Бездушные

Услышь, я здесь. Касаются меня Твои живые, трепетные руки…

Секретная база. В подростковых комиксах практически у всех героев и злодеев всегда были свои скрытые от посторонних глаз базы. Старый бар — был той самой секретной базой Лиги Злодеев, а что же у героев? К сожалению, Томуру не интересовало существование у них такого убежища, так что всё, что ему доводилось знать — у каждого героя было своё индивидуальное место, куда он в любое время мог наведаться отдохнуть от докучливых фанатов или от однообразной рутины. У кого-то геройские штабы в черте или в самом центре города, у кого-то скромные дома на окраине или шикарные квартиры. И у Кейго было такое место. По крайней мере, два точно. Одна квартира в центре в одном из высоких зданий, местоположение которой известно только героям и очень преданным фанатам, а другая неподалёку от бара — только для злодеев. Знали ли герои о том, что у Таками было столько владений в собственности, Шигараки также не ведал. И сейчас, стоя перед одной из них, задрав руку, чтобы постучать, он также не знал, точно ли Кейго был здесь. Иногда ему казалось, что найти Даби без определённого места жительства в разы легче, чем шнурующегося без дела Таками. Замерев перед дверью его квартиры, он старательно вслушивался в шум за ней, точнее в его полное отсутствие, и уже мысленно предполагал, что точно так же, как и вчера, Ястреба здесь не было. Где Пернатый пропадал в свободное от злодейских или геройских собраний время, Томура не знал. Он слишком многого не знал. В бесконечном потоке сравнения себя с лучезарным ястребом Шигараки каждый день медленно погибал, захлёбываясь в негативных мыслях. Не хватало ему давления из-за возложенной ответственности, так ещё и перед глазами постоянно мелькал образ праведного Кейго. Одновременно он чувствовал невероятную схожесть с ним и видел абсолютные различия. Неуверенный стук. Никакого шевеления по ту сторону. Выдохнув, Томура отвернулся от двери и уже собирался уйти, убедившись в том, что Таками и сегодня не было дома. К слову, в отличие от квартиры в высотке, эта была в небольшом пятиэтажном доме и арендована под чужим именем. Но, даже несмотря на это, Шигараки всё ещё удивлялся, каким образом ни один из фанатов так и не обнаружил эту его запущенную обитель. Пожалуй, Кейго слишком хорошо шифровался для того, кому с трудом удавалось протиснуться в дверные проёмы из-за габаритов крыльев. — Шигараки Томура? — к удивлению, дверь открылась, а за ней показался растрёпанный Ястреб в своей глупой, оранжевой пижаме и вырезом для чертовски больших крыльев. К слову, только что пара самых шустрых перьев вернулись к нему. Это было не подозрительно, но странно, — не ожидал тебя здесь увидеть… в такое время. — Неужели у предателей есть время на сон? — солнце давно скрылось за высотками города, а здания окутал бескрайний небосвод, так что претензий Таками мог предъявить ещё целую гору. Прохладный ветерок мягко окружал их, сверчки не давали тишине нависнуть неприятным грузом, а Кейго всё ещё не мог понять истинной причины визита Шигараки. Потирая сонные веки, он предложил войти, закрывая за Томурой дверь, словно предполагая, что незваный гость не планировал уйти как можно скорее. — Не совсем, но вот времени на другие дела… — прервался на полуслове, наблюдая за снимающим обувь Шигараки. Томура отбросил старенькие кроссовки куда-то в сторону, а после, в своих невероятно белых носочках прошёлся, будто бы у себя дома, до дивана, натягивая рукава тёмной толстовки на сухие ладони. Он уселся на него, забравшись с ногами и чутка отодвинув низенький столик, на котором сейчас стоял приоткрытый, но работающий ноутбук. Таками бы не хотел, чтобы Шигараки в него заглядывал, — так, зачем говоришь, пришёл? Это из-за будущего причудного апгрейда или по поводу… — Нет, это не из-за Даби, — прижал колени к груди и уложил на них свою голову. Отросшие, белёсые волосы спали на плечи, он, нахмурившись, прикрыл веки, вслушиваясь в неспокойное дыхание Кейго и шум работающей техники. Ладонью продолжил сжимать края толстовки, а пальцы ног отчего-то поджал, царапая отросшими ногтями кожаную поверхность дивана. — Значит, ответ мне придётся из тебя вытянуть? — пусть и подошёл ближе, почти в притык, но сесть к нему так и не рискнул, не до конца понимая истинных намерений Томуры, — может, ты чего-то хочешь? Выпить? Или каких-то закусок? Отчего-то мне кажется, нас ждёт серьёзный разговор. Но Шигараки промолчал, прикрывая веки и закрывая голову руками. Беззащитно сжавшись, он напомнил Кейго осиротевшего котёнка. Одни в тихой квартире. Им о многом стоило поговорить, но разве сейчас было подходящее для этого время? Таками, шумно выдохнув, удалился на кухню, многозначительно хлопнул холодильником и вернулся, ставя на стол перед закрывшимся Томурой банку с чем-то холодным. По металлическим стенкам скатились капли конденсата, а следом на стол была поставлена глубокая тарелка с чем-то жареным и хрустящим. Шигараки не любил жареное. — Итак, — протянул Кейго, всё же сев по левую сторону от Томуры, — теперь ты готов к разговору? Что привело тебя сюда ночью? Ты точно пришёл не для того, чтобы встретиться с Даби? К слову, у меня он ошивается достаточно редко, — открыл свою банку, наслаждаясь щелчком и ответным шипением прохладной жидкости. — Я пришёл к тебе, а не к нему, — пробубнил в ответ, даже не поднимаясь. Таками откинулся на спинку, вдыхая запах слабого алкоголя, а после отпивая, делая большие глотки. Пусть он и рассчитывал приятно закончить вечер, но уж точно не выпивая и уж точно не с Шигараки под боком. — Если ты хочешь моих извинений, — нахмурился, крылья встрепенулись, а рука непроизвольно сжалась, из-за чего банка щёлкнула. Он не хотел произносить это вслух. — Нет. Если мне и понадобятся извинения, то явно не от тебя, — наконец, вынырнул из своего укрытия, но всё ещё прижимал колени к груди, — или память мне изменяет, и это не Даби, а это сначала попользовался мной, а потом перешёл на пташку? — усмехнулся, невольно косясь на закуску и мысленно представляя её мерзкий, масляный вкус на языке. — Тогда тебе нужен просто собеседник? — очередной глоток и очередное приятное вздрагивание длинных перьев, — я, конечно, спец по разговорам, но с тобой тему подобрать крайне сложно, — нервно выдохнул, наблюдая за скованными движениями Шигараки, за тем, как он тяжело убрал надоедливые пряди за ухо, как невольно нахмурился, а после протёр сонные глаза. У него были чертовски длинные ресницы. — Ты же понимаешь, насколько Даби мерзкий? — неожиданно спросил он, поворачиваясь в сторону Ястреба и устремляя на него свои уставшие, налитые кровью глаза. Кейго сделал ещё пару глотков, прежде чем ответить. — Разве ты не говорил, что здесь не ради разговоров о нём? — поставил свою банку к неоткрытой на столе, в ответ также устремляя всё своё внимание на Томуру, — очевидно, ты хочешь поговорить о чём-то серьёзном или же банально излить свои чувства, но по какой-то причине не можешь. У вас двоих это вошло в привычку? Обычно будучи в отношениях люди говорят о своих проблемах, а не замалчивают об их существовании. — У нас не было отношений, — отстранённый тон, уставший вид. Таками не нравился настрой их беседы, а уж попытки понять, что же именно происходило с Шигараки, так тем более. — Уж не знаю, что у вас там было, но я его люблю, и мы вместе. Если у вас и не было никаких отношений, то сейчас у меня они есть, — неосознанно вспылил, а после осёкся, интуитивно прикрывая рот рукой. Кейго не хотел давить на Томуру или в чём-то его обвинять. После сказанных слов он даже не смог посмотреть Шигараки в глаза, отвернулся и мысленно впервые настолько сильно пожалел. — Может, ты просто запутался? — такой наивный и детский тон распалил его сильнее. Таками прекрасно понимал, что Томура не имел в виду ничего плохого и явно пришёл сюда не для того чтобы вернуть Даби, но прозвучало это как раз таки наоборот. — А может, запутался ты? И вся та жалость, которую ты пытаешься выразить через ненавязчивые вопросы ко мне или оскорбляя Даби, на самом деле должна быть адресована тебе? — нервно сжал ладони, пусть и продолжая упрямо жалеть о сказанных словах, но при этом чувствуя дикую обиду. — Так странно сидеть здесь рядом с тобой, — он словно не обращал внимания на слова Таками, лишь потянулся за своей банкой, взял её и снова облокотился на спинку дивана, всё ещё прижимая ноги к груди. Пусть, напиток больше и не был холодным, но всё же мимолётная прохлада от него исходила. Неторопливо Томура перехватил её другой ладонью и попытался открыть, но неожиданно для него шипение усилилось и всё содержимое стремительно потекло через отверстие прямо на него. Благо Кейго быстро спохватился, выхватив напиток из его рук, пока одно из перьев сделало круг по комнате, захватывая с кухни махровые полотенца и вручая одно из них облившемуся Шигараки, — газированное, — недовольно пробубнил под нос, сверля злым взглядом банку из жести. — Просто скажи уже, что тебе нужно, — раздражённо проговорил Таками, говоря не столько о недовольстве Томуры, сколько о всей встрече в целом, вытирая липкие руки. — К разговору о темах… неужели ты как праведный герой допоздна работал? — ладони потянулись к неплотно закрытому ноутбуку, к слову, он упорно продолжал работать, несмотря на потухший экран. Оттирая ладони от липкого напитка, Кейго не сразу вник в слова Шигараки, и потому не успел предупредить его вовремя, хотя неистово сильно желал это сделать. — Нет, стой! — крикнул он, отбрасывая полотенце в сторону и выхватывая из рук Томуры свою технику. Ему не хватило доли секунды. Надо было сразу всё выключить, а не просто прикрывать крышку. Стоны. Дикие стоны донеслись до ушей Шигараки прежде, чем Таками всё отключил. В комнате повисло напряжённое молчание. Кейго чувствовал, как начинало отказывать сердце, как кровь не желала более циркулировать, а крылья готовы были вот-вот осыпаться. Его накрыло жгучим стыдом, он сжался как птенчик, копируя позу Томуры, только ещё закрываясь от него своими большими крыльями. Это был конец. Конец его злодейской карьеры. Конец геройской. Конец всем отношениям и жизни в целом. — Ты смотрел порно? — спокойный тон Шигараки не просто добивал его, а морально уничтожал. По ощущениям он готов был сравнить это с вырыванием сердца из груди без анестезии. — Боже, пожалуйста, ничего не говори! — отчаянно прикрикивал на него, прижимая голову к коленям. Томура, наблюдая за ним, даже позу свою сменил, убирая ноги с дивана и слегка касаясь длинных перьев кончиками пальцев. — Я не собирался стыдить тебя. Если это и делать кому-то, то уж точно не мне, — рука непроизвольно дрогнула, он огладил всей ладонью сразу несколько перьев, ощущая грубой кожей всю их мягкость и нежность. Сминая губы, Шигараки подсознательно осознал, что остановиться теперь не мог… разве крылья на ощупь должны были быть настолько приятными? На миг в его кровавых глазах зажглись странные искорки какого-то жалкого подобия азарта. — Хочу забыть об этом позоре как можно скорее, нет, лучше убей меня прямо сейчас, — продолжал сжиматься, но крыло, которое так активно трогал Томура, расслабил. — Какое это было порно? — Не заставляй меня страдать ещё больше, — тон стал уж совсем жалостливым. — Хорошо, я убью тебя сразу после того, как ты скажешь, какое это было порно, — наигранный тон. Шигараки не собирался его убивать. — Два парня… тёрлись друг о друга. Очередная волна молчания. Но в этот раз оно не было напряжённым, скорее понимающим. — Тёрлись? Как именно? — заинтересованность Томуры изрядно пугала Таками. — Прижимали друг к другу члены и… вместе дрочили. То есть один держал члены, а другой обхватывал его руку и… боже, ты удовлетворён ответом? Потому что сейчас самое время, чтобы лишить меня жизни, — паника больше походила на дешёвую, актёрскую наигранность и причём до жути нелепую. — Ты не хочешь… — осёкся, сжимая пальцами одно из перьев, — попробовать это? — Что? — на миг Кейго показалось, что он уже умер, но разве он не заслужил попасть в рай? А это точно был не рай, потому что Шигараки всё ещё был рядом, а злодеи в раю… даже звучало странно. Он вынырнул из своего укрытия, всё ещё прикрываясь крыльями, но теперь, встрепенув их, смотря через образовавшиеся между перьями щёлочки прямо Томуре в глаза. К слову, Шигараки даже не был смущён, только до ужаса спокоен. Это, конечно, было больше похоже на его привычный настрой, но разве в такой неловкой ситуации можно было оставаться настолько… ко всему нейтральным? — Ты понимаешь, о чём сейчас просишь? — всё ещё не верил в правдивость его слов, наблюдая за спокойной реакцией, — то есть… правда? Это же почти как переспать. — Понимаю, — Таками поклясться был готов, что за толщей непробиваемого спокойствия скрывалась буря эмоций и, возможно, даже сожаление, — верни мне ноутбук, — вытянул другую руку вперёд, чтобы не убирать ладонь с мягких перьев. Кейго ещё пару минут молчаливо смотрел на него, в непонимании сводя брови к переносице, а после, отдал технику, надеясь на то, что Томура всё ещё мог передумать, потому что это… это было до чёртиков неправильно. Шигараки открыл его, запустил и включил то самое скаченное видео, изучая его с каменным выражением лица. Комната заполнилась стонами, больше походившими на звериные вопли. Таками продолжал мысленно умирать, пока Томура всё ещё держал ноутбук на коленях и словно пронзал его взглядом, иногда поправляя волосы и с плеч убирая их на спину. Если раньше это видео приносило Кейго море удовольствия, то сейчас уничтожало изнутри и вызывало бурю негодований и раздражения. Двое парней с какими-то мутационными причудами настолько тесно прижимались друг к другу и дышали прямо в губы, что Шигараки иногда нервно вздрагивал, словно ощущая их шумные выдохи на своих губах. Они прижимались и неустанно надрачивали в такт какой-то странной мелодии на фоне, совсем еле слышимой, да настолько, что в первый раз услышав видео, Томура не обратил на неё внимания. — Может, уже достаточно? — изнывал от желания прекратить свои мучения и закрывал длинными пёрышками уши. Впервые в жизни он краснел сильнее пламени Старателя. Кто бы мог подумать, что вечер самоудовлетворения превратится в вечер самоунижения. — Наверное, — проговаривал под нос, ставя на паузу и на мгновение зависая в пространстве, словно отключаюсь от мира сего и что-то мысленно для себя решая, — если ты подумал, что я шучу, это не так. Я серьёзен. — Это же не какая-нибудь игра «Завоюй Таками первым»? С чего бы вам с Даби переключаться на меня… или это у вас такой фетиш? — почувствовал, как пальцы Шигараки дрогнули. Нет, они и до этого тряслись, но после сказанных Кейго слов начали именно вздрагивать, — я не хочу быть разменной монетой в ваших отношениях. — Я же сказал, это не отношения, — разозлился, но ладонь так и не убрал. Мягкость перьев будто пленила его, — то, что происходит у вас с ним — отношения, то, что было у нас — нет. Я пришёл сюда не из-за него, а потому… потому что ты единственный, к кому я могу обратиться. Больше у меня никого нет. — Обратиться за чем? — Я бы уже давно сказал, если бы мог. Если бы настроение и поведение людей зависело от переключателя, то сейчас у Томуры получилось блестяще переключить Таками. Одновременно бесчисленное количество вопросов заполнило его голову. «А что мне мешает?» «Почему бы и нет?» «Я же не особо против» И он расслабил крылья, больше ни от чего не укрываясь, хотя одно крыло невольно прижал к Шигараки, продолжая максимально растягивать его поглаживания, потому что раньше мало кто вот так их гладил. Даби обычно ворчал и отталкивал их, когда Кейго специально прижимал крылья к нему и щекотал перьями. Было забавно наблюдать за его ворчаниями. А наблюдая за Томурой, таким необычным и странновато взволнованным, Таками не мог не думать о Даби. Именно по этой причине, после вступления с ним в отношения, он по началу избегал Шигараки. Чувство предательства заполняло его изнутри. Кейго прекрасно понимал, что нужно было делать, а о чём даже думать было запрещено, но всё равно сделал это. Таками увёл Даби. Отказался от тайных отношений и надавил, заставил оставить Томуру. И что же теперь? Теперь тот самый Томура сидел рядом с ним, и они собирались… Кейго осёкся. Мысленно ударил себя, упрашивая совесть оставить его хотя бы на один вечер, и придвинулся к Шигараки ближе, прижимая его к подлокотнику. Они недолго смотрели друг другу в глаза, Таками чувствовал, что не мог этого выдержать, потому что взгляд Томуры заставлял его захлёбываться в вине. Размеренное дыхание, абсолютная тишина, которую иногда нарушали потирающиеся друг о друга пёрышки, и никого. Никто не мог им помешать. Лёгкое, неуверенное касание чужих губ. Кейго это чувство показалось знакомым, но вот для Шигараки такая мягкость ощущалась впервые. Губы Даби были грубыми, и потому почувствовать нежное тепло Таками для него оказалось даже больше, чем просто удивительно. Растерявшись, он распахнул глаза, пытаясь сконцентрироваться на расплывающимся в близи лице Кейго, но так как человеческое зрение не было на такое способно, Томура засмеялся, разрывая их первый, лёгкий поцелуй. — Прости, прости, — отшутился, и впервые за долгое время Таками удостоился чести увидеть его улыбку. К слову, настолько детскую и приятную, что покраснения с щёк так и не спали. Он даже взял на себя смелость и аккуратно провёл пальцами по щекам Шигараки, таким жёстким на вид, но очень мягким и нежным. Создавалось ощущение, что Томура был сделан из сахара. Теперь чувство вины душило. Что же ты сделал, Кейго. — Ты не уверен? — неожиданный вопрос Томуры выбил из колеи. Таками слегка растерялся, даже сложил крылья за спиной, сминая губы и не зная, как подступиться к правильному ответу, потому что он, правда, был не уверен в своих действиях, — я бы сказал, что не буду настаивать, но я настаиваю, — Кейго даже расслабился после его слов, сам рассмеялся, а после навис над Шигараки, стараясь больше не мешкать. — Так уж и быть, великий и неповторимый герой номер два исполнит ваше желание, только… насколько далеко мы собираемся зайти? Если я и остаюсь в чём-то неуверенным, так это в наличии смазки. — Ты когда-нибудь слышал о межбедренном… — нервно сглотнул, странно прищуриваясь, — межбедренном сексе? Я не готов иметь героя номер два, да и не спешу под него ложиться, так что альтернатива неплохая? — Значит, сначала мы, — загнал руки под толстую, тёмную толстовку, разглаживая истерзанную шрамами кожу, такую одновременно шероховатую и горячую, — прижмёмся друг к другу, — перевёл пальцы на выступающие рёбра, ведя по худощавым бокам, как по волнам, — будем дрочить, пока ладони не начнут изнывать от мозолей, — огладил затвердевшие соски, левый чуть оттягивая, а правый наоборот прижимая, начиная хаотично их массировать и попутно по памяти воспроизводить движения Даби, — а после будем тереться меж липких ног, — ласки настолько участились, что Томура даже не успевал должно на них реагировать, изредка поскуливая что-то невнятное на последнем вздохе. Он всегда старался быть тихим в объятиях Даби, но с Таками голос вырвался из груди. — Твои руки… — прикусил губу, на миг прикрывая глаза и чувствуя покалывания там, где совсем недавно проводил Кейго, — очень тёплые, но, когда касаешься ими живота, становится холодно. Ладони Таками, правда, были тёплыми. Ладони Даби тоже. Но в отличие от приятного, успокаивающего тепла Кейго, его тепло внушало страх, давило и заставляло слепо подчиняться. К слову, Шигараки был бы не прочь подчиниться такому необычно активному Таками. Кейго, продолжая большими пальцами ласкать его соски, загнал голову под толстовку, шумно выдыхая на вздрагивающий живот. Несчастная ткань растянулась, но когда горячий язык прошёлся по ямочке пупка, Томура забыл обо всех своих недовольствах, то ли что-то сдавленно промычав, то ли издав стон наподобие звериного рыка. Таками не останавливался, проводил языком сначала чуть выше, переводя ладони на выпирающие ключицы, а после обхватывая сладкими губами левый сосок. Шигараки, не ведая, куда лучше деть руки, обхватил ими голову Кейго, прижимая его к своей груди и запрокидывая ноги на крепкую спину. Таками усмехнулся, прикусил нежную кожу и облизал, растирая пальцами слюни и обхватывая его под поясницей. Пара длинных перьев под чутким руководством вырвались из крыльев и нырнули под одежду, одни огладили вставшие соски, другие спустились прямо под штаны, оттягивая их край. Двигаясь языком по нечёткому рельефу мышц, Кейго опускался вслед за перьями, увиливая от дрожащих рук Томуры. Он вёл пальцами по покрытым лёгкой испариной бокам, заводя их под штаны и стягивая с бёдер. В след за тканью потянулись тоненькие капельки предэякулята, Таками аж присвистнул, вместе с перьями огладив вставший член. Шигараки был возбуждён настолько, что даже смазка начинала сочиться из уретры, прокладывая тоненькие дорожки от головки до основания. Томура нервно сглотнул, Кейго даже почувствовал, как дрогнули Шигараки бёдра, охватывающие, даже сжимающие его бока, и огладил их, слегка пощипывая снизу. — Приподними толстовку, — знал, что отказать ему были не в силах и потому своими трясущимися пальчиками Томура, правда, задирал её, оголяя грудную клетку и шаловливые пёрышки, сейчас так старательно натирающие его соски. Высохшие дорожки слюней игриво поблёскивали, когда на них падал свет, и Таками, прижимаясь к члену пахом, прокусывал губы, потягивая резинку пижамных штанов вниз. — Мы должны были сделать это вместе, — с придыханием шептал Томура, сдерживая голос. В обычно налитых кровью глазах зрачки расширились и цвет заметно потемнел, наливаясь чем-то притягательно чёрным. — Пожалуйста, просто лежи, — как заворожённый он не мог оторваться от Шигараки, заставляя себя запоминать каждый плавный и острый изгиб тела, каждое покраснение и каждый издаваемый им звук. Кейго восхищался неповторимой красотой Томуры и до яркого звона в ушах в первые в жизни хотел его. И желание это было настолько сильным, что более, упиваясь страстью, сдерживаться он не мог. Прижал свой член к члену Шигараки и, на миг перестав дышать, от оснований провёл вверх, одновременно чувствуя невероятное тепло, расходящееся по ладони, и липкий предэякулят. Томура вздрогнул, сжимая края толстовки, даже перья на миг замерли, а после с каким-то новым, прерывистом темпом начали ласкать его тело, проходясь по всем выпирающим косточкам. Обхватывая члены, пальцы горели, Таками прерывисто выдыхал, и не мог оторвать взгляда от выгибающегося Шигараки, от его потемневшего, затуманенного удовольствием взгляда, от белёсых, прилипших к лицу прядок и от раскрасневшихся щёк, таких одновременно невинных и соблазнительных. Поддавшись наслаждению, он кончил раньше, чем успел довести Томуру до оргазма. Щёки вспыхнули, когда губы приоткрылись в еле слышном стоне, а горячая сперма растеклась по впалому животу Шигараки. Ох, Кейго настолько разнервничался, что поплыл на глазах, а Томура, упираясь руками в кожаный диван, поднялся, впиваясь в розоватые губы Таками и целуя их так жадно, как учил его целоваться Даби, совсем по-звериному, до болезненных искр перед глазами и тянущего куда-то вниз живота. — Птенчик поплыл? — усмехнулся, накрывая своей ладонью его и продолжая надрачивать, сжимая руку и шумно выдыхая, прикрыв веки. Он знал, что Кейго смотрел, знал, что наслаждался каждым его движением и потому не скрывал ни одной невольно появившейся на лице эмоции. Ему до чёртиков нравился пристальный, медленно пожирающий взгляд позолоченных глаз, — сожми ладонь, я хочу кончить. Таками снова сорвался, но не только обхватил его головку и провёл большим пальцем по уретре, но и нещадно впился в его губы, оставляя на истерзанной коже следы вязких слюней. Шигараки простонал в поцелуй, изливаясь в горячую ладонь, а после укладывая голову на плечо Кейго, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Ему нужно было хотя бы немного времени, но, прикусывая губы, Таками похлопал его по спине и попросил развернуться, встав на колени. — Никакой передышки? — отвечал, чувствуя, как тяжело открывались веки, пока Кейго помогал устоять в колено локтевой. — Ещё немного, и ты будешь отдыхать ровно столько, сколько захочешь, — поставил его руки на подлокотник, одной ладонью обхватывая за живот и размазывая горячую сперму, а другой помогая себе просунуть член через плотно сжатые бёдра прямо под основание члена Томуры, недовольно подмечая про себя болезненно припухшие мышцы его ануса, видимо, слегка травмированного после неудачного с кем-то раза. В мыслях на миг появился образ Даби, но он постарался как можно скорее забыть о нём, всецело отдавшись Шигараки. — Твои перья… я уже почти не чувствую сосков, — Кейго наклонился, навис над ним сверху, перемещая одну ладонь из-под живота на острый подбородок Томуры, а другую на ягодицы, к слову, не очень-то и мягкие. Звонкий шлепок, и Шигараки сжал пальцами подлокотник, мысленно умирая и неосознанно поджимая бёдра сильнее. Пройдясь по очертаниям лица, Таками опустил пальцы ниже, проходясь по поднимающемуся из-за нервных сглатываний кадыку, по ямочке меж ключиц и продолжая вести к паху, обхватывая ладонью всё ещё возбуждённый член и ощупывая его более кропотливо, чем раньше. Перья всё ещё продолжали ласкать бледное тело, а Кейго проводил по выступающей венке, по упругой головке и останавливаясь на уретре, играясь с ней слегка отросшими ногтями, — я умру… я, правда сейчас умру. Нашёптывания Томуры будоражили голову, Таками небрежными рывками толкался в его бедра, побуждая Шигараки жалобно выгибаться и из последних сил держаться за диван, чтобы не свалиться на живот, но силы были на исходе. Волны стремительного оргазма накрыли прежде, чем он, правда, свалился, а Кейго незамедлительно кончил следом, сжимая член Томуры и утыкаясь носом в его плечи, поскуливая и изливаясь прямо на свой горячо любимый диван. Он обхватил Шигараки под животом и рухнув на спину, потянул его на себя, прижимая и отходя от затуманившего разум удовольствия. — Ты уже умер? — спросил через пару минут, когда взгляд, наконец, смог сконцентрироваться на расплывающемся потолке. Ещё пару часов назад он и подумать не мог, что будет обнимать вспотевшего Томуру, а сейчас, прижимая его к себе, не желал отпускать. Но Шигараки не ответил. Язык заплетался, а вслушиваться в лихорадочный стук сердца было так приятно… — Томура, — обхватил его за плечи, приподнимая и всматриваясь в помутневший взгляд, — всё хорошо? — Да… вставь мне. — Что? Ты всё ещё не пришёл в себя? — прижал ладонь к его вспотевшему лбу, поджимая губы и мысленно соглашаясь с таким соблазнительным предложением, — мы не можем… — Таками, — взгляд стал более серьёзным, даже слегка пугающим, — а если я очень хочу? — Даже если очень хочешь, — на недовольный фырк Шигараки, он закатил глаза, поглаживая его белёсые прядки липкими пальцами. — Тогда я хочу отсосать тебе, — резко поднялся, вырываясь из рук Кейго и спускаясь на пол, благо, Таками всё же схватил его за руку, помогая спокойно сесть. — Боже, Томура, мы же только что… — пришлось приподняться, но Шигараки воспользовался этим его положением быстрее, чем сам Кейго успел нормально сесть. Разместившись меж ног Ястреба, он стянул с него мягкие пижамные штаны, от нетерпения прикусывая губы и детально осматривая на половину поднявшийся член. — Ты ведь тоже не против? — ухмыльнувшись, втянул носом его запах, смешанный с острым запахом спермы и чьей именно, непонятно. Разморенный после оргазма Томура выглядел неправильно, слишком красиво для того, чтобы быть человеком. Прядки всё ещё прилипали к лицу, длинные ресницы закрывали собой расширенные зрачки, а содрогающиеся пальцы обхватывали член. От его касаний Таками хотелось выть, растекаться лужицей и признаваться во всех совершённых когда-либо грехах. Кейго умирал прямо на диване и не от рук злодеев или героев, а от губ. Губ Шигараки Томуры, сейчас целующего его возбуждённый член. Шероховатые губы поцеловали головку, кончиком языка он слизал остатки спермы, размазывая её внутри рта по дёснам, после прошёлся языком по основанию, по выступающей соблазнительной венке и двигаясь ниже, отчего-то отстраняясь, слизывая с внутренней стороны бедра капли горьковатой спермы и солёного пота. Прикусив кожу, Шигараки замутило от тошнотворного вкуса вспотевшего, липкого тела, но при знании того, кому оно принадлежало, тошнота мгновенно отступила, Томура возвратился к набухшему члену, и продолжил целовать его, аккуратно касаясь дрожащими пальцами основания. Голова Таками была готова взорваться. Он знал, что Шигараки специально так нежничал, и от желания, наконец, протолкнуть член в тугую глотку, у него изводило всё тело. Кейго словно одновременно был и не был в трезвом рассудке, понимал, что раз войти в Томуру нельзя, то может… может хотя бы можно было испробовать его манящий рот? Возможно, даже полный слюней или с острыми зубками. — Ты даже не представляешь, — отчаянно начал Таками, запрокидывая голову, — насколько сильно я тебя хочу. — Так возьми, — будто это была последняя надежда, последняя просьба. Он впервые умолял с такой надеждой и нежностью в голосе, заранее зная, что Кейго никогда бы не сделал этого. Даже выпив весь спиртной ассортимент этого мира, даже на смертном одре, он бы ни за что не взял его, потому что видел. Видел последствия последнего раза с Даби. — Да… — шептал словно сам себе, прижимая пальцы ко рту и решаясь. Господи, Таками, правда, пытался решиться на это. Завёл руку под затылок Томуры, запутываясь пальцами в длинных, мокрых прядях. Ладонь непроизвольно дрогнула, когда Кейго надавил на его голову, притягивая. Шигараки уткнулся носом в член, теряя голову от запаха и давления. Он неохотно разомкнул губы, чувствуя, будто под животом стянулся узел, требующий немедленной разрядки. Горячая, тёмная головка прошлась по нежной губе и вошла. Вошла в узкий рот, проходясь по содрогающемуся языку и пачкаясь в безобразном количестве липких слюней. Таками приглушённо застонал, всё ещё отчаянно держась за белёсые волосы, но не надавливая, а мучительно дожидаясь, когда же Томура решит сам пойти на большее и расслабиться только для него. И он расслабился, сначала отстраняясь, лёгким движением губ целуя мокрую головку, а после вбирая даже больше, чем мог представить себе Кейго. И Таками задыхается от этого будоражащего ощущения. Хотя, казалось бы, задохнуться мог только Шигараки, но он чувствовал себя настолько уютно и комфортно, что продолжил посасывать его, продолжил двигать головой в свой воображаемый такт и так соблазнительно причмокивать. Ещё пара движений и Таками кончает. Он сжал волосы Томуры, оттянул их и потерялся в пространстве, погружаясь в темноту и безграничное, томное удовольствие. В глазах затанцевали искры, Кейго точно растаял, растёкся так, как и представлял себе раньше. Тело билось в сладких конвульсиях, а крылья впервые в жизни трепетали настолько сильно. Лёгкое похлопывание по бедру, и он пришёл в себя, отвлекаясь на вытирающего губы Шигараки. Он открыл рот. Господи. — Ты не глотал, — констатировал Таками, удивляясь печали в собственном голосе. Не то чтобы он хотел, чтобы Томура проглотил, видеть заполненный рот его спермой было так… но… Томура проглотил. Нет, сначала ухмыльнулся, а после специально запрокинул голову и проглотил, показываясь Кейго во всей красе. Таками знал, что сейчас его горячая сперма двигалась по пищеводу Шигараки, знал и задыхался, выжигая его своим звериным взглядом. Он спустился на пол, прямо к нему, и не отрывая взгляда от шероховатых губ, прильнул к ним, пропуская свой язык в горячий рот, всё ещё отдающий привкусом спермы. Они целовались долго. Долго и до жути страстно. Кейго беспорядочно водил руками по его спине, царапал и прижимал к себе, желая поглотить всё то тепло, которое Томура источал, а он в свою очередь, игриво потягивая Таками за загривок одной рукой, другой выводя что-то по крыльям, таким мягким и горячим, надеясь на то, что Кейго чувствовал его движения каждым чёртовым пёрышком.

***

Глубокая ночь. Поглаживая спящего на коленях Шигараки, Таками мысленно погибал. Нет, уже копал могилу для своих раненых чувств, потому что не мог перестать думать о том, что сегодня вечером предал не только чувства Томуры или Даби, но и свои. Он прекрасно понимал, что сам себя впутал в чужие отношения, и корил ещё больше. Кейго глупым не был, и осознание истинных мотивов Шигараки пришло к нему почти сразу после последнего поцелуя. Томура хотел почувствовать себя любимым. Хоть кем-нибудь. Ну а к кому можно обратиться, если не к Таками Кейго, так открыто показывающему всему злодейскому миру свои чувства к Даби? Разве для героя номер два было бы проблемой хотя бы на полчаса или час показать чувства Шигараки? Да. Таками никогда не питал подобного рода симпатии к Томуре, ему даже Даби не сразу полюбился, сейчас просто… сорвало крышу? Самым ужасным во всей этой ситуации был не мирно посапывающий и удовлетворённый Шигараки, а адски сильное желание повторить. Кейго не просто хотел, он жаждал переспать с Томурой, даже неважно в какой именно роли, потому что в его воображении и под Шигараки, и в нём он умирал от перевозбуждения. Пожалуй, прежде чем они, правда, решились бы переспать, его ждала встреча с Даби.

И на концах дрожащих пальцев, тайно, Быть может, вспыхну кисточкой огня.