Глава 16
18 июня 2024 г., 19:27
Семейная атмосфера
Качели тихо поскрипывали, лёгкий ветерок ласкал босые ноги. Девочки несильно раскачивались, устремив мечтательные взгляды на реку. В воде отражалось алое вечернее небо. Совсем низко к земле летали одинокие ласточки. Из шума — шорохи зелёной листвы, треск сухой коры, жужжание пчёл, стук дятла. Из запахов — целый природный букет, но больше всего Еве нравился речной. Она наполнила им грудь. По рукам разбежались мурашки, а на коленку приземлилась красная божья коровка. Рядом сидела Полина. Их объединяли провода наушников и негромкая музыка. Здесь они чувствовали себя отделёнными от мира, это был безопасный уголок, в котором они могли проводить много-много часов, разговаривая, воображая, а главное — раздумывая о будущем. — Не могу дождаться, когда мы вырастем и будем жить вместе. — Полина расслабленно улыбалась, наблюдая за блестящей водной гладью. — У нас будет своя квартира, кошку заведём, собаку. Можно ещё хомяка. Её слова отзывались внутри Евы теплом и трепетом. Она положила голову подруге на плечо, а та начала рассказывать выдуманные истории о феях. В детстве они создавали миры и терялись в них. Они были комфортной зоной друг для друга. И всё было так просто, понятно, как обычно просто и понятно детям. А потом дети взрослеют.***
Бывает, жертвы тирании ищут слабых людей. Чтобы подавлять. Контролировать. Заполучить какую-то власть. Самоутвердиться. Хотя бы временно, но быть не таким ничтожеством, каким, путём чужого внушения, себя ощущаешь. Боря неосознанно их выискивал и становился агрессором. Слияние с отцом дарило ему ложное чувство родительского принятия, в котором он до сих пор нуждался, но вместе с тем повышало его тревогу. Вездесущий отец, огромная, всемогущая фигура теперь существовала не только вовне. Его присутствие внутри воспринималось как должное, его слова сплетались со словами Бори, мысли подменяли друг друга. Порой Сергеев смотрел в зеркало и не признавал своего лица. Родитель так глубоко проник в рассудок, так крепко обосновался в нём, что парень физически постоянно ощущал напряжение, свойственное ему в присутствие отца. Порой он думал, что тело ему не принадлежит, собственно, всю жизнь ему о том твердили. Твердили про его обязательства перед семьёй, о том, что он им должен, ведь они ему дали жизнь. Какое право можно иметь на тело, которое было создано из клеток других людей? Боря не имел права на себя, поэтому искал тех, чьи права мог бы отобрать. Он шёл по ночной улице как-то по-хозяйски, словно осматривал свои владения, а всё благодаря высокому уровню алкоголя в крови. Полина ждала его в покошенной деревянной беседке, что скрывалась от чужих глаз среди лиственных деревьев. Здесь фонари не работали, кругом стоял сплошной мрак, дорожки заросли сорняками, а в объёмных кустах прятались остатки ржавой детской площадки. Где-то рядом располагалось уже зелёное небольшое озеро, откуда доносилось лягушачье кваканье. Лебедева сидела, закинув ногу на ногу, курила, листая ленту в социальной сети. Свет от экрана ложился ей на лицо. Она услышала шарканье, затем разглядела силуэт. Боря пинал и мял ногами высокую траву, добираясь до беседки, к колонне которой прижался плечом. Он расслабленно улыбался, с некоторым самодовольством, что рассердило Поли, но глупо было бы отрицать — всё внутри неё положительно реагировало на его эмоции. Когда Сергеев был нетрезв, можно сказать, проявлялась его частичная натура, подавленная отцом. Было в нём много пленительной уверенности и обаяния. — Ну? — Сергеев, сунув ладони в карманы, чуть наклонился вперёд, заглядывая девушке в глаза. Та перешла к сути без колебаний: — Чего ты добиваешься? — Хотела провести разговор со всей строгостью, но голос прозвучал мягко. Странно выходит: её влечения отличались скоротечностью, но были те, кто продолжал вызывать в ней трепет. Те, с кем таким как Поли было опасно связываться. Они не отвечали на её чувства, но не отпускали. Например, Мечислав или Артём сразу показывали своё отношение, не давали повода, избегали двусмысленности. А такие как Боря по разным причинам удерживали при себе. В данном случае Сергееву просто нравилось чувство власти над ней. — О чём ты? — Он якобы вопросительно прищурился. — Зачем смотришь на меня? — Тон стал твёрже, а разум поплыл, ведь… он улыбался ей. Стоило дать ей необходимое внимание, внутри всё надламывалось. — Твоя зацикленность на себе поражает, — парень хмыкнул. Тут Лебедева сделала ошибку, процедив на эмоциях: — Ты Еву совсем не уважаешь? Боря шире распахнул глаза, вылупившись на неё со смешком. — Ты что-то путаешь. Это ты начала. Ты полезла ко мне. — Я не знала, что у неё были к тебе чувства. — Знала. — Он даже рассмеялся. — И твоё влечение ко мне усилилось, ты стала настырнее. — Что ты несёшь? — Поли прошептала куда-то в сторону. Её отрицание сильнее его раззадорило: — Никаких глубоких познаний не нужно, чтобы рассмотреть твою любовь к драме. Всё на поверхности. Тебе нравится страдание о безответной любви. Ты будто намеренно выбираешь тех, с кем не сможешь быть. Полина исподлобья на него смотрела, сложив руки на груди, и тяжело дышала, параллельно со злостью испытывая какое-то непонятное жгучее чувство. — Женатые мужчины, — продолжал парень. — Мужчины намного старше. Парни в отношениях. Становишься одержимой. Как будто чувствуешь себя главной героиней собственного фильма, а все вокруг — серая массовка. — Он встал напротив неё и, опершись на колени, наклонился к лицу, отчего сердце девушки предательски сжалось. — В первую очередь ты действуешь исходя из своих чувств. Возможно, тебе не насрать на Еву. Но в моменте ты ни о ком не думаешь, кроме себя. Она сидела в темноте, незаметная, исчезнувшая, несуществующая. — Бред, — прошептала, не имея сил оторвать взгляд от его дьявольских глаз. Боря усмехнулся, перескочив вниманием на её губы, и подался к ней, накрыв их поцелуем. В тот же миг яркий свет софитов обрушился на неё. Её заметили. Пока её видят, она есть. Вообще, Сергеев намеревался просто её поцеловать, чтобы подтвердить все свои доводы, но, стоило ему оторваться, как девушка сама вцепилась в его шею, притянув обратно. Тогда процесс был запущен. А останавливать его Боря не видел причин. Только после домой возвращался он пребывая в глубокой задумчивости. Шёл медленно, курил, отстранённым от мира взглядом скользил по земле под ногами. Вроде ничего особенного не произошло, они с Поли часто спали, но в этот раз что-то внутри него скреблось. Наверное, его раздражало чувство удовлетворения. Такие девушки как Лебедева по большей части вызывали у него отвращение из-за своей эмоциональности, развязности, но именно это его возбуждало. И пугало. И нравилось. И отталкивало. Он попытался представить секс с Евой — и ничего внутри не отреагировало. Её пассивность, безликость, равнодушие — как то могло кого-нибудь завести? Наверное, поэтому отец таких девушек определял в касту «для семьи». От них же требовалось поддерживать домашний очаг, следить за домом и прочее, что он множество раз повторял и повторяет до сих пор. А такие как Полина, Дана, даже Зоя — иной сорт. С подобными отец развлекался. Но… Боря остановился и, прикрыв веки, запрокинул голову. Сейчас, в нетрезвости, он позволил себе испытать раздражение ко всем наставлениям. Как же ему это осточертело. В отличие от отца Боря «активных» девушек именно остерегался, потому что был уверен, что с ними не справится, не хватает ему внутренней силы, которая была присуща родителю. Справиться он мог только с такими как Ева. Но должен же справляться со всеми. Справляться? Может, он не хотел ни с кем справляться. Может, он хотел бы просто расслабиться. Может, ему насрать на то, с кем быть. Может, он вообще не намеревался быть в отношениях и строить семью. Может, на самом деле ему некомфортно именно с такими как Ева, потому что они слишком похожи на него, похожи на его мать. Может, ему было бы комфортно с теми, кто проявлял бы большую инициативу, позволив парню молчать и не быть постоянно в режиме «я ж мужик». Может, нахер ему не сдался этот режим. Да, может, он слаб, может, он недостаточно морально силён, что неудивительно, учитывая насколько серьёзное шло подавление все эти годы. Может… Может ему просто хотелось бы получать удовольствие от взаимодействия и общения, не испытывая при том тревог о мнении и оценки отца. Отец. Отец. Отец. Отецотецотецотецотецотецотецотецотецотец… К горлу подступила тошнота, вызванная резким приступов волнения. Парень склонился, громко задышал. То было не следствием выпитого, а реакцией психики на противостояние страху. И сегодня Боря проиграл. Он сдался, отпустил и пошёл дальше, правда, довольно быстро притормозил снова, так как заметил знакомую фигуру на противоположной стороне улицы. И присутствие здесь этого человека казалось настолько невозможным, что парень даже не заметил, как приблизился к нему, несмотря на некоторую нелюбовь к данной персоне. Феврония стояла под фонарным столбом и медленно осматривалась, часто проверяла время на телефоне. Одета она была как-то необычно для себя — майка, короткая юбка и... босиком. А ещё волосы распущены. Боря встал рядом, с неподдельным удивлением её разглядывая, а девушка его будто не замечала, будучи погружённой в исследование местности. — Что ты здесь делаешь? — Сергеев сложил руки на груди. Успенская взглянула на него спокойно, заговорила непринуждённо: — Марка жду. Боря изогнул брови, наблюдая за тем, как она вновь принялась осматриваться. — И где он? — Уже подходит. «Ясно», — пронеслось в его голове. Он развернулся, уходя, но остановился, с раздражением прикрыв веки. Вынул телефон. Прижал к уху. — Да? — произнёс, после немного помолчал и медленно направился обратно к Февронии, которая обратила на него внимание. — Понял. Хорошо. Окей. — Боря сделал вид, словно что-то нажимает на экране, после чего телефон убрал и кивнул девушке. — Марк звонил. Та мигом встрепенулась: — Вы знакомы? — В Гнезде все друг друга знают. — Он усмехнулся. — Что он сказал? — с тревогой уточнила Фев. — Что не может до тебя дозвониться. И у него не получится прийти. Успенская опустила расстроенный взгляд, её губы задрожали, казалось, она вот-вот заплачет. — Очень извинялся. — Сергеев собрался с духом. — Попросил проводить тебя. — Странно, как так совпало, что ты оказался рядом. — Феврония без доверия посмотрела на него. На такой случай у всех ребят всегда имелся один и тот же козырь, которым Боря воспользовался со скрытой неприязнью: — Бог привёл. Успенская тут же приняла ложь, согласившись: — Да. — Отвела глаза. — Наверное, да. Боря начинал уставать от собственного спектакля и поторопил: — Идём. — Но, глянув на её ноги, снова остановился и, громко вздохнув, смирился с обстоятельствами. — Садись. — Повернувшись к ней спиной, присел. Девушка скованно отступила. Пришлось опять объясниться: — Покатаю. Марк сказал, ты любишь. — Да. — Она потерялась в своих фантазиях и села ему на спину. Боря встал — и они отправились в путь. Поскольку молчание его раздражало сильнее, чем разговоры, он решил всё-таки разобраться: — Как ты познакомилась с Марком? — На танцах. — Он сам подошёл? — Да. Мы танцевали. — Он тебе нравится? — Да. — Феврония с тёплой улыбкой, полной любви, уткнулась подбородком в плечо парня. — Он такой хороший... На Мечислава похож. Сергеев нахмурился, но не потому, что у кого-то были мечты насчёт его друга, а потому, что неожиданно начал размышлять. Могли ли эти иллюзии сформироваться после встречи с Островским? Можно ли сказать, что тот понравился Фев? И в силу своих особенностей её мир обновился, вписав его в себя?***
Проснувшись, Мечислав занялся привычной и, как ему казалось, бесполезной рутиной: прибрал кухню, помыл часть посуды, приготовил омлет, отправился в душ. А когда вышел, вытирая полотенцем волосы, заметил мать, сидящую за столом на кухне. Она курила. Рядом с блюдцем (в роли пепельницы) стояла бутылка водки и кружка. В такие периоды лицо Елены менялось. Равнодушие замещалось злостью, в ранее пустых глазах плескалась ярость, раздражение. Она становилась гневливой и легко могла вспылить из-за всякой мелочи. Перед тем, как завернуть в гостиную, Мич проворчал: — Закусывай хоть. — Поешь со мной. — Мать на него не смотрела, стряхивая пепел. Парень остановился, набросив полотенце на плечо, постоял какое-то время, после чего сменил курс — вошёл на кухню. Не скрывая своего отношения к поведению матери, он резкими движениями разделил омлет, переложил в тарелку и со стуком бросил на стол, после чего взял свою порцию и сел напротив женщины. Она подлила себе водки, затем потянула бутылку к кружке Мечислава. Он ничего не сказал. Начнёт спорить — они вступят в перепалку. Иногда мать так сильно напивалась, что во время конфликта могла его бить, причём, всем что под руку попадётся. Елена опрокинула содержимое кружки в рот, несильно поморщилась и вновь уставилась в окно. Мич смотрел на неё какое-то время, после чего молча встал и вышел, тем самым пробудив в матери злобу. Она знала, он тоже её бросит. И заранее его ненавидела за пока несовершённое предательство. В семействе Сергеевых утро проходило не менее напряжённо. Боря не любил завтракать с родителями, наверное, мать его тоже не была в восторге, но кто будет перечить главе? Отец любил поесть и ел он много, особенно нравились ему жаренные блюда, например, в данный момент он руками разделывал куриную грудку, с которой по его пальцам стекал желтоватый жир. Мужчина обсасывал их, громко чавкал, а после каждого глотка кофе у него происходила отрыжка. Маслом он пачкал футболку, губы им блестели, щетина. Боря старался на него не смотреть, обычно глаза вообще не поднимал. Его мать тоже молча ела кашу, тихо, неслышно. Её присутствие никак не ощущалось. Отец жирными руками взял бутылку водки и налил себе стакан, после чего выпил и, налив снова, со стуком поставил перед Борей. Тот даже не вздохнул. — Чё? — нетрезво и с давлением процедил мужчина. — Не мужик? Парень послушно выпил, скорчился, за что был награждён недовольным взглядом отца, но его внимание сместилось на жену, которая часто посматривала на настенные часы. — Ты куда-то торопишься? — Сегодня будет утренняя служба. — Женщина начала нервно мешать кашу. — И что теперь? — Он прищурился. — У тебя там кто-то есть? — Нет. Утренняя служба. — Ты была на прошлой неделе. На том он поставил точку и продолжил есть. Его жена не произнесла больше ни слова. Боря бегло на неё глянул и впервые за долгое время что-то непонятное подтолкнуло его встрять: — Я могу сходить с ней. Раз он ревнует… Но достаточно было одного взгляда отца, чтобы инициатива угасла. Парень снова уткнулся в стол. Тяжёлое молчание разбавлялось чавканьем. В семье Жуковых была традиция — по выходным после завтрака они отправлялись на неспешную прогулку по роще. Разговаривать им всегда было о чём. Юру подобные вылазки расслабляли и помогали эмоционально восстановиться — вот, как на него влияло общество родителей. Никакого давления, никого стресса. Он как раз решил рассказать им о новом месте работы. — Поздно всё-таки… — Его мама шла под руку с мужем. Она с тревогой отнеслась к известию. Отец почему-то помалкивал, выглядел задумчивым. — Всё нормально будет, — заверил Юра. — Мы с друзьями домой будем ходить. — Кстати те ребята, которые к нам заглядывали, — Анна взволнованно затараторила, жамкая пальцами плечо Альберта. — Вы всё ещё общаетесь? Их сын утвердительно промычал, пиная камушки под ногами. Женщина тепло заулыбалась, повеселела и за парнишку немного успокоилась. Юра отметил молчание отца и обратился к нему: — Ты против? Мужчина привлёк их внимание, поэтому мягко улыбнулся и уточнил: — А как бар называется? Пугало попыталось припомнить: — Что-то... «Феникс»... чё-то там... Родители остановились. Юра в недоумении встал напротив, наблюдая, как они переговариваются взглядами. Жукову всегда было интересно, как эти двое умудрились прокачаться в навыке невербального общения, да ещё и понимать друг друга. — Чего? Знаешь его? — Юра бы не удивился, Лариса его родителей вроде как знала. Анна поджала губы, но на сына посмотрела с улыбкой. — Знаем-знаем. — Мы там бывали раньше, — Альберт подтвердил с непонятным для Пугало тяжёлым вздохом. Он ждал, что они объяснят свою реакцию, но родители просто продолжили идти. Решил не навязываться, к тому же сейчас все его мысли были заняты состоянием Февронии. Утро у Емнюк проходило шумно. Аля много и звонко говорила, её отец, Олег, бурно участвовал в беседе, хотя не до конца понимал её «девичьих» проблем, касающихся отношений между одноклассницами. Они оба сидели за маленьким квадратным столиком на кухне, пока мать готовила у плиты и так же вбрасывала свои пять копеек, поддерживая возмущение дочери. Полина, шаркая, выглянула из-за стены коридора и, не разлепив толком век, проворчала: — Чё вы так орёте? — Время видела? — Тем же естественным ором ответила мать. — Хватит ночами шляться. Девушка отмахнулась, подойдя к чайнику и налила себе кипячённой воды. — Я нашла работу. Тут внимание с Али всё-таки переключилось. Ольга оглянулась на мужа, тот испытывал такую же заинтересованность. — Где? — уточнила мать. — В баре. Так что возвращаться буду поздно. Ольга нахмурилась. — Небезопасно. Полина не сдержалась и с издёвкой усмехнулась. — С каких пор тебя волнует моя безопасность? — Не стала ждать ответа. Взяла стакан и покинула помещение, не чувствуя на себе чужие взгляды. Ольга, закипая, застучала ложкой по краю кастрюли. — Ты жрать будешь?! — Я на диете! — послышалось из недр квартирки. Женщина отвернулась, продолжив активно мешать густую овсяную массу. Аля возобновила свой рассказ. А Олег кивал ей, успевая бросить несколько взглядов в затылок жены, оценить её опущенные плечи и вздохнуть. Каждый раз, когда Тимофей приезжал домой, его посещало ничем не преодолимое чувство стыда. Причин для вины он навязал себе так много, что с некоторых пор затерялся в них и не мог уже распутать этот клубок. Старушка в платке и старом длинном халате в цветочек слишком много готовила, стоило ему остаться. На стол перед ним она поставила бутерброды с клубничным вареньем, блины, сметану, тарелку каши, чай, сушки. Он не позволил ей приготовить пирожки, но она раздобыла те у соседки. Тим нервно тёр шею, пока разглядывал еду. Изредка посматривал на бабушку, суетливо бродящую по кухне. — Сядь уже, — прошептал. — Ты так редко бываешь дома. — Она своего счастья не скрывала и, сев, принялась взволнованно мять морщинистые ладони. Глядела на него как на спустившегося с небес ангела, коим всегда считала. Впрочем, как и все здешние. Тимофей о том знал. И ему такое мнение не нравилось. Святым и невинным он не был. — Прости. — Откашлялся. — Далеко ездить. — Отпил чай. Бабушка продолжала смотреть. Пришлось начать есть. Только тогда она тоже приступила к завтраку. — Ты мне накидай дел, пока я тут, — потребовал. В последние годы он общался с бабушкой таким тоном, потому что иначе она не воспринимала его всерьёз и вечно отмахивалась, заверяя, что ничего ей от него не надо и сама она со всем справляется. Настолько не хотела отягощать его жизнь, занимать заботами. Старушка протяжно выдохнула. Тим не дал ей возможности поспорить, вновь заговорив: — Я нашёл работу. — Смотрел в тарелку, придерживаясь невозмутимости. — Так что просто говори, что тебе нужно. Я куплю. Ожидаемо, бабушка начала отнекиваться: — Не переживай, лучше себе что-нибудь купи. Дроздов над ответом не размышлял: — Мне ничего не надо. Тем временем в «доме» Волковой царила своя неповторимая атмосфера. Дана только проснулась, а у неё уже нервно дёргался глаз, ведь внизу её ждал завтрак в виде немного подгоревшей яичницы с сыром. За барной стойкой сидела Лариса, покуривая и попивая чёрный кофе. Девушка так и застыла на последней ступеньке лестницы с кривым от дискомфорта лицом. — Ты хочешь вызвать у меня инсульт жопы? — пробормотала, подойдя ближе. — Пепел туда стряхнула? — Конечно. — Мать затянулась. — М-м-м. Найз. — Дана села напротив, первым делом опустошив стакан с водой, затем понюхала еду, лизнула, испробовав на вкус, и пришла к решению, что съесть это можно, раз она всё ещё не траванулась. Лариса старалась на дочь не смотреть лишний раз, но с момента приезда её внимание часто просилось к ней. Дана очень изменилась с их последней встречи. Да и характер стал куда тяжелее. — Насчёт твоей комнаты. — Волкова-старшая сощурилась. — Что за страсть к накопительству? Дана изогнула брови, бубня с набитым ртом: — Мы ещё и разговаривать будем? Не раздражай. — И вернулась к еде. Лариса усмехнулась. Отстала. Взгляд Евы был прикован к стене. Сидя за обеденным столом, она слушала эмоциональный голос ведущего какого-то шоу. Мать, пока нарезала овощи для будущего супа, оглядывалась на небольшой телевизор в углу у потолка. Засвистел чайник. Отец снял его с плиты, приготовил себе кофе и занял своё место, раскрыв вчерашнюю газету. Ева позабыла о том, что надо хотя бы иногда моргать, поэтому на её туманное состояние обратила внимание мать: — Заболела? Девушка поняла, что сейчас тот самый хороший момент, чтобы сообщить новость. — Я нашла работу. — Правда? — Женщина посмотрела в затылок мужа. — Здорово. Где? Название бара Ева не запомнила. — Ты знаешь Ларису Волкову? Газета в руках отца хрустнула, а хруст морковки под настиском ножа оборвался. Девушка тут же заметила, как переменилось настроение матери. Её взгляд стал стеклянным, злым, губы скривились, словно от отвращения. — Ты не будешь там работать, — процедила она и продолжила с большей агрессией нарезать овощи. Ева никак не ожидала такой реакции. Она растерянно смотрела то на одного родителя, то на другого. — Почему? — Ты не будешь там работать, — повторила мать, кажется, не считая, что её приказ требовал объяснений. В принципе, полагала она то, потому что привыкла, что дочь принимает любую их волю и никогда не оспаривает. Но в данном случае Ева неожиданно для самой себя почувствовала внутренний протест. У неё уже давно нарастало внутри сопротивление, которое она подавляла, чтобы было проще соседствовать с родными. Ладно, ей не сложно отказаться от собственного решения, просто объясните, в чём дело. Отец закурил, продолжая быть безучастным, впрочем, как всегда. — У вас был какой-то конфликт? — попыталась предположить девушка. Тут мать рявкнула так громко, что уши заложило: — Отца своего спроси. — Она бросила нож на доску и тяжёлым шагом покинула кухню. Ждала, что дочь последует за ней, как было всегда, но Ева даже взглядом за ней не повела, вопросительно смотря на отца. Тот не отрывался от новостных колонок. Вообще-то, она ждала от него... чего? Похвалы, что ли. Он так требовал найти работу. Ей была необходима реакция, какая-нибудь, хоть что-то, но получила абсолютное ничего, поэтому прижалась спиной к стулу, пригубила чай, опустила глаза. А взвинченная мать ждала дочь в комнате, чтобы вывалить все эмоции, поделиться ими, как было всегда. В свою очередь Ева сразу покинула квартиру, оставив её чувства без внимания. — Мои тоже странно отреагировали. — Юра раскачивал Февронию на качелях, несильно, а то её начнёт тошнить. — С чего бы?.. — Ева стояла напротив, ладонями касаясь коленок Успенской, когда та к ней приближалась. — Может, не были друзьями. — Может. Они вывели подругу погулять в роще. Та по-прежнему вела себя необычно, с такими вещами ребята ещё не сталкивались. Фев рассказывала истории, явно не имеющие отношения к реальности, например, как она ходила с Марком в клуб, как они сильно напились, глотали колёса, а потом, цитата, «потрахались в переулке». — Мне можно прийти в бар с вами? — Успенская поинтересовалась. — Мы поздно заканчиваем. — Юра покачал головой. — Меня Марк проводит. Ева посмотрела на Юру, тот — на неё. — Слушай. — Романова старательно давила из себя улыбку. — Он тебе приснился... — Нет. Друзья вновь переглянулись. Очередь Жукова: — Феврония, он ненастоящий. Вдруг Фев соскочила на землю и с силой ударила друга, отчего Ева и Юра замерли в исступлении, а далее, когда Успенская закричала, вовсе не на шутку перепугались. — Достали! Все против нас! — И побежала прочь. Тут ребята отмерли и поспешили за ней. — Стой. Погоди. — Жуков перехватил её за локоть. — Прости. Я просто переживаю, это твои первые отношения. Заплаканная Успенская тихо хныкала: — Он хоро-о-ший. — Опустила голову, принявшись тереть глаза. Юра, тяжело дыша, обернулся на Еву. Та подошла ближе. Никак ей не удавалось принять тот факт, что Фев впервые проявила агрессию по отношению к ним. Особенно к Жукову! Уму непостижимо. Творилось что-то страшное. — Давай придём в бар, когда смен не будет? — Романова решила не провоцировать и сменила тему. — Ладно. — Как-то быстро отошла от эмоций Фев, улыбнулась и подхватила её под руку. — Марк может пойти с нами? Ева не изменилась в лице. — Да, может. — Я вас познакомлю. — Девушка весело заскакала на месте. — Боря с ним тоже знаком. И снова Юра с Евой растерялись. — Да?.. — Жуков напрягся. — Он так сказал. — Когда? Он приходил к тебе? — то, с какой злобой Юра об этом спросил, Еву насторожило. У него с Борей какие-то беды в отношениях? С чего вдруг такая реакция? Хотя да, ситуация складывалась непонятная. — Мы с Марком должны были вчера увидеться, но он не пришёл. И попросил Борю проводить меня. — Откуда он тебя забрал? — вклинилась Романова. — С остановки. — Во сколько это было? — утонил Жуков. — Не помню. Ночью. И, не разделяя хорошего настроения Фев, они глянули друг на друга искоса. А после того, как проводили её домой, какое-то время шли молча, размышляя над происходящим. Ева даже не испытывала дискомфорта от того, что Юра держал её за руку. Тому часто требовался физический контакт, когда он был чем-то взволнован. — Слушай. — Романова нарушила тишину. — Со мной тут Мечислав говорил. Он сказал, что у Лары должен быть какой-то знакомый психиатр. Может, устроить им встречу? Жуков вмиг оживился: — Круто! Это круто! — и даже вроде искренне заулыбался. Ева вяло улыбнулась в ответ: — Тоже так думаю. Я ему скажу. В бар они пришли к шести. Домой Ева не торопилась, даже подумывала посидеть в заведении всю смену. Удивительно, как такое небезопасное место превратилось для неё в убежище. Полина, Дана, Тимофей и Мечислав, кажется, точно также относились к нему. Никому не хотелось возвращаться к своей личной жизни. Юру направили помогать Дане (Лариса решила, что парень сможет научиться готовить напитки), Ева попыталась поговорить с Лебедевой, та утром жаловалась на нездоровье, но девушка сказала, что немного занята и, поджав голову, убежала куда-то в уборную, наверное, ей поручили там прибраться. Мешать Романова не стала, к тому же, она преследовала иную цель, та по понятным причинам вызывала у неё тревогу. Девушка заметила Мечислава, который направился в подвал, и, вытирая влажные ладони о толстовку, пошла за ним. Решила в последний раз попробовать разобраться в его отношении к ней. Возможно, она сможет понять, в чём дело или убедиться, что ей показалось. Ей часто кажется, что люди к ней плохо относятся. Она спустилась, немного пугливо посмотрев на Мича, который, присев на корточки, рассматривал бутылки, сверяя их название и количество со списком, который всучила Лариса. Девушка не решилась подойти ближе и заговорила с порога: — Слушай… Мечислав вздрогнул и секунду искал источник голоса, а когда наткнулся на Еву, отвернулся, вопросительно промычав. То окончательно подорвало уверенность Романовой, но она постаралась себя преодолеть: — Мы обсудили с Юрой то твоё предложение. Насчёт Февронии. Было бы здорово, если бы на неё посмотрел специалист. — Окей, — ровно ответил он. — Подойдите к Ларисе. Она всё устроит. — Встал и, не проявив никакого прежнего интереса к данной теме, обошёл Еву, покинув подвал. Девушка опустила задумчивый взгляд к полу. Какие-то секунды в её мыслях царило молчание. Ей казалось, он был настроен к ней дружелюбно. Он даже начал вызывать у неё симпатию. Действительно. Видимо, казалось. Видимо, она переоценила себя. Видимо, то, что произошло, его оттолкнуло. Романова скосила уголок губ и качнула головой. Теперь она чувствовала себя дурой. Не нужно пытаться искать новых приятелей. Всё равно её не примут. Даже интересно, как поведёт себя Боря, если узнает о её «особенностях»? Захотелось и перед ним побыть безумной, чтобы оттолкнуть и лишний раз подкрепить своё убеждение — никому она такая не нужна. Мечислав вернулся в зал и прошёл за стойку, чтобы налить себе холодной воды. Чувствовал себя мерзко, даже чесаться начал, видимо, что-то нервное. Мало того, что у матери начинался загул, так он ещё одну причину для стресса себе придумал. Дана и Юра ссорились посемейному. Он не хотел полностью следовать её указаниям, она его за это била и обзывалась, а Лариса, сидя напротив, с непонятным вниманием за всем этим наблюдала. Как раз из уборной вернулась Полина и попросила себе тоже воды налить. Юра исполнил просьбу. — Единственный напиток, который ты делаешь нормально... — пробубнила Дана, за что Жуков пнул её ногой. Она пнула в ответ. Они оба оскалились. Тимофей встал рядом с Ларисой, поражаясь их поведению: — Вы точно не родственники? Рыжие фантастические твари начали кусать его сверкающими глазами. Парень вскинул ладони. Полина села на высокий стул и с напряжённым видом пила воду. Юра переключился на неё: — Ты в норме? — Нормально. — Потёрла губы. — Голова побаливает. Жуков склонил голову, поинтересовавшись: — А с шеей у тебя что? Лебедева продрогла и чересчур агрессивно поправила ворот кофты. Вопрос Юры привлёк излишнее внимание — все на неё уставились. От того она мигом вспотела. Завидев её реакцию, Жуков затараторил: — Ну, в плане, кто-то тебя бил или… — Никто не бил. — Чёрт, с первой зарплаты купит нормальную тоналку. — Ок. Понял. — Юра махнул ладонью. — Просто уточнил на всякий. — Возьми за привычку у меня ничего не уточнять, — раздражённо прошептала девушка и поднялась, со стаканом направившись к угловому дивану. Ребята переглянулись. — Я просто подумал, вдруг её кто-то обидел. — Жуков даже вину испытал. Дана прыснула и протянула ему сухарик. Он захрустел тем с отрешённым видом. Мечислав тем временем неприятно усмехнулся, болтая в стакане воду и размышляя насчёт природы отметин на теле знакомой. Его подозрение — просто подозрение, но оно имело право на жизнь. Из подвала вышла Ева. Все успели забыть о её присутствии, что не странно. — Я домой, — оповестила Юру. Тот ещё от случая с Поли не отошёл, а тут вдруг его огорошила Романова своим явно переменившимся в худшую сторону настроением. — Уже? — Он почесал макушку. Она не ответила. Покинула бар. Почему-то вместе с Жуковым некомфортно себя почувствовали остальные. Кроме Лары, конечно. Её жизнь молодёжи только развлекала. Все вернулись к своим делам, гонимые начальницей, пока та продолжала расслабленно читать книгу. Двери бара открылись, в зал заглянул ухоженный мужчина в рубашке и брюках. Его белоснежная от седины шевелюра тут же попала в поле зрения Поли, она замерла у барной стойки, выпучив глаза на Айдана, который, осматриваясь, медленно приближался к ним. Лариса отвлеклась от чтения и охнула: — Вот это да! — Здравствуй. — Айдан мягко улыбнулся, сжав протянутую женщиной ладонь, украшенную массивными кольцами. — Значит, слухи не врут. Старые знакомые обнялись, погладив друг друга по спинам, после чего начали разговаривать на английском. Полина глядела на них с недоумением. И ревностью. — Чай налей. — Лара обратилась к Дане. — Крепкий. Просить не требовалось. Волкова-младшая, ещё завидев мужчину на пороге, уже принялась за дело. — Здравствуй, Айдан. — Она протянула ему кружку. — Здравствуй, Дана. — Преподаватель и ей улыбнулся, затем обратил внимание на Полину и не без удивления произнёс: — Вы здесь работаете? — Д-да. — Она запнулась и заметалась взглядом по помещению. Лариса подхватила Айдана под руку — они отправились в другой конец зала, полностью переходя на иностранный язык. Лебедева осторожно посматривала на них, нервно грызя пухлые губы. — Вы с ним знакомы? — поинтересовалась у Даны. Та, роясь в телефоне, кивнула. Нездоровая ревность внутри усиливалась. — Он тоже из Гнезда? — Поли сложила руки на груди, ведь теперь Волкова, подняв глаза, откровенно её изучала. — Нет, но он бывал здесь. — М. — Лебедева поспешила покинуть компанию девушки. Что если Айдана с Ларой связывает нечто особенное? А Дана... они так странно друг на друга смотрели... Поли забежала в уборную и принялась мыть влажные ладони, как вдруг её посетила гениальная идея. Идея, как можно было вывести её отношения с Айданом на новый уровень.
