Глава 13
5 января 2024 г., 12:26
Юность
Прохладный вечерний воздух драл глотку. В груди из последних сил билось сердце. Юра не был охвачен паникой, не был испуган. Всё происходящее с ним уже казалось нормой — вот, что его настораживало. По сторонам Жуков не глядел, пока мчался по улице, минуя подъезд за подъездом. Сидящие на лавках старушки даже глазом не повели — дело обычное, главное, не влезать в конфликт, так безопаснее. Ноги подворачивались от усталости. Юра поднажал. Топот за спиной звучал всё громче, выкрики — ехиднее. Свист, хохот, оскорбления. Жуков начал задыхаться и, когда его схватили за волосы, простонал больше от разочарования, нежели от страха. Рывок — и Пугало перелетает через невысокий заборчик, падая спиной на неухоженную клумбу. Его окружили трое взмокших ребят. — Ты чё как не свой? — Влад, наступив ему на живот, перешагнул. — А? Юрчик? Чё, как дела? Остальные тихо посмеивались и озирались. Жуков приподнялся на локтях и бросил злой взгляд на окна первого этажа, которые как раз зашторила хозяйка квартиры, дабы ей не мешали ужинать и отдыхать после работы. — Юрка, а у тебя есть парень? — Влад кинул в сторону друзей. — А-то тут столько претендентов… Те загоготали от отвращения и поплевали в землю. — Ты в жопу даёшь или сам трахаешь? — Подключился один из них. — Думаю, он снизу. — Второй пихнул Юру ногой в плечо, впечатав спиной в траву. Жуков закипал под их насмешки, взгляд его наливался горящей яростью. — Да, это наверняка, — Влад согласился. — Давайте его обоссым? Юра откинул от себя чужую ногу и предпринял попытку отпрыгнуть в сторону, но безуспешно — парни снова его поймали и прижали к земле, нанося резкие удары по лицу. Держали его за руки и били. — Только не дай ему плюнуть в тебя. У него же сто проц ВИЧ, — послышалось неясно от кого — И Юра харкнул куда-то без разбора, потому что от ударов кружилась голова и слегка темнело в глазах. Последовал громкий мат, затем за волосы с силой потянули, заставив Жукова приподняться на руках. Он без страха посмотрел в тёмные глаза Влада, который с неприязнью вытирал свой подбородок, и готовился харкнуть ещё раз, но друзья главного чёрта пришли на помощь: один сел сзади и давил на щёки, вынуждая немного разомкнуть губы, второй вырывая траву с землёй и корнями, пихал её в рот. Юра хоть и дёргался в попытке вырваться, но прекрасно понимал, что сбежать вряд ли получится. Оставалось только терпеть. Влад с ухмылкой наблюдал за процессом, а потом оглянулся на шум и закричал кому-то: — Эй, ты, иди сюда. Хочешь бесплатный отсос? Иди, иди. Жуков забил ногами, активнее заколотил руками. Его вновь обездвижили. Все трое смотрели куда-то в сторону, призывая неизвестного (скорее всего, какого-то алкоголика) подойти к ним. Юра продолжал вырываться, но морально был готов к самому мерзкому, что когда-либо могло бы с ним случиться, как вдруг… Над макушкой что-то прошипело, Жуков на автомате закрыл глаза. Цепкие руки его отпустили, послышался вой и ругань, какая-то непонятная суета. Юра не замешкал — рванул в сторону, но головокружение снова пригвоздило его к траве, заставив простонать от бессилия перед ситуацией, но парня неожиданно подхватили под плечо и без труда подняли. От шока его взгляд прояснился — и он увидел рядом девушку на вид не самого крепкого телосложения. Она широко улыбалась, наблюдая за тем, как трое гадов катались по земле, воя от боли и зачем-то пытаясь протереть веки землёй. Юра на то тоже поглядел с немым вопросом, а потом заметил в другой руке незнакомки серебристый баллончик. Внимание девушки вновь обратилось к нему. — Идём, — сказала совершенно беспечно, в голосе слышались нотки весёлости. Жуков, пребывая в не самом здоровом состоянии, поплёлся за ней. Иначе быть и не могло, ведь она продолжала держать его под руку. Шаг у неё был пружинистый, неспешный, будто бы она не боялась, что те трое могут помчаться следом. И это её спокойствие передалось Юре. Странно, но он словно стал уверен, что рядом с ней ему ничего не угрожает. Они вышли на тротуар, и под светом фонарей Юра, отгоняя болезненное помутнение, смог её рассмотреть: невысокая, на вид хрупкая, но сейчас можно было заметить мышечный рельеф её тонких плеч. А ещё у неё были жёсткие волосы, цвета вишни. Девушка посмотрела на него и протянула ладонь: — Зоя.***
В конце седьмой улицы стояла древняя по всем параметрам пятиэтажка. Все четыре подъезда прятались от чужаков в высоких объёмных сорняках с мелкими шипами и ничем не пахнущими жёлтенькими цветами. В этом доме проживали одни старики, да и то в каждом подъезде имелось три-четыре пустующие квартиры. Пожилые соседи привыкли к царящей тишине, привыкли друг к другу, поэтому появление такой яркой и громкой птички стало для них сюрпризом. Кстати, довольно приятным. Зоя не успела войти в квартиру с чемоданами, как заговорила старушек у подъезда, её голосистость привлекла внимание остальных жителей — и минут через двадцать вокруг неё толпились старики. Девушка болтала без умолку, смотрела всем в глаза и душевной открытостью, простотой сразу же расположила к себе. И лишь после она представилась — Зоя Шмидт. Тогда присутствующим всё стало понятно. В Гнезде они знавали только одного человека с такой фамилией — их давнишнюю соседку из второго подъезда. И если Зоя ничем не отличалась от своих матери и бабки, значит, теперь тишины и покоя им не ждать. Но, на удивление, — тишина и покой. В углу кухни практически возле самого потолка висел старенький небольшой квадратный телевизор. По бледному экрану бегали полосы, мешая следить за игрой в футбол. Зоя стояла возле плиты, держа у груди пульт, завёрнутый в пакет, и, томно моргая, не отводила взгляда от рваной картинки. Могло показаться, она была уставшей, к тому же как-то уж совсем не была естественной для такой прыткой девчонки обездвиженность. На плите остыл чайник, растворимый кофе немного взмок во влажной кружке. На кухне было прибрано, но не её силами. Когда Зоя въехала, то ничего не трогала. Раздался тихий звонок — она медленно перевела взгляд на телефон, что вибрировал на небольшом обеденном столе, и тронула его пальцем, чтобы открыть уведомление. «Мы уже собрались! Где тя носит?» Девушка недолго постояла в таком положении, затем лениво надавила на кнопку пульта — телевизор замолк. Оставив себя без кофе, Зоя вышла в прихожую, села на пол, кое-как обула один кроссовок, следом второй. Посидела. Встала. Взяла с тумбы связку ключей — и, вдруг ожив, выскочила за порог, крикнув в квартиру: — Кружку потом помою! — Захлопнула дверь и весело поскакала вниз навстречу с новыми знакомыми. На другом конце улицы, конечно, стоял гомон: дети играли на площадке, взрослые, перекрикивая друг друга, обсуждали насущные проблемы, вроде нехватки рабочих мест и денег, а ещё коммунальные повысили, цены растут, да и в целом загнивают они тут, и никому из правительства нет до них дела. Зоя примчалась быстро и даже не перевела дух, ворвавшись в центр «тусовки», точнее, она намеренно метила в стоящего к ней спиной Борю. — Хай-хай! — Хорошенько так хлопнула его меж лопаток. Сергеева передёрнуло, от неожиданности он даже потерял лицо и, пытаясь помассировать занывший участок кожи, уставился на Шмидт в недоумении, а та на него вовсе не смотрела. Ребята, приветствуя её, довольно загоготали, а курящие в сторонке мужчины, заметив вишнёвую шевелюру, повернулись к полю, дабы понаблюдать, как девчонка обыгрывает их никудышных сыновей. — А он вам уже сказал? — Зоя кивнула на Борю. — Мы тут поняли, что с лёгкостью уделаем вас вдвоём. Сергеев окончательно растерялся, а остальные расхохотались, немного нервно, но на спор согласились. — Предупредил бы хоть, — один из парней пихнул Борю локтем и многозначительно подмигнул. Сергеев разинул рот, но не успел что-либо гавкнуть в ответ — его за руку потрепала Зоя. — Чё застыл? — Улыбалась во все зубы, с наслаждением наблюдая за тем, как его показное бесчувствие превращалось в такое же показное раздражение. Показное. Вот, что она видела и чего не понимала, но играться на нервах таких людей любила. Образ Бори был для неё шаблонным и давно известным, и почему здесь все на него велись — вопрос открытый. — Не спи! — повысила голос, когда ребята начали игру. Сергеев сжал зубы и вынужденно влился в процесс. Проигрывать ему не нравилось, а мысль о возможности выиграть в таком неравном количестве вдруг защекотало его самооценку — и вот он уже не думает ни о чём и ни о ком. Всё, что его заботит, — мяч, ворота, напарник, которому надо не забывать давать пас. Честно сказать, изначально парень всё брал на себя, не пасуя, но чем чаще Зоя передавала ему мяч, тем легче было отдавать в ответ, тем более, когда на тебя несутся пятеро ребят. Со всех сторон к полю прилипли взгляды. Кто-то наблюдал с интересом, кто-то — с тоской о былых временах, о молодости, вспоминая о давно утерянных друзьях детства. Время шло, а двор был всё тот же, только лица менялись, и особенно тяжело осознавать это было старикам. Установленные десять минут прошли — пять-три, но в пользу Зои и Бори. Такой результат никого в обиде не оставил: ребята, запыхавшись и вспотев, шутливо переругивались, падая на пыльную землю. Лишённый сил и раскрасневшийся от прилива крови Боря присел, надеясь отдышаться, но Зоя подхватила его под локоть и совершенно легко вернула в былое положение. — Надо ходить, а не сразу падать. — Сама она прыгала на месте. Сергеев опёрся ладонями на колени, еле справляясь с нарушенным дыханием, и с завистью наблюдал за тем, как Шмидт прыгает с одной ноги на другую. Откуда у неё такая выносливость?.. Перед глазами немного поплыло, Боря всё-таки сел и потёр сжатые веки, когда его виска тронул бутылка. — Ты крут. Сергеев посмотрел на Зою без доверия и взял бутылку, а девушка помчалась прыгать вокруг каждого валяющегося «соперника», тем самым вызывая у тех негодование. Боря искоса наблюдал за ней, по-прежнему испытывая раздражение к блещущей с её стороны энергии, а когда девушка вновь направилась к нему, обречённо вздохнул, сделав глоток. Зоя поскакала вокруг него, и, обойдя последний раз, направилась в сторону следующей жертвы, а внимание Сергеева невольно поползло следом, в связи с чем он повернул голову, выглядывая из-за плеча, чтобы дополнительную секунду посверлить её затылок. А когда отвернулся, заметил силуэт в окне своей комнаты. По спине пробежал холодок. Отец за ним наблюдал. А на другом конце Гнезда по тропе вдоль реки шли мирные две пожилые женщины, с присущим себе трагизмом осматривая окрестности. — Вот гадёныши. Опять всё засрали. — Одна из них рукой окинула травянистый берег, где когда-то, лет так десять назад, была неплохая детская площадка, теперь же качели заржавели, деревянная горка разваливалась, песочницу наполняли окурки и банки из-под колы и пива. Бычки валялись на каждом углу, а, когда женщины разглядели под ногами вскрытые упаковки презервативов, так вовсе чуть в обморок от омерзения не рухнули. — Да не говори. — Вторая подхватила подругу. — Молодёжь пошла, конечно. Это потому что воспитание не наше. Та зло покачала головой и кивнула в сторону берега. — Вон, ещё идут. И поплелись дальше, изредка бросая недовольные взгляды на Еву и Полину, которые шли вдоль реки. — …ну я её и за волосы. — Лебедева бросила в воду камушек. — Полин. — Романова задела ногой осколок бутылки и наклонилась, осторожно его подняв. — Ну что? — эмоционально воскликнула та, расслышав в голосе подруги неодобрение. — Она затрахала мои вещи трогать. — Заметила упаковку сигарет и с неприязнью подцепила ноготками. Они направились к площадке. — Иногда мне кажется, ты специально провоцируешь мать на гнев. — Ева бросила в урну находку и осмотрелась. — Серьёзно? — Полина последовала её примеру — и девушки разошлись по сторонам, собирая мусор и не прерывая разговор. — Может, таким образом, пытаешься добиться её внимания. — Ева. Внимание мамы — последнее, чего я желаю. — Ладно. — Она не стала досаждать, к тому же, телефон зазвонил. — Юра? — Полина бросила банки в уже заполненную урну, Романова ей кивнула. — Попроси перчатки принести и пару пакетов.***
Пасмурное утро напомнило Еве об осени. Девушка держала дверцу шкафа, следя за тем, как мелкие капельки дождя моросят по стеклу. Тоска не коснулась груди, наоборот, ей стало спокойно. Дождь напоминал о детстве. Именно в непогоду маленькая Ева чувствовала себя комфортно, шумный ветер глушил мысли, а мрачность и темень прятали её. На время грозы она переставала быть для окружающего мира. А ещё в такие моменты ей нравилось заполнять дневник. Свои переживания девушка начала фиксировать в раннем возрасте. Не получая понимания и необходимого для себя участия со стороны близких, она буквально оживила неодушевлённый предмет и дала ему имя. Дневник стал для неё убежищем. Она доверяла ему самое сокровенное и чувствовала себя в безопасности. Она знала, он никому ничего не расскажет. Каждый вечер перед сном она записывала всё, что приходило ей на ум. Иногда она писала о произошедшем за день, но, поскольку в её жизни не происходило ничего интересного, то значительную часть всё-таки была отдана размышлениям. И вот однажды, вернувшись из школы, Ева застала мать плачущей на кухне. Оказалось, она прочла её дневник и теперь не могла остановить рыданий, ведь её дочь, её кровинушка, так нелестно отзывалась о собственном родителе. Тогда Еву сковал стыд и вина, и она зареклась никогда больше не писать про маму, а лучше — вообще ничего не писать. Это уже несколько лет спустя Романова поняла, что чувство вины перед ней — не та реакция, которую она должна была выдать в тот день. Ей нужно было разозлиться и обвинить мать в том, что она трогает чужие вещи. Как бы то ни было, но с тех пор Ева свои мысли не записывала. Поэтому они копились внутри, невыраженные ни на бумаге, ни в музыке. После занятий Юра, Ева и Поли должны были отправиться в бар, где Лара обязала их прибраться. Вопросом, заплатит ли она им за труды, как ни странно, никто не задавался. Еве и Полине просто нравилась возможность задержаться где-нибудь, а Юру, выросшего в стабильном благополучии, вопрос денег не заботил. Выходя на первый этаж, Лебедева вовремя заметила Айдана, разговаривающего с группой студентов, что смотрела на него с явным обожанием — неудивительно, этот мужчина смог покорить сердца даже заядлых хулиганов. Полина ускорила шаг, выскочив на улицу, Еве и Юре пришлось побежать за ней. — Почему ты его избегаешь? — Романова подругу насквозь видела. Поли взволнованно отмахивалась. — Достал нотации читать. — Так не прогуливай. — Юра ткнул её в бок пальцем. — Зачем лишнее внимание на себя обращать? Лебедева вся сжалась. Ведь правда. Кажется, она делала это намеренно, чтобы обратить на себя внимание. — Я за Февронией. — На развилке Жуков потопал в другую сторону. — Встретимся уже в баре. Девочки ему кивнули и продолжили свой путь. — Мы реально там работать будем? — Полина подхватила Еву под руку. Часто она так делала, чтобы успокоиться, когда сильно о чём-то переживала. — Всё лучше, чем дома. — Согласна. Моросил неприятный дождь, под ногами грязь размокла и пачкала обувь, но Ева с удовольствием вдыхала ароматы земли, травы и хвои, пока Полина, держа зонтик, ругалась на каждую лужу, в которую вступала. Наконец-то, до заведения они добрались. Вывеска не мерцала, зато внутри горел свет в стороне бара, за которым стоял Тимофей, протирая полки для алкоголя. Мич сидел напротив, разбираясь со стаканами. — Привет. — Полина вбежала в тёплый зал. Дана лениво развалилась на диване. — Привет. — Приподнялась на локтях. — Чё хмурые? — Погода мерзкая. — Лебедева подошла к барной стойке и попросила Тима налить ей тёплой воды. Лара спустилась на первый этаж и, пнув колено дочери, попросила: — Полина, подмети пол, Ева, сбегай в подсобку за тряпками. Как по команде девушки встрепенулись и принялись за дело. Полина терпеть не могла две вещи — гладить и подметать, но роптать не стала. Романова зашла за стойку, там у стены был спуск вниз, который скрывали разноцветные шторы-бусины. Ева попыталась протиснуться между Тимом и стойкой, но парень, который как раз обернулся, с естественной для себя беспечностью положил руку ей на плечо, пропуская. Девушка смущённо опустила голову и скрылась за гремящей шторой. Дроздов поставил перед Мичем старые бутылки и заметил, как друг на него пристально смотрит. — Чё? — Ничё. — Островский продолжил протирать стаканы. Тимофей поморгал и забил, вернувшись к своей работе. Мечислав задумчиво натирал стекло. Занятно: он с трудом может представить ситуацию, в которой было бы уместно дотронуться до Евы, а Тимофей делает то, как само собой разумеющееся. Он даже общался с ней раскрепощено, и, казалось, Романову то устраивало. И вновь он чувствовал себя каким-то полудурком. В бар вошёл Боря — Мичу стало ещё хуже: — Привет, — он громко поставил стакан. Тимофей оглянулся на него с немым вопросом. Боря устало вздохнул и уселся рядом. — Ты чего такой измученный? — послышался голос со стороны дивана. — Активно играем в футбол… — Сергеев не стал отпираться. Он действительно был вымотан. И не только он. Зоя высасывала энергию из каждого на поле. — О, работать пришёл? — Лара потрепала его волосы. — Освободи место даме. Боря окинул вниманием остальные высокие стулья и уставился на полоумную женщину. Та хмыкнула: — Тряпку выдать? Парень встал и направился к дивану, где по-прежнему лежала Дана, которую половину утра гоняла мать. — Почему он вас раздражает? — не сдержал любопытства Тимофей. — Кто сказал? — Лара искренне удивилась и, встретив многозначительные взгляды ребят, села рядом. — Не раздражает. На самом деле, у меня к нему очень приятные чувства. Ко всем вам у меня приятные чувства. Вы такие разные, молодые и… Вздохнула и вынула пачку сигарет. Одну зажала губами, пока искала зажигалку. Мич вынул из кармана спички и, чиркнув, зажёг кончик её сигареты. Боря только хотел сесть, как к нему приблизилась Полина и шепнула: — Можно тебя на пару слов? Дана веки не разжала, прислушалась с интересом. Сергеев не переменился в лице и молча поплёлся за феечкой, которая направилась к лестнице. Мич отвернулся, когда оба пропали с поля зрения. — Романы крутят? — Стоило бы помнить, что Лара следит за всем, что происходит вокруг. Островский подавился и закашлял, а Тимофей почему-то нервно рассмеялся. — И что девки в таких находят. — Женщина подпёрла ладонью щёку. — Когда уже мода на токсичных упырей пройдёт. Мечислав привёл дыхание в норму, а Лара огрела его новым предположением: — Влюблён в неё, что ли? Парень выпучил на неё глаза. — В Полину, — она уточнила. Тимофей рассмеялся ещё громче, из-за чего Островский покраснел. — Нет. — А в кого влюблён? — В вас. Лариса хохотнула и толкнула его локтем, после чего протянула упаковку сигарет. Тим взял, Мич отказался. Лебедева поднялась повыше, остановилась между этажами и, набравшись смелости, обернулась. Боря встал ниже, внимательно на неё смотрел, избегая выражения каких-либо эмоций, хотя ситуация его напрягла. Полина зашептала: — Мы же поставили точку, да? — Ты серьёзно? — Он нахмурился. В отличие от неё, на шёпот не переходил. — Мне нужно знать. — Она требовательно топнула, стиснув грустящий веник. — Чтобы не забивать план на неделю? — Парень с издёвкой прыснул. — Сегодня отсасываю соседу сверху, завтра парню из Пятёрочки, а после… — Мудила. — Голос Полины стал жёстче, а с лица ушла вся краска. — Чё те надо? — Боря сунул ладони в карманы, с вызовом вздёрнув нос. — Ты ведь не расскажешь Еве? — Не будешь бесить — не расскажу. — Подался к ней головой, заглядывая в глаза. — А что? Кто-то получше нашёлся? — Не твоё дело, — процедила, крепче сжав веник. — Это да. — Отступил. — Но если захочется заработать ртом… Полина вспыхнула и с силой ударила его в грудь. Боря лишь усмехнулся, намереваясь бросить ещё один нелестный комментарий, но тут за спиной послышался голос Даны: — Вы чё, пиздитесь? Лебедева и Сергеев обратили свои взгляды на Волкову, которая держала коробку со старыми журналами (Лара хотела от них избавиться, но Дана, известная проблемой накопительства, спасла сокровище), а позади неё молча стоял Мечислав, который в последний момент вызвался подруге помочь. Ясно, с какой целью. Полина, пристыженная и обозлившаяся, пошла вниз, а за ней — Боря с гаденькой усмешкой. Дана без задней мысли продолжила подниматься, Островский последовал за ней после того, как бегло оглянулся. Двери вновь скрипнули — в бар вошли Юра с Фев. — Охаё. — Жуков заприметил Тима и сморщился от неприязни. Тот скривился в ответ. — О-о! — Дана как раз вернулась в зал и пошлепала к Февронии. — Как тебе на воле? — Отстань от неё. — Юла провёл подругу к стойке, где восседала Лара. — Можно она с нами побудет? Женщина задумчиво на Успенскую поглядела, потягивая никотин, и усмехнулась: — Наконец-то выпустили из темницы? Юра изогнул брови, а Дана с отчаянием вскинула руки к потолку. — Ты и её знаешь?! — Ты не поверишь. Феврония крутила головой от растерянности. — Привет. — Лара мягко тронула её за плечо. — Как там твоя мама поживает? — Нормально. — Девушка немного зашла за Юру. — Ты меня не помнишь. Мы с твоей мамой хорошо дружили. — Ты? — Волкова не верила. — С религиозной фанатичкой? — Она не всегда такой была. — Ясно-ясно. Фев немного набралась храбрости: — Не помню вас. — Тебе было лет пять-шесть, когда мы окончательно разошлись с твоей мамой. Садись. — Похлопала по стулу рядом. — Пока они работают, поиграешь со мной в карты. Юра решил не препятствовать. Фев нужно иногда общаться с кем-то кроме них. Ева вынесла тряпки, железное ведро понесла в уборную и начала набирать воду. В дверях остановился Боря и, облокотившись на раму, наблюдал за девушкой со спины. Ева ощутила чужое присутствие и оглянулась. — Привет. — Обрадовалась тому, как её сердце оставалось спокойным. Наверное, она начинала привыкать к его вниманию. — Привет, — ответил запоздало. — Решил поучаствовать? — Типа того. Он был бледнее обычного, выглядел измотанным. — Ты в порядке? — Ева выключила воду. Сергееву сделалось не по себе. Она вопросила равнодушно, прямо как… его мать. — Устал. — Ты ведь в футбол играешь? — Романова вспомнила. — Каждый день? Помогает разрядиться? — Да. — Ясно. — Отвернулась, взяв ведро за ручку. Боря занервничал — ему не нравилось, что кто-то подловил его на слабости. — Провожу тебя сегодня. — Хотел проявить твёрдость, но прозвучало, на его субъективное мнение, довольно жалко. Девушка улыбнулась ему. — Хорошо. — Не прося помощи, она кое-как подняла с раковины ведро. Боря рассмотрел под её бледной кожей напряжённые линии синюшных вен. Ева встала к нему вполоборота, а когда на секунду отвернула голову, картинка перед глазами стала чёткой и ясной. Боря вспомнил о матери, которая также тягала огромные железные вёдра на даче. Его замутило, лоб обдало жаром. Сердце кольнула злоба. На себя и на отца. А ещё — на мать, которая только и делала, что молча и покорно всем угождала. И никогда ни на что не жаловалась. — Дай. — Сергеев грубо убрал её ладони и, взяв ведро, поспешил выйти из уборной. Ева тихо проронила: — Спасибо. — И какое-то время стояла на месте, пока лампочка над головой вдруг не погасла. — Здесь ставь. — Дана указала Юре на комод. Парень вошёл в комнату Лары с запечатанной лёгкой коробкой и с интересом осмотрелся. Комната как комната, не такая броская и яркая как её хозяйка, он даже разочаровался. Поставив коробку с новогодними игрушками на указанное место, Жуков поднял взгляд на черно-белую фотографию в рамке. На нём обнимались две девушки, между собой очень похожие. У обеих были схожие черты лица, только у одной из них взгляд был печальнее. — Кто это? Дана встала рядом. — Лара и Нина. — Они близняшки? — Были, да. Обе рыжие. Только Лара зеленоглазая, а Нина — кареглазая. Всё, что их различало. Юра помолчал немного ради приличия. — Это она утопилась в реке? — Типа того. Парень снова взглянул на фотографию. А конкретно на Нину, которая тоскливо улыбалась ему в ответ. Боря поставил ведро и всё-таки рухнул на диван, накрыв изгибом локтя глаза. Всё. Больше он не шевельнётся. Без того хреново было, а теперь и вовсе… Ева остановилась возле одного из столиков, с тревогой смотрела на парня, но не успела предположить, что же его так выматывает, ведь позади позвали. — Эй. Романова обернулась, с удивлением обнаружив за спиной Мича, и скромно заулыбалась. — Эй? Ева я. Островский закатил глаза под её тихий и слабый смех, а когда вернулся вниманием к её лицу, не обнаружил и следа былой улыбки. — Ты не говорила с Юрой насчёт Февронии? — Пока нет. — Девушка напряглась. — Он… сейчас не время. Его опять избили. — Почему он не идёт в полицию? Ева теперь смотрела на него с укором. — Зачем делаешь вид, будто не знаешь? Конечно, Мечислав попытался сделать вид, будто не понимает, о чём она. Это ей не понравилось. — Здесь любая сплетня — сенсация. — Взяла тряпку, в глаза больше не смотрела, отчего Мич почувствовал себя виноватым. — Его родители ходили. Много раз. Толку ноль. Принялась протирать стол. Островский затоптался на месте и, бросив косой взгляд на Борю, прижал к носу кулак, словно намереваясь скрыть от других шёпот: — Извини. — Обошёл её, возвращаясь к бару, а Ева нахмурилась, сдержав желание оглянуться на него. Мимо Островского прошёл Юра, который намеренно смотрел в телефон, и, поравнявшись с Тимофеем, несущим собранные с пола пустые бутылки, резко шагнул в его сторону, задев плечом. Дроздов с угрозой к нему развернулся, а Пугало с натянутой улыбкой простака поднял ладони: — Сорри-сорри. — Прекрати быть придурком, — рычал Тим. — Нам придётся как-то общаться. Юра сделал к нему уверенный шаг, задышав в лицо. — Будь паинькой, — не отводил насмешливого взгляда, — и никто не узнает, что ты один из тех, кто готов мне в рот нахаркать. Лара присвистнула, орлиным взором наблюдая за «сотрудниками». — Страсти на каждом углу. Рядом с вами чувствую себя молодой и прекрасной. Феврония жевала печенье, развернувшись к ней на высоком стуле. — Вы и так молоды и прекрасны. Женщина скосила взгляд на девчонку и ехидненько улыбнулась, прошептав: — Я знаю.
