Глава 21
14 января 2025 г., 12:07
Чёрное — это чёрное. Белое — это белое
…Прозрачные шторы тихо шуршали о деревянный пол. Свет заливал небольшую комнатушку, распахнутые настежь окна впускали в квартиру летний ветерок, наполненный ароматами листвы. Нередкими гостями становились жёлтые бабочки, пушистые шмели, осы, которые, облетев чужие владения, с миром удалялись обратно на волю. Маленький Мечислав, держась за поручень детской кроватки, внимательно наблюдал за живностью, что проникала в комнату. Он пока не мог долго стоять, поэтому частенько плюхался на мягкие подушки, пыхтел, румянился, переворачиваясь на живот, и снова тянулся к перегородке, поднимался, смотрел, чуть задрав голову. На подоконник приземлилась мелкая птичка, походила с важным видом, постучала по рассыпанным крошкам и сорвалась вниз. Одно из оконных стёкол под давлением ветра скрипнуло, отбросив на настольное зеркальце свет, — солнечный зайчик запрыгал по узорчатым обоям. Мечислав сначала испугался, присев на корточки, потом с улыбкой выпрямил ножки — и ритмично задвигался, повизгивая от восторга. — Ты чего раскричался? — Из неоткуда возникла женская фигура и пригладила его взъерошенную холку. Появление матери вызвало у него ещё большую радость, которая выразилась в нелепом детском танце — ребёнок вновь плюхнулся на спинку, но продолжил дрыгать ножками, ручками. Елена рассмеялась и наклонилась к нему, щекоча надутый животик. А рядом с ней откуда-то взялся мужчина. Он с меньшей эмоциональностью наблюдал за малышом, но даже его лёгкой усталой улыбки было достаточно, чтобы ребёнок активнее задвигался, пытаясь снова встать. Мечислав ухватился за перегородку, с мычанием выпрямился на пухлых ногах и маленькими пальчиками схватился за нос отца. Мужчина перевёл взгляд на Елену. — Он на тебя очень похож. Это было единственное воспоминание о нём, расплывчатое из-за яркости солнца и местами смазанное разноцветными пятнами. Обрубок жизни, до и после которого — пустые провалы, а затем — четыре года, начало его самосознания, тишина, темнота, мама, голод, холод, манка. Страх смерти. Мечислав сидел на полу в гостиной у Тёмы, листал альбом с сохранившимися старыми фотографиями матери. И действительно, в детстве они были друг на друга похожи. А сейчас? Перевёл взгляд на зеркальный шкаф, принялся себя внимательно рассматривать. Сложно сказать… он почему-то не мог вспомнить мамино лицо в деталях. Вроде видел каждый день. Какого цвета глаза? Какой формы губы? Нос? Только серое пятно, безликое. Почему? Он так сильно сопротивлялся любому её присутствию внутри себя? «Он на тебя очень похож». Сглотнул, ощутив, как в ответ на эти слова внутри усилилась неприязнь в адрес матери. Не хотел быть как она. — Чем занимаешься? — Артём остановился в дверях и, завидев в руках Мича альбом, максимально сбавил эмоциональность в голосе. — Пойдём, поедим? — Давно хотел избавиться от всех фотографий. В непростые для себя времена он тоже лез их пересматривать и тосковать о прошлом, это его сильно ранило, но выкинуть память не хватало смелости. — Он никогда не звонил, да? Никогда не пытался узнать? — Мечислав с бесчувственным видом на дядю посмотрел. Артём напрягся. Племянник начинал спрашивать об отце только в том случае, если находился на подступе к тяжёлой депрессии. И из раза в раз он ему отвечал: «Нет». Но то не было правдой. Пока завтракали, Тёма всякими разговорами развлекал Мича, потом отправил в колледж, но Островский-младший направление изменил и спустя полчаса стоял напротив двери в квартиру. Понимал, что лучше туда не соваться, но сейчас им управляли иные эмоции. Видеть никого не хотелось, общаться ни с кем не хотелось. Люди утратили ценность. Контакты казались бессмысленными. Ничего не менялось. Цикл возобновлялся, какие бы усилия он ни прикладывал к тому, чтобы вырваться. Вошёл в квартиру и сразу же почуял неприятную вонь. Пахло перегаром, сигаретами и чем-то горелым. В ванной на полу спал какой-то мужчина с полуспущенными мокрыми штанами, ещё один развалился на кухонной кушетке. В комнате на кровати спали женщины, одну из них Мечислав обозначил как маму и долго разглядывал, пока не понял, что подушка и щека её вымазаны в рвоте, а из помещения пропали кресло и тумбочка с ковром. Видимо, продали, чтобы выпивку купить.***
— Юрчик… ты спишь, что ли? Жуков сонно хрюкнул и распахнул веки, обнаружив себя на кровати с подушкой в обнимку. Подскочил как ужаленный, заозирался, засуетился, забегал под удивлённым материнским взглядом. Время — без десяти шесть. Как он мог отрубиться? Схватил со спинки стула любимую клетчатую рубашку, у зеркала задержался, попытался уложить волосы, но они лишь больше встали торчком. — Куда-то идёшь? — Женщина с весёлостью наблюдала за взволнованным сыном, который умчался в ванну умыться. — Гулять! — Юра крикнул ей, набирая холодную воду в ладони. Мама остановилась за порогом и с сомнением взглянула на наручные часы. — Поздно… — Всего шесть. — Парнишка протиснулся в прихожую. Женщина хоть и радовалась такой энергичности, но всё равно с тревогой обратила взгляд на входную дверь, за которой её сына частенько поджидали неприятности. Поразительно, как Жуков, несмотря на плачевный опыт, находил в себе смелость из дома высунуться. Бежал он по улице, постоянно проверяя время, писал сообщения с извинениями и просил подождать немного. В ответ на него не злились, слали смайлики. Это должно было успокоить, но пока что он без доверия относился к новой знакомой. Жизнь в Гнезде постепенно добивала его способность верить другим, и он из последних сил сопротивлялся этой негативной тенденции. Но, увидев Рину на скамейке возле пруда, всё равно испытал напряжение. Почему она заинтересовалась им? В чём подвох? Она же местная, значит, наверняка знала все сплетни. И если, невзирая на них, всё равно решилась познакомиться, то это довольно смело, а смелых людей Юра любил, так что от тревоги своей отрёкся и с весёлым видом возник рядом с ней. — Привет. Прости, опоздал. — Ничего. — Рина разговаривала тихо, улыбалась приятно. — Я сама задержалась. — Поднялась, взяв сумку. — Куда хочешь? — Особого волнения Юра не испытывал, хотя Полина дала понять, что, вроде как, он Рине нравился. Пока что на его чувства этот факт никак не влиял. — Я только с занятий… Можем погулять немного и перекусить сходить. — Идём. В Старом Гнезде всё шло привычным чередом. Один день походил на другой, только иногда с поправкой — кто-нибудь из стариков мог неожиданно скончаться. Тему смерти Тимофей всячески избегал. Бабушка пыталась поговорить о своих похоронах, но он не слушал и делал вид, будто его это не касается. Конечно, парень вёл достаточно отстранённую от неё жизнь, но только потому, что до сих пор испытывал на себе последствия детской брошенности. Столько лет прошло, взрослый лоб уже, а всё ещё его корёжило от близости с кем-то. С друзьями дела обстояли попроще, их не связывало родство (хотя иногда его посещало чувство, будто он никому не нужен), а вот бабушке с дедушкой он не доверял. Как и не доверял девушкам, которые имели к нему интерес. За окном вечерело. На кухне скворчало масло. Лидия Сергеевна готовила сырники, пока Тимофей, сидя на полу и сжимая губами гвоздь, пытался починить дверцу от тумбы. На обеденном столе без конца сигналил телефон — Лана опять присылала десятки сообщений. — Кто тебе пишет? — Бабушка поинтересовалась в надежде, что парень приподнимет занавесу своей тайной жизни, может, признается, что у него есть отношения — это бы очень успокоило её сердце. Тимофей оставил молоток и, взяв телефон, перевёл его в беззвучный режим. Через полчаса дверца вернулась на место, заодно парень смазал остальные, чтобы перестали скрипеть. Поел вместе с бабушкой, попытался поддержать разговор, чтобы совсем за гада не сойти, помыл посуду, убрался, принял душ и плюхнулся на диван, уставившись в потолок. Ему становилось спокойно, когда он чем-то помогал по дому. По крайней мере, от него был толк, а то вдруг бабушка все эти годы жалела, что добилась опеки. Конечно, это были бредни. Лидия Сергеевна никогда бы его никому не отдала. И постоянно радовалась, видя его дома, о чём открыто заявляла, не страшась своих чувств привязанности. Это у Тимофея с тем имелись проблемы. Он громко выдохнул в потолок и посчитал, что готов к переписке с Ланой, поэтому телефон поднял над лицом, принявшись с кислой миной листать десятки голосовых сообщений. Включил первое, бросив мобильник на подушку, и прикрыл веки. «Эта сволочь опять мне двойку вляпала. Может, машину ей подожжём?» «Цык одобрил идею, но придётся этого чудика с собой брать, как его, Влада, чтобы проблем с ментами не было». «Ти-и-им, мне ску-у-учно!» «Приезжай». «Чё ты молчишь опять? Чё ты такой странный в последнее время?» «У тебя кто-то появился, да?» — Блядь… — Дроздов прошептал. «Ты лучше сразу признайся. И адрес этой суки скинь». «Ты такое пропускаешь! Как обычно! Где ты? Быра гони к нам!» «Мы охотимся на сучку!» Тимофей веки разлепил, усталый взгляд скосив в сторону звука. «Прико-о-л, мы нашли нашего нового любимчика». «Тим-м-м, ответь уже! Тя ждать?!» Тишина. Пару секунд Тим лежал неподвижно, потом медленно поднял телефон обратно к лицу. Ни черта из услышанного не запомнил, не обработал и что ответить — не знал. Откинул мобильник и перевернулся набок, желая натянуть на себя одеяло, как вдруг приподнялся на локте, с большей ясностью в глазах оглянувшись на телефон. Так. Сел. Взял. Снова переслушал. «Мы охотимся на сучку!» Остановил, опустив руки, и долго смотрел в пол. В затылке застучало, а ему очень не хотелось, чтобы хоть как-то рассудок ему сигнализировал, но, как назло, закралось одно нехорошее предположение. — Да ёп-твою… — Парень от безысходности голову склонил, хмурясь и всем существом противясь действиям, но другая его часть всё-таки была настырнее — и Тимофей набрал номер Бори. Сергеев ответил не сразу, а когда трубку снял, молчал. — У тебя номер Юры есть? — Дроздов сразу перешёл к делу. Недолгое молчание. — Да. — Тихий ответ. Шептал, значит, торчал дома. — А можешь ему написать, спросить... — Если тебе от него чёт надо, пиши сам, — отрезал Боря. Тимофей сдавил губы и замычал, скрывая раздражение, в котором вины Сергеева не было. — Ну-у-у-ски-и-инь. — Пытался смириться с обстоятельствами. — Номер. — Ок. — Пасибо, — сказал без чувства благодарности. Боря отключился. Через минуту Тимофею прилетел номер Юры, на который он долго-долго смотрел. Ладно, позориться, так позориться. — …Но картам нужно давать отдохнуть. Иначе они начнут ошибаться. — Рина минут двадцать увлечённо рассказывала про своё хобби, а когда остановилась глотнуть чаю, Юра смог вымолвить лишь: — В-вау… — Изо всех сил поддерживал улыбку. Девушка засмущалась и потупила взгляд. — Я много говорю об этом, да? — Это действительно интересно. — Жуков поторопился её успокоить. — Эти… гадания… предсказания… — Почесал репу. — Хочешь, тебе погадаю? — У Рины загорелись глаза, она полезла в сумку. — Прямо сейчас? — Юра окинул взглядом кафе, в котором они сидели. Было довольно людно. Девушка вытащила чёрные карты. — Вытяни три. — А это так работает? — Можно по-разному, Юр. Ты боишься, что ли? — хихикнула. Жуков хмыкнул и вытянул. Рина перевернула карты и долго разглядывала, подпитывая любопытство парня, который ничего в этом не понимал. — Знаешь… — Девушка вдруг стала серьёзной. — Какая-то опасность тебя вот-вот настигнет. — Ткнула в одну из карт. — Кто-то из твоего окружения — предатель. По его вине с тобой произойдёт несчастье. — Подняла голову. Жуков косился на неё, еле сдерживая смех. — Ну Юра! — Она обиженно надула щёки. — Карты не врут! — Хорошо, хорошо. Допустим. — Он облокотился на столик. — И как понять, кто этот недруг? — Зададим вопрос картам. — Девушка снова протянула ему колоду. — Тяни одну. Что ж, вытянул. Марина с научным интересом её изучила вдоль и поперёк. — У тебя есть к кому-нибудь симпатия? — Что? — Тебе кто-нибудь нравится? — Рина повторила вопрос и снова посмотрела на карту. — Я думаю, это тот, к кому у тебя либо уже есть чувства, либо они только зарождаются. — И поспешила пояснить: — Речь необязательно о любовных отношениях! Это может быть и дружба. Ради приличия Юра обдумал услышанное. — Да вроде у меня из новых знакомых только ты. Девушка занервничала: — Я? Ну… А… — Сомневаюсь, что это ты. — Жуков рассмеялся. Рина, краснея, убрала карты. — Я в туалет отойду… — пробурчала, вызывая у Юры умиление. — Окей. Вышла из-за стола и, опустив голову, засеменила в сторону уборной. Пугало потянулся руками к потолку, размял шею и отпил остывшего чая. Ладно, Рина забавная. Может, они смогут подружиться. Зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Жуков скинул — опять, наверное, реклама. Звонок повторился. Он снова скинул. Тогда прилетело сообщение. «А где Феврония?» — Чё? — Юра схватил аппарат, перезвонил незнакомцу и перешёл на грубый тон: — Ты кто? — Тобой легко манипулировать, — прыснули в ответ. Жуков поморгал. Нахмурился. И прошептал сквозь зубы: — Не шути с этим. Чё надо? — Чё де-е-лаешь? — Тимофей зевнул. — Ты обкурился? В ответ молчание. — У меня свиданка. — Пугало сдался первым. — Чё надо? — Домой вали. Мне написали, что сученьку выследили. Юра скривился и отключился… …заставив Тимофея с хмурым видом отвести телефон от уха, чтобы посмотреть на экран. — Да ты заебал… — прошептал и снова набрал номер. Думает, это всё шутки? — Какого хера? — Юра сердито сбросил очередной вызов и непроизвольно осмотрелся, относясь с большим вниманием к тому, кто его окружает, и да, он увидел. На противоположной стороне улицы располагался сквер, где одну из лавок облюбовали какие-то ребята. Жуков к ним приглядывался до тех пор, пока за спинами парней не рассмотрел знакомую девушку. Эту дамочку он точно ни с кем не спутает. — Да блин… — проронил и сполз со стула, секунды две сверля потолок, затем принял самое верное и безопасное для Рины решение — свалить в одиночку. Стараясь действовать быстро, парень прошмыгнул к «служебной» двери, за ней располагался короткий коридорчик и запасной выход, возле которого переминались трое парней, видимо, сотрудники заведения. Их разговор прервался, когда Юра подошёл поближе и указал на дверь. — Э-э… Я выйду? Персонал стоял так, что преграждал ему путь. Один из незнакомцев с издёвкой усмехнулся. — Выход платный. — Ну… — Жуков не растерялся. — За чай и эклер я заплатил. — У меня есть ещё эклер с классной начинкой. — Парень пожамкал свой причиндал под ширинкой. Юра скривился и растолкал хохочущих ребят. — А чё ломаешься? Все же знают, что ты любишь пососать. Сжав ручку, оглянулся. Парни смеялись, руками имитировали мастурбацию. Ничего не сказав, Юра вышел и громко хлопнул дверью. Раздражение усиливалось, он быстро топал по переулку, пиная пустые банки, а когда телефон снова зазвонил, вовсе перевёл его в авиарежим. «Абонент недоступен. Пожалуйста, пере…» — Дроздов сбросил вызов, процедив: — Долбаёб. Бабушка заглянула в комнату. — Тимофей, помоги мне. Убрал телефон в карман и последовал за Лидией Сергеевной в коридор, где с верхней полки вытянул коробки с осенней одеждой. — Ой, Тимофей, — бабушка опомнилась и из кошелька на комоде вытащила тысячу рублей. — Купи себе что-нибудь новое. А то ты так вытянулся за год… Дроздов вздохнул. — Я же говорил, мне деньги не нужны. — Но… — У меня есть. — Отступал обратно к комнате. Бабушка, кажется, расстроилась, но настаивать не стала. Тимофею не нравилось её обижать. Не нужна ему её пенсия. Открыл шкаф, пробежавшись взглядом по полкам. Одежды у него достаточно для жизни… Ой, тут ещё вещи Мечислава завалялись, пора бы их уже вернуть… Вынул телефон. Никаких сообщений от Ланы и, тем более, от Юры. Его номер он записал как «Долбаёб» — это помогло как-то выразить пассивную агрессию и немного успокоиться. Вернулся к диалогу с подружкой и нервно куснул губу, пока пальцами маячил над буквами. В итоге состряпал сообщение: «Крутяк. Поймали?» Гипнотизируя экран, забродил по комнате. Туда-обратно. К окну, к дивану, к шкафу. Лидия Сергеевна встала в коридоре, наблюдая за передвижениями внука, и пыталась угадать, что же происходит в его голове. Вибрация пощекотала ладонь. Тим прочёл. «Поймали сученьку!» Остановился напротив шкафа. Вибрация. «Самое интересное пропускаешь! Ща Наташку позовём!» Ударился лбом о деревянную дверцу. Затем ещё раз. И снова. Круто. Классно. Вау… С большей силой стукнулся лбом, не находя решения. Можно ведь забить? Сам виноват. Стукнулся. Я же попытался помочь. Моя совесть чиста. Стукнулся. Реально, настоящий долбаёб, чё ему дома не сидится? Бабушка вновь с недоумением заглянула в комнату. Стукнулся. Это не моя ответственность. Всё. — Ты зачем так с собой? Прижался лбом, опустив руки вдоль тела. Телефон опять завибрировал. «Аллё! Тя ждать? Еси чё, мы на Ясенку погнали». — Тимофей. Он, наконец, удостоил бабушку вниманием. Женщина смотрела на него строго. — Если тебя мучает какая-то проблема, то лучше от неё не бегать. Хуже сделаешь. С Юрой, конечно, многое происходило, во всяких разных ситуациях он успел побывать к восемнадцати годам, но чтобы его буквально похищали — впервые. Сунули в машину. Какой-то пакет на голову надели, он ничего не видел и не мог нормально дышать. Если дёргался, пакет стягивали. И били. То по затылку дадут. То по лицу. То в живот. Странно, но панику Жуков практически не испытал. Лишь активно думал, как ему действовать. По опыту знал — помучают и отпустят. Вряд ли истязать будут до полусмерти. Из машины тоже вывели с пакетом на башке. Юра не понимал, где они, но тут было душно. Отовсюду лились разговоры, доносилось хриплое звучание радио. Его толкнули в угол стены. Он стукнулся об неё лбом и обернулся, с тяжёлым дыханием сорвав с головы пакет. Быстренько изучил обстановку: небольшая комната с несколькими матрасами, настольной плитой, обогревателем и мелким холодильником. Вместо соседней стенки висела простынь. Тонкая дверь была распахнута — и Жукову удалось заметить длинный коридор со множеством комнат. Коммуналка? Барак? Букет неприятных ароматов забился в ноздри, Юра поморщился и прижался спиной к стене, приступив к опознанию людей. Совершенно беспечные, они общались, готовили лапшу, пили, курили, крутили самокрутки. — Как тебе здесь? — Цык забросил тяжёлую руку ему на плечо. Ноги Юры подкосились. — Круто, да? Куришь? — Попытался вставить сигарету ему в рот. Жуков отпихнул его ладонь — и получил несильную пощёчину. По меркам Цыка — несильную. Но Юра был в два раза меньше, поэтому для него удар оказался достаточный, чтобы в глазах ненадолго потемнело. — Пф, совсем хилый. — Синий упал на матрас, расставив колени. Жуков, опираясь на стену, касался ушибленной щеки, и активно моргал, пытаясь восстановить зрение. — Ты присаживайся, чел. — Цык надавил на плечи — Юра рухнул на пол, смотря на всех присутствующих исподлобья, и хотел кинуться в сторону двери. — Да чё ты дёргаешься? — Цык рывком притянул обратно и сел рядом, придавив его в угол. — Расслабься, пацан, все ж свои. Но Юра его снова толкнул, даже сумел отползти. Цык схватил за волосы и по полу протащил обратно. — Нашла-нашла! — В комнату вбежала Лана с упаковкой яиц, которые начала кидать в Жукова. Он руками защищал лицо, пока яйца не закончились, из-за чего девушка обиженно вздохнула. — Чё там Натаха? — Цык, вновь за шею обхватив Юру, притянул к себе. Пугало выворачивало от такой тесноты и близости, отодвинуться не получалось. — Скоро припрётся. — Лана подошла к плите, проверив, вскипела ли вода для лапши. — За сишками зайдёт ток. — И обратилась к остальным: — Есть, чем шырнуться? Дрожь лёгкая в теле появилась. Жуков не мог с нею справиться. Что делать? Как выбраться? Нужен удачный момент. Когда? Может, они все напьются? Может, когда эта некая Натаха придёт? Он сможет побороть женщину и сбежать? Его внимание наткнулось на Влада с Валей и Гошей, которые смотрели видео на телефоне. Гоша громко заржал, Валя шептал: «Ща он ей на лицо кончит, ща кончит». А Влад глаза поднял. Их взгляды пересеклись. Юра зло сощурился. Влад отвернулся. — Смари, у него ебло вроде норм, да? — Цык стиснул щёки Пугала, демонстрируя его лицо друзьям. — Если накрасить и парик надеть, за тёлку сойдёт? — За страшную — да, — Лана хохотнула. — Слышь, если Натаха не справится, мож, отойдём? — Цык задышал Юре в ухо, отчего он сморщился, пытаясь голову отвернуть. — Подрочишь, вдруг мне понравится? Попробуем даже без пакета на башке. — Фу. — Лана скривилась от омерзения. — Так чё? — Её брат уж больно странно Юру осмотрел с ног до макушки. — Станешь моей сучкой? — Ну фу! Юра не мог шевельнуться. Не мог моргнуть. Смотрел в пол. Рвано дышал. — Реально похож на бабу, — не мог угомониться Цык, словно какое-то возникшее внутри ощущение ему не нравилось, и он всячески пытался чем-то его оправдать. Синий поднялся на локтях, присмотревшись к Жукову повнимательнее. — Скорее, на несовершенолетку. У тебя вкусы на грани с уголовкой. Цык рассмеялся, квадратной ладонью проведя по рыжим волосам. У Юры холодок по спине пробежал. Он знал сигналы своего тела. Что-то не так. Рыхлые пальцы спустились к пояснице и, проникнув под рубашку, коснулись влажной кожи. Жуков вздрогнул. Всё хуже, чем он представлял. Сейчас нельзя терпеть. Бежать. Надо бежать. — Мне скучно. — Синий нервно задёргал коленом. — Нассыте ему, что ли, в рот. — А если Наташка с ним целоваться будет? — Лана затягивала плечо ремешком. — Да не будет. Влад. Чё молчун? Влад пусто глядел в экран телефона. Не реагировал, что, собственно, никого не удивило. Все считали, он принимает что-то тяжёлое, поэтому иногда «отсутствует». — Да я б нассал, — за него ответил Гоша. — О-о! — Синий указал на него пальцем. — Иди сюды. Ищущий признания Гоша был готов на любую дикость, поэтому с весёлым видом направился к Юре. — Пусть он тебе отсосёт, — напутствовал Синий. — Кончишь и нассышь. Два в одном. Жуков отмер, когда толстый ноготь Цыка царапнул позвоночник, и, не помня себя, кинулся к двери. Лана взвизгнула, рассмеялась, а Синий перехватил Юру, руки заломил за спину, ударил по коленам. Ноги согнулись, Жуков упал. Синий крепко обхватил локти, второй рукой вцепился в волосы. — Да, давай так. Юра открыл глаза, видя Цыка, который подходил к ним, снимая ремень. Они им перетянули руки парня за спиной, после чего усадили на колени и высокого задрали голову. — Я снимаю! Снимаю! — Лана прыгала от восторга, направляя на Жукова телефон. — Ваши ощущения?! Поделитесь своими эмоциями со зрителями! — Я тоже снимаю! — Валя возбуждённо следил за происходящим. — Гоша, твой звёздный час! Гоша, лыбясь, принялся расстёгивать ширинку. Юра понял — терять нечего. Лучше умереть вовсе. Он принялся вырываться, и Цык встал позади него на колени, обхватил, прижал к груди так сильно, что у Жукова рёбра захрустели. А ещё он почувствовал, как ему в бедро что-то упиралось. Затошнило. Голова пошла кругом. Бежать. Юра. Бежать. — Чё там за шум? — Парень, который занимался лапшой, подошёл к порогу и прислушался, а мгновение спустя в комнату влетел какой-то тип. — Менты! — Чё? — Синий мигом переключился. — Реально? Где-то в конце коридора послышался грохот. — Да блядь! — Цык отбросил Юру в сторону. — Быра! Жуков привалился к стене, нервно наблюдая за тем, как все носятся. С плиты смахнули чайник с кипятком. Какие-то вещи повыбрасывали в окна, из набивки матраса вытащили чёрные маленькие свёртки. Кто-то выскочил в коридор. Кто-то — на улицу через подоконник. Взмокшая Лана замычала, пытаясь успеть вколоть себе шприц в изгиб локтя. — Лана! — Цык бросил рюкзак в окно. — Но… Он сестру грубо швырнул к подоконнику и заставил спрыгнуть вниз, где её поймал Синий, — и они втроём помчались прочь. Юра вынудил себя очнуться, действовать и принялся дёргать руками, заметив Влада, который медленно осмотрелся, медленно убрал телефон, медленно поднялся и побрёл в коридор, где послышалась ругань и нисколько не успокаивающее «это полиция». — Ну… — Юра никак не мог освободиться и попытался встать на ноги, которые предательски отказывались слушаться. Так. Не сейчас. Пострадаем потом, Юра, сейчас — бежать! Корчась, поднялся и успел сделать пару шагов к окну, как вдруг на подоконник запрыгнули. — Сука! — Жуков отшатнулся. И парень на подоконнике дёрнулся. Чёртов Тимофей… — Блядь! — Юра был готов ему врезать. — Ты напугал меня! — Заткнись. — Дроздов агрессивно шикнул и, поправив капюшон, осмотрел улицу. «Всем на пол!» — раздалось совсем близко. Юра заметался и бросился к окну. Тимофей его за локоть взял, помог забраться, после чего они спрыгнули и отбежали за высокие кусты. — Сними это… — потребовал Жуков. Тим быстро расправился с ремнём и вскочил, побежав к деревьям. Юра помчался за ним. Миновали какую-то старую площадку и парочку неприглядных деревянных домов в форме прямоугольника, прежде чем добрались до оставленного в закоулке мотоцикла. Тимофей на него уверенно забрался, не забывая опасливо оглядываться, а Жуков вроде запрыгнул сзади, но вдруг опомнился. — А… шлем?.. Мотоцикл с рёвом рванул вперёд, сорвав с губ Пугала испуганное «бля-я-я!». Его качнуло, и, не думая, он ухватился за Дроздова, от страха сильно сдавив веки. Просто фееричное завершение фееричного дня! Глаз не размыкал, вздрагивая каждый раз, когда, по его ощущениям, мотоцикл слишком клонило набок. — Отцепись! Ты меня пополам сломаешь! — Тимофей перекрикивал мотор. — Иди в жопу! — орал Юра в ответ. Далее ехали молча. Полчаса для Жукова длилось вечность. Тимофей заехал внутрь спальной улицы и притормозил за гаражом, ногой упершись в асфальт. По привычке огляделся, но ничего подозрительного не обнаружил. Кроме одного… Через плечо хмуро на Юру посмотрел. Тот сидел сгорбившись, с опущенной головой и напряжённым лицом. — Чё? Слезай давай. — Дроздов раздражённо пихнул его локтем. Ему лучше как можно скорее отсюда уехать. Юра не отреагировал. Смотрел вниз. Держался за сидение. И немного сбито дышал. Тимофей поскакал взглядом по сторонам. Вернулся к нему. — Ты чё? Юра нахмурился, задышал глубже, голову опустил ниже. Не моргал. Дроздов мотор заглушил, ножку выставил и слез, развернувшись к Жукову. Тот не последовал его примеру. Сидел. Молчал. Тимофей его осмотрел, за рубашку подёргал. Одежда, вроде, в порядке, лицо — тоже, значит, не особо они над ним поиздеваться успели. — Ты чё? — Дроздов растерялся. — Ни чё, — совсем тихо ответил Юра и кое-как слез. Ноги ватные. Контакт с телом утратился. Стресс до него добрался. Тимофей обратил внимание на то, как он подрагивал, и прыснул: — Ты так мопедов боишься? — Да-да… мопедов. — Жуков не поднимал глаз, разговаривая с придыханием. — Идём. — Чё? — Идём, — повторил, наконец, решив ввернуть издёвку, даже попытался усмехнуться. — Не переживай, родаки дома. В их присутствие не смогу над тобой надругаться. — Повернулся к нему, щурясь. — Чё ломаешься? Боишься? — Я домой. — Хотел сесть за руль. — Боишься. Тим закатил глаза. Затем взгляд скосил на Юру. И не совсем понял, что в нём смущало. Жуков странно покачивался, стоя на месте, и шарил по карманам в поисках ключей. — Гоу, — вяло скомандовал Пугало и зашаркал к подъезду. Дроздов пялился ему в затылок. Может, что-то ввели?.. Юра добрёл до крыльца и начал набирать код. — Ти! Мо! Фей! — Заткнись! — Тим, показавшись сбоку, его одёрнул. — А, ты тут. Сорри. — Жуков потянул ручку на себя, но сил у него не осталось — дверь сохранила неподвижность. — Ты прикалываешься? — процедил Дроздов и спокойно отворил её. — Аригато. — Юра прошёл в подъезд. Тим снова огрел его затылок косым взглядом и, в очередной раз проверив обстановку на улице, направился следом. — Кто у тебя дома? Юра раздражённо закатил глаза, поднимаясь по ступенькам. — Господи, чё ты меня так боишься? Я уже сказал, родаки. На твоём месте, я бы Цыка боялся. По моим ощущениям, у него большущий хер! Тимофей с неприязнью фыркнул. — Его хер меня не заботит… — А зря! Очень зря! — Жуков поднялся на нужный этаж и с важным видом продолжил: — Он любит миловидных ребят. А ты, Тимофей, — указал на него пальцем, отчего Дроздову сделалось не по себе, — очень даже миловидный. — Юр, — вполне серьёзно заговорил Тим. — Ты там никакие таблетки не глотал? Пугало от него отмахнулся, желая подойти к двери, но Тимофей перехватил одну из рук и начал закатывать рукав, чтобы проверить наличие дырок от игл. — Слышь! — Юра вспетушился и вцепился ему в кофту, замахнувшись сжатым кулаком. Тут распахнулась входная дверь, свет упал на лица ребят. На пороге, выпучив глаза, стояла мама. Дроздов проглотил язык, руку Юры откинул, а после вовсе от него отшатнулся. Жуков в свою очередь вдруг обратился в милого, собранного мальчика-паиньку: — Привет! Прости, что так поздно. Почему не спишь? Женщина пристально смотрела на Тимофея. Он еле держался, чтобы не кинуться вниз по лестнице. — Юра… Что произошло? — Его мать шептала, страдая от давления в груди. — Что с телефоном? Почему щека красная?.. — Всё нормально. Мы немного повздорили. — Юра указал на Тима. — Ну, по-пацански, знаешь. — И непринуждённо спросил, проходя внутрь: — Папа на смене? — Да… — Я умоюсь. — Да… Жуков скрылся за дверью ванной. Анна медленно перевела взгляд на Дроздова. Тот сглотнул, будто от страха. — Я… — Тимофей, голоден?.. Она помнила его имя? — Не… — Ты проходи. — Анна мягким махом ладони пригласила его за порог. — Я чай сделаю. Повиновался. Зашёл. Побрёл в комнату Юры, хотя женщина указала на кухню, но не мог физически находиться с ней в одном помещении. Уж лучше один посидит… Замер в дверном проёме. И не двигался, пока Анна к нему не подошла. — Ты в порядке? — Да. Пропустил. Женщина протянула ему кружку и булочку с мясом, затем включила настольную лампу. — Садись. Тимофей послушно опустился в кресло. Смотрел в пол. Анна — на него. Он ждал, что она сейчас начнёт его стыдить за драку с её сыном, но женщина, обеспокоенно потирая запястья, зашептала о другом: — Вы сильно поругались? Дроздов сбился с мысли: — Мы? А… Нет, просто… бывает такое… пацанское… — Он временами очень вспыльчив, но он неплохой. Он правда хороший. — Она с такой непонятной мольбой смотрела, что Тимофею стало невыносимо. — Да мы уже помирились… — Он ни с кем больше не поругался? — Нет. Если честно, в нашей компании только мы не нашли общий язык. — Ладно… — Анна шагнула к двери. — Не стесняйся, ешь. — Спасибо. Она ушла. Легче на душе не стало. — Юр, выпьешь чаю? — спросили из-за двери. — Да, спасибо. — Жуков неотрывно глядел в зеркало, пока в ладонях набиралась вода. Не мигал. Всматривался до тех пор, пока не перестал узнавать черты своего лица. Прикосновение к пояснице. Его передёрнуло. Умылся, хорошенько потёр лоб, щёки и ухватился за раковину, почувствовав, как паника вновь настигает сердце. Глубокий вдох. Долгий выход. Вдох. Выдох. Поднял взгляд на отражение. Резануло по позвоночнику ноготком. — Да чёрт… — Его вывернуло. — Блядь… — Согнулся, лбом уткнувшись в прохладный мрамор. Дыши. На стиральной машине подал сигнал телефон. Юра аккуратно приподнялся. Снова умылся. Выключил воду. Постоял немного. Всё нормально. Жив, здоров. — Окей… — сказал самому себе и взглянул на экран. О, Мечислав отреагировал быстро. Не спит опять? Прочёл сообщение, пока вытирал ладони, и присвистнул, получив ответ на интересующий вопрос. Тихо покинул ванную и, прислушавшись к звукам, медленно побрёл по коридору. Судя по шуму, мама была на кухне, поэтому он сразу же незаметно прошмыгнул к себе, где застал занятную картину. Тимофей стоял к нему спиной напротив одной из гитар в чехле. И не двигался. Жуков неслышно прикрыл дверь и отшутился: — Не бойся, она не укусит. Дроздов, вздрогнув, обернулся. — Бери. — Юра устало рухнул в компьютерное кресло и запрокинул голову, начав раскачиваться из стороны в сторону. Тимофею было неуютно. Его глаза метнулись на дверь, затем на время. Пожалуй… ему стоит… — Господи. — Жуков хлопнул по подлокотникам и встал. — Так. — Вскрыл чехол, вынул гитару и всучил Дроздову в руки. А тот замер, удерживая инструмент, как неподготовленный родитель обычно держит новорождённого младенца. Юра вылупился на него. — Ты чё? — Ни чё. — Тим для вида попытался нахмуриться и присел на край кровати, с сомнением скользнув по гитаре взглядом. Снова поднял голову. Жуков, уперев руки в бока, смотрел в ответ. — Только нежнее, — дал напутствие. — Она очень капризная. — Хотел вернуться в кресло, но остановился, потому что Тимофей так и не шевельнулся. — Боишься, дерево впитало пидарские вайбы? Дроздов прикрыл глаза, с раздражением прошептав: — Хватит. Заебал. Юра в ответ пропустил смешок. — Ты меня боишься или гитары? Что за напряжение? — Давно не играл. — Почему? — Сломалась. Моя. Жуков без задней мысли произнёс: — Можешь эту забрать. — Чё? — Тим открыл рот. — У меня ещё одна есть. — Юра пожал плечами. — Эту можешь забрать. — Реально? — без доверия отнёсся к услышанному. — Но у неё постоянно что-то со струнами. — Жуков подошёл поближе, заставив Тимофея нервно поёжиться. Юра сделал вид, будто не заметил эту реакцию, и провёл по струнам. — Сейчас вроде нормально. Но проверять натяжение надо иногда. Дроздов всё ещё не верил. Дарил? Гитару? Просто так? — Что? — Юра устал от этого отношения и сел обратно в кресло. — Ты мне помог. Я тебе дарю за это гитару. Всё логично. Благо, зашла мама с чаем и принялась изучать красную опухшую щёку сына. Тимофей осторожно наблюдал за их взаимодействием: за тем, как женщина встревожено причитала, накладывая мазь на кожу, как Юра смотрел ей в глаза и заверял, что переживает она зазря. Отвернулся. «Она же думает, это я его избил…» — Тим останется? — послышался голос Жукова. Что? Дроздов занервничал с новой силой. — Мне пора. — Уже поздно… — Анна посмотрела на него обеспокоенно. — Где ты живёшь? — Рядом тут… — Далеко. — Юра его перебил. — В Старом гнезде. Тим в недоумении уставился на Пугало. — Ой, Тимофей, оставайся, конечно. — Женщина ахнула. — С твоими родителями поговорить? — Нет, я… — Мам, какие родители? Дядьке двадцать один. — Сейчас. — Анна поспешила в коридор. — Посмотрю, хватит ли на завтра продуктов… Дроздов комично потянул руку в сторону убегающей Анны, затем её опустил и перевёл сощуренный взгляд на Юру, отчего тот вяло посмеялся: — Чё с лицом? Пора. Пора уже, Тимофей, побороть свой страх, — начинал издеваться, подняв кулак к полотку. — Так сказать, остаться в ночной мгле, один на один с самым главным злодейским злом, ведь другого зла на Земле люди и не видывали. Тимофей помассировал виски. Он уже не способен терпеливо выносить его поведение. — Откуда знаешь, где я живу? — Проигнорировал выпад. — Только что спросил у Мича. — Жуков довольно усмехнулся. — Хотел оценить, насколько ты ради меня впрягся. Тим не отреагировал. Подперев щёку, смотрел в зашторенное окно. Юра выдержал паузу, пальчиками барабаня по кожаным подлокотникам, а затем уточнил очевидное: — Ты вызвал ментов? Дроздов молчал. Юра фыркнул. И вновь появление матери немного сгладило атмосферу. — Продуктов хватит. — Коснулась ладонью плеча Тимофея. Парень дёрнулся, вскинув на неё потрясённый взгляд. — Ни о чём не переживай. Я подберу тебе чистую сменную одежду. Не Юрину, конечно… Ты повыше… Сейчас поищу, подожди. — Снова ушла. Дроздов проводил её взглядом. Затем голову опустил. Отставил в сторону гитару. И сжал покрывало ладонями. Юра за ним наблюдал с особым любопытством и ойкнул, вспомнив кое о чём. Провёл по экрану, проверил сообщения. — Рина вроде проглотила обиду… — пробубнил под нос. Неловко с ней получилось… Тишина повисла на долю секунды. — Ты с ней был? — Тим продолжал смотреть в пол. — Свиданка так-то. — Круто. — Ага… — Они её не видели? Юра бросил телефон на стол и, запрокинув голову, накрыл лицо ладонями. — Надеюсь, нет. Наконец, Анна деток уложила. Какого бы ни были возраста эти мальчишки, для неё они — ребятня. У Юры кровать двухместная, но он попросил маму достать матрас. Хотел лечь на пол, а Тиму освободить место поудобнее, гость как ни как, но Дроздов отказался. В квартире погас свет. Стало тихо. И тишина эта оказывала на Тимофея необычный эффект. Он полагал, что очередную ночь проведёт без нормального сна, но вдруг наоборот поймал себя на сопротивлении дремоте. Наверное, на него так влияла атмосфера семейства Жуковых. Подложил ладонь под подушку и принялся рассматривать комнату, выжидая, когда глаза окончательно привыкнут к темноте, но, кажется, зрение его ухудшалось. Сонливость накрывала постепенно. — Почему ты с ними водишься? Моргнул, повернув голову к кровати и, недолго думая, ответил: — Просто так. Жуков помычал и зашевелился — повернулся спиной к Тимофею, который тоже решил поинтересоваться: — Что у вас с Владом за конфликт? — М? — Ты ему явно покоя не даёшь. Парень вперил взгляд в стену. — Юра. Пятиклассник с рыжей непослушной шевелюрой оглянулся на учительницу музыки и сложил ладошки возле лица. — Я ещё немного… — Состроил ей милые глазки. Молодая девушка, встав в дверях, с улыбкой покачала головой и шепнула: — Десять минут. — После чего вышла проводить учеников на улицу. Мальчишка с предвкушением развернулся обратно к пианино и, размяв пальцы, приступил к игре. В нотную тетрадь подсматривал редко и частенько музыку менял, что преподавателям более строгим не нравилось, но никому так и не удалось умалить свободолюбивую в творческом плане натуру Жукова, так что его передали молодой специалистке, которая в фантазии мальчика видела побольше приятного. Юра всегда играл энергично, не мягко жал, а прыгал по клавишам, испытывая наслаждение, когда звучание достигало громкости, способной вызвать у него пульсацию в ушах. Скрип. Руки остановил и оглянулся, полагая, что учительница уже вернулась, но за спиной его, глядя в пол, стоял Влад. Жуков по объяснимой причине напрягся, но, конечно, не показал своей слабости. К Владу у него не было никаких претензий, а вот к его отцу — очень даже имелись. Родители просили лишний раз с этой семьёй не пересекаться. — Чего тебе? — Юра не вынес молчания. Влад сунул в карман штанов ладонь. Жуков невольно поднялся со стула. — Уйди. Влад бросил что-то на музыкальный инструмент и выбежал из помещения, захлопнув дверь. Юра поглядел в сторону выхода, затем повернулся к пианино. На клавишах лежала упаковка печенья «Юбилейное». — Думаю, ему не нужна весомая причина, чтобы докопаться. — Жуков зевнул. — Это он слух пустил, что ты пидор? — Не совсем. Взрослые. — Чё? — Тим приподнялся на локтях. — Ну… как я понял. — Юра перевернулся на спину. — Это произошло, когда я в первый класс пошёл. Ребята меня поколотили, родители подняли вопрос на собрании. А отец Влада сказал, что правильно его сын сделал. Мол, пидорские замашки надо вытравлять с ранних лет. — С тех пор он тебя бьёт? — Не. Мы вообще не общались, нас в разные классы засунули. Потом уже, в классе шестом или пятом, он вдруг… стал агрессивнее. — Юра резко повернулся к краю, чтобы видеть Тимофея, и заговорил тише, словно они обсуждали что-то секретное. — Его сестра покончила с собой. Дроздов изогнул брови. — И? — Я этим всё объяснил. — Как это связано? — Не знаю, я не психолог. Но после этого он стал хуже учиться. И бросаться на всех начал. — То есть, он правда был другим? — Почему-то Тим в это с трудом верил. — Да. Я потом узнал, что он помогал Еве долгое время с математикой. Они сидели за одной партой до пятого класса. — Жуков плюхнулся обратно на подушку. — Меня он не замечал. Умерла сестра — и на следующий же день всё началось. Дроздову Влад не нравился, поэтому он решил узнать подробности. Вдруг пригодится. — А почему она покончила с собой? — Ты не слышал сплетни? — Всё, что я о нём знаю, — его отец начальник местного отделения полиции, а мама повёрнута на какой-то сектанской херне. Юра снова повернулся к краю. — Говорят, она долгие годы подвергалась сексуальному насилию. Это подтверждала её единственная подруга, но никаких доказательств не было. Она говорила… что один из членов семьи насиловал. Но никогда не называла имён. Знаешь, что было потом? — Ну? — Её подругу вызвали в полицию с родителями и хотели впаять за клевету, грозились опекой. Или типа того. Короче, их буквально выдавили из города. — Вау, — без эмоций произнёс Тим. — Да. — Юра лёг. Дроздов, окончательно поднявшись на руках, внимательно профиль Пугала разглядывал. — Ты его оправдывать пытаешься? Жуков нахмурился. — Я считаю, что у всего должна быть причина. Я просто один из десятков, кому не повезло стать объектом его гнева. — Ты слишком спокойно об этом рассуждаешь. Это странно. — Привык. Тимофей вспомнил с усмешкой: — А как же твоё мышление «из крайности в крайность»? Чёрное — это чёрное, белое — белое? Оно только на Влада не распространяется? Юра на него покосился. — Хочешь, чтобы я признал, что у тебя тоже есть хорошие стороны? — Да мне так-то похер. — Ну и заткнись. — Сам заткнись. Дроздов лёг, закрыл глаза. Юра поёрзал, закрыл глаза. Ненадолго комната погрузилась в тишину. — То есть, всё это про тебя просто слухи? Жуков снова взглянул в потолок и проворчал: — Только дошло? Тимофей ничего не ответил. Повернулся набок. Юра какое-то время смотрел ему в затылок, потом лёг ровно и неслышно выдохнул. Больше ни о чём они не говорили. Утро наступило неожиданно, Жуков, кажется, только раз моргнул — а на улице уже светло и телефон вибрировал. Будто не спал вовсе. Лениво присел, потёр лицо, потрепал волосы и окинул взглядом комнату… никого больше не обнаружив. Заморгал. Куда делся? Соскочил на пол и пошлёпал по коридору к прихожей, где не обнаружил обуви Тимофея. Заглянул на кухню. За столом завтракали родители. Они, увидев Юру, оборвали свой тихий разговор и молча на него уставились. Парень растерянно глядел на маму. — А… — Он ушёл. — Анна улыбнулась нежно. — А. — Я пыталась его накормить, но он не сдавался. Так что мы его отпустили. — Ясно. — Юра потоптался на месте, вниманием перескакивая с кухни назад, на прихожую. — Всё нормально? — Альберт еле удерживал уставшие глаза открытыми. Жуков активно закивал, но всё ещё выглядел потерянным. — Пу-пу-пу… — Он похлопал себя по бёдрам и натянуто улыбнулся, указав пальцем за спину. — Пойду, что ли, переоденусь, потом поем… — Давай, милый. — Мама отпила чай. Юра ушёл. Анна тихонечко поставила кружку и посмотрела на Альберта, который облокотившись на стол, хрустел костяшками. Хмурился. — Как этого друга зовут? — поинтересовался шёпотом. — Тимофей. Мужчина задумался. Вид его Анне не понравился, и она коснулась плеча, с мольбой заглядывая в глаза: — Милый… — Почему именно он такой? — сквозь зубы проговорил. — Альберт, — женщина произнесла жёстче, но секунду спустя сменила тон и вновь смотрела на мужа мягко, ведь он в понятной форме выразил то, что его так сильно гложет: — Это тяжело. — Потёр губы. — Это очень тяжело. Я не знаю, чем могу помочь. — Всё будет хорошо. — Анна погладила его по спине. — Мы обязательно уедем отсюда. И больше его никто не обидит. Юра одежду сменил, не забыв сверху набросить клетчатую рубашку, и закрыл шкаф, уставившись в зеркало. Рассматривал себя долго, дотошно, каждый миллиметр лица, каждую крапинку в радужках глаз, каждый рыжий завиток на голове. Опустил руки. Замер на какое-то время. И безрадостно, с ноткой неприязни себе улыбнулся. А потом кое-что обнаружил. Гитару, которую вроде как отдал Тимофею. Он её не забрал.
