Глава 24
24 января 2025 г., 17:20
Сломанный механизм
Еве нравилось находиться дома у Полины. С этим местом было связано много приятных детских воспоминаний, а погружаться в прошлое — одна из её излюбленных пагубных привычек. Частенько она принимала решения ведомая чувствами, которые испытывала когда-то и которые мало общего имели с ситуацией в настоящем. С того времени практически ничего в комнате Полины не изменилось — и это особо радовало. Ева переступала порог — и погружалась в детство, когда всё было в разы проще. И сама она была другой. Полина вернулась с кухни и протянула ей кружку с тёплой водой. — Держи. — Никто не проснулся? — Романова забралась по кровати к стенке. Полина села рядом, стиснув между колен подушку. — Пф, нет, ты чё. Они сёдня пили много. — Праздновали что-то? — Ага. — Девушка выключила лампу над головой. Теперь единственным источником света были маленькие новогодние огоньки на окне. Очень давно, лет пять назад, они вместе их повесили. Ева опустошила кружку и отставила на угол стола, ещё пару секунд позволяя тишине главенствовать между ними, а после шёпотом спросила: — Как ты? На занятия опять не пришла. Преподаватели спрашивали. — Кто? — Полина вынырнула из мыслей, вопросив с неясной для Романовой надеждой. Девушка немного удивилась и принялась вспоминать: — Нина Владимировна и Айдан… Ты ещё один тест у него пропустила. — Плохо… — проронила с раздражением, а внутри вся ликовала. Спрашивал. Он о ней спрашивал. — Знаешь… я кое-что ему предложила? — Айдану? — Ева растерялась. Полина, к слову, тоже. — М-Мичу, — запнулась, пытаясь выправить собственные мысли, а заодно и подругу направить в другую сторону. — А. — Ева подсобралась. — Что ты ему предложила? — Пока не могу сказать, но… возможно, это поможет. — Лебедева легла щекой на подушку. Её хмурый вид Романову беспокоил, она решила пощупать почву: — Что если ты ему не нравишься? — Если честно, я об этом не думаю. В её системе координат подобное развитие событий почему-то не прослеживалось. Она рассмотрела в Айдане определённый знакомый образ и всеми фибрами души верила своим и его чувствам. Через подобное она уже проходила. Она нашла то, что искала все эти годы. Ошибки быть не могло. Но Ева продолжала очернять её чувства: — Может, у него есть причины тебе отказать? Насколько хорошо ты его знаешь? — Ощущение, будто всю жизнь. — Полина и здесь призналась честно и, пока Романова размышляла над её ответом, поспешила сместить внимание: — Кстати… а что там с Борей у вас было? Еве не хотелось отходить от темы, но раз Полине интересно… — Погуляли. — И всё? — Ну… да. — Рассказывать о произошедшем в роще и возле дома не решилась. Она отнеслась к чувствам и действиям Бори как к чему-то сугубо его личному, к ней не относящемуся. Полина следила за лицом подруги, пытаясь заметить что-нибудь подозрительное, за что она могла бы ухватиться. — Вы встречаетесь? — Не думаю. — Тогда зачем ты с ним тусуешься? Какие-то необычные нотки заиграли в голосе. Еве показалось, подруга говорила уничижительно. — Что-то не так? Поли, убеждённая в своей правоте, ответила уверенно: — Просто я знаю Борю получше. У него было много девушек на одну ночь. Не хочу, чтобы он тебе больно сделал. Романова об этом никогда не слышала… Полина раньше о таком не упоминала, собственно, как и о том, что у Сергеева были проблемы с алкоголем. — Я… кое-что узнала недавно… — Лебедева наиграно смутилась и сделала вид, будто бы ей неловко говорить об этом. — Что? — Ева слегка нахмурилась. Полина выдержала паузу и вздохнула. — Параллельно с тобой он ещё с девушкой гуляет. — Коснулась ладонью плеча Евы, ожидая, что подруга будет неприятно удивлена известием, но Романова лишь похлопала ресницами и отстранённо поинтересовалась, хотя понимала, что это не её дело: — Да? Кто она? — Я её раньше не видела. И нет. Поли о Зое даже не подозревала. Она просто выдумывала на ходу, не считая, что лжёт, ведь Боря спал с ней, когда начал подкатывать к Еве. Значит, у него так или иначе имелись ещё девушки. Поэтому Полина вовсе не врала. — Понятно. — Ева отреагировала как-то неопределённо. Видно, она раздумывала над услышанным, но с какими эмоциями? — Ты расстроилась? — Полина очень хотела вызвать необходимые ей чувства. Но Романова слабо улыбнулась. — У меня не было ожиданий. Поэтому я не расстроена. Я просто пытаюсь понять, почему он хочет со мной определённого контакта. — Это какого? — Мне кажется… ему хочется от меня какой-то ласки… — Чё? Он? — Полина чуть в голос не расхохоталась, припоминая, какой грубый секс этот тип предпочитал. — Не надо смеяться, — Ева её одёрнула. Лебедева состроила глубокую задумчивость. — Странно… на него непохоже. Я его просто лучше знаю, мне виднее. Романова решила ничего не отвечать. Ей стало не по себе, что она приоткрыла особенности их с Борей контакта. — Может, хотя бы скажешь ему, что знаешь про другую девушку? — не унималась Поли. — Зачем? — Но это неуважительно по отношению к тебе. — Боюсь, тогда мы поссоримся. — И что? Пошёл он. Ева взглянула на подругу с недоумением. — Когда ты успела стать такой категоричной к нему? — спросила строго. Полина язык тут же прикусила. Когда отношение к нему переменилось? Да вот пару дней назад, когда он перестал её замечать. Лебедева не смогла бы так глубоко капнуть внутрь себя и понять, что дело не только в задетом самолюбии. В силу характера, она относилась к другим не как к отдельным личностям со своей историей, скорее, все вокруг являлись массовкой, частью декораций и должны были выполнять определённые функции. Она не подозревала, что каждый человек жил отдельно от её личной истории. Всё существовало вокруг неё, строилось вокруг неё, могло быть живым и настоящим только в контакте с ней. От ощущения себя как главной героини фильма Полина впадала в восторг. Но чаще страдала. Правда, страдание тоже было частью кинокартины. Но это не отменяло того, что все её чувства были реальны. И то, что Боря вдруг выбрал Еву, а её выбросил на задний план, шло в жёсткий резонанс с её представлением о мире. Но, если вернуться к реакции, что возникла на поверхности, то это, конечно, задетая гордость — лишь бледный симптом невидимого эмоционального нарушения. — Мне не нравится, что он с тобой так поступает, — обиженно прошептала. Ева заверила: — Меня ничего не обижает, Полина. Я не ждала, что кто-то мною заинтересуется. — Вы так и не переспали? — Лебедевой было важно знать. Потому что разница в их физиологическом развитии играла для её эго большую роль. Да и в целом, Ева всегда и во всём ей уступала. — Нет, — Романовой не понравилось, что ей опять лезли в трусы. Зачем она уточняла? И без того ясно, что не спали. — Тебе хотелось бы? — Всё без изменений, — отрешённо проговорила. — Значит, нет? Кивнула. — Может, к гинекологу пойти? — Полина выразила чересчур сильную обеспокоенность. — Это же… ну… проблема либидо? — Мне это не мешает жить. — Ева ответила честно, но умолчала о том, что иногда размышляет о себе как о неправильном механизме, в котором что-то поломалось. — Ладно. «Поссорились они что ли?» — Романова решила о Боре перестать говорить. — И всё же… Полин. — Она никак не могла получить внятного ответа, который обычно у подруги всегда имелся. — Почему тебе Мечислав нравится? Лебедева не сдержалась: — Чего ты до меня докапываешься? — Я просто… — Он тебе нравится? — Девушка перешла в наступление, так как сильно переживала, что её ложь раскроется, и, чтобы обезопасить себя, провернула манипуляцию. — Н-нет… — Ева власть над эмоциями утратила — наружу выползла тревога. — Я твоими чувствами интересуюсь. — Ты слишком много о нём говоришь. — Вовсе нет, — заверила, а сама неожиданно поняла, что, действительно, в последнее время слишком много о нём пыталась разузнать. Хуже того — из-за занятия в кружке они проводили много времени вместе, может, это вызывало у Полины ревность? — Ты поэтому не расстроена из-за Бори? Потому что тебе Мич нравится? — Полин. — Романова взяла себя в руки. — Что на тебя нашло? Лебедева сменила пластинку: злость с лица сошла, а место её заняла печаль. — Прости. Это почему-то… очень личное… — Смотрела вниз, вытягивая нитки из наволочки. — Говорю же, как-то иначе к нему отношусь. И очень защищаю эти чувства. Я пытаюсь с тобой чем-то делиться, но даже это тяжело. А ты меня допытываешь… — перешла к обвинению. И, ожидаемо, Ева принялась извиняться: — Прости. Просто хотела тебя понять. — Ты тоже прости, — повторила Полина и легла на кровать. Романова опустилась рядом, и Феечка её обняла, щёчкой прижавшись к плечу, глаза прикрыла. Какое-то время златовласая подруга ёрзала, а потом задышала ровнее, глубже. Ева продолжала лежать без сна, скованная чужими объятиями. Глядела на огоньки, слушала шуршание листвы за окном, редкие вскрики птиц, и скользнула вниманием к полкам, на которых кроме многочисленных игрушек стояли фотографии в рамках. На одной из них Ева задержалась: снимок старый, им с Полиной около шести лет. Девочки сидели на траве возле розы, которую Лебедева сама вырастила на участке своей бабушки в деревне… Взгляд у Романовой стал стеклянным. Деревня. Лесная сказка, в которую они отправлялись каждое лето. Прекрасное место, наполненное счастливыми тёплыми воспоминаниями. Так сказала бы Полина. Еве там тоже нравилось. Пока однажды Поли не познакомила её с одним человеком, к которому тайно бегала. Почему тайно — даже сама Лебедева не могла объяснить и всё повторяла, что он «особенный». Ева с ним встретилась. И сразу же почувствовала неладное. Ей не понравилось, как он смотрит на Полину, как трогает, даже как разговаривает. Все его действия и прикосновения вызывали знакомый дискомфорт — с ним она обратилась к матери подруги. А после — суматоха, скандал, милиция. И бьющаяся в истерики Лебедева. Скорее всего, Полина до сих пор не подозревала, что именно Ева выдала её тайну, но девушка тогда ещё доверяла своим ощущениям и знала — происходящее ненормально. А была в том уверена потому, что её саму постоянно трогали. — По-ли-на! — Да я поняла! На самом деле никто не кричал. Разговаривать на повышенных тонах в этой семье было нормой. За столько лет Ева почти привыкла и уже не вздрагивала. Она сидела за столом на крошечной кухне, пока мама Полины готовила сырники и без остановки подбрасывала их в тарелку гостье. — Кушай. Ты какая-то болезненная… — Мама! — Лебедева закатила глаза. — Я тебе ещё положу. — Мне хватит. — Ева улыбнулась. — Оставь её в покое! — попыталась заступиться за подругу Поли. — Хватит под ногами мешаться! — Ольга упёрла ладони в полную талию. — Где все кружки?! Лебедева, ворча, отправилась за посудой в комнату. Мать, вслушиваясь в её шаги, быстренько склонилась к Романовой, зашептав хрипло: — Ева. А у Полины всё хорошо? Она частенько так поступала — через неё пыталась узнать, как дела у дочери. — Да. Просто… нам пока тяжеловато учёба даётся. — А так всё нормально? — Женщина щурилась. — Да. Всё хорошо. — Не станет же рассказывать о том, что Полина мучается от любви? — Ладно. — Выпрямилась и тут же перешла на крик, стоило Лебедевой вернуться на кухню с тремя кружками. — Ну какого хрена ты у себя всё хранишь?! У двери в ванную показался заспанный отчим. Он Еве улыбнулся и махнул ладонью, а из-за его спины выбежала энергичная Аля. — Ева! — Боже! — воскликнула Полина и, взяв тарелку, скомандовала: — Идём в комнату. Романова поднялась. Аля в неё вцепилась и запрыгала на месте. — Привет! Привет! — Привет. — Ева провела ладонью по её волосам, после чего направилась за подругой, а Ольга успела подкинуть ей в тарелку ещё один сырник. Девять утра пробило — футбольное поле возле дома Сергеева «ожило», а сам Боря тем временем стоял на кассе в ближайшем продуктовом, покупал воду и сигареты. Сегодня на смене была подруга матери и, судя по её внешнему виду, пила она последнее время безбожно много. — Как дома дела? — Женщина с нетрезвой улыбкой к нему обратилась. — Нормально. — Обычно на том их диалог обрывался, но в этот раз у парня в голове возник один вопрос, и он задал его прямо в лоб. — Почему вы с моей мамой больше не общаетесь? Кассирша в первый момент опешила и долго-долго собирала мысли в кучу, чтобы ответить что-то внятное: — Да как-то нас разбросала жизнь... И отец твой был против. — В общем-то, Боря о том догадывался, но далее женщина поведала занятную деталь, не совсем для него очевидную. — А она, кажется, не особо постояла за нашу дружбу. Так что… — Женщина замялась, почему-то лицо её стало багровым. — Давай не будем. — На него больше глаза не поднимала, пробила покупки, сухо назвала сумму. Сергеев вручил деньги и отправился на поле, раздумывая над услышанным. А ведь… это могло бы охарактеризовать позицию его матери во многих жизненных ситуациях. Мысли о родителе вскоре улетучились. Боря зашёл на поле и сразу же заметил Зою, вокруг которой вертелись ребята. Один из них, Андрей, особенно старался привлечь её внимание, шутил, много говорил, а девушка смеялась, отвечала и всё открыто на него глядела, во все глаза, как говорится. От её вида внутри возникло раздражение, Сергеев закурил, повернувшись к ним спиной, головы не поднимал, боясь наткнуться на балкон, откуда за ним обязательно наблюдал отец. Насчёт него, правда, Боря впервые не переживал, потому что думал про тот поздний вечер, про квартиру Зои, саму Зою и её поцелуй. «Она так со всеми, видимо, общается», — подытожил. Впрочем, он легко мог представить, как Шмидт, которая со всеми спокойно обнималась, могла так же без задней мысли целоваться. Не станет придавать значения тому событию… — Бу! — Из-за плеча выпрыгнула девушка с хвостиком вишнёвого оттенка. Сергеев от неожиданности вздрогнул и подавился никотином. Пока он кашлял, Зоя с хитрой улыбкой на него смотрела. — А чего ты тут один стоишь? — Ты решила меня заранее выбесить? — не знал, что ответить. — Придержи эмоции для игры. — Девушка окинула его взглядом. — Как руки? — Нормально. — Без интонации проговорил. Уставились друг на друга. Он — держа сигарету. Она — ладони за спиной сцепив. Пауза — и Боря уточнил ради приличия: — Как еблище? — Нормально. — Зоя сымитировала его голос, из-за чего он вновь закатил глаза и начал смотреть по сторонам, пока курит. Намеренно её присутствие игнорировал, полагая, что холодность девчонку обидит, но вновь ошибался. Минута миновала, а она всё ещё торчала рядом и открыто на него глядела. С этим своим чёртовым задором в глазах... У кого беды с терпением? — Что? — Видимо, у Бори, раз первый сдался. — У тебя хорошее настроение. — С чего взяла? — Не знаю. — Шмидт наклонила голову. — Выражение какое-то непривычное. — А ты чё наблюдаешь за мной? — Хобби у меня такое. — Сталкер? — Боишься? — хихикнула. Сергеев постарался в лице не измениться и в целом сохранить отстранённость. — Ты кокетничаешь что ли? — хотел её смутить, но смутился сам. Зоя довольно улыбалась. — Я уж переживала, что не поймёшь. — Уйди... — Он намеревался пнуть её под задницу, но девушка увернулась и, бросив на него игривый взгляд, убежала к скамейке, на которой лежали её вещи. Там же смиренно ожидал своей участи повидавший жизнь старый футбольный мяч. Зоя наклонилась за ним, когда до её ушей донёсся тоненький голосок. — Я тоже хочу поиграть. Шмидт выпрямилась, наткнувшись вниманием на девочку лет пяти, которая наблюдала за игрой мелких мальчишек. Эти детсадовцы носились напротив подъезда, неумело пиная друг другу мяч. Скамейки у них были вместо ворот. Рядом с девчушкой искренне расхохоталась полная женщина на вид лет сорока пяти. — Милая, девочки в футбол не играют. — Со стоном подняла пакеты. — Идём, нам ещё обед готовить надо. Её дочка надула губки, наблюдая за игрой ребятни, и поймала на себе взгляд Зои. Девушка ей с задором улыбнулась, подмигнула, после чего со всех сил пнула мяч в центр поля и помчалась на перегонки с одним из товарищей. Девочка за сим наблюдала с чувством сильного возбуждения, глаза её просияли, мышцы налились силой. Ноги просились помчаться, побеситься, потолкаться и бить, бить по мячику. — Милая! — звала мама у двери. — Скоро обед, а мы твоим братьям ещё ничего не приготовили. На этот раз обиды она не выразила, а воодушевлённая побежала на зов, зная, что когда вырастит, обязательно будет играть в мяч, ведь взрослые девочки играют. Мама её энергичность прокомментировала строго: — Не носись. Боря стоял полубоком, следя за суетливой Зоей, которая маневрировала среди парней. Параллельно с тем он контролировал окна своей квартиры. Отец, конечно же, курил на балконе. Сейчас на его наблюдение Сергеев реагировал как-то иначе... — Чего встал? — Зоя затормозила в метре. И Боря понял, что изменилось. — Идёмте на большое, — прозвучало не как предложение, скорее, команда. — Ну... далеко... — Андрей остановился рядом с Зоей. Он вообще постоянно около неё ошивался. — Да какая разница? — Шмидт не была против. — Идём. Ток вещи возьму. — Побежала к скамейке. Андрей пошёл за ней, а Сергеев немного повернул голову. Отец всё ещё торчал на балконе. Боре не хотелось, чтобы Зоя была в поле его зрения. На большом поле они носились долго. Пот ручьём стекал по коже, лица стали красными, волосы липли к вискам. Кто мог оголить торс — оголил. Зоя предпочла в майке остаться, собственно Боря, который обычно футболку снимал, в этот раз не решился. И старался о причинах не думать. Рядом с полем внизу расстилался песчаный берег. Погода была прохладной, вода в озере уже остыла, осень как ни как, но ничего не могло стать препятствием перед взмокшими пацанами, поэтому они, оставив мяч, телефоны побросали в рюкзак Шмидт и прыгнули в воду, наполнив пространство вокруг воем. Боря к ним не спешил. Тяжело дыша, добрёл до сброшенных на землю футболок и сел рядом, руками опершись за спиной. Ребята ныряли с головой, пихались, самых пугливых затаскивали силой. Зоя стояла по пояс в воде и визжала от холода, когда во все стороны летели брызги. Майка её намокла. Боре стало не по себе, он лёг на траву, сцепив ладони под затылком, и прикрыл глаза. Ненадолго. Через пару минут на щёку упала капелька. Парень неохотно веки разлепил и ничуть не удивился, застав Зою. Она сидела сбоку на корточках и снова внимательно его изучала. Для поддержания образа Сергеев нахмурился. — Что? Ему не нравилось, что кто-то его так рассматривает. — У тебя острые черты. Подобный ответ стал неожиданностью. Боря не знал, как реагировать: — И? Всё-таки... напрягала она. Зачем столько внимания к нему? Свали. Зоя склонила голову. С её лица сыпались мелкие капельки воды прямо на его кожу. Почему-то у него от этого защекотало внизу живота. Шмидт опять молчала, опять смотрела, скажи ей валить. Губы стиснул, зубы сжал, взгляд неприветливо сщурил. Эмоции девушки в ответ переменились, но не так, как рассчитывал Боря. Улыбка с её лица сошла, а интерес — нет. — Чё ты меня рассматриваешь? — он снова попробовал вызвать у неё смущение. И вновь — безуспешно. Красивый такой... Бледный. С тёмными глазами. Будто герой греческой мифологии. Зоя слабо улыбнулась и из хвостика выдавила на парня речную воду. — Блядь... — Сел, воротом футболки вытирая лицо, и обратился к Зое с целью её послать куда подальше, но смог выдавить только: — Ид-и... Шмитд хихикнула. У Бори волосы на затылке зашевелились. Толкнул её в плечо. Девушка плюхнулась на попу. Как раз к ним вернулись ребята. Андрей сел рядом с Зоей и оповестил: — Сегодня моих родаков нет. Затусим? Товарищи ожидаемо пришли в восторг, а вот Шмидт ничего не сказала, поэтому парень обратился к ней отдельно: — А ты придёшь? Некоторое нежелание на её лице промелькнуло, но девушка улыбнулась — и мираж напряжения развеялся. — Ладно. Нужно что-то приносить? — Мы угощаем. — Андрей обрадовался, после чего друзьям сказал: — Из колледжа ещё несколько человек придёт. Я всех напряг что-нибудь принести. «Зачёт!» — товарищи такой расклад одобрили. Боря на Андрея не смотрел, но активно о нём думал. Обычно ребята у него отдельно уточняли, сможет ли он прийти. В этот раз зачинщик не спросил. В том Сергеев увидел подтекст... — Пойдёшь? — Зоя, оказавшись близко, шепнула на ухо. Боря не дёрнулся, медленно к ней голову повернул. Она взгляд не отводила, ждала. Парень же мельком посмотрел в затылок Андрея, затем глазами отыскал озеро и обронил: — Да. Хотя понимал, что после всех допущенных оплошностей отец ему не разрешит. Но он подумает об этом вечером. «Тебя ждать?» — Прилетело сообщение от Мича, когда Боря вошёл в квартиру. «Да, полчаса погодьте». — Набрал и хотел тихо пройти в комнату, но из гостиной донёсся голос отца. Видимо, дома его ждали. Сергеев тихо вздохнул и, игнорируя фантомные боли в спине, подошёл к порогу. Сидевший в кресле мужчина выключил звук телевизора и с неясным ожиданием уставился на сына. Боря пытался взглядом по сторонам не скакать. Он... что-то забыл по дому сделать? — У тебя девушка появилась? Парень упёр глаза в пол и торопливо ответил: — Нет. — Зоя некая. Кости заныли. В горле вдруг стало сухо. — Нет, мы просто в футбол играем. — Он старался сопротивляться возникающим ощущениям. Отец же внешне оставался спокойным и говорил расслабленно — именно это его настроение Борю пугало больше всего. — А ты ей явно нравишься. Парень чуть было не допустил нервный смешок. Он? Нравится? Нравится такой как Зоя? Благо отец не ждал ответа: — Но, похоже, она из любвеобильных, да? Боря моргнул, хмурый взгляд направив под ноги родителю. — Сколько ребят из команды с ней переспали? Сглотнул. — Я таких сразу распознаю. Если надумаешь выебать, используй презерватив. У неё наверняка много половых болячек. — Замолчал, выжидая реакцию сына. Тот хранил молчание. Он мог идти? — У тебя есть девушка? — Нет, — ответил быстро. — Мне сказали, ты кого-то частенько провожаешь домой. Он про Еву? Откуда знает? Ну конечно он знает. Он всегда всё знает. — Ты врёшь. — Отец говорил, растягивая гласные. — На меня смотри, чё ты как слюнтяй. Боря голову поднял. — У тебя кто-то есть? — потребовал ответ. — Просто гуляем. Мужчина с равнодушием отвернулся от него и, прежде чем включить звук, дал указание: — Приводи познакомиться. Несмотря на то, что футбол был неплохой физической нагрузкой, Боря всё равно пришёл на турники — так местные называли спортивную площадку. В Гнезде был один зал, но платный, поэтому ребята предпочитали заниматься где попало и чем придётся. Сегодня, например, повезло: Тимофей успел занять потрёпанную боксёрскую грушу. Из всей компании только Сергеев занимался боксом в клубе, с подачки отца, конечно, поэтому на его долю выпадала роль тренера. Островский с Дроздовым грушу сторожили и никого не подпускали. Народ собрался на площадке, обычно здесь занимались одни и те же люди, все друг друга знали и как-то мирно регулировали время пользования инвентарём. Наконец, явился Боря. С Юрой, которого Мич с Тимом не ждали. — Что ты тут делаешь? — Тимофей своего смятения не скрывал и даже недовольно зыркнул на Сергеева, но ему почти сразу стало стыдно, потому что Жуков выглядел весёлым и с любопытством изучал место, в котором никогда прежде не бывал. — Я напросился. — Энергично переминался с ноги на ногу. Мич прыснул без издёвки: — Ты когда-нибудь боксировал? — А по мне не видно? — Юра в шутку расправил плечи, грудь. — Конечно, нет. — Дроздов смирился с его присутствием. — Ты что-нибудь тяжелее гитары в руках держал? Юра изогнул брови. — Ну мне хотя бы под силу её в руки взять. Островский не сдержал смешок, из-за чего Тим на него сердито посмотрел. В целом следующий час прошёл бодро. Под контролем Бори всегда проще было заниматься, его режим тренера никого не щадил, зато по завершению каждый испытывал уйму наслаждения. Единственное — внимания они привлекали много. Дроздов не мог его игнорировать. На них смотрели, о них шептались, открыто и громко пропускали шуточки. Причина была ясна — Юра. Даже присутствие остальных ребят Жукова не оберегало от издёвок, плевков. А один из пацанов так возмутился его присутствию, что за шиворот хотел выбросить с площадки, но, поняв, что вообще-то он тут не один, оставил в покое. Вступать в конфликт с Сергеевым мало кому хотелось. Уже минут через пятнадцать Мич, Тим и Боря были в сильном напряжении, хотя не в их адрес прилетали неприятные слова, а Юра, получается, сталкивался с этим каждый день. Кажется, сейчас он не придавал этому значения, к тому же, получал столько удовольствия от бокса, что даже Сергеева начал умилять своим детским незамутнённым восторгом. — Ребят, время! — им крикнул один из парней, который с друзьями стоял на очереди к груше. Боря сверился со своими часами. — Ладно, пойдём уже? — Ты с нами в бар? Или домой? — Мич протянул Тиму бутылку воды. — На пять сек заскочу, надо у Лары кое-что спросить. Юра стоял, разведя руки в стороны как реальное пугало. Пытался немного обсохнуть на лёгком ветру. — Я домой забегу… Помоюсь, что ли… — У Даны можешь душ принять. — Тим передал ему бутылку. — А одежда? — У неё полно наших вещей. Что-нибудь и на такого пиздюка найдётся. Юра пнул его, Дроздов за лодыжку перехватил и дёрнул вверх. Ловить Жукова пришлось Боре. — Голубчик! — послышалось за спиной. — Блин. — Юла даже не стал оборачиваться. — Кто это? — Мич присмотрелся к пяти парням, зашедшим на площадку. Лица знакомые. — Одногруппники, — пробубнил Юра. — Ручки не поломай, голубчик. — Да-да. — Парень почему-то занервничал. — Пойдём? Его за плечи ухватил один из ребят и, дружелюбно кивнув Островскому, полюбопытствовал: — Юр, а кто этот молодой человек, с которым тебя часто видят по утрам? Жуков застыл. — Не надо его трогать. — Мечислав поднялся с корточек. — Поговаривают, ты ночуешь у него. Тимофей взгляд от земли поднял на Юру. А он — белее снега. Речь о Тёме? — Чё доебались? — Боря, устав от этого цирка, пихнул незнакомца, один из друзей которого вспомнил: — А я знаю, кстати, кто это. Он у нас в колледже… Не успел договорить. Бледность Юры вмиг сменилась краснотой, полный ярости взгляд ринулся в сторону говорящего, а секунду спустя сам Жуков метнулся к нему, нацелившись кулаком в лицо, но остальные четверо ребят, смеясь, успели его перехватить и оттолкнуть. Правда, они пока ещё не понимали, с кем имели дело, ведь Юра отличался не только непоседливостью и нетерпением. Если он вспыхивал, злость нередко застилала ему глаза, и видел он лишь объект, на который желал обрушить гнев. Смех оборвался, когда Жуков кинулся обратно и вцепился в обидчика. Тут осознание дошло и до компании Пугала. — Юр! — Боря пытался разорвать ребят. Мич с Тимом бросились на подмогу. Активировались и остальные четверо, пытаясь растаскать дерущихся в разные стороны. Конфликт привлёк уйму ненужного внимания. Все прервали тренировку и, отбрасывая шуточки, следили за процессом, когда вдруг послышался яростный рёв: — Э! Ты чё моего брата трогаешь?! Боря понял, что всё окончательно вышло из-под контроля. В драку полез ещё один парень, а за ним — его двое друзей. Юру оторвали от обидчика, но в покое не оставили — толкнули. Мич успел его удержать от падения, и в этот момент в живот Жукова прилетел удар ногой. — Всё! — Сергеев до последнего разнимал, не участвуя в потасовке, но тут ему по лицу не слабо так вдарили кулаком — и он, утратив власть над чувствами, бросился в атаку. «Ну всё...» — пронеслось в мыслях у Дроздова, и, смирившись с обстоятельствами, он поспешил к Боре, оставив Мечислава не в лучшем положении, потому что все вокруг, кому Жуков покоя не давал, решили воспользоваться вакханалией, в том числе и его одногруппники, которые пришли в бешенство при виде окровавленного носа своего товарища. Юра, опустившись на одно колено, трясся, не в силах разогнуться из-за боли в паховой области. Островский как мог от него отталкивал остальных, но управиться с толпой ему не было под силу, и в какой-то момент бурлящая агрессия направилась в том числе на него. Всем хотелось достать до Юры. Всем хотелось его пнуть, задеть, ударить. Те, кто не мог подобраться поближе, харкали. Проезжающие мимо автомобили сигналили, из окон повылезали головы, одна из женщин вызвала полицию. И буйные ребята расцепились только, когда услышали завывания служебной машины, побежали в разные стороны под требования всем оставаться на местах. Жалкая секунда — и площадка опустела, а полные сотрудники полиции, зевая, на том решили вызов завершить. В баре тихо играла спокойная музыка, царила приятная, умиротворяющая атмосфера, девушки между собой разговаривали на пониженных тонах, а всё для Февронии, которая много молчала, отсутствующим взглядом на всех смотрела и без конца что-то шептала в ладошку, которую удерживала возле губ. — Я знаю, он уже сказал мне это... Я тебе говорила. Зачем ты кричишь? Ты мудак, я тебя ненавижу. Пошёл вон. — Между фразами она выдерживала паузу, видимо, у неё в голове происходил какой-то диалог. Насколько Еве удалось понять, Успенская ссорилась с Марком. Полина и Ева сидели за столом с Фев, пока та рисовала карандашами в альбоме, который выдала ей Дана. Обычно этот процесс Успенской помогал, но в этот раз она больше фокусировалась на общение с Марком, нежели на арт-терапии. Двери отворились, Романова обернулась и слегка приоткрыла рот. В зал вошли ребята. Помятые, побитые, в испачканной одежде, но без очевидной злости на лицах (они договорились придерживаться спокойствия, чтобы девчонки излишне не переживали). Ева с Полиной переглянулись и молча ждали, когда парни подойдут поближе и объяснят, что произошло. — Хеллоу. — Юра улыбался, игнорируя ноющую боль в животе. — О. — Он заглянул Фев через плечо. — Рисуете? Успенская на друга не отреагировала, оставаясь в границах своей фантазии. — Что случилось? — Полина ребят осмотрела. В зал с лестницы вышла Дана с упаковкой маркеров. — Ого. Эт чё? — Она в первый момент от неожиданности повысила голос, но про Февронию вспомнила и сменила пластинку: — Вы с кем-то пиздились? И без меня? Я думала, мы друзья. —Отшутилась. В ответ парни натянуто улыбнулись. Тогда Волкова вновь стала серьёзной: — Эт вас на турниках так? Турники? Ева перевела обеспокоенный взгляд на Жукова и тихо вздохнула. Вот, значит, как... — Юр, ну ты зачем туда пошёл? — Полина не стерпела и принялась его отчитывать. — Ты мазохист? Как будто не подозревал, что подобное может случиться. Ещё и остальных подставил. Романова подругу дёрнула за локоть, что вызвало у Лебедевой недоумение: — Что? Надо думать о своей безопасности. — Указала на молчаливых ребят. — А им что теперь делать? Что если все подумали, что вы — друзья? Вдруг над ними тоже начнут издеваться? Мы-то привыкли. Но других зачем втягивать? Как-то прозвучало неправильно... Все это поняли, даже Лебедевой показалось, что неверно она выразила свою мысль. — Я имею в виду... — Полин. Закрой рот. Все медленно скрестили взгляды на Тимофее. Юра на него смотреть не стал — его глаза давно уже прилипли к полу, а на лице застыло напряжение. Мысль Лебедевой он уловил, и нельзя сказать, что отрицал возможность стычки. В чём-то Полина была права. Юра — провоцировал. Но не ради драки. Ему хотелось демонстрировать своё бесстрашие, хотелось, чтобы другие видели — их агрессия на него не воздействует. Лебедева гордо нос вскинула и намеревалась в ответ бросить что-нибудь неприятное, но Дана прервала зарождающийся конфликт: — Идите наверх. Мич Тимофея подтолкнул вперёд, затем Юру за рукав потормошил, Борю по плечу хлопнул — вчетвером они направились к лестнице. Волкова тем временем подошла к Февронии, которая что-то шептала в ладонь, и показала маркеры. — Лара из самой Москвы привезла. Не испорть. Успенская внимания на неё не обратила, но маркеры взяла, проронив: — Зачем ты бьёшь меня? Урод. Дана покосилась на Еву. Та с печалью в глазах наблюдала за тем, как подруга начала выводить круги на листе, а когда Волкова ушла наверх, без одобрения покосилась на Лебедеву. — Полин. — Ева, это всё не шутки. — Подруга говорила жёстко. — Ему прийти на турники — это открытая провокация. Давай надеяться, что нам из-за этого не перепадёт. Ванная комната у Даны была небольшой, с низким потолком. Мич, Боря и Тим без задней мысли сняли футболки и побросали в таз с водой, затем, включив кран, принялись отмывать плечи, шею, лица. Даже в волосах была земля. — У тебя на спине ссадина. — Боря подсказал Тимофею, тот к зеркалу развернулся, заметив ранку на лопатке, которую промыл водой. Мечислав на Юру обратил внимание — тот продолжал стоять у дальней стены, взглядом перетекая из стороны в сторону. — Снимай. — Островский кивнул на его испорченные рубашку с футболкой. — Дана щас принесёт что-нибудь. — Пыльные разбитые костяшки его кровоточили. — Промой. — Опираясь на плечо Сергеева, он встал на бортик ванны и с полки снял небольшую коробочку из-под обуви, которая в этом доме служила аптечкой. Жуков мимику лица ослабил, стараясь не выдавать напряжения. — Не понравилось мне. Ребята на него отвлеклись. — Турники. — Усмехнулся и как будто бы расслабленно размял руки, спину, шею. — Такое себе. Не пойду больше. Никто ему не поверил. Ванная располагалась напротив комнаты Даны, двери были настежь открыты, поэтому голос подруги они расслышали: — Может, отпроситесь со смены? — Нормально всё. — Мич пропустил Юру к раковине, а сам встал у стиральной машины, на которую положил коробку. Волкова вернулась к ним, найденные вещи стопкой сгрузила рядом с аптечкой, а сама села на крышку унитаза, наблюдая за перемещениями ребят с довольно серьёзным лицом. — Любуешься? — Дроздов хотел общее напряжение немного убавить. — Красавцы, — хмыкнула Дана и снова нахмурилась, искоса посмотрев в спину Жукова. Когда парни себя подлатали и вернулись в зал, Евы с Февронией уже не было. Успенской стало нехорошо, поэтому подруга повела её домой. Бар в итоге открыли, хотя Лара не настаивала, на смену вышли Мечислав, Юра, Дана и Полина. Тимофей с Борей отправились по своим делам. Романова не торопилась. Не выпуская ладонь Февронии, она шла по протоптанной земле между частными деревянными домами. Вдали, на небольшом холме возвышалась церковь. Вечерело стремительно, но Еве не хотелось поскорее прощаться с подругой, даже несмотря на то, что та разговаривала только с собой. Большую часть пути Успенская глядела под ноги, но в какой-то момент начала озираться и бросаться вниманием за спину. Опять голоса? — Что такое? — Ева спросила шёпотом. Феврония остановилась, с напряжением изучая рощу, через которую они шли. Романова невольно тоже обернулась, зачем-то проверив обстановку. Вокруг было довольно тихо. Лишь деревья шелестели. Тропинка, по которой они шли, тянулась далеко назад и тонула в полумраке, который постепенно захватывал всё больше пространства. Феврония нахмурилась, переведя взгляд на Еву. — За нами чёрт следует. Романова не дала волю чувствам. Губы сдавила в улыбке и свободной ладонью погладила подругу по спине, после чего повела её дальше. А далеко позади из-за деревьев на тропинку ступил человек.
