сам Ку был заморожен стеснением и одновременно едва удерживался от того, чтобы снова не застонать. Низ живота и растянутая вокруг члена вагина пульсировали теплом. О нет, стонать, когда Чимин был прямо здесь, было бы ужасно. Ку не должен раскрывать, как на самом деле возбуждён, особенно когда Чонгук рядом с ним был так непоколебимо спокоен. За своими мечущимися мыслями Ку не обратил внимания на то, какими фразами обменялись Чонгук с Чимином. Он выплыл из своих мыслей только услышав: – Тогда позови их сюда. Я уверен, никто не будет против. Ку дёрнулся, глядя на альфу широко раскрытыми глазами. Может, он неправильно понял? Судя по тому, какой довольной, кошачьей улыбкой одарил их Чимин, Ку понял всё верно. – Как пожелаешь, – ответил он и удалился из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Чонгук, держащий Ку за бёдра, снял его со своего члена с мокрым чпоком, и Ку ощутил краткую вспышку облегчения, думая, что ему позволят одеться. Однако Чонгук не отпустил и начал направлять его, желая развернуть. – Альфа? – позвал Ку вопросительно, накрывая его руки своими. Его ищущий взгляд встретился со взглядом Чонгука, и тот приподнял бровь. – Неужели думаешь, что я позволю тебе уйти, не разобравшись с этим? – Он кинул краткий взгляд вниз, на собственный член. – Н-нет, конечно, я – альфа, я сделаю, – запинаясь, начал Ку, всё больше нервничая. – Но они – они же сейчас придут – я хочу одеться… – Зачем? Ты чудесно выглядишь. Им понравится, не волнуйся. А теперь повернись. Тон Чонгука звенел нотой окончательного решения, участия в котором Ку никакого не принимал. Он открыл рот, не зная, что хочет сказать, внутри бились неуверенность, ослабевающее возбуждение и страх, но больше всего – подступающая неловкость от грядущего, потому что Чонгук заставит его, правда же? Точно так же, как делал до этого. Словно в подтверждение этим мыслям Чонгук наклонился и тихо заурчал ему на ухо: – Не думай, омега, просто доверься своему альфе. Чонгук сжал его шею с задней стороны – там, где она была чувствительней всего, – скользнул прикосновением на метку, надавил, и Ку… он не особенно помнил, что было потом. Погрузившись в дымку безопасного подчинения своей паре, он едва осознавал происходящее и очнулся только когда в комнате появились те, о ком говорил Чонгук, сопровождаемые Чимином. – Конечно, Чонгук позвал нас посмотреть на то, как развлекается, – хмыкнул Джин, первым зайдя в комнату. Он говорил так, словно находил в этом нечто забавное, но плавно двинулся ближе и словно сканировал Ку своим взглядом. Сразу за ним следовал Чимин, на губах у него играла та же усмешка, а в глазах светилось что-то тёмное. Он тоже не преминул облизать их совсем не скромным взглядом. Последним в помещение зашёл Намджун, и лишь он выглядел так, будто сомневался, стоит ли ему здесь находиться. Но он тоже смотрел на сидящего на Ку и на его альфу. Ку осоловело моргнул, ощущая остатки сковывающего сознание подчинения, и неосознанно сжался под направленными на него взглядами. Эти трое наверняка видели, что Ку, сидя спиной на своём альфе, был насажен на его член. Прежде чем Ку смог отреагировать, Чонгук смял его бёдра в своей хватке и резко качнул на своём члене. Ку зажмурился и застонал, а Чонгук сделал это ещё раз и ещё, и опять Ку не смог удержаться от нуждающихся постанываний. Когда он разомкнул влажные ресницы, то вздрогнул от того, как близко оказалась стая Чонгука. Потому что ею они и были, разве нет? Клан Кимов был самой что ни на есть стаей волков, и каким-то образом Ку оказался в центре, выставленный на их полное обозрение. Чонгук вновь принялся лениво качать его на своём члене, и Ку, ведомый его руками, начал приподниматься сам, устанавливая неспешный ритм с совсем небольшой амплитудой. – Нравится моя омега? – низко заурчал Чонгук, а Ку обвёл окруживших его волков робким взглядом и невольно выдал мягкое щебетанье – просьбу принять его и одновременно бессловесный вопрос: я хорошо справляюсь? – Очень нравится, – мурлыкнул в ответ Чимин, переводя на Чонгука неожиданно требовательный взгляд. Глубокое довольное урчание завибрировало в горле и груди у альфы, а потом он великодушно разрешил: – Можешь потрогать. Чимин тут же двинулся вперёд, с неторопливой уверенностью опустился на колени перед тем местом, где Ку с Чонгуком устроились на диване. Намджун с Джином остались на некотором расстоянии, молча наблюдая за происходящим, но их взгляды светились острой внимательностью, от которой по хребту бежали мурашки. Чимин устроился поудобнее, а Ку от приближения омеги заволновался, прекратил движения и прижал руки к груди. – Альфа? – позвал Ку дрогнувшим голосом, пытаясь обернуться к Чонгуку. Его ещё не касался никто, кроме его альфы – не так, как собирался коснуться Чимин. – Тише, детка, я здесь, – замурчал Чонгук, оглаживая бока Ку. – Просто позволь ему сделать тебе приятно. Ку сильнее сжал руки у себя на груди, но не отстранился, когда Чимин приблизился. Он не знал, что этот омега собрался делать, и когда его лицо оказалось совсем рядом с грудью Ку, выдал мягкий, почти сразу стихший щебет. – Какой же ты хороший, крошечка, – выдохнул Чимин, посылая мурашки по коже горячим дыханием, а потом присосался раскрытым ртом к груди Ку. Тот не смог удержаться от вскрика – у него были очень чувствительные соски, – и в этот момент Чонгук вновь уверенно направил его, покачивая на своём члене. Ку громко застонал, продолжая двигаться самостоятельно, отчего язык Чимина заскользил по его груди. Омега под ним сильнее раскрыл влажный рот с пухлыми губами, плотно прижался языком и замер так, позволяя Ку двигаться на члене и тем самым скользить грудью по его рту. Влажные хлюпающие звуки заполнили пространство, Ку не мог перестать стонать, хотя у него пальцы на ногах поджимались от того, как стыдно было выставлять себя таким нуждающимся перед стаей Чонгука. Но что он мог поделать, когда ему было так приятно? Так что Ку объезжал своего альфу, позволял омеге из его стаи держать рот у себя на груди и беспрерывно стонал от стимуляции и от того, как восхитительно член альфы распирал его изнутри. Чонгук и вправду сделал его зависимым от себя и своего члена, и теперь Ку не мог прекратить желать его, насаживаться снова и снова, заполнять себя тяжёлым идеальным весом. Ах, как же это было хорошо! Ку запрокинул голову и издал длинный высокий стон, дрожа, чувствуя, как потихоньку подбирается к финальной грани своего наслаждения. В этот момент Чонгук, который казался неразговорчивей и сдержанней обычного, проронил: – Ну и что вы там стоите? Не хотите присоединиться? Ку раскрыл слепленные слезами ресницы и увидел, как находящийся в паре шагов от них Джин вскидывает бровь. Потом выражение его лица разгладилось, он пожал плечами и сказал: – Если тебе так хочется, почему нет. Он шагнул ближе, глянул на Ку сверху-вниз, а Ку глянул в ответ. Джина он не боялся и его прикосновений тоже. Джин защитил его однажды, да к тому же он был бетой. Ощущение от него исходило спокойное, устойчивое, так что когда Джин наклонился к нему, чтобы поцеловать, Ку, не протестуя, открыл для него рот. Они целовались пару мгновений, а потом Ку почувствовал, как приближается к ним глава стаи, и отпрянул от Джина, чтобы за этим проследить. Намджун двигался медленно, словно чувствовал нервное внимание Ку, а тот сжал руки и вдруг почувствовал, что сжимает вовсе не собственные кулаки. Ку выдал неловкий смущённый звук и разжал хватку – оказывается, он всё это время сжимал волосы Чимина, прижимая того к своей груди. Он почувствовал, как жар заливает лицо, глянул на отстранившегося Чимина с припухшими красными губами и едва слышно извинился. Он что, действительно только что вжимал Чимина в свою грудь? – Не извиняйся, милый, мне понравилось, – мурлыкнул в ответ Чимин. – Может, продолжим? Тут Чимин перевёл взгляд на Чонгука, а затем – на устроившегося рядом с ним Намджуна. Ку обернулся тоже: он отвлёкся, не заметил, что Намджун обогнул их и сел на диван рядом с Чонгуком. Теперь он удерживал взгляд Ку своим, спокойным, не агрессивным, не угрожающим. Бедром главный альфа едва не касался обнажённой ноги Ку, и от этой мысли по телу почему-то побежали мурашки. – Чимин прав, зайка, продолжай, – велел Чонгук, поглаживая его по бедру. Ку не оставалось ничего иного, кроме как отвернуться и подчиниться. Он вновь начал двигаться, сперва скованно, стыдясь мокрых непристойных звуков, что издавала его растянутая вокруг члена вагина. Однако бьющее через край желание насаживаться на влажный член, чувствовать внутри себя его горячую длину, тереться о него и сжиматься на нём быстро пересилило стыд. Чимин присосался к его левому соску, пачкая слюной, и широко раскрыл рот. Ку опять устроил руки у него в волосах и прижал к себе – рот омеги ощущался слишком приятно, чтобы не попытаться привлечь его к себе сильнее, плотнее ощутить его мокрую развязную ласку. В этот момент Джин наклонился, чтобы увести Ку в прерывистый из-за движений поцелуй. Ку больше сбито стонал Джину в губы, чем целовал, но тот не выказывал недовольства, а губы у него были мягкие, пухлые и приятные. Присутствие Намджуна рядом Ку осознавал тоже, быстро к нему привык и даже почти не вздрогнул, ощутив большую горячую ладонь, лёгшую на низ живота. – Омега, ты позволишь? – раздался у его уха повелительный голос главы стаи. По телу вновь побежали мурашки, сердце замерло на мгновенье, а потом Ку пришёл в себя и кивнул. От ладони на животе по всему телу словно расходились волны тепла. Намджун передвинул её ниже, касаясь сначала аккуратно, а потом, чувствуя податливую дрожь желания, отчётливее. Когда он раздвинул складки и легко помассировал его клитор, Ку едва не подбросило на Чонгуке. Альфа удержал его крепкой хваткой на бёдрах, а Ку мог только застонать, содрогаясь на нём. – Я близко, я т-так близко, – забормотал он слабым голосом. Очередной стон вышел умоляющим «ах, м-мх!» и окончился скулежом и щебетом. Джин успел отстраниться, потому что Ку не мог больше поддерживать их сбитый поцелуй: теперь он выпрямился и наблюдал за ними, глядя на Ку сверху-вниз. Намджун же повёл пальцами совсем чуть-чуть, небольшое движение вверх-вниз – стон Ку окончился вскриком, он задышал чаще, постанывая на каждом выдохе. – Х-хочу кончить, альфа, – признался Ку, дрожа и сжимаясь, словно пытаясь вытянуть из члена сладостные фрикции и сперму. Ему необходимо было, чтобы Чонгук кончил в него, внутри всё пульсировало предоргазменным теплом, текло от ласк, соски набухли, грудь была мокрая от языка Чимина, а клитор словно дёргало изнутри. Намджун не двигал пальцами, просто вжимал их в самое чувствительное место, Чимин тоже замер, Чонгук крепко удерживал Ку на месте, не давая двинуться, а Джин стоял рядом и молча наблюдал. Ку понимал, чего они от него ждали. – Пожалуйста, – всхлипнул он, – стая разрешит мне кончить? Стая м-моего альфы, я хочу – я так хочу кончить, пожалуйста. Он снова умоляюще защебетал, не смог удержаться, тепло внутри налилось неотложным весом – если он сейчас не кончит, то точно разрыдается. Он уловил движение сзади – наверняка Чонгук повернулся к Намджуну как к главному альфе, спрашивая дозволения. Мгновенье спустя его альфа низко рыкнул и начал трахать Ку так, что его ответный стон окончился несдержанным вскриком. Чонгук двигал Ку так, словно тот был созданной под его член игрушкой, сладкой текущей дыркой, в которую можно было входить снова и снова, пока влагалище не покраснеет и не растянется в ожидании спермы. Альфа будто дрочил им, а Ку как мог помогал ему совершать быстрые отрывистые движения, заставлявшие пальцы Намджуна восхитительно и развязно проезжаться по его клитору. Стоны Ку полностью перешли в неразборчивые вскрики, поскуливания и щебет, он зажмурился, из сознания исчезли все мысли кроме таранящего раз за разом, раздвигающего стенки члена и чужой руки на клиторе. И конечно, современные волки не выли: в цивилизованном мире в них было больше от человека, чем от зверя. Несмотря на это, Ку мог поклясться, что услышал в своём сознании коллективный вой зверей, входящих в стаю Чонгука, когда тот приказал: – Кончай, омега. Дыхание Ку прервалось, перед зажмуренными веками поплыли цветные круги, и он подчинился приказу. Внизу всё свело экстатической судорогой, бёдра неконтролируемо задрожали, на периферии сознания он услышал «вот чёрт!», кажется, от Чимина – а потом восприятие исчезло за вспышкой чистого наслаждения. Ку пришёл в себя только когда его начали снимать с члена. Он заволновался, разлепил глаза, моргая, чтобы картинка перед глазами стала чётче, и спросил: – Альфа кончил? Ответом ему послужило довольное мурчание. – Не волнуйся, детка, я кончил в тебя. В ответ на это Ку расслабился и обмяк в руках своей пары. Чонгук устроил его, податливого и удовлетворённого, едва не мурчащего, на себе, позволил вытянуть ноги, прижал спиной к своей груди. – Обязательно было так приказывать? – услышал он недовольное ворчание и сфокусировал взгляд на поднимающемся с колен Чимине. – Теперь придётся менять бельё. – Он поморщился. – И штаны. – Так много? – поинтересовался Джин, помогая Чимину подняться. На губах беты играла хитрая улыбка. – В отличие от некоторых, у меня молодой организм. Да к тому же сложно не подчиниться, когда такие приказы отдаёт Чонгук. Чимин, хоть и возмущался, всё равно видимо расслабился, доверился рукам Джина, чуть приподнял подбородок в знак подчинения. В этот момент Чонгук ткнулся носом Ку в шею, начал обнюхивать, и фокус его внимания тут же сместился. К тому моменту, как альфа с ним закончил, Ку совсем растаял в его руках и даже не дёрнулся, когда в линию беззащитного горла вжался кто-то другой. Он откинул голову назад, давая главному альфе возможность себя обнюхать и тем самым утвердить принадлежность стае. Намджун пах терпко, вяжуще и едва сладко – приятно. Главный альфа быстро с ним закончил, а Ку с трудом разлепил потяжелевшие веки. Спать пока было нельзя. – Можно мне тоже обнюхать милашку? – опять подал голос Чимин. Ку метнул на него расфокусированный взгляд, медленно моргнул, а у Чонгука в горле в ответ на эти слова заворочалось предупреждающее ворчание. Он плотнее прижал разомлевшего Ку к себе, и тот не воспротивился ни капли. – Ладно-ладно, ты большой страшный альфа, я на твою прелесть не посягаю, – хихикнул Чимин, поднимая что-то с пола. Его взгляд в противовес лёгким игривым словам полоснул Ку жгучей сосредоточенностью. Омега приблизился, Чонгук заворчал громче, почти зарычал, но Чимин не выглядел устрашённым. Нет, омега только хмыкнул и принялся натягивать на Ку оставленное им на полу нижнее бельё. Чонгук, оценив его действия, успокоился, Ку тоже расслабил ноги, позволяя натянуть трусики выше, но заметил, как Чимин остановился на его раскрытой вагине взглядом, тёмным и нечитаемым. Потом омега поднял голову и, глядя Ку прямо в глаза, натянул бельё до конца. Ку смешался, отвёл взгляд, инстинктивно вжимаясь в своего альфу, а Чимин наконец выпрямился и отошёл. – Я присоединюсь к вам позже, – выдохнул Чонгук. – Оставьте нас ненадолго. После этих слов стая Чонгука действительно удалилась, стремительно и бесшумно, словно в комнате их никогда и не было. Последним уходил Чимин, и Ку задался вопросом: а заметил ли Чонгук любопытный блеск глаз, направленный на них двоих, прежде чем Чимин прикрыл за собой дверь? Ку решил об этом не думать. Он позволил Чонгуку развернуть себя, а тот принялся надевать на него откинутое в сторону платье. – Тебе придётся по вкусу быть частью стаи, – мурлыкал Чонгук ему на ухо, водя руками по телу, массируя и мягко сжимая. – Само собой ты входил в неё и до этого, сейчас мы просто закрепили твой статус, правда, зайка? Как тебе понравилось подчиняться своей стае? – Мне понравилось, альфа, – отвлечённо отозвался Ку. Чонгук выдал довольное урчание, уткнулся носом ему в висок, глубоко вдохнул его запах. – Конечно, омега, ты ведь мой. Тебе понравится всё, что я с тобой делаю. Ку позволил альфе ласкать себя, шептать похвалу и заверения себе на ухо, однако даже когда Чонгук отодвинул бельё в сторону и опять вошёл в полную его же спермы вагину, Ку отзывался на его движения с запозданием. Из головы не шёл взгляд Чимина. Ку сам не понимал отчего, но светящиеся пристальным интересом глаза омеги вселили в него тревожное ощущение. И то, как Чимин смотрел ему между ног… Он видел такой взгляд раньше. В конце концов, его альфа всегда смотрел на Ку именно так.